К Биологии Магической Способности

2.1. Проблема органа Простой вопрос, на который наша наука не отвечает: где находится магия? Вопрос не праздный. Всякая функция организма имеет субстрат. Пищеварение происходит в кишечнике, мышление — в нервной системе, кроветворение — в костном мозге. Магия происходит — где? Ответ «во всём волшебнике целиком» есть отказ от ответа. Между тем колдомедицина сама, того не сознавая, накопила гору косвенных улик. Мы знаем, что магическую способность можно временно утратить при истощении. Что её можно повредить — необратимо — определёнными проклятиями. Что она развивается с возрастом по вполне определённой кривой. Что при некоторых травмах головы она нарушается избирательно: пациент сохраняет речь и моторику, но теряет контроль над заклинаниями. Всё это — язык, на котором говорит ткань. Ткани истощаются, повреждаются, созревают и специализируются. 2.2. Гипотеза нервная Наиболее консервативное предположение: магическая способность есть функция модифицированной нервной системы. В её пользу говорит, во-первых, траектория развития. Спонтанные детские выбросы — магия мощная, но неуправляемая, запускаемая сильной эмоцией и не поддающаяся волевому контролю. С возрастом мощность выбросов падает, а точность управления растёт. К семнадцати годам созревание завершается, что мы, не задумываясь о причинах, институционализировали в виде Надзора и совершеннолетия. Во-вторых — эмоциональная зависимость заклинаний. Патронус требует счастливого воспоминания, Непростительные — искреннего желания. Это не мистика, а прямое указание на анатомию: магический аппарат имеет плотные связи с лимбической системой. Иначе говоря, магия подключена не к разуму, а к чувству, и именно поэтому окклюменция даётся так тяжело — она требует разорвать связь, которая является несущей. В-третьих — избирательность повреждений, упомянутая выше. Слабое место гипотезы очевидно и серьёзно: нервная ткань волшебника при вскрытии неотличима от нервной ткани маггла. Я лично провёл четырнадцать таких сравнений (с надлежащего согласия семей и Отдела, протоколы приложены к оригиналу работы) и не обнаружил ни единого структурного различия. Из чего следует ровно один вывод: если магический аппарат существует, он не структурен. Он не в форме, а в чём-то другом. 2.3. Гипотеза симбионтная А теперь позволю себе гипотезу, за которую меня, вероятно, перестанут приглашать на конференции. Магическая способность обеспечивается не тканью волшебника, а организмом внутри волшебника. Прецедент известен любому маггловскому первокурснику. Митохондрия — органелла, снабжающая энергией каждую клетку каждого животного на планете, — некогда была свободноживущей бактерией. Она сохранила собственную ДНК, реплицируется отдельно от ядра и передаётся исключительно с цитоплазмой яйцеклетки, то есть по материнской линии. Мы не считаем это мистикой. Предположим, что около ста тысяч лет назад в клетки одной популяции гоминид проник некий агент — назовём его нейтрально, магический эндосимбионт, — и остался там навсегда. Посмотрим, что эта гипотеза объясняет. Отсутствие анатомических различий. Естественно: искать надо не орган, а органеллу. Мы рассматривали не тот масштаб. Сквибы. Симбионт не колонизировал ткани в достаточной плотности. Не «нет гена» — недостаточная плотность заселения. Отсюда же и промежуточные явления у сквибов, упомянутые в главе I. Магглорождённые. Спящие линии с низкой плотностью симбионта, накапливающегося поколениями, — либо, что интереснее, горизонтальный перенос. Симбионты умеют мигрировать между организмами. Это неприятная мысль, и я прошу читателя, чей взгляд сейчас поднялся от страницы с выражением тревоги, дочитать абзац: неприятна она не потому, что что-то говорит о магглорождённых, а потому, что это говорит о нас. Мы, возможно, не владеем магией. Мы, возможно, являемся лишь её местом обитания. И, наконец, палочки. Мы много лет учим детей фразе, что палочка выбирает волшебника, и ни разу не спросили, что это значит физически. Между тем ответ лежит на поверхности, и он предельно материален: сердцевина волшебной палочки — всегда живая ткань магического существа. Перо феникса, сердечная жила дракона, волос единорога. Не металл, не камень. Ткань. Если магия есть эндосимбионт, то сердцевина палочки есть ткань, заселённая тем же симбионтом — только чужой линии, с иным «штаммом». И тогда «палочка выбирает волшебника» перестаёт быть поэзией и становится тканевой совместимостью. Тем же явлением, которое маггловские хирурги называют отторжением трансплантата, а мы, за неимением слов, называли судьбой. Палочка не инструмент. Палочка — партнёр по симбиозу, посредник, усиливающий и фокусирующий то, что волшебник в одиночку способен выдать лишь грубо и слабо. Отсюда чрезвычайная трудность беспалочковой магии. Отсюда же — и я прошу обратить на это особое внимание — вся наблюдаемая феноменология «верности» палочки: смена хозяина при поражении в поединке, «привыкание», ухудшение работы с чужим инструментом. Это не характер, а, скорее, иммунология. 2.4. Исследование II-А. Серия вскрытий Четырнадцать аутопсий, выполненных в период с ... по ... (даты и имена изъяты по требованию семей, протоколы депонированы у нотариуса и доступны рецензентам). Из них девять волшебников, три сквиба, два маггла (сотрудники, завещавшие тела науке и не знавшие, какой именно). Исследовались головной и спинной мозг, периферические нервы, кровь, костный мозг, печень, эндокринные железы. Искали: любую структуру, отсутствующую у магглов. Результат: ничего. Ни органа, ни железы, ни узла. Ни единого структурного различия, выходящего за пределы обычной межиндивидуальной вариации. Волшебник, вскрытый на столе, есть человек. Полностью, без остатка, до последней складки коры. Я потратил на эту серию три года и получил отрицательный результат, и я хочу, чтобы читатель понял: это лучший результат во всей работе. Отрицательный результат сузил поле. Он говорит нам: искать надо не там. Магический аппарат не имеет формы — а значит, он не орган. Наша литература на моём месте написала бы, что «магия пронизывает волшебника целиком, будучи неотделима от его существа». Это красиво, но это ничего не значит. Разница между мною и моими предшественниками в том, что я тоже ничего не нашёл, но признаю это вслух. 2.5. Исследование II-Б. Естественный эксперимент: утрата конечностей Вскрытия показали, что органа нет. Но оставалась вторая, более коварная версия — та самая, к которой прибегает наша литература, загнанная в угол: магия «разлита по телу целиком», равномерно, без органа, как соль в морской воде. Эту версию можно проверить, и, к моему стыду, проверить её следовало первым делом, а не на четвёртом году работы. Если сила равномерно распределена по всему объёму тела, то утрата части тела обязана убавлять силу. Потерявший ногу должен потерять с нею и соответствующую долю магической мощности — не всю, но заметную, пропорциональную утраченной массе. И это неминуемо было бы замечено: не приборами, так молвой. Волшебник, ослабевший после ампутации, стал бы предметом пересудов на двадцать лет вперёд. Я собрал данные по семнадцати волшебникам, перенёсшим ампутацию конечности (ветераны обеих войн, жертвы проклятий, три случая нападения магических тварей; согласие получено, имена изъяты). Двоих я знал лично. Об одном — ветеране, потерявшем ногу ниже колена и, отдельно, значительную часть лица, — до сих пор ходят легенды, и ни в одной из них не упоминается, чтобы его заклинания ослабели хоть на волос. Скорее наоборот. Я измерил МИ у всех семнадцати и сопоставил с их же довоенными результатами там, где они сохранились (у шести — сохранились, в архивах Марчбэнкс). Изменение магической силы после ампутации: в пределах статистической погрешности. У всех семнадцати. Человек, лишившийся четверти телесной массы, не лишается ни четверти, ни десятой, ни сотой доли магической способности. Вывод жёсткий и однозначный. Магия не «разлита по телу», ибо разлитое убывает вместе с сосудом. Она либо сосредоточена (орган — но органа нет, см. II-А), либо присутствует в такой избыточной плотности, что потерю конечности её носитель попросту не замечает. Второе — ровно то, чего требует симбионтная гипотеза. Симбионт, заселяющий все ткани с огромным запасом, не убывает значимо при потере части тканей: оставшегося носительства с лихвой хватает. Ампутация уносит миллиарды симбионтов и не меняет ничего, потому что в теле их остаются триллионы. Я потратил на этот раздел меньше месяца. Он опровергает больше, чем иные мои трёхлетние серии. Единственное, чего я не могу себе простить, — что не начал с него. 2.6. Исследование II-Б. Травмы головы Ретроспективный разбор 218 историй болезни (отделение неотложной колдомедицины, 22 года архивов): пациенты с черепно-мозговыми травмами и последующими нарушениями магической функции. Меня интересовала локализация: если магия имеет отношение к нервной системе, повреждения разных областей должны нарушать её по-разному. Они действительно нарушают её по-разному. Лобные доли (n=47) — нарушается контроль. Заклинания срабатывают, но не те и не тогда. Спонтанные выбросы у взрослых — как у детей. Височные доли (n=31) — нарушается вербальная составляющая. Пациент помнит, что делать, но не может выговорить формулу. Мозжечок, теменная кора (n=39) — нарушается движение палочки. Формула верна, жест разваливается. Лимбические структуры (n=12) — нарушается Патронус. Только Патронус. Последняя строка — самая интересная, и на неё я потратил больше времени, чем на остальные три вместе взятые. Двенадцать пациентов с поражением лимбических структур сохранили полную способность к бытовой, боевой и защитной магии — и утратили способность вызывать Патронуса. Ни один не восстановился полностью. Один из них, аврор с двадцатилетним стажем, объяснил мне это лучше, чем сумел бы я. Он сказал, что помнит счастливые воспоминания. Он помнит, что они счастливые. Он просто больше ничего при этом не чувствует. Заклинание, которому нечем питаться, не работает. Вот прямое, клиническое, воспроизводимое доказательство того, что магия подключена не к разуму, а к чувству.Это анатомия, и её можно повредить. 2.7. Исследование II-В. Палочки: эксперимент на совместимость Здесь я обязан выразить признательность мастеру Олливандеру, который согласился участвовать, выслушав мою гипотезу до конца и не перебив ни разу — единственный из всех, кому я её излагал. Постановка. Если сердцевина палочки есть живая ткань, заселённая тем же симбионтом, то «выбор» палочки должен вести себя как тканевая совместимость, а не как судьба. У совместимости есть проверяемые свойства, которых у судьбы нет. Предсказание 1. Совместимость должна наследоваться. Родственники должны подходить к схожим палочкам чаще, чем незнакомцы. Проверка: 96 волшебников, из них 31 пара близких родственников. Каждому подбиралась палочка по стандартной процедуре: фиксировались материал древесины, тип сердцевины и «отклик» (по шкале Олливандера, 0–5). Результат: у родственников совпадение по типу сердцевины — 68% против 34% у случайных пар (p < 0,01). По древесине — на уровне случая (39% против 36%). Это ровно то, чего требует гипотеза. Древесина — оболочка, футляр, дело вкуса. Сердцевина — ткань. И ткань узнаёт родню. Предсказание 2. При работе чужой палочкой должна наблюдаться реакция, похожая на отторжение. Проверка: 40 волшебников, каждый выполняет стандартный набор из 12 чар (а) своей палочкой, (б) чужой, случайно выданной. Измеряется МИ и, дополнительно, температура кожи ладони, держащей палочку. Средний МИ — своя палочка 100% (норма), чужая 61%. Число неудачных попыток — своя 0,4 на человека, чужая 3,8. Локальное повышение температуры ладони — своя нет, чужая +1,2°C у 29 из 40. Жалобы на «зуд», «жжение», «покалывание» — своя 1 человек, чужая 26. Двадцать шесть человек из сорока описали ощущение, которое я, будучи врачом, вынужден назвать своим именем. Воспаление. Локальная гипертермия, зуд, жжение, снижение функции. Так ведёт себя ткань, в которую внесли чужеродный биологический материал. Так выглядит отторжение трансплантата — только у нас оно происходит через рукоять и описывалось как «палочка неохотно слушается нового хозяина». Мы приняли иммунный ответ за характер. Предсказание 3. Смена хозяина при поражении в поединке. Самое известное и самое загадочное свойство палочек — и, признаюсь, то, которое моя гипотеза объясняет хуже всего. Я провёл 60 контролируемых поединков (добровольцы, разоружающие чары, никакого вреда) и зафиксировал переход «верности» в 41 случае. Механизм остаётся мне непонятен. Тканевая совместимость не должна зависеть от исхода дуэли. Симбионт не должен уметь считать очки. Возможных объяснений вижу три: (а) моя гипотеза неверна; (б) моя гипотеза неполна и палочка реагирует на некий физиологический маркер состояния — гормональный профиль победителя и побеждённого различается радикально, и симбионт мог научиться его читать; (в) в этом явлении есть слой, к которому биология не имеет доступа вовсе. Я склоняюсь к (б), но не могу этого доказать и потому обязан указать пункт (а) первым. 2.7. Исследование II-Г. Микроскоп Заявка на приобретение электронного микроскопа отклонена Отделом тайн (см. Источники, п. 4). Микроскоп был приобретён мною лично, бывший в употреблении, в Бирмингеме, за сумму, о которой я предпочту умолчать, поскольку её знает моя жена и я не хочу, чтобы её узнал кто-то ещё. Аппарат прошёл через камин по частям, что не пошло на пользу ни ему, ни камину. Образцы: волос единорога (3 образца), перо феникса (1 — предоставлен профессором Дамблдором без каких-либо условий и без единого вопроса), сердечная жила дракона (2, из брака мастерской Олливандера), волос человека-волшебника (12), волос человека-маггла (12), контроль — шерсть маггловской овцы. Результат. В образцах магического происхождения — во всех шести — обнаружены округлые тельца диаметром 0,4–0,9 мкм, с двойной мембраной, в цитоплазме клеток. Они присутствуют в шерсти единорога, в стержне пера, в мышечной ткани дракона. В человеческих образцах — и волшебников, и магглов — обнаружены тельца, которые я не могу от них уверенно отличить. Потому что тельца диаметром 0,4–0,9 мкм с двойной мембраной в цитоплазме — это описание митохондрии. Обыкновенной. Той самой, которая есть у каждого маггла, у каждой овцы, у каждого гриба. И вот здесь я вынужден остановиться и признать поражение, честно и полностью. Я не могу отличить магический эндосимбионт от митохондрии — потому что если он существует, он выглядит в точности так же. Разрешения моего аппарата недостаточно. Мне нужны красители, которых у меня нет, иммунохимия, которой у нас не существует, и секвенатор, о котором в волшебном мире не слышал никто, включая меня до тридцати двух лет. Мне нужен настоящий институт. Мне нужны сорок человек и десять лет. Вместо этого у меня есть подержанный микроскоп в кладовке за третьей ординаторской и ответ Отдела тайн из одного слова. Я оставляю этот раздел в работе именно в таком виде — с отрицательным результатом и с признанием собственного бессилия. Пусть тот, кто получит финансирование после меня, начнёт не с нуля. Гипотеза не доказана. Но, читатель: она и не опровергнута. А это, при нынешнем состоянии нашей науки, уже почти неприлично много. 2.8. Ограничения и сводка Обе гипотезы — нервная и симбионтная — не исключают друг друга. Вероятнее всего, верны обе. Симбионт обеспечивает способность. Нервная система обеспечивает управление. Магия, если угодно, есть двигатель, установленный в чужое шасси, и большая часть нашего семилетнего образования есть, по существу, обучение вождению. Что доказано: - магический аппарат не имеет анатомической формы (II-А, отрицательный результат) - он функционально связан с нервной системой, и связь эта топографически специфична (II-Б, 218 случаев) - совместимость с палочкой наследуется по сердцевине и сопровождается признаками иммунного ответа при несовместимости (II-В). Что не доказано: - существование эндосимбионта как такового (II-Г) - механизм смены «верности» палочки при поражении в поединке — здесь моя гипотеза не работает, и я это признаю. Наконец, ограничение, которое я обязан назвать, хотя оно и не методологическое. Все мои испытуемые — добровольцы. Люди, согласившиеся, чтобы врач-магглорождённый измерял их кухонными весами. Несколько родов, отказавшихся от участия, представляют собой ровно ту группу, чьи данные были бы наиболее ценными. Иными словами: чем ближе моя работа подходит к тем, о ком она в конечном счёте, — тем меньше у меня данных. Это не случайность выборки. Это, как читатель увидит в главе IV, само по себе результат.