Тень золота в её глазах

Урса устало падает на кровать, бормоча что-то невнятное. Она устала, настолько устал, что понимает, что если с ней кто-то заговорит, то этот кто-то либо будет покрыт отборными ругательствами, либо казнён за ненадлежащее отношение к члену правящей династии Огня. Возможны даже обе опции.Хорошо, что желающих, оказывается, врываться в комнату новобрачных совсем нет. Иначе Урса бы прослыла истеричной шлюхой в первые же часы пребывания во дворце. Выдохнув, она всё-таки принимает сидящее положение, закрывая глаза. Медитация — единственное, что ей нужно именно на данный момент. Урса успокаивается, уносясь мыслями куда-то очень далеко от реального мира. Ей кажется, что ещё чуть-чуть - и она снова будет дома, окажется там, где ничего не нарушит её покоя.Только кажется. В скором времени она слышит скрип двери и это заставляет её резко обернуться. Она срвсем забыла о том, что теперь никогда не вернётся в тихую гавань родительского дома, что теперь живёт в холодном дерле вулкана. Девушка гневно выдохнула, посмотрев на вошедшего Озая с негодованием, гневом и скрытой ненавистью. Но новоявленный супруг лишь проигнорировал этот знак, закрывая за собой дверь. Урса еле сдерживала себя, впиваясь ногтями в ладони. Он молча прошёл в комнату, сев на край брачного ложа, совсем рядом с женой, уставившись на неё. Девушка почувствовала дискомфорт и отвела взгляд. — Почему ты не пришла в мои покои? Кто сказал, что ты, недостойная, имеешь право самоуправствовать! С какой стати я должен искать тебя по всему дворцу! Знаешь ли ты, мерзавка, сколько стоит время королевской семьи? — спокойным голосом спрашивает мужчина, завязывая рукава брачных одежд на талии. Она молчит, вернувшись к прежнему занятию, но теперь что-то беспокоило её. Откуда она узнала, что должна была прийти именно в его покои? Она была слишком напряжена и ошеломлена спавшей маской её теперь уже супруга, поэтому просто позволила слугам вести потерянную хозяйку, и через минуты две открыла глаза. Мужчина всё ещё смотрел на неё, словно ждал ответа, но его взгляд говорил за него. Именно в глазах Урса прочитала некоторое понимание того, что её усилия бесполезны. Но его взгляд словно пожирал её, так и прося её признать свою никчёмность, поклониться и сгинуть, никогда больше не выходя на свет белый. Будто во всех его будущих неудачах уже виновата ничтожная жена, которую выбрал старый и всеми уважаемый Лорд. — Чего ты добиваешься? Неужели ты думаешь, что я так просто оставлю тебя в покое? — мужчина явно был раздражён и обижен этим браком больше жены, смотря на неё всё так же, и загораясь желанием выплеснуть на неё всё, что накопилось за всю его отвратительную жизнь в этом тёмном, пропахшем пеплом вечных сожалений и разрушенных судеб. – На самом деле, я уже не рассчитывала и на хоть каплю твоего дражайшего внимания… — опустив глаза ответила Урса, склонив голову в бок. — И знаешь, я приятно удивлена, что ты вообще пришёл ко мне. — Ты что, издеваешься? — злясь спрашивает Озай, поднимаясь с кровати лишь для того, чтобы посмотреть на эту "нахалку" свысока— Что ты о себе возомнила? Откуда ты вообще знаешь что-то обо мне? — Твои дворовые друзья говорят всё что знают, и сами не догадываются об этом. — спокойно отвечает новоявленная леди, отодвигаясь к стене, потому что ей совсем не нравится подобное внимание со стороны мужа. Он вздыхает, садится на кровать девушки и передвинувшись на десять-пятнадцать сантиметров, хватает её за локти, притягивая к себе. Сейчас он понимает, что совершает самый глупый поступок в своей жизни, но ему кажется, что так поступить просто необходимо, к тому же побоев она не заслужила, так как особо не приставала с разговорами. Однако гнев всё сильнее кипит под кожей, а внутренний огонь требует выпуска хотя бы пара. Всё это, кажется Озаю невероятно глупым. Он нападает на девушку из-за одной фразы абсолютно нейтрального характера. Но ему уже всё равно. Он просто хочет немного расслабиться, хочет, чтобы от него наконец отстали. — Так значит они всё сами тебе рассказали? — затащив на свои колени Урсу, говорит парень ей на ухо, перехватывая руки девушки на запястьях и заводя их за спину. Озай прикусывает её мочку уха, некоторое время держа шатенку одной рукой. Другой же, бесцеремонно расстёгивает вначале свой, а потом и её пояса, расшитые праздничным узором, по преданиям привлекающим счастье к молодожёнам, довольно усмехаясь в недоумевающее лицо девушки. — Что ты делаешь, Озай? — возмущается она, тщетно пытаясь вырваться из крепкой хватки младшего принца и пропуская пару нецензурных выражений, когда его руки разрывают многослойные волны женских юбок. — Зачем тебе это? Парень пропускает её слова мимо ушей, отбрасывая пояса в сторону, проводя носом по щеке дёргающейся девушки, явно не собирающейся ему подчиняться и изображать покорную идеальную жёнушку. Она вздрагивает, когда он опускается на оголённое плечо и оказывается сброшенной с колен. Урса ничего не понимает, шипит, извивается и вскрикивает, когда брюнет разворачивает её спиной к себе, всё ещё держа непослушную девушку. Он берёт один из поясов, плотно прикладывает его к запястьям и делает пару оборотов вокруг них, туго затягивая и оставляя около двадцати сантиметров, для другой цели. Девушка дёргается, пытаясь сбросить с рук полоску несомненно до невозможности дорогой кожи или хотя бы ослабить её. Бесполезно. Озай сжимает её плечо, заставляя её угомониться на какое-то время. Она что-то шипит, гневно шепчет, но успокаивается, понимая, что если она продолжит, то будет намного больнее, ведь раззадоренный гневом покорителя огонь становится бесконтрольным, убийственным пламенем. Убирая руку, он берёт в руки другой пояс, обвивая им локти. Урса вскрикивает и выгибается – ну откуда же наивный тепличный цветочек мог знать, что такое жестокость и брак без любви. Брюнет лишь пропускает смешок, заправляя хвост первого пояса с висящей застёжкой второго. Не идеально, конечно, но держаться будет. Чуть подождав, пока жертва вернётся в прежнее положение, он избавляется от тряпок, оставшихся от верхней части её нижних одежд , и отпускает руки, оказываясь перед ней. — Зачем ты… аамм… — Урса желает выразить своё недовольство, но Озай практически затыкает её, грубо стискивая её грудь. Она вскрикивает, запрокидывая голову назад, пытается что-то проговорить, слишком поздно понимая, что в глазах других это естественно и даже благородно. Урса напугано смотрит в глаза мужа, боясь сказать чего-либо. Он бешено смотрит на красную ткань её платьев, словно готов сию минуту разорвать её в клочья. Парень грубо хватается за оборванных лахмотий, всего минуту назад бывших произведением искусства, поднимая её и полностью обнажая её верхнюю часть тела, а после снова стискивает груди, укусив девушку за нижнюю губу. Она опустила голову, пытаясь помешать, но он воспользовался этим, вытащив горловину и не оставляя девушке ни шанса. Он берёт её за подбородок, победно смотря в глаза жертвы, загнанной в угол. Усмехнувшись, Озай валит её в лежащее положение, сбрасывая верхние слои одежды и расстёгивая собственное исподнее, стаскивая их не менее жадно, освобождая напряженную плоть. Избавившись от этой мешающей одежды, он нависает над ней и пялится. Ему нравится видеть её такой слабой, такой беспомощной, такой открытой… Озай усмехается, размещая руки на её груди. Девушка тяжело вздыхает и отворачивается, заливаясь краской. Ей неприятно. Пояс безжалостно стягивает запястья, жжётся, трётся о кожу, руки затекают и начинают болеть от неудачного положения. Но ему всё равно, поэтому, не убирая рук, он наклоняется к её шее, прикусывает нежную кожу, вылизывает и засасывает, повторяя этот цикл три или четыре раза, постепенно спускаясь на плечи. Жена лишь приглушённо стонет, и выгибается в спине, не замечая того, что плотнее прижимается к нему. В реальность её возвращает лишь укус в районе ключицы. Дыхание девушки сбивается, она со страхом смотрит на него, на то, как он касается губами её соска, как облизывает его и зажимает зубами, после засасывая. — Не надо…- едва выговаривает Урса, и снова жмурится, получая хлопок по бедру. Озай проводит рукой по бедру девушки, мысленно усмехаясь над ней. Терпение покидает его невообразимо быстро, заставляя агрессивнее прикусывать кожу живота и спускать ниже, ровно до тех пор, пока на его пути не встала чёрная ткань единственного элемента одежды. Скинув мешающее подобие плаща, принц проводит руками по бедрам его новой спутницы, нагло царапая ногтями, и опускается пальцами до трусиков девушки. Под неугомонные мольбы, что заставляют его злобно усмехаться, он с невероятной яростью сдёргивает их и этот лишний элемент одежды летит в сторону. Его уголки губ поднимаются, когда она оказывается полностью обнажённой. Она дрожит, отворачивается, заливается краской и жмурится, шепотом проклиная его. Но Озай берёт её за подбородок, разворачивая её лицом к себе, проводя большим пальцем по щеке и прикусив губу, сжал её лицо, максимально приближаясь к нему и говоря практически на ухо: — Зря стараешься, дурочка. Я всё прекрасно слышу. — злорадно выдаёт он, проведя второй рукой от бёдер, до шеи и чуть придавив, вернулся обратно, отпустив лицо и так перепуганной девушки. Озай нагой и великий прямо перед ней становиться недостижимым и бесспорно подавляющим на фоне маленькой, выращенной в заботе дурочки, чувствуя её слабость в данный момент. Он резко входит, заставив Урсу закричать от боли, и начинает быстро двигаться в ней, не давая возможности привыкнуть. Девушка боится дышать, боится пошевелиться, думая, что ей будет больно. Она забывается, запрокидывая голову назад и пытаясь хоть как-то заглушить резкую боль, закрывает глаза, жадно заглатывая воздух ртом. Больно. Она не была к этому готова. Обида и тихая злость от предательства разъедала её изнутри, но сейчас она никак не могла исправить своё положение, лишь иногда крича или постанывая, когда он распускал руки «Легонько» ударяя её по бёдрам и груди. Все внутренности Урсы сейчас будто бы разрывались от жестоких и слишком быстрых толчков мужчины, отчего та лишь беспомощно вскрикивала и старалась забыть про то унижение, которое её насильно заставили испытать, перед этим обманчиво обещая вечную сказку и исполнения всех её желаний, сильно кусала губы, пытаясь отодвинуть на второй план непрекращающуюся боль. Девушка умоляюще смотрит на него, видя лишь ожесточённое удовлетворение и жажду большего, что пробуждало в ней желание оттолкнуть, ударить, убежать от этого человека. Но она не может, и снова прячет от него лицо, думая, что это спасёт её, хотя бы от собственного стыда. Всё заканчивается также внезапно, как и начиналось. На смену пульсирующей боли пришло опустошение. Легко выдыхая, она нервозно дёргает плечом, чувствуя как затекли руки. Она чувствует себя отвратительно. Кожа под поясами горит, плечевые и локтевые суставы ноют, в низу живота тоже всё ещё остаются болезненные ощущения. Урса сгибает ноги в коленях, быстро задышав и практически успокоившись. Она запаниковала, когда что-то тёплое и липкое разлилось по коже её внешней стороны бедра и стекало на кровать. Она широко раскрыла глаза, пусто смотря на Озая, мучившего её всю ночь, и задавая немой вопрос: «Не наигрался?» Ему хватило, но лишь на сегодня. Он грубо ударяет её по бедру и перевернув на живот, язбавляя от пояса на её локтях, складывая его на две части. — Только попробуй кому-нибудь пожаловаться и следующий раз не заставит себя долго ждать, ты поняла меня? — - шепотом спросил Озай, расположив руку на ягодице, получая в ответ лишь короткий кивок, прижавшей ноги к себе девушки — Что же, тогда давай проверим, как ты усвоила это. Женщина что-то прошипела, отодвигаясь от него. Она не понимала, что именно он имеет ввиду, хотя догадывалась. По непонятно откуда взявшейся в его руках плётке. Ей не хотелось снова терпеть боль, не хотелось чувствовать себя униженным ничтожеством. Принц вновь усмехнулся, сажая девушку на колени перед собой. Сейчас чуть легче, так как зафиксированы только запястья, и это заставляет её опустить голову, лишь бы не смотреть в эти пылающие яростью глаза, в его довольное лицо и просто на него. Дама вновь погружается в свои мысли пока голос мужчины не вырывает её из мыслей. — Будь умницей, подними глаза, Урса… — это было сказано слишком мягко и елейный, настолько, что она подчиняется, прожигая его озлобленным и несчастным взглядом, вызывая лишь едва заметную улыбку — Хорошо, а теперь — перекидывая плётку из руки в руку ещё раз и проведя ею вокруг груди — Не опускай взгляда, пока я смотрю на тебя, ты понимаешь меня? Жертва его легальных незарегистрированных пыток в рамках долга кивает, болезненно сглатывая и со страхом ожидает того, что ещё этот деспотичный покоритель приготовил для неё. Она сидит напротив него, не понимая, почему он медлит. Ответ она узнала через полминуты, когда кожаная полоска ударилась о её живот. Она вскрикивает, пытаясь не отводить взгляда. Он снова усмехается, ударяя уже по бедру и намного сильнее. Девушка жмурится, сжимает зубы, поджимает плечи, но не отворачивается потому что боится. Его смех заливает комнату и прерывается её криком, когда удар приходится под грудью. Второй. Третий. Сколько их там ещё? Живот, бёдра. СПИНА? Этот удар оказался внезапным. Насколько, что она выгнулась в спине, привстав на несколько мгновений на колени. Очередной смешок ударил по перепонкам, а на спину обрушилась серия ударов, каждый из которых сопровождался её криком и очередным проклятием в его адрес. Ровно до тех пор, пока он снова не прижал её к кровати, положив на живот. Теперь в его поле действия оказались и ягодицы. Озай проводит по ним рукой, сжимает, словно пытаясь притупить боль женщины и небрежно, несильно касается их рукой. Он ждёт, ждёт когда она будет готова. Всё-таки приятнее каждый раз срывать свежий крик, нежели вялый и обречённый стон. После десятка ударов рукой и тревожных вздохов, Озай возвращается к плети, уже беспощадно обрушивая удар за ударом, срывая с её губ желанный крик, такой настоящий, такой отчаянный… Он сам забывается, упиваясь, неожиданной для себя, жестокостью. И лишь когда на чёрной коже появляются маленькие капельки крови, он останавливается, с презрением смотря на неё. Такую жалкую, такую беззащитную. - Я зайду за тобой завтра утром, – после этих слов, принц встал и кинув на её тело последний взгляд, удалился из комнаты, запирая дверь за собой, чтобы наверняка убедиться в том, что всё останется в стенах этой комнаты.