Teach Them How To Dream

В середине октября, в пятницу, Регулус вернулся домой с улыбкой на лице. Сегодня именно Джеймс забирал Гарри, что происходило редко. Мама Гарри была занята на работе, поэтому Джеймс должен был увезти его в книжный магазин, чтобы он мог увидеться с ней. Так что он не смог остаться подольше. Регулус мечтал об обратном. Хотя он даже не знал, зачем? Если бы это было так, они могли бы болтать о пустяках, не особо заботясь о смысле разговора, — просто потому, что они рядом. Или чтобы Регулус мог смотреть на него ещё чуть дольше. Потому что каждый раз, когда Джеймс входит в комнату, у него в голове будто фейерверк взрывается. С той самой экскурсии Регулуса тянет быть рядом с Джеймсом постоянно. Номер его телефона жжёт дыру в кармане, он ловит себя на том, что разглядывает тот смайлик, присланный две недели назад, слишком часто. Он знает, что так нельзя. Между ними должны быть строго профессиональные отношения — как у любого учителя с родителями ученика. Но он просто не может с собой совладать. Он мог бы написать ему, но говорить, по сути, не о чем. Они могли бы обсудить Гарри, но в школе это сделать легко. А если речь о том, что нельзя произносить в школе, то этого вообще не должно происходить. Когда он входит, улыбка мгновенно исчезает — потому что он застаёт Эвана на кухне в панике. Тот шарит по всем шкафчикам, холодильник открыт, пищит и умоляет, чтобы его закрыли. Регулус останавливается в дверях, смиряя его взглядом. — Какого чёрта... — тянет он. На столешницах валяются какие-то случайные продукты, но нет ничего, из чего можно было бы приготовить что-то съедобное. Большинство ящиков пусты, в раковине гора грязной посуды. — И как ты умудрился оказаться дома быстрее меня? Эван поворачивает к нему голову, всё ещё держа в руке пакет с мукой. — Я взял выходной на пол дня. Регулус медленно моргнул. — Почему? — У нас же годовщина! — говорит он так, будто это самая очевидная вещь на свете. — Не припомню, чтобы мы вообще когда-то сходились, — Регулус пожимает плечами, бросает сумку на пол и забирает клубнику со стола. Он успевает съесть только две ягоды, прежде чем Эван вырывает их у него из рук. — Эй?! — Я пытаюсь приготовить ужин, — говорит Эван. — Что-то романтичное, но мне ничего не приходит в голову. И у нас совсем нет продуктов! — Со злости он пинает холодильник ногой, после чего слышится тихо и жалобно: — Ауч... Регулус пожимает плечами: — Ты же должен был зайти в магазин на этой неделе. Если бы они не менялись по очереди, Регулус ходил бы за покупками каждую неделю. Барти ненавидит ходить по магазинам, а Эван забывает всё, если только не напишет список на бумажке. Регулус с радостью брал бы покупки на себя, если бы они помогали с другими делами по дому, но они не помогают, если их не заставить. Как они вообще справлялись без него? Эван бросает на Регулуса умоляющий взгляд. — Я не пойду за покупками вместо тебя. — Не вместо меня. Со мной! Регулус усмехается. — Нет. Эван складывает руки на груди, надув губы. — Но я помогал тебе с Джеймсом с самого начала учебного года, ты мне должен! — Я тебя об этом не просил, — говорит Регулус. — И советы твои не такие уж хорошие. Например, прижать Джеймса к дереву и засунуть ему язык в глотку? Идея неплохая, но совет ужасный, и такое вообще никому не стоит советовать. — Почему ты отказываешься помочь? — спрашивает Эван. — Ты же мой лучший друг. — Ты заставляешь меня готовить ужин вместо тебя. — Кто это сказал? — Ты правда хочешь, чтобы я присутствовал на вашем романтическом годовщинном ужине? — Регулус говорит это с каменным лицом. — Да, — отвечает Эван. — Да, хочу. — Мне не интересно снова смотреть, как вы целуетесь у меня перед носом, — говорит Регулус. — Но спасибо за приглашение. Эван на мгновение задумывается, а затем говорит: — Я буду мыть посуду следующую неделю. — Три недели. — Две недели. — Три недели. Эван стонет: — Ладно! Три недели. Регулус победно улыбается. — Отлично, что нам нужно? В пятницу днём в продуктовом магазине было не протолкнуться. Люди забивали каждый угол, и Регулус едва мог сделать шаг, чтобы кто-нибудь в него не врезался. Большинство даже не извинялись — только бросали на него злобный взгляд. Именно поэтому он обычно ходит за покупками в середине недели, сразу после работы, когда в магазине меньше всего народу. Он ненавидит толпу, ненавидит людей, ненавидит всё это. Сегодня Барти закрывает бар раньше, а это значит, что привычного «учительского вечера» не будет. И ещё это значит, что им нужно поторопиться, если Эван хочет успеть приготовить ужин и десерт до его прихода. Это было бы выполнимо, если бы Эван хоть немного представлял, что он собирается готовить. — Ты будешь делать пасту? — спрашивает Регулус, шагая между рядами. — Курицу? Стейк? — Я не знаю, — отвечает Эван. — Как думаешь, что ему понравится? Регулус останавливается как вкопанный: — Ты его парень. Эван смотрит на него в ответ и бормочет: — А ты его лучший друг. — Ты должен знать, что он хочет есть. — Ты должен знать, что он хочет есть. Эван поник. В тележке пусто, а они уже десять минут тут. Они не успеют вернуться вовремя. — Ненавижу ходить с тобой за покупками. Ты никогда не знаешь, чего хочешь. — А чего хочет он?! — Я не знаю, Эван, я не Барти! Эван продолжает идти по магазину, а Регулус плетётся за ним, как потерянный щенок. Он встаёт у него за спиной, скрестив руки, и начинает перечислять блюда, из которых можно было бы составить отличный ужин. Эван пропустил все мимо ушей. Регулуса не было на их первой годовщине. В то время он всё ещё жил во Франции, пытаясь смириться с тем, что у него есть диплом преподавателя и остаток жизни он проведёт, едва сводя концы с концами на свою зарплату. Возможно, он провёл немало времени, проклиная своё отражение в зеркале за то, что ему пришло в голову пойти учиться на эту специальность. В итоге он переехал в Лондон и до сих пор не уверен, было ли это правильным решением. Эван и Барти сошлись сразу после университета, а за неделю до того съехались. Через год они решили отправиться в отпуск в честь первой годовщины. Эван мог взять отпуск, а Барти мог закрыть бар в любой момент — с момента открытия прошло несколько лет, и ничего страшного бы не случилось, пропустив он пару дней. Они добрались до аэропорта. С собранными чемоданами, готовые улететь на Багамы. Вот только они не учли одного — Эван панически боится самолётов, сильнее, чем чего-либо на свете. Он едва мог ступить на борт, не дрожа так, что подкашивались ноги. Барти вытащил его и повёз домой. В отпуск они так и не уехали. Вместо этого они всю ночь просидели дома, заказав пиццу. На второй годовщине Регулус уже был рядом, и они решили не праздновать. По крайней мере, так думал Эван. Не после того фиаско в первый год. Эван не стал ничего делать, как они и договаривались. Но когда он вернулся домой, оказалось, что Барти всё продумал — приготовил ужин и устроил в гостиной вечер кино, только для них двоих. С тех пор Эвана мучило чувство вины за то, что он ничего не сделал. И в этом году он хотел всё исправить. Регулус считает, что они оба уже сошли с ума, но вслух этого не говорит. — Так что ты будешь делать после? — спрашивает Регулус, наконец подстроившись под шаг Эвана. — М? — После, — повторяет Регулус. — В прошлом году Барти устроил вечер кино. — О чёрт, — Эван останавливается, с ужасом смотря на друга. — Я ничего не придумал, я... о, блин. — Успокойся, — Регулус толкает его плечом. — Барти понравится ужин. — Нет, — Эван мотает головой, опуская свой взгляд на тележку. — Этого мало. — Эван... — Этого мало, — говорит Эван. — Мне нужно показать ему, как сильно я его люблю. После того, что он сделал в прошлом году, я обязан что-то придумать. Регулус смотрит на него. — Ты такой жалкий, когда влюблён. — Помоги мне, — умоляет он. Вздохнув, Регулус напрягает мозги в поисках решения. Времени недостаточно, чтобы помочь Эвану с готовкой и одновременно придумать какое-то романтическое продолжение. Да и вообще он понятия не имеет, что можно считать романтичным свиданием. Он даже не уверен, что когда-либо был на настоящем свидании. Всё в его жизни всегда было каким-то неофициальным. Но, возможно, одна идея у него всё же есть. — Ладно, — говорит он. — Ты доделываешь покупки и готовишь что-нибудь, остальное я беру на себя. В глазах Эвана загорается огонёк, искорка надежды: — Правда? — Тебе повезло, что я тебя терплю, — говорит Регулус. Эван улыбается. — Признай, что ты просто любишь меня. Регулус открывает рот, чтобы сказать что-то язвительное, но останавливается. Он никогда никому не говорит «я люблю тебя». Ну, может, пару раз и говорил. В детстве он точно говорил это брату. Но он не привык произносить эти слова. Когда он ушёл из дома, то поклялся никогда не быть похожим на них — возможно, говорить это чаще было бы хорошим шагом. — Может, чуть-чуть, — говорит он. Улыбка Эвана становится мягче. — Спасибо. Регулус разворачивается и уходит, бросив на прощание: — Ты мой должник. Когда они возвращаются домой, багажник забит пакетами с продуктами, а кошелёк Регулуса полностью пустой. Вот так учительская зарплата. Из кухни доносится музыка — Эван готовит. Регулус не останавливается, вместо этого он таскает коробки на задний двор. Двор маленький — в таком районе по-другому и быть не может. Это жилая улица, и он до сих пор не понимает, почему Эван и Барти решили жить именно здесь. Ни у кого из них нет детей, и им всё равно на хороший школьный округ. Единственный, кто выигрывает от этого, — сам Регулус, потому что до школы рукой подать. Иногда он выходит во двор утром с чашкой чая, пока не понимает, что все дети просыпаются одновременно с ним и начинают радостно орать. В итоге он всегда возвращается в дом с чувством поражения. Устройство всего занимает не так много времени, но проходит как минимум полчаса, прежде чем он может отойти и оценить шедевр — или абсолютную катастрофу, — которую только что сотворил. Стемнеет только к семи, до этого остаётся ещё около часа. Но Регулус всё равно включает свет. Перед ним — белая простыня, натянутая между двумя деревьями. Гирлянды обрамляют края, свисают с ткани так красиво, как Регулус смог их уложить. Проектор уже готов к работе и гудит позади. Его легко будет подключить к телефону Эвана, как только тот выберет фильм. Подушки и одеяла разбросаны по траве — сидеть всё равно придётся на жёсткой земле, но хоть не на голой земле. Ещё есть пакеты с конфетами и закусками, которых хватит на весь вечер. И, если они решат заняться сексом, то, может быть, на улице, а не в доме, где Регулус сможет их услышать. Конечно, это та же идея, что и у Барти, но здесь всё наряднее, да и Регулус был ограничен во времени. Эвану лучше это оценить, учитывая, сколько трудов Регулусу стоило всё это устроить. Стоя там, он чувствует, как рука сама тянется в карман за телефоном, чтобы написать сообщение Джеймсу. Но вместо этого он оставляет его на месте и идёт в дом. Он не может рисковать — не сейчас, после того как добился такого прогресса. — Эван, — говорит он. — Всё готово. Тот стоит на кухне, весь в муке, фартук перепачкан, на столешницах следы готовки. — Главное блюдо в духовке, — бормочет он. — Гарнир на плите. Осталось только подготовить десерт. — Эван? Он поднимает голову: — Я уверен, что там всё хорошо. Я тебе доверяю. Я просто... не отвлекай меня. Он отворачивается, возвращаясь на прежнее место, нависая над кулинарной книгой. Регулус стоит в дверях и смотрит на него, словно тот — актёр в пьесе. И он задаётся вопросом, каково это, быть настолько очарованным кем-то. Регулус не может представить себя переживающим из-за ужина в ожидании любимого человека. Он не может представить, как сооружает подушки и улыбается кому-то, словно тот — целый мир. Но ему хочется этого. Хочется переживать из-за глупостей, сидеть в гостиной и играть для них что-то на пианино. Регулус Блэк никогда не был влюблён — ни разу в жизни. Он может любить, хоть и не признаётся в этом. Он любит Барти и Эвана. Он испытывает любовь к своим ученикам. Даже к тем, кто в прошлом году не сказал ему ни слова. Он любит брата и всегда будет любить. Но Регулус никогда не был влюблён, и ему не нравится произносить это вслух. Даже про себя. Но он хочет быть влюблённым. Он так отчаянно хочет этого, что ему становится стыдно. Он поднимается наверх, в свою комнату, садится на край кровати и смотрит в окно. Иногда ему кажется, что он навязывается туда, где ему не место. Барти и Эван жили вдвоём до того, как он появился. У них была своя жизнь, а он однажды просто решил в неё вклиниться. Их это, кажется, не особенно беспокоит. Они бы точно сказали ему, если бы было иначе — они умеют быть резкими, когда хотят. Иногда он думает о том, чтобы уйти, снять своё жильё и оставить их вдвоём. Пусть делают всё, что они обычно делают, когда остаются наедине. Но ему больше некуда идти. Час спустя у дома останавливается машина Барти. Громкая рок-музыка стихает, и вместо неё в комнату Регулуса начинают проникать звуки фортепиано и скрипки. Он не шевелится, сидит на том же месте и ждёт. Чего? Он сам не знает. Может, принца, который впрыгнет к нему в окно. Забавно, но когда он думает об этом, у принца знакомое лицо. С мягкими карими глазами и тёплой кожей, но это, наверное, ничего не значит. Просто разыгрывается воображение. В детстве он часто мечтал об этом. Кто-то пробирается через садовую калитку, карабкается по стене к его окну и спасает его. Тогда этого не случилось, не случится и сейчас. Телефон вибрирует рядом, и на мгновение ему кажется, что это он. [Эван]: Это идеально [Эван]: Спасибо [Эван]: <3333 Регулус не отвечает. Он знает, что поговорит с ним утром, после того, как Эван проведёт романтический вечер с любовью всей своей жизни. Вечер, который Регулус организовал для них, думая при этом о совсем другом человеке. Он бы назвал себя жалким, но чувствует, что это будет лишним. Регулус встаёт и начинает ходить взад-вперёд перед кроватью. Телефон тяжелеет в руке. Луна заливает комнату светом, создавая на полу пятно. Может, он и правда сошёл с ума, он может это признать, верно? Регулус думает о Джеймсе чаще, чем может признать. Он попался на эту глупую игру — влюбиться в родителя одного из своих учеников. Сделай не тот шаг — и его могут уволить, а может, и хуже. Чёрт, его репутация может преследовать его где угодно, родители любят сплетничать. Он, возможно, не сможет найти работу нигде в стране. Тогда его желание работать во Франции наконец сбудется. Проведя рукой по волосам, он смотрит на телефон. Дрожащей рукой открывает переписку — смайлик смотрит на него в ответ, делая только хуже. Было бы так легко отправить сообщение. Было бы так легко выбросить телефон в окно и забыть, что это вообще было. Переехать в другую страну, сменить имя и никогда не оглядываться. Он садится. Голова кружится. Ему будто снова шестнадцать. — Ты справишься, — шепчет он самому себе. Он печатает что-то и сразу стирает. Снова. И снова. Пока ему наконец не надоело. Он закрывает глаза, палец зависает над кнопкой отправки. Швырнув телефон через всю комнату, он выбегает из комнаты, вниз по лестнице, через дом и вон из парадной двери. Он бежит по району босиком, прежде чем успевает себя остановить. Он чувствует на себе взгляды, но ему всё равно, у него нет сил на связные мысли. Он, возможно, только что выбросил на ветер свою карьеру и, чёрт возьми, тот самый источник радости и тепла, который был у него с тех пор, как он начал преподавать в Хогвартсе. Он запыхался и ужасно устал, когда наконец вернулся в свою комнату. [Регулус]: У моих соседей сегодня годовщина, так что я буду заперт в своей комнате, пока всё не утихнет. Убейте меня уже.