Teach Them How To Dream

Середина октября, время, когда деревья меняют цвет, а Джеймс получает много-много вопросов о том, почему это вообще происходит. И все от Гарри, который, если позволите Джеймсу сказать, задавал те же вопросы в прошлом году и в позапрошлом. Его это не особо напрягает, он знает, что будет скучать по этому, когда Гарри перестанет спрашивать. Сразу после школы, в эту пятницу, Джеймс везёт Гарри в книжный магазин Лили. Там случился внезапный наплыв людей, и Доркас не справилась бы одна. Что, кстати, позволило Джеймсу увидеть Регулуса ещё раз перед выходными, так что он точно не тот, кто будет жаловаться. Когда Джеймс заходит внутрь, толпа уже поредела настолько, что он может отпустить Гарри. Тот бывает в этом магазине с тех пор, как научился ходить, и знает его вдоль и поперёк. Скорее всего, он просто побежал в подсобку к Лили, как делает каждый раз, когда они приходят. Доркас стоит за стойкой, окружённая высокими стеллажами с книгами, наваленными друг на друга. Если бы Джеймс был здесь впервые, он бы боялся, что они вот-вот рухнут. Место, может, и организовано — найти нужный экземпляр книги можно максимум за пять минут, — но выглядит оно точно не так. Гарри полностью игнорирует её и несётся в подсобку, дверь в которую распахнута настежь. — Доркас! — кричит Джеймс, подходя к стойке. Они знают друг друга уже много лет, с того самого дня, когда она заявилась на открытие и предложила себя как идеального работника. После того как ей отказали, она продолжала приходить каждый божий день в течение года, пока ей наконец не предложили работу. К тому моменту они уже успели сдружиться. Это место всегда было магазином Лили, даже когда они были вместе, но Джеймс был главной движущей силой в том, чтобы взять Доркас на работу. Он напоминает ей об этом каждый раз, когда ему нужна услуга, но она ни разу не поддалась. — Привет, — говорит она, едва отрывая взгляд от книги. — Я мог бы быть покупателем, знаешь ли? Доркас смеётся: — Ты? Читаешь? Вряд ли, — она мягко закрывает книгу, убирая волосы назад, когда поднимает взгляд на него. — Чудеса случаются, — Джеймс пожимает плечами. — День был напряжённым? — Это мягко сказано, — говорит она. — Я правда не думала, что так много людей любят читать. Могли бы хотя бы покупать книги онлайн. — Ах да, — говорит Джеймс, — и поставить твоё место на грань закрытия. — Не моё место, — замечает Доркас. — Технически это магазин Лили. — Это твоя работа. — Верно, — она спрыгивает с табурета, на котором сидела, и идёт в подсобку. Когда она возвращается, то тащит большую коробку, полную книг. — Хочешь помочь мне разгрузить? — С удовольствием, — бесстрастно говорит Джеймс. Доркас засовывает коробку ему в руки: — Отлично. — Она садится обратно за стойку и открывает книгу. — А эта глава становится очень интересной. Джеймс вздыхает, но всё же подходит к ближайшему стеллажу: — Я всё расскажу твоей начальнице. — Она всё равно любит меня больше, чем тебя, — усмехается Доркас. Поставив одну-две книги на полку, Джеймс снова заговаривает: — Так... Лили сказала, у тебя сегодня намечается свидание? Доркас резко поднимает голову: — О, нет. Джеймс усмехается: — Что? — Ты превратишь это в целое представление, да? — говорит она. — Я не хочу питать надежды, чтобы потом разочароваться. Джеймс мычит: — Кто она? Доркас смотрит на него мгновение: — Я не скажу. Он фыркает: — Да ладно, бьюсь об заклад, ты рассказала Лили. — Если я скажу тебе хоть что-то о ней, ты начнёшь психовать, — замечает Доркас. — По крайней мере, Лили умеет сохранять спокойствие. — Я просто хочу убедиться, что она тебе подходит, и всё. Доркас медленно моргает: — Просто разгружай книги. — Несправедливо, — бормочет Джеймс, прежде чем расставить каждую книгу идеально на нужные полки. Он знает, что Доркас в конце концов сдастся и расскажет ему. Она никогда даже не намекает на то, что с кем-то встречается, Джеймс вообще не уверен, что она когда-либо ходит на свидания. Но в этот раз всё по-другому. Джеймс даже не знает почему, и он не узнает, пока та сама ему не скажет. Он вытянет из неё правду, если дать ей ещё немного времени. Или, по крайней мере, это сделает Лили. Она не скажет ему напрямую, но будет намекать достаточно, чтобы Джеймс понял, что к чему. Джеймс в итоге остаётся в книжном магазине на час дольше, чем планировал. Доркас снова начала с ним разговаривать, как только он упомянул о Хэллоуине и костюмах, которые они все запланировали. Она сказала, что у неё пока нет своих планов, но также отказалась от предложения Джеймса присоединиться к ним на сбор конфет, чем очень его обидела. Лили в конце концов тоже присоединяется, Гарри — прямо у неё за спиной. Их сын носится по залу, смеясь, пока кончики его пальцев скользят по кожаным корешкам всех классических книг. Джеймс в итоге оставляет его там, после того как Лили сказала, что заберёт его домой, когда закончит все свои дела. По дороге домой Джеймс не может не думать о Регулусе. Ему уже всё равно, что он говорил себе о том, что пора остановиться. Это и правда зависимость. Думать о той мягкой улыбке, которая была у него на экскурсии, или о его звонком смехе, от которого у Джеймса немели ноги. Он улыбается, проходя через дом, напевая про себя мелодию любимой песни. Однако, когда он заходит в гостиную, улыбка сходит с его лица. На диване, укрытый одеялом, сидит Сириус, по лицу которого текут слёзы. Римус рядом с ним смотрит на Джеймса взглядом, в котором читается просьба о помощи.

***

Джеймс бросает сумку у двери и садится по другую сторону от Сириуса: — Что случилось? Сириус качает головой: — Я... Они все сидят неподвижно. Так оглушительно неподвижно, что Джеймс даже не уверен, дышит ли кто-то из них. — Сириус? Он глубоко вдыхает: — Я ходил за покупками. Джеймс кивает: — Хорошо. — Нам нужно было что-то на ужин, так что я пошёл, — объясняет он. — Я всё взял, уже собирался расплачиваться, когда услышал... И это... это звучало как... и я увидел... Она выглядела как... Джеймс смотрит на Римуса, тот вздыхает и сжимает руку Сириуса крепче: — Он думает, что видел свою сестру. — О. Джеймс никогда не встречал сестру Сириуса. Она училась в школе-интернате далеко отсюда, и у них не было возможности встретиться на каникулах. Но Сириус постоянно говорил о ней, говорил, что они были лучшими друзьями. Она была единственным утешением для него в том месте, в его старом доме. Когда Сириус сбежал, он пытался связаться с ней, но их мать была жестокой и сделала так, чтобы это никогда не случилось. Он больше не видел её, не слышал никаких новостей. Даже от членов семьи, с которыми он до сих пор поддерживает связь. Так что сестра Сириуса была запретной темой долгие годы. Всё это время считалось, что она мертва, а её смерть была скрыта их родителями. Никто не знал, не было новостей о похоронах, не было даже малейших упоминаний. Нет никаких аккаунтов в соцсетях, ничего, что могло бы намекнуть на то, что она всё ещё жива. Джеймс не знает эту семью и не знает, на что они способны. Но он надеялся, что она жива, живёт хорошей жизнью где-то далеко от хватки семьи Блэк. Но уж точно не в Лондоне, всего в нескольких минутах отсюда.

***

— Сириус... — Я знаю! — говорит он. — Я знаю, что я сумасшедший! Но я знаю, что видел! — Милый, — начинает Римус. — Нет! — Сириус встаёт с дивана, одеяло спадает с его тела. — Нет! Она не мертва. И я видел её, это была она. Я знаю, что это была она! Я знаю её голос. — Ты не видел её много лет, Сириус, — говорит Джеймс. — Я знаю голос своей сестры, она всё ещё здесь, всё ещё... — говорит Сириус. Как только Сириус вбивает что-то себе в голову, это уже не изменить. Он самый упёртый человек, которого Джеймс когда-либо встречал, даже Римуса легче переубедить, чем его. Он думал, что видел свою сестру много раз. Джеймс даже не уверен, что знает обо всех этих случаях. Это его мозг, отягощённый горем, придумывает для него, чтобы он мог прожить свою жизнь, не разваливаясь под тяжестью утраты. Каждый раз он настолько уверен, что это она, что почти бежит к случайному незнакомцу на улице или следует за звуком далёкого голоса, будто это больше, чем просто воспоминание. Римусу приходится сдерживать его в большинстве случаев, держать в своих объятиях, пока он не успокоится. — Я знаю, что это... это она. Джеймса накрывает жалость. Он не знает, каково это — потерять брата или сестру. У него никогда их не было, но если бы он когда-нибудь потерял Сириуса, он не знает, смог бы он тоже с этим смириться. Особенно если бы у него никогда не было нормальных похорон. — Её нет, Сириус. — Мы этого не знаем! — говорит он. — Я не видел тела! Римус толкает Джеймса ногой, бросая на него отчаянный взгляд. Джеймс понимает, что это значит: отступи. Это уже не важно. Сириус уже выходит из комнаты, и на вопрос, куда он направляется, он отвечает: — На улицу. Прежде чем выйти на заднее крыльцо.

***

Джеймс пишет Лили. Он не уверен, какой выбор будет правильным. Привести Гарри домой, чтобы он хоть как-то утешил Сириуса. Или оставить его подальше и позволить Сириусу побыть одному, чтобы пережить горе и осмыслить то, что только что произошло. Он выбирает второе и молится, что не ошибся. Он готовит ужин — похоже, Сириус бросил продукты, которые купил в магазине. Но Джеймс умудряется что-то состряпать. Римус и Джеймс едят в оглушающей тишине, в одиночестве. Они уже моют посуду, когда Джеймс говорит: — Мне стоит отнести ему тарелку. — Нет, — говорит Римус. — Дай ему ещё немного побыть одному, хорошо? Он придёт к тебе, когда будет готов. — Я боюсь, что он не придёт, — шепчет Джеймс. — Придёт, — в голосе Римуса нет ни капли сомнения. — Ты нужен ему, Сохатый. Джеймс сидит в своей спальне. В доме слишком тихо. Он привык, что по коридорам носится маленький ребёнок, а по стенам разносится музыка. Но не сегодня. Сегодня тихо настолько, что слышно, как снаружи стрекочут сверчки и каждый шаг Римуса, который в соседней комнате мерит пол шагами. Джеймс думает, не присоединиться ли к нему, но вместо этого садится на кровать и смотрит в окно. Ноги чешутся выйти на улицу, поговорить с Сириусом и пообещать ему, что всё будет хорошо. Он даже готов поддаться его фантазиям и пообещать найти его сестру, если это то, что ему нужно. Всё что угодно, лишь бы заставить его заговорить. Проходит двадцать минут, прежде чем шаги стихают. Проходит ещё десять, прежде чем шаги доносятся прямо за дверью Джеймса. Он задерживает дыхание, пальцы мягко гладят простыню под ним. — Можно мне войти? — шепчет Сириус. — Да, — отвечает Джеймс. — Конечно. Сириус медленно заходит в комнату, задерживаясь у двери, как маленький ребёнок, которому приснился кошмар. — Я помню одну ночь, — говорит он, опускаясь на кровать. — Я вбежал в её комнату и сказал, что хочу украсть луну. Она посмотрела на меня как на сумасшедшего, а я сказал, что возьму рогатку, а она — одеяло. Мы отнесём её домой. — Сириус смеётся. — Я сказал ей, что луна защитит нас от... них, это будет наша броня. Она посмотрела на меня и кивнула, но я видел, что она испугана. Напугана до смерти. Но она всё равно пошла за мной. — На следующую ночь в пижамах мы вылезли в окно — искать луну. Она думала, что родители нас найдут, выследят и накажут. Но... я сказал ей, что защищу её, что луна защитит. Она поверила мне, Джеймс, — он посмотрел на него глазами, полными слёз, — когда я сказал, что мы сможем забрать луну с собой. Что она спасёт нас от них. Она поверила мне, и она выглядела такой грустной, когда я сказал, что всё это выдумал. — Сириус делает дрожащий вдох. — Но только я нашёл свою луну. Нашёл. И она спасла меня. Но я оставил её в том доме совсем одну, и она умерла. Она умерла, а я... как мне жить с собой, зная, что я оставил её там? Он всхлипывает, стараясь вытереть лицо руками. Его глаза красные, налитые кровью, опухшие от слёз, которые всё ещё идут. — Сириус, — шепчет Джеймс, но ему нечего сказать. Ничего, что могло бы починить то, что разбилось на миллион осколков. Всё, чего он хочет, — это удержать Сириуса, дать ему всё, что тот просит. Но он не может, не когда то, чего жаждет Сириус, исчезло навсегда. — Я должен был спасти её, — говорит Сириус. — Это была моя задача. — Это была задача твоих родителей, — говорит Джеймс. Сириус качает головой: — Она доверилась мне, а я подвёл её. Джеймс притягивает его к себе. Он ничего не может сказать. Но он может прижать его к себе и держать до тех пор, пока всё не перестанет казаться таким мрачным. Пока он не почувствует, как любовь, которую Джеймс испытывает к нему, кружит вокруг них. — Это не твоя вина, — шепчет он. — Ты был ребёнком. Сириус зарывается головой в грудь Джеймса и тяжело дышит.

***

Сириус в итоге остаётся спать в кровати Джеймса той ночью, как в детстве, когда у одного из них был тяжёлый день. Он заворачивается в одеяла, его слёзы пропитывают простыни. Джеймс не спит, он остаётся бодрствовать, наблюдая за тем, как его грудь поднимается и опускается — как он делал с Гарри, когда тот был младенцем. В страхе, что если он отведёт взгляд хотя бы на мгновение, тот перестанет дышать, и всё будет кончено. Луна уже высоко в небе, когда Джеймс наконец проверяет телефон. Там несколько обновлений от Лили, а также куча голосовых сообщений от Гарри с жалобами на то, что ему не позвонили перед сном. Джеймс обещает себе, что исправится утром. Ещё одно сообщение привлекает его внимание, сердцебиение учащается при виде имени. Две недели назад он дал свой номер Регулусу Блэку. Он слишком много об этом думал для человека, который был уверен, что никогда не получит от него ни одного сообщения. Иногда посреди ночи он ловил себя на том, что смотрит на тот смайлик и гадает, делает ли Регулус то же самое. Но теперь под тем сообщением появился новый синий пузырёк: [Регулус]: У моих соседей сегодня годовщина, так что я буду заперт в своей комнате, пока всё не утихнет. Убейте меня уже. Джеймс тихо смеётся, а затем смотрит на Сириуса, проверяя, не разбудил ли он его. Убедившись, что всё в норме, он садится на пол под окном, с телефоном в руках. [Джеймс]: Скажи мне, что у тебя там хотя бы есть еда. Ты можешь просидеть там достаточно времени. Регулус прочитал сообщение сразу, но не отвечает. И внезапно Джеймса осеняет осознание — возможно, он неправильно понял ситуацию. Может быть, это был не тот номер, Регулус хотел написать кому-то из своих друзей-учителей. Уж точно не отцу своего ученика, Джеймс сошёл с ума, если думает, что это сообщение предназначалось ему. Телефон вибрирует в его руках, и всё становится на свои места. [Регулус]: Я уже написал завещание. Я готов умереть здесь, лишь бы не видеть того, что мне действительно не нужно видеть. [Джеймс]: Всё, что тебе нужно сделать, — это вылезти в окно. Это же проще простого. [Регулус]: И тогда точно услышать их? Я сам подготовил всё для них на улице! Пути к отступлению нет. [Джеймс]: Ну, это была ошибка новичка. [Регулус]: В следующий раз тебе стоило бы вмешаться. Спаси меня от этой ужасной участи, на которую меня обрекли. [Джеймс]: В следующий раз проси моего совета раньше. [Регулус]: У тебя есть для меня совет сейчас? [Джеймс]: Убедись, что у тебя есть вода. [Регулус]: Я не в джунглях. [Джеймс]: Ну, это всё, что я могу посоветовать. [Регулус]: Невозможно. Говорю тебе, ты невозможен. [Джеймс]: Это ты первый мне написал, так что на самом деле невозможен ты :) Джеймс смотрит на телефон, перечитывая сообщения, его взгляд задерживается на каждом из них. Он не знает, сколько времени просидел там, молча улыбаясь себе. В конце концов он откладывает телефон и аккуратно ложится на кровать рядом с Сириусом. Ему снится Регулус — с его доброй улыбкой и глубокими серыми глазами.