Искусство быть тенью (с мятным вкусом) Том 1

Человек — существо адаптивное. А человек, которому тотально и бесповоротно на всё плевать, адаптируется со скоростью света. Через пару дней одиночная камера №4 на нижнем ярусе Портовой мафии превратилась в филиал моей личной зоны комфорта. Кормили вовремя, шеф-повар над душой не стоял, за аренду платить не нужно. Из минусов — не было интернета, но я быстро нашёл, чем занять свои внезапно образовавшиеся каникулы. Большую часть времени я спал, навёрстывая упущенные за время работы официантом часы. А когда спать надоедало, я начинал петь. Камеры на нижнем ярусе обладали потрясающей акустикой. Мой голос разносился по мрачным бетонным коридорам, эхом отражаясь от стальных дверей. Изголодавшись по музыке из своего мира, я пел всё, что всплывало в памяти. Начал с душевного русского рока и попсы, от которых у дежуривших за дверью штурмовиков, судя по шорохам, плавились мозги. Потом переключился на динамичный английский инди-рок. Когда надоедало, врубал на полную воображаемый плеер и выдавал маршевые немецкие мотивы, меланхоличную французскую классику и даже тягучую, драматичную итальянскую оперу — благо, названия блюд из ресторана подтянули мой вокальный итальянский. Охранники за дверью сначала дёргались, проверяя, не сошёл ли я с ума, но со временем просто смирились. Чувак поёт на пяти языках в казематах мафии — обычный вторник в Йокогаме. Но настоящим спасением стало рисование. В рюкзаке, который мне оставили, завалялся старый огрызок простого карандаша и уголёк, неизвестно как туда попавший. Серый бетонный пол камеры стал моим идеальным холстом. Я часами сидел на корточках, аккуратно выводя линии. На холодном бетоне медленно, штрих за штрихом, оживали потрясающе красивые пейзажи из моей прошлой жизни, которых этот мир никогда не видел. Заснеженные вершины швейцарских Альп, залитый солнцем туманный каньон, бескрайнее лавандовое поле Прованса и футуристичные мегаполисы с сияющими небоскрёбами и летающими поездами. Рисование затягивало, заставляя забыть, где я нахожусь. Запах мятного «Тик-Така» смешивался с угольной пылью, создавая странную, почти медитативную атмосферу. В очередной раз, когда я, мурлыча под нос какую-то французскую мелодию, дорисовывал детали раскидистого дуба у кромки бетонного обрыва, тяжёлый засов на двери моей камеры неожиданно громко лязгнул. Дверь медленно поползла в сторону. Я даже не повернул головы, продолжая аккуратно растушёвывать уголь пальцем. На пороге показался силуэт. Но судя по звуку шагов — лёгких, почти невесомых и чертовски уверенных — это был точно не Хироцу и не обычный охранник с подносом еды. Незваный гость замер у самого входа, стараясь не наступать на нарисованное на полу горное озеро. В дверном проёме показалось пышное красное платьице. Золотистые локоны Элис качнулись, когда она заглянула внутрь. За её спиной маячили пара громил, но сама девчонка-способность вела себя так, словно пришла на детскую площадку. Мори Огай решил сменить тактику — раз уж взрослые методы допроса и угрозы на меня не действовали, он отправил своё главное альтер-эго, надеясь, что в игровой форме я расслаблюсь и случайно выболтаю все секреты. Элис замерла, уставившись на бетонный пол. Прямо у её ног раскинулось детализированное лавандовое поле, нарисованное углём. — Ух ты-ы-ы! — протянула она, аккуратно перешагивая рисунок, чтобы не смазать линии. — А ты красиво рисуешь! И пел смешно. Ринтаро сказал, что ты скучаешь, и велел мне с тобой поиграть. Я медленно поднялся с корточек, отряхнул испачканные в угле пальцы и посмотрел на неё своим фирменным, тотально уставшим взглядом. Ментоловый «Тик-Так» привычно перекатился на языке. «Серьёзно, Мори? Детский допрос? Ты недооцениваешь силу человека, выросшего в эпоху интернета», — мысленно усмехнулся я. План Огая был понятен как белый день, но сидеть в четырёх стенах мне действительно наскучило. А в играх я знал толк. В прошлой жизни я был тем ещё задротом. — Поиграть, значит? — я криво улыбнулся и сел прямо на кушетку, скрестив ноги. — Ну давай. Только учти, мелкая, в подвалах Портовой мафии правила устанавливаю я. Каноничные игры этого мира — скукотища. Давай сыграем в кое-что получше. Элис задорно блеснула глазами и уселась напротив, на свободный от рисунков пятачок бетона. Следующие четыре часа превратились для Портовой мафии в сущий кошмар. Громилы у дверей, которые должны были фиксировать каждое моё подозрительное слово, в ступоре слушали наши крики. Для начала я научил Элис усложнённой версии «Камень, ножницы, бумага, ящерица, Спок». Живое воплощение босса мафии с азартом выкидывало пальцами странные комбинации, проигрывала, дулась и требовала реванша.