Переписать тебя

Глава 5.5. Ночь Они не говорили, пока поднимались из подвала. София шла первой, Амелия — за ней, всё ещё чувствуя жжение от ударов на коже. Но это жжение больше не было болью. Оно стало чем-то другим — напоминанием о том, что она жива. Что она чувствует. Что она нужна. София привела её в свою спальню — огромную комнату с высокими потолками, камином и кроватью под балдахином из тёмно-синего бархата. Она закрыла дверь и повернулась к Амелии. В камине горел огонь. Его свет плясал на стенах, на лице Софии, на обнажённых плечах Амелии. Они стояли друг напротив друга — и впервые между ними не было ни контракта, ни власти, ни подчинения. Только две женщины, которые слишком долго притворялись врагами. Она другая. Не холодная статуя, которой я её считала. Она тёплая. Живая. И она хочет меня — не как трофей, не как вещь. Как женщину. Как тогда, на террасе. — Сними халат, — сказала София. Но её голос звучал иначе. Не как приказ. Как просьба. Амелия развязала пояс. Чёрный шёлк соскользнул с плеч и упал к ногам. Она стояла обнажённая в свете камина, и красные полосы от хлыста были видны на её бёдрах и спине. София смотрела на них. — Я сделала тебе больно, — сказала она. — Я просила об этом, — ответила Амелия. — И я просила бы снова. София подошла ближе. Она провела пальцами по красному следу на бедре Амелии — едва касаясь, как будто прикасалась к чему-то хрупкому и драгоценному. — Теперь моя очередь снимать одежду, — сказала Амелия. София не остановила её. Амелия расстегнула её блузку — пуговицу за пуговицей, не торопясь, как будто разворачивала подарок, которого ждала много лет. Блузка упала на пол. За ней — бюстгальтер. Затем брюки. София стояла перед ней обнажённая — и впервые она не выглядела как глава Северного клана. Она выглядела как женщина. Уязвимая. Настоящая. У неё была небольшая грудь с тёмными сосками, уже затвердевшими от возбуждения. Тонкая талия. Бёдра — уже, чем у Амелии, но с изящным изгибом. И шрамы — несколько, на рёбрах и на левом плече. Амелия провела по ним пальцами. — Ты тоже воевала, — сказала она. — Я всегда воюю, — ответила София. — Но не сейчас. Сейчас я хочу... просто быть. Амелия наклонилась и поцеловала шрам на её плече. Затем другой — на рёбрах. Её губы двигались медленно, изучая каждый сантиметр кожи. София закрыла глаза. Её дыхание стало чаще. — Ты дрожишь, — прошептала Амелия. — Я не привыкла... чтобы меня касались так. — Как? — Как будто я не глава клана. Как будто я просто женщина. — Ты и есть просто женщина, — сказала Амелия. — По крайней мере, сейчас. Со мной. Она взяла Софию за руку и повела к кровати. Они легли — сначала рядом, глядя друг на друга. Огонь из камина рисовал золотые узоры на их коже. Амелия провела ладонью по телу Софии — от шеи до живота, медленно, с нажимом. Кожа была гладкой, горячей, и мышцы под ней дёргались от каждого прикосновения. — Ты красивая, — сказала Амелия. — Я хотела сказать это ещё тогда, на террасе. Пять лет назад. — Я помню ту ночь, — ответила София. — Я помню звёзды. Я помню твои руки. Я всё помню. Амелия наклонилась и поцеловала её. Теперь это был не грубый поцелуй, как в ту ночь после ссоры, а глубокий, тягучий, полный пяти лет разлуки и тоски. Их языки встретились. София застонала — тихо, почти беззвучно — и запустила пальцы в волосы Амелии. Они целовались долго, пока губы не опухли. Затем Амелия начала спускаться ниже. Она целовала шею Софии — туда, где бился пульс. Ключицы. Грудь. Она взяла сосок в рот — сначала один, потом другой, — и София выгнулась навстречу, вцепившись пальцами в простыню. — Амелия... — выдохнула она. — Ш-ш-ш, — Амелия подняла голову. — Сегодня ты не командуешь. Сегодня командую я. София посмотрела на неё. В её глазах — расширенных, тёмных от желания — мелькнуло что-то похожее на страх. И на облегчение. Она кивнула. Амелия продолжила. Она целовала живот Софии, проводила языком по тазовым косточкам, по внутренней стороне бёдер. София пахла дорогим мылом и чем-то ещё — терпким, мускусным, её собственным запахом, который Амелия помнила все эти годы. Она развела ноги Софии и легла между ними. В свете камина она увидела тёмные волосы, влажные от возбуждения. Развела половые губы пальцами — они были набухшими, горячими. Клитор — маленький, тугой, выглядывающий из-под капюшона. Амелия коснулась его языком. София застонала громче. Её бёдра дёрнулись. Амелия начала двигать языком — круговыми движениями, сначала медленно, затем быстрее. Она чувствовала, как клитор набухает под её языком, как София сжимает простыню, как её дыхание становится рваным. Она ввела во влагалище один палец — он вошёл легко, мышцы сразу обхватили его. Затем второй. — Да... — прошептала София. — Да, вот так... Амелия нашла ритм. Она двигала пальцами внутри и одновременно работала языком снаружи. София больше не сдерживалась. Она стонала, всхлипывала, её бёдра двигались навстречу. Влажные звуки заполнили комнату. — Я сейчас... я... — она не договорила. Оргазм накатил волной. София выгнулась дугой, её тело напряглось, из горла вырвался крик — громкий, сдавленный, полный освобождения. Мышцы влагалища пульсировали вокруг пальцев Амелии. Судороги пробегали по всему телу. Амелия не останавливалась, пока София не обмякла. Только тогда она поднялась, вытерла губы и легла рядом. София лежала с закрытыми глазами. Её грудь тяжело вздымалась. По вискам тёк пот. Она выглядела не как глава Северного клана. Она выглядела как женщина, которая наконец-то позволила себе быть слабой. — Ты в порядке? — спросила Амелия. — Я... — София открыла глаза. — Я не знаю, что сказать. Со мной такого никогда не было. — Оргазма? — Амелия усмехнулась. — Нет. — София повернулась к ней. — Такого... доверия. Я никогда никому не позволяла... так. — Я знаю, — Амелия провела пальцами по её щеке. — Поэтому это важно. Они лежали молча. Огонь в камине догорал. За окном снова пошёл снег. София провела пальцем по шраму на рёбрах Амелии — тому самому, который разглядывала в первый вечер. Теперь это прикосновение было другим. Не оценивающим. Нежным. — Теперь моя очередь, — сказала София. — Ты не обязана... — Я хочу. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу, чтобы ты знала: ты не просто моя вещь. Ты — моя. Амелия улыбнулась. — Тогда покажи мне. --- Теперь София была сверху. Она села на бёдра Амелии и посмотрела на неё. Амелия лежала под ней — обнажённая, с красными полосами на коже, с растрёпанными волосами. София провела ладонями по её телу — от плеч до бёдер, ощупывая каждый изгиб, каждую впадину, каждый шрам. — Ты прекрасна, — сказала она. — Я говорила это раньше, но тогда я врала. Я говорила это, чтобы сохранить дистанцию. А сейчас — это правда. Она наклонилась и поцеловала Амелию — глубоко, влажно, с привкусом её собственного возбуждения на губах Амелии. Затем она начала спускаться ниже. Она целовала грудь Амелии — сначала один сосок, потом другой, обводя их языком, слегка прикусывая. Амелия застонала и запустила руку в волосы Софии. — Не останавливайся, — прошептала она. София не собиралась. Она спускалась всё ниже — по животу, по бёдрам. Она целовала красные полосы от хлыста, которые сама же оставила, и каждое прикосновение губ к этим следам было как безмолвное извинение. Как обещание, что больше никогда. Когда она оказалась между ног Амелии, та уже дышала тяжело и сжимала простыню в кулаках. София развела её ноги шире и посмотрела — просто посмотрела — на самую интимную часть её тела. На тёмные волосы, на набухшие половые губы, на блестящую от смазки кожу. — Я ждала этого пять лет, — сказала она. И наклонилась. Она провела языком по всей длине — медленно, с нажимом, пробуя на вкус. Вкус был терпким, солоноватым, знакомым — как воспоминание, которое она хранила все эти годы. Амелия застонала и подалась бёдрами навстречу. София нашла клитор и начала работать языком — круговыми движениями, с нарастающим давлением. Она ввела внутрь один палец, затем второй. Амелия была горячей и влажной, мышцы сжимались вокруг пальцев. — Быстрее, — прошептала Амелия. — Пожалуйста... София ускорилась. Она добавила третий палец, чувствуя, как стенки растягиваются. Она тёрла клитор языком и одновременно давила пальцами на переднюю стенку — на ту самую точку, которую хорошо помнила. Ритм был быстрым, жёстким. Челюсть горела от напряжения, но она не останавливалась. Амелия вскрикнула. Её тело выгнулось дугой. Оргазм накатил волной — она кончила с громким стоном, сжимая бёдрами голову Софии. Мышцы пульсировали вокруг пальцев, из неё выплеснулась влага — на простыни, на лицо Софии. София не останавливалась, пока Амелия не обмякла. Только тогда она поднялась, облизала пальцы и легла рядом. Они лежали молча. Обе мокрые от пота и смазки. Волосы спутаны. Простыни сбиты. За окном начинало сереть. В камине догорали последние угли, бросая багровые отсветы на их сплетённые тела. — Это было... — начала Амелия и замолчала, не найдя слов. — Да, — согласилась София. — Это было. Они лежали, глядя в потолок. Молчание было не неловким, а наполненным — как будто всё, что нужно было сказать, уже было сказано. — Что теперь? — спросила Амелия. — Не знаю, — честно ответила София. — Я никогда не планировала так далеко. Я думала, что ты будешь моей игрушкой, а ты стала... — она запнулась. — Ты стала мной. — Я всегда была тобой, — сказала Амелия. — Просто ты забыла. София повернулась к ней и взяла её за руку. Их пальцы переплелись. — Я больше не хочу быть твоей госпожой, — сказала она. — Но я не знаю, как быть... просто твоей. — Научишься, — Амелия сжала её руку. — У нас есть время. --- Когда они проснулись, солнце уже стояло высоко. София лежала, глядя на Амелию, и впервые за много лет не думала о войне, о власти, о контроле. Она думала только о том, что эта женщина рядом — это единственное, что имеет значение. После той ночи они больше не спали раздельно. София не говорила об этом. Амелия не спрашивала. Но каждый вечер они оказывались в одной постели. И каждую ночь заново учились быть вместе.