Там, где остался пепел

Ноябрь 1977 года. Холодный ноябрьский ветер безжалостно срывал последние листья с деревьев вокруг Хогвартса. Рэйчел возвращалась со стороны теплиц профессора Стебль, прижимая к груди тяжелый учебник по Травологии. На пустынной тропе за замком её внезапно подкараулили несколько старшекурсниц со Слизерина. На их лицах горели злые, торжествующие улыбки. — Мы же тебя предупреждали, Брукс, — процедила староста их факультета, выступая вперед и лениво поигрывая волшебной палочкой. — Не перестанешь крутиться возле Сириуса Блэка — тебе не жить. Прежде чем Рэйчел успела дотянуться до палочки в кармане, одна из девчонок с силой схватила ее за русые волосы и рванула вниз. Рэйчел вскрикнула от резкой боли, теряя равновесие, и слизеринки поволокли её по сырой, промерзшей земле, безжалостно пачкая чистую мантию старосты. — Отпустите! Пустите меня! — Рэйчел отчаянно кричала, вырываясь и царапая чужие руки. Внутри всё сжималось от глухого отчаяния. Она знала, что Гриффиндор сейчас на квиддичной тренировке. Сириус далеко, на поле, и он вряд ли прибежит, вряд ли услышит и поможет ей. Они оттащили её подальше, к старой каменной стене, и приставили кончик светящейся палочки прямо к её лицу. — Как бы нам испортить твое милое личико, а? — со смешком спросила главная, сильнее надавливая палочкой на ее щеку. — Или, может, сразу кинуть в тебя Круциатус, чтобы знала свое место, грязнокровка? Все трое издевательски засмеялись. Рэйчел тяжело дышала, прижимаясь спиной к холодному камню. Ее губа была разбита, а по лицу размазалась грязь. — Что молчишь? Язык проглотила? В школе ты у нас сильно смелая была, баллами швырялась. Когда слизеринка уже занесла палочку для заклинания, воздух вокруг них буквально взорвался от яростного выкрика: — Экспеллиармус! Палочка вылетела из рук нападавшей. Сквозь пелену слез Рэйчел увидела Сириуса. Его лицо было бледным от бешеного гнева, а глаза горели опасным огнем. Он напролом подбежал к ней, отталкивая девчонок в сторону, и бережно, словно хрустальную, подхватил Рэйчел на руки. — Сумасшедшие идиотки, — прорычал Блэк, оборачиваясь на них. — Если вы еще хоть раз подойдете к ней ближе, чем на милю, я лично позабочусь о том, чтобы вы вылетели из Хогвартса с волчьим билетом. Мне плевать на правила, я вас из-под земли достану. — Сириус, постой! Ты все неправильно понял! Она сама первая начала! — закричали ему вслед, но Блэк уже не слушал. Он быстро нес её по коридорам замка, игнорируя удивленные взгляды портретов, и принес в пустую комнату старост. Аккуратно опустив её на кровать, он сел рядом. — Спасибо, что спас меня, — тихо прошептала Рэйчел, всё еще дрожа всем телом. — Мерлин, ты вся в ссадинах… — Сириус осторожно коснулся пальцами её испачканной щеки, и его голос дрогнул. — Прости меня, Рэй. Прости, что не пришел раньше. Твои раны нужно срочно обработать. Я сейчас схожу в Больничное крыло за мазью. — Всё в порядке, Сири, не уходи… Просто побудь со мной, — она судорожно ухватилась за край его свитера. — Я так испугался, когда узнал, — признался он, прижимаясь своим лбом к её лбу. — Джеймс прибежал на поле и сказал, что тебя видели со слизеринками… — А как же твоя тренировка? — Плевать на тренировку. Я просто ушел. Я все-таки схожу за мазью, хорошо? Нужно помазать ссадины, а то вдруг еще шрамы останутся на всю жизнь… Но Рэйчел его уже почти не слышала. Ощущая его родное тепло и безопасность, она закрыла глаза и погрузилась в глубокий, спокойный сон. Она верила, что теперь он всегда будет защищать её. Как же она тогда ошибалась. Когда дыхание Рэйчел стало ровным и она окончательно уснула, Сириус осторожно убрал её руку со своего свитера. Его лицо тут же помрачнело, превратившись в холодную, жесткую маску. Выйдя из комнаты старост, он планировал лично найти декана Слизерина, но в темном тупиковом коридоре его ждали. Из тени готической арки бесшумно шагнул его младший брат — Регулус Блэк. На его груди серебрился зеленый галстук, а взгляд был непривычно тревожным. — Что тебе нужно, Рег? — сквозь зубы процедил Сириус, сжимая палочку. — Пришел защищать своих факультетских змей? — Пришел защитить тебя, придурок, — тихо, оглядываясь по сторонам, ответил Регулус. — И её. Те дуры со Слизерина — это только начало. Наша матушка прислала мне письмо через сову Лестрейнджей. Наша дорогая кузина Беллатриса лично заинтересовалась твоей подружкой. Она знает её имя, Сириус. У Сириуса внутри всё похолодело. Беллатриса Лестрейндж не знала пощады. — Мать передала, что если ты не прекратишь позорить род Блэков и не бросишь эту девку, её найдут на рождественских каникулах за пределами Хогвартса, — Регулус сделал шаг назад, снова растворяясь в тени. — И Круциатус покажется ей сказкой. Пожиратели не шутят, Сири. Сделай так, чтобы все поверили, что она тебе безразлична. Ради её же жизни. Сириус остался стоять в пустом коридоре один. Стены древнего замка словно давили на него. Он посмотрел на закрытую дверь, за которой спала Рэйчел, и понял, что его любовь только что подписала ей смертный приговор. Чтобы спасти её, он должен был стать для неё главным кошмаром. Настоящее время. Следующий день встретил Рэйчел изнурительным дежурством, причём на целые сутки. Война не делала перерывов. После трех тяжелых вызовов в разные концы страны, где ей приходилось тушить последствия взрывов и сдерживать едкий магический дым, она вернулась в Министерство. Она шла по министерскому коридору, мечтая только об одном — доползти до чашки крепкого чая и смыть с кожи запах копоти, как вдруг дорогу ей преградила высокая фигура. Сириус. — Пошли, нам надо поговорить, — без предисловий сказал Блэк, хватая её за локоть. — У меня работа, Блэк. И я смертельно устала. Давай позже, — Рэйчел попыталась высвободить руку. — Я и так ждал тебя целый день, Рэйчел, — в его голосе проскользнули собственнические, упрямые нотки. — Ну уж извините! — Рэйчел резко выдернула руку, её уставшие глаза гневно блеснули. — Пока ты тут прохлаждался в теплом министерском кресле, я была в самом эпицентре катастрофы. Мне некогда выслушивать твои капризы. Тем не менее, когда Сириус развернулся и пошел в сторону пустующего тупикового коридора, она двинулась за ним. Она искренне не хотела этого, презирала себя за слабость, но проклятое тело словно не слушалось разума, покорно следуя за его широким шагом. Её кожа до сих пор помнила, как нежно он держал её вчера, когда она обрабатывала ему руку. Они остановились в полумраке возле массивной каменной колонны. Рэйчел скрестила руки на груди, выставляя между ними невидимый щит. — Что тебе опять от меня надо, Сириус? — её голос сорвался на хрип от обиды. — Зачем ты лезешь? Хочшь, как тогда, в школе? Чтобы я снова к тебе привязалась, искренне, всем сердцем полюбила, а потом ты бы опять сказал мне, что я тебе больше неинтересна? Что ты просто хотел поиграться со мной и выкинуть, как надоевшую игрушку?! Зачем ты снова ломаешь мою жизнь?! Сириус словно от физического удара отшатнулся. Рэйчел на секунду заметила, как сильно задрожали его пальцы. Чтобы скрыть эту слабость, он поспешно спрятал руки в карманы своей щегольской малиновой мантии. На его лице отразилась такая сильная, подлинная боль, что у девушки перехватило дыхание. Его маска наглого, уверенного в себе аврора треснула, обнажая растерянность и взрослое, глубокое раскаяние. Сириус смотрел на её шрамы, на уставшее лицо и мысленно кричал о том, как сильно он её любит, но проклятая тайна заставляла его молчать. Если Пожиратели узнают, что она до сих пор его уязвимое место, её убьют в первую очередь. — Рэйчел… успокойся, пожалуйста, — тихо, умоляюще произнес он, делая шаг назад, чтобы не пугать её своим присутствием. — Я… я не это хотел сказать. Я просто хотел поблагодарить тебя. За то, что ты вытащила меня вчера из тех зарослей и спасла от яда. И… сказать, что руководство утвердило план. Скоро у нас будет еще одна общая миссия. Штурм логова. Я буду держать тебя в поле зрения. Рэйчел горько усмехнулась, нажимая на свои старые душевные шрамы, которые болели гораздо сильнее физических ожогов. — Всё? Больше тебе абсолютно нечего мне сказать, Блэк? Сириус долго смотрел в её бледное лицо, на темные круги под глазами. В его горле застряли сотни слов, признаний и извинений, которые он должен был сказать ей еще три года назад. Но он мог предложить ей только спасительную холодность. — …Да, — наконец глухо выдавил он, отводя взгляд. — Это всё. — Тогда я ушла. Она развернулась и стремительно пошла прочь, чеканя шаг тяжелыми берцами. А Сириус Блэк остался стоять в тени министерской колонны, до крови кусая губы от собственного бессилия и понимая, что его давняя ложь спасла ей жизнь, но навсегда лишила его шанса на прощение.