Electricity

Винсент бежал. Не разбирая дороги, спотыкаясь о мусор и разбитые бутылки, врезаясь плечами в стены, хватая ртом вонючий, тяжёлый воздух. Он бежал, пока лёгкие не начали гореть огнём, пока ноги не перестали слушаться. Тогда он переходил на шаг. Тяжёлый, хромой, сбивчивый. Отдышавшись — снова бежал. Твою мать-твою мать-твою мать. Спокойно, Винсент. Ты справишься. Ты всегда справлялся. Почему тут не сможешь? Да потому что ты, блять, подох! Вдох. Выдох. Ловим дзен. Где-то позади раздались звуки погрома: звон разбитого стекла, чей-то восторженный рёв и глухие удары, от которых вибрировал асфальт под ногами. Уиттман инстинктивно свернул в противоположную сторону, подальше от шума. Не хотелось бы, чтобы его задело каким-то образом. Непонятно, можно ли умереть второй раз, и хуй пойми, куда ты попадёшь после второй смерти. Паника медленно отступала, уступая место более чистым мыслям, мужчина начинал думать. Сначала шестерёнки в голове крутились вяло, будто их не смазывали лет десять, скрипели, заедали, отказывались включаться. Но постепенно, шаг за шагом, они разогревались. Грохот и смех оставались всё дальше, значит, Винс делал всё правильно. Сначала надо перестраховаться. Спасаться бегством. Звучит как исповедь последнего труса, но, эй, а вы сами часто умирали и попадали в Ад? А это именно Ад и был. В этом Винсент не сомневался ни секунды. Не только из-за внешней обстановки, а потому что Уиттману путь в Рай был заказан. Слишком много от его рук полегло народу. Слишком много крови на его совести. Интересно, встретит ли он тут кого-нибудь из тех, Кем расправился при жизни? Было бы забавно. Он шёл, пока не увидел дверь. Первую попавшуюся, которая более-менее походила на вход в клуб или бар. Мужчина понятия не имел, может ли он пить и переваривать в этом новом теле, но хотелось узнать. И поскорее. На трезвую голову он воспринимать всё это дерьмо категорически отказывался. Внутри действительно оказался бар. Довольно приятная атмосфера, если, конечно, можно так говорить про Ад. Приглушённый неоновый свет, круглые столики, занятые самыми разными существами, запах алкоголя и жареного мяса. Существа за столиками пили, ели, переговаривались. Обсуждали какие-то обычные темы, кто-то жаловался на работу, кто-то хвастался какими-то сделками, кто-то просто смеялся. Винсент понял, что слышит и понимает каждое слово. И понятия не имел, на каком языке все разговаривают. Вроде бы родной английский, но Уиттман сомневался, что этот кусочек Ада, который он успел пересечь, был населён исключительно его земляками. Английский являлся международным языком, но вряд ли после смерти все придерживались этой простой истины. Слишком уж разношёрстной была публика. Он пришёл к выводу, что все разговаривают на каком-то одном, принятом в Аду языке, который после смерти воспринимается как родной. Удобно и вполне логично. Винс направился к барной стойке. Уселся на высокий стул, положил локти на гладкую поверхность и бросил взгляд на бармена. Наверное, слишком затравленно, потому что тот первым начал разговор. — Херовый у тебя вид, дружище, — произнёс бармен, натирая пивную кружку тряпкой. Существо было крупным, с тремя парами рук и двумя парами глаз, расположенными одна над другой, скорее всего паук. Голос низкий, басовитый, но не злой. Скорее усталый. — Новенький? — Очнулся здесь около часа назад, — незамедлительно ответил Уиттман, поджимая губы. — Оно и видно, — хохотнул бармен. — У всех новеньких на лицах написано только одно: «Я хочу съебаться отсюда».— Затем, он кивнул на экран Винсента. — Телевизор, значит. Интересная форма. Редкая. Винсент дёрнулся, снова касаясь пальцами гладкой, холодной поверхности. Он всё ещё не привык. — Я там, где и должен был оказаться после смерти, полагаю, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровнее. Получалось хреново. — А че? Убийца? Насильник? Гэмблер? — искренне поинтересовался бармен. — Ну... — Винс замялся. — Селективный убийца, если это можно так назвать. Убивал, чтобы карьеру сделать. — Одобряемо, — кивнул бармен, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения. — Многие здесь начинали с этого. — Он налил Уиттману янтарную жидкость в тяжёлый гранёный стакан, и прокатил её по гладкой поверхности стойки прямиком к нему. — За счёт заведения. Я Грэм. — Винсент. Благодарю. Винсент взял стакан и сделал глоток. Жидкость обожгла горло, разлилась теплом по груди. Отлично. Теперь Винс точно мог быть уверен, что сможет переварить и опьянеть, если повезёт. Грэм тем временем продолжал натирать кружку, наблюдая за Винсентом с лёгкой усмешкой. — Не переживай так, новенький. Ад — он такой. Поначалу страшно, потом привыкаешь. Позднее начинаешь понимать, что здесь не так уж и плохо. По крайней мере, можно делать всё, что хочешь. Никаких правил, кроме одного: не сдохни от ангельского клинка во время Истребления. — Истребления? — переспросил Винсент. — А, ну да. Ты же очнулся час назад. — Грэм отложил кружку и облокотился на стойку. — Слушай сюда, новичок. Всё, что ты сейчас видишь — это Круг Гордыни. Верхний круг Ада. Единственное место, где могут находиться грешники вроде нас. Под нами есть ещё шесть кругов, но нам туда хода нет мы привязаны к этому месту навсегда. Причина? Сам Люцифер так решил, Король Ада. Ему не нужны грешники, шатающиеся по его владениям без его ведома. — Люцифер? — Винсент поднял бровь. — То есть он... существует? — А ты думал, Ад без хозяина? — усмехнулся Грэм. — Ещё как существует. Вместе с женой и дочкой. Мы все здесь — его подданные, хотим мы того или нет. Он заправляет всем этим бардаком. Ну, по крайней мере, так говорят. На деле он не особо вмешивается в существование грешников, у него свои заботы. Так что нами правят оверлорды. — Оверлорды? — Сильные демоны. Грешники, которые набрали силу и власть. Они управляют разными частями Круга Гордыни — территориями, бизнесом, целыми индустриями. Например, есть Оверлорд, который контролирует радио. Есть тот, кто заправляет оружейным бизнесом. Есть те, кто управляет каннибалами. — Грэм перешёл на заговорщицкий шёпот. — Почти все они стали такими благодаря сделкам. Винсент нахмурился. — Каким сделкам? Это о них болтали демоны за столиком? — Сделки на души, дружище. Это здесь главная валюта. Один демон предлагает другому что-то — власть, защиту, деньги, а взамен получает его душу. И тот, кто подписал контракт, оказывается в полной власти оверлорда. Навечно. — Грэм понизил голос. — Чем больше у тебя душ в подчинении, тем ты сильнее. Так работает система. Оверлорды завладевают душами и постоянно, воюют между собой за территории и контракты. Если хочешь выжить здесь — либо найди себе сильного покровителя, либо стань достаточно сильным сам. Винсент отпил ещё виски. Информация оседала в голове медленно, но верно. Сделки на души, контракты, власть через подчинение. Это было... знакомо. Похоже на то, что он строил при жизни — империю на страхе, долгах и зависимостях. Только здесь всё стало более буквальным. — А если я не хочу никому продавать свою душу? — спросил он. — Тогда будь готов, что кто-то попытается отобрать её силой. Или обманом. Или просто убьёт тебя, если, конечно, сможет. Ты же знаешь, что ты бессмертен теперь? — Грэм хитро прищурился. — Ну, почти. От обычного оружия ты восстанавливаешься. Но если тебя пронзит ангельский клинок, ты исчезнешь навсегда. Истребление, про которое я говорил, устраивают ангелы из-за перенаселения на Круге Гордыни. Так что держись подальше от ангельского оружия. Винсент сглотнул. Мысль о том, что он может исчезнуть окончательно, не умерев, а просто перестав существовать — была странно отрезвляющей. — А оверлорды? Как ими становятся? — По-разному. Кто-то рождается с силой, как дочь Люцифера. Кто-то заключает сделки с другими, более сильными демонами. Кто-то просто умнее и хитрее остальных и собирает души, как карточную колоду. Но главное правило — чтобы подняться, тебе нужны души. Или ты продаёшь свою, получаешь силу и становишься чьим-то вассалом, или ты скупаешь души других и становишься хозяином сам. Выбор твой. Грэм хотел сказать что-то ещё, но в этот момент из глубины бара донёсся грохот. Кто-то из посетителей встал из-за стола и с рёвом швырнул кружку в стену. Она разбилась, оставив мокрое пятно на обоях. — Ах ты, сука! — заорал его оппонент — тощее, костлявое существо с множеством глаз на длинной шее. — Я тебе покажу, что сделаю с твоей мамашей! Грэм выругался сквозь зубы, отложил тряпку и покачал головой. — Прости, дружище. Развлекайся, пока я тут не разберусь. Если эти два идиота поломают мою мебель, я с них живьём шкуру сниму. — Он вышел из-за стойки, направившись к дерущимся, уже на ходу закатывая рукава. — Эй, вы, уроды! Прекратили! Винсент остался один. Он сидел, уставившись в стакан, и пытался переварить информацию. Сделки на души. Оверлорды. Люцифер. Истребление. Бессмертие. Он сделал ещё один глоток. Мысли начали разбегаться, складываясь в странные узоры. Винсент никогда не боялся смерти. Он думал о ней чаще, чем рядовой человек при жизни. Слишком много убивал. Слишком много видел смертей, буквально с самого детства. Он знал, что однажды смерть придёт за ним и был готов принять её как логичный финал. Но чтобы так скоро? Когда он только сколотил империю послушных пешек для достижения собственных целей? Когда он стоял на пике славы, готовый сорвать аплодисменты, как какой-то чёртов телевизор решил обрушиться ему на голову, а затем стать этой самой головой после перерождения, блять? Вот этого Винсент Уиттман, популярный при жизни телеведущий, боялся по-настоящему. Боялся того, что всё, чего он достиг, всё, что выстроил годами на чужих костях и крови исчезнет в одно мгновение. Столько времени убито, столько сил отдано своей мечте о признании. Уиттман тяжело вздохнул, чувствуя, как виски разливается по телу теплом и оседает лёгким туманом в голове. Грэм тем временем успешно разнял дерущихся — парочка виновато сидела по углам, потирая ушибленные места. Похоже, ему придётся начинать строить империю заново.