Кэра Поттер. Та, кто помнит

Кэра проснулась от солнечных лучей, что пробирались в комнату через неплотно задёрнутые шторы. Золотистые полосы света лежали на полу, на стенах, на её лице, заставляя девочку щуриться и прятать голову под подушку. Но спать больше не хотелось. Она открыла глаза и улыбнулась, глядя в потолок. Ей всё ещё снился Хогвартс — высокие башни, движущиеся лестницы, запах жареных сосисок из Большого зала. Она вернулась домой всего три дня назад, и привыкнуть к тишине маггловского мира было нелегко. Всё вокруг казалось слишком простым, слишком медленным, слишком... обычным. Вокруг неё, на полу, на стуле, на подоконнике, громоздились стопки книг по магии. «Теория трансфигурации» и «История магии» мирно соседствовали с «Продвинутым зельеварением» и потрёпанным учебником по защите от тёмных искусств, который Ремус подарил ей на прошлый день рождения. Между книгами валялись свитки пергамента, наполовину исписанные её аккуратным почерком, и пачка писем, перевязанных бечёвкой. Кэра протянула руку к прикроватной тумбочке и взяла верхнее письмо. На конверте красовался размашистый, неровный почерк — узнаваемый, как отпечатки пальцев: «Кэре Поттер. Срочно! СОВЕРШЕННО СРОЧНО!» Она усмехнулась. Близнецы Уизли. Конечно, они не могли написать письмо без кричащего заголовка. Она развернула конверт, вытащила листок и пробежалась глазами по строчкам: «Кэра! У нас есть гениальная идея! Мы подумали, что в следующем году надо устроить розыгрыш на Хэллоуин — превратить все тыквы в летучих мышей, но не обычных, а таких, которые плюются слизнями! Джордж говорит, что это слишком сложно, но я (Фред) считаю, что ты сможешь помочь нам с зельем. ОТВЕЧАЙ НЕМЕДЛЕННО! Мы уже готовим ингредиенты!» Кэра фыркнула и положила письмо обратно. Она ответит им позже. Сейчас надо было думать о другом. Она резко подскочила на кровати, раскидав одеяло, и чуть не упала, когда нога запуталась в простыне. Она оглядела комнату — свою маленькую, уютную норку, которую она обустроила за годы жизни с Ремусом. Напротив кровати стоял домик для совы — высокий, деревянный, с резной крышей и маленьким окошком. Кэра сделала его сама, когда ей было восемь лет. Ремус помогал ей с чертежами и инструментами, но большую часть работы она проделала своими руками. Она гордилась этим домиком почти так же, как умением быстро читать и запоминать заклинания. Внутри сидела сова — не обычная, а сипуха, с белым сердцевидным лицом и тёмными блестящими глазами. Его звали Лунатик. Кэра назвала его так, когда нашла раненую птицу в лесу. Она принесла его домой, выходила, и сова остался с ними. Лунатик был с ней всю её сознательную жизнь — и во время летних каникул, когда она жила у Ремуса, и в Хогвартсе, когда он носил ей письма от близнецов и Ли Джордана. — Доброе утро, Лунатик, — шепнула Кэра, подходя к домику и протягивая палец. Сова сонно моргнул, хлопнул крыльями и ткнулся клювом в её палец. — Хороший мальчик. Спал хорошо? Лунатик тихо угукнул, и Кэра улыбнулась. Она назвала сову в честь Ремуса — в шутку, потому что он часто говорил, что его прозвище в школе было «Лунатик». Конечно, он рассказывал ей историю о Мародёрах. Она знала о своём отце и его друзьях почти всё. Она отошла от совы, накинула любимые джинсы — потёртые на коленках, с заплаткой на кармане, — и футболку с изображением лисы. Поверх неё — клетчатую рубашку, такую же, как у Ремуса, которую она стащила из его шкафа и перешила на свой размер. Кеды были старыми, разношенными, но удобными. Рыжие волосы — такие же, как у мамы, — разметались по плечам. Кэра ловко собрала их в высокий пучок, оставив две пряди спереди, чтобы они обрамляли лицо. Так её мама всегда заплетала волосы. Кэра видела это на фотографиях. Она помнила это. Она улыбнулась своему отражению и побежала умываться. Холодная вода смыла остатки сна, и она почувствовала себя живой, полной сил и предвкушения. Сегодня она увидит Гарри. Кэра спустилась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и влетела на кухню. Дом Ремуса был маленьким, уютным, заставленным книгами и старыми свитками. Пахло тостами, мятным чаем и тем особенным запахом, который всегда сопровождал её крёстного — лесом, шоколадом и полынью. Ремус сидел за столом, читая «Ежедневный пророк». Его каштановые волосы, тронутые сединой, были взлохмачены, на носу сидели очки, которые он надевал только дома. Он выглядел уставшим, но при виде Кэры его лицо осветилось тёплой улыбкой. — Доброе утро, Ремус, — сказала Кэра, садясь за стол и хватая кусок тоста с тарелки. — Доброе утро, лисичка, — ответил Ремус, отрываясь от газеты. — Идёшь сегодня к Гарри? — Ага, — сказала Кэра с набитым ртом, и Ремус укоризненно поднял бровь. Она прожевала, улыбнулась и повторила: — Да. Сегодня у Дурслей день рождения Дадли. Гарри, как обычно, отдадут какой-нибудь соседке, которая согласится посидеть с ним, пока они будут праздновать. Я схожу к ней, притворюсь волонтёром и проведу с Гарри несколько часов. Ремус покачал головой, но в глазах его мелькнула гордость. — Ты всё продумала. — Как всегда, — сказала Кэра, подмигивая. Она жевала быстро, нетерпеливо поглядывая на часы на стене. — Я уже знаю эту миссис Феллингтон. Она живёт через два дома от Дурслей. В прошлый раз я сказала ей, что я из местной церковной организации, и она поверила. Она даже дала мне печенье. Ремус засмеялся — низко, тепло, и Кэра чувствовала, как от его смеха внутри неё разливается спокойствие. — Ты удивительная девочка, Кэра. Знаешь это? — Знаю, — сказала она, улыбаясь. — Ты мне часто говоришь. Она доела завтрак, отправила тарелку в раковину и чмокнула Ремуса в щёку. — Я побежала, — сказала она. — Не жди меня к обеду. Я возьму что-нибудь в городе. Ремус кивнул, но перед тем, как она выбежала из кухни, окликнул её: — Кэра. Она обернулась. — Будь осторожна, — сказал он, и в его глазах снова мелькнула тревога. — И не делай глупостей. Хорошо? — Обещаю, — сказала Кэра, и её улыбка стала мягче. — Ты же знаешь, я всегда осторожна. Ремус скептически поднял бровь, и Кэра засмеялась, выбегая за дверь. Она не обернулась, чтобы увидеть, как Ремус смотрит ей вслед с той смесью гордости и страха, которая всегда появлялась на его лице, когда она уходила к Гарри.

***

Кэра шла по улице, насвистывая мелодию, которую слышала в Хогвартсе. Она думала о том, как сегодня всё пройдёт. Она придёт к миссис Феллингтон, скажет, что церковь проводит акцию помощи пожилым людям, предложит погулять с мальчиком, чтобы соседка могла отдохнуть. И та согласится. Она всегда соглашалась. Кэра знала, как нужно говорить с магглами. Она научилась этому у Ремуса — улыбаться, быть вежливой, говорить то, что они хотят услышать. Она притворялась, что она просто добрая девочка, которая хочет помочь. И они верили. Всегда верили. Она вышла на улицу, где жили Дурсли, и уже собиралась повернуть к дому миссис Феллингтон, как вдруг замерла. Перед домом номер четыре стояла знакомая машина — большой, блестящий автомобиль дяди Вернона. Но на этот раз он был не припаркован. Он стоял с включённым мотором, и внутри сидели Дадли, какой-то мальчик, которого Кэра не знала, и Гарри. Гарри сидел у окна, смотря в стекло с тем скучающим и немного грустным выражением, которое всегда появлялось на его лице, когда он был с Дурслями. Кэра застыла. — Что? — прошептала она. — Они берут его с собой? Она не понимала. В день рождения Дадли его всегда оставляли с кем-то из соседей. Дурсли не хотели портить праздник своим «ненормальным» племянником. Они стыдились его. Они прятали его от людей. Но сегодня они брали его с собой. Куда-то. Куда-то важное. Кэра почувствовала, как в груди закипает тревога. Она не могла позволить им уехать без неё. Она должна быть рядом с Гарри. Она должна знать, что он в безопасности. Она рванула вперёд, когда машина тронулась, но её ноги были слишком короткими, слишком медленными. Она бежала, не сбавляя шага, но автомобиль быстро набирал скорость. Он свернул за угол и исчез из виду. Кэра остановилась, тяжело дыша. Слёзы обиды и бессилия навернулись на глаза. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Нет, — прошептала она. — Нет, я не потеряю его. Я не позволю. Она огляделась. На углу улицы стояла автобусная остановка. Кэра подбежала к ней, вглядываясь в расписание. Её сердце бешено колотилось. — Пожалуйста, — шептала она. — Пожалуйста, покажи мне, куда они поехали. Она не знала, что делать. Она не знала, куда они направляются. Она только знала, что должна найти их. Внезапно она заметила старую женщину, которая сидела на скамейке и читала газету. Кэра подбежала к ней. — Извините, — сказала она, пытаясь говорить спокойно, хотя голос дрожал. — Вы не видели большую машину? Она только что проехала. С толстым мальчиком на заднем сиденье. Женщина подняла глаза и задумалась. — Кажется, я видела её, — сказала она. — Она свернула на главную дорогу. В сторону зоопарка. Сегодня у них там какой-то праздник. — Спасибо! — крикнула Кэра и побежала к автобусу, который как раз подъезжал к остановке. Она вскочила в автобус, протянула водителю монетку и села на свободное место у окна. Сердце всё ещё колотилось, но теперь в нём была надежда. Автобус тронулся, и Кэра смотрела в окно, вглядываясь в каждую машину, которая попадалась на пути. Через десять минут она увидела его. Знакомый блестящий автомобиль припарковался у большого здания с вывеской «Зоопарк». Кэра выскочила из автобуса на ходу, чуть не упав, и побежала ко входу. Она видела, как Дурсли выходят из машины — Вернон, Петунья, Дадли с его другом и Гарри. Гарри шёл сзади, опустив голову, как всегда, но на его лице было странное выражение — удивление, смешанное с благодарностью. Он не ожидал, что его возьмут с собой. Он не верил, что они сделали что-то для него. Кэра остановилась у входа, переводя дыхание. Она купила билет на карманные деньги, которые Ремус всегда давал ей на прогулки, и вошла в зоопарк. Она держалась на расстоянии, прячась за деревьями и вольерами, следя за Дурслями. Она видела, как они подошли к вольеру с обезьянами, потом к слонам, а потом — свернули к террариуму. Кэра знала, что там будет Гарри. Она знала, что Дадли любит дразнить рептилий. Она вошла в здание террариума, прошла мимо стойки с сувенирами, мимо клеток с ящерицами и черепахами, и остановилась у огромного стеклянного террариума, где плавала огромная змея. Гарри стоял там. Один. Он смотрел на змею с восхищением и пониманием. Он не боялся её. Он чувствовал её. Кэра подошла к нему и встала рядом. Гарри обернулся и улыбнулся — широкой, искренней улыбкой, которая появлялась у него только в те редкие мгновения, когда он был по-настоящему счастлив. — Привет, — сказал он. — Привет, — ответила Кэра. — Ты тоже смотришь на змею? — Она не злая, — сказал Гарри, и голос его звучал уверенно. — Она просто устала. Все эти люди смотрят на неё, а она не может уйти. Кэра улыбнулась. Она слышала эти слова раньше. Она сама говорила их когда-то. Она знала, что Гарри — такой же, как она. Он чувствует животных. Он разговаривает с ними. Он понимает их. — Ты прав, — сказала она. — Она устала. И ей скучно. Все эти люди думают, что она опасна, а она просто хочет, чтобы её оставили в покое. Гарри удивлённо посмотрел на неё. — Ты тоже слышишь? — Я вижу, — ответила она. — Это почти одно и то же. Они стояли рядом и смотрели на змею. Кэра видела, как Гарри наклонился ближе к стеклу, прижался к нему лицом. Он не знал, что она наблюдает за ним. Он не знал, что она — его сестра. Он просто смотрел на змею, и она смотрела на него. Кэра слышала, как сзади зашуршали шаги. Дадли и его друг Пирс подошли к террариуму и встали рядом, толкаясь и хихикая. Они показывали пальцами на змею, гоготали, дразнили её. Дадли ткнул кулаком в стекло. — Она скучная, — сказал Дадли. — Хочешь, я принесу ей лягушку? Кэра почувствовала, как внутри закипает злость. Она хотела сказать ему что-то резкое, но сдержалась. Она не могла выдавать себя. Она просто стояла рядом, сжав кулаки, и смотрела, как Гарри игнорирует Дадли. Гарри повернулся к змее и начал говорить с ней. Кэра не слышала слов, но видела его губы. Она видела, как змея вздрогнула, подняла голову и уставилась на него. — Ты странный, — сказала она тихо, одними губами. Но Гарри не слышал её. Он был полностью поглощён разговором со змеёй. А потом случилось то, что должно было случиться. Раздался громкий треск, и стекло исчезло. Просто исчезло — как будто его никогда не было. Змея, которая лежала за ним, вдруг оказалась на свободе. Она зашипела и начала выползать наружу. Дадли и Пирс закричали. Они упали на пол, катаясь по грязному полу террариума, визжали, звали на помощь. Их крики были такими громкими, что Кэра зажала уши. Но она не могла не смеяться. Она смотрела, как Дадли — этот толстый, напыщенный мальчик, который всегда издевался над Гарри, — корчится в страхе на полу. Она смотрела, как он визжит, как его друг пытается встать и падает снова. Она смотрела, как змея спокойно скользит мимо них и уползает в угол. Кэра засмеялась. Она не могла удержаться. Смех вырвался из неё громко, звонко, и она видела, как Гарри поворачивается к ней с таким же смехом на лице. Они стояли вдвоём, в центре хаоса, и смеялись, как сумасшедшие. — Ты видела? — спросил он, вытирая слёзы смеха. — Ты видела их лица? — Видела, — ответила Кэра. — Я запомню это навсегда. Они рассмеялись ещё раз, и на мгновение Кэра забыла, что у них разные судьбы, что они брат и сестра, которые не могут быть вместе. Она забыла всё, кроме того, что она счастлива. Но потом в террариум вбежала тётя Петунья с красным от гнева лицом. Она огляделась, увидела Дадли на полу, увидела змею, которая спокойно уползала в угол, и её лицо стало пунцовым. — ГАРРИ! — закричала она. — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ? Гарри перестал смеяться. Его лицо побледнело, и он опустил голову. — Я ничего не делал, — сказал он тихо. — Я просто смотрел. Но Петунья не слушала его. Она схватила его за руку и потащила к выходу, громко ругаясь. Кэра видела, как он оглянулся на неё, и в его глазах был страх. Кэра шагнула вперёд, чтобы остановить её, но остановилась. Она не могла. Если она вмешается, Дурсли узнают о ней. И тогда Гарри узнает правду раньше времени. — Я не позволю им сделать тебе больно, — прошептала она так тихо, что никто не мог услышать. Она вышла из зоопарка и пошла домой, чувствуя, как внутри неё разрастается тёплое, приятное чувство. Она видела Гарри. Она говорила с ним. Он смеялся. По-настоящему смеялся. И это было лучшее, что случилось с ней за последние дни.

***

Кэра лежала в своей комнате на кровати, глядя в потолок. Солнце уже садилось, окрашивая комнату в тёплые оранжевые тона. За окном щебетали птицы, и где-то вдалеке лаяла собака. Рядом с ней, на спинке стула, сидел Лунатик и сонно хлопал глазами. Кэра чувствовала себя уставшей, но довольной. Она вспоминала события этого дня. Зоопарк. Гарри. Змею. Смех. Тётушку Петунью. Лицо Дадли, когда он упал на пол. Она улыбнулась этому воспоминанию. Но внутри неё росло другое чувство. Тревога. Она знала, что совсем скоро Гарри узнает правду. Правду о своих родителях, о себе, о магии, о ней. Она знала, что Дурсли не смогут скрывать это вечно. Что Гарри станет достаточно взрослым, чтобы понять. Что кто-то расскажет ему всё. И она знала, что когда это случится, их жизнь изменится навсегда. Кэра повернулась на бок и протянула руку к прикроватной тумбочке. Её пальцы нащупали пустой лист пергамента, перо и чернильницу. Она села, поджав под себя ноги, и положила пергамент на колени. Лунатик перелетел на спинку кровати и устроился рядом, наблюдая за ней с любопытством. — Что? — спросила Кэра, улыбаясь сове. — Хочешь посмотреть, что я пишу? Лунатик моргнул в ответ. Кэра опустила перо в чернильницу и начала писать.

***

Дорогие Фред и Джордж! Привет из маггловского мира! Надеюсь, вы ещё не взорвали свою комнату без меня. Хотя, если честно, я бы очень хотела это увидеть. Но только если вы пришлёте мне приглашение — я хочу быть в лисьей форме, чтобы быстро сбежать, когда Молли будет гоняться за вами с метлой. Передайте огромный привет миссис Уизли! Скажите ей, что я скучаю по её пирогам. Маггловская еда — это просто ужас. Они кладут в суп столько соли, что можно засолить целого дракона. И у них нет нормального чая. Представляете? Нормального чая! Когда я вернусь в Хогвартс, я съем целый поднос её пирожков. И не говорите ей, что я сказала, но её пирожки — лучшее, что я пробовала в жизни. Даже лучше шоколадных лягушек. Только не говорите Ремусу, что я это сказала. Он будет ревновать. И передайте привет мистеру Уизли! Скажите ему, что я нашла в маггловском мире одну очень странную штуку, которая называется «тостер». Вы вставляете в неё хлеб, и она сама его поджаривает. Я пыталась объяснить Ремусу, что это магия, но он сказал, что это «электричество» и что я должна быть осторожна. Я решила, что мистер Уизли будет в восторге. Может быть, я украду один для него на следующее Рождество. Если, конечно, Дурсли не поймают меня. Но я лиса — меня не поймать. И, конечно, передайте привет всей остальной родне! Перси, если он читает это (хотя, я уверена, он слишком занят своими книгами), скажите ему, что я всё ещё жду от него совет по трансфигурации. Он обещал мне помочь с превращением иголок в спички, и я до сих пор не могу это сделать. И если он не напишет мне, я скажу миссис Уизли, что он ест печенье перед сном. Я знаю, что он это делает. Я видела его в гостиной. Джинни! Дорогая! Надеюсь, ты не заскучала без меня. Как там твой новый котёл? Я слышала, ты просила у Фреда и Джорджа помочь тебе с зельями, и они обещали, но, зная их, они скорее взорвут твой котёл, чем помогут. Если хочешь, я пришлю тебе свои записи. Я их аккуратно вела, и Снейп даже не догадался, что я списываю у него за спиной. И Рону! Скажите ему, что я слышала, как он мечтал о сове на день рождения. Я хочу, чтобы он знал — я тоже мечтала о сове, пока Лунатик не пришёл ко мне. Совы — лучшие друзья. И если он когда-нибудь захочет поговорить с ним, я разрешу. Только если он не будет бояться. Лунатик немного кусается, но только если его дразнить. А теперь к серьёзному! Сегодня был странный день. Я пошла к Гарри, как обычно, но вместо того, чтобы сидеть у миссис Феллингтон, Дурсли взяли его с собой. В зоопарк. Представляете? Они никогда не берут его с собой. Никогда. Но сегодня взяли. Я удивилась, если честно. Я даже подумала, что они подменили Дадли на кого-то воспитанного. Но потом я увидела, как он орёт на Гарри, и поняла — это он. Просто день рождения делает его чуть более невыносимым. Я, конечно, пошла за ними. Я бежала за машиной, но они уехали, и я чуть не потеряла их из виду. Хорошо, что одна женщина подсказала мне, что они поехали в зоопарк. Я села на автобус и приехала туда. И вы не поверите, что случилось! Гарри разговаривал со змеёй. По-настоящему. Он смотрел на неё, и она смотрела на него, и они понимали друг друга. А потом... потом стекло исчезло. Просто исчезло. Змея выползла наружу, и этот толстый Дадли с его другом упали на пол и визжали, как маленькие девочки. Я думала, я умру от смеха. Это было так смешно, что я чуть не забыла, где нахожусь. Хорошо, что я не засмеялась слишком громко. Иначе Дурсли бы точно заметили меня. И тогда Гарри узнал бы правду раньше времени. А я хочу, чтобы он узнал её по-настоящему. Как положено — когда придёт время. Я люблю его, ребята. Я люблю его больше, чем кого-либо в этом мире. Даже больше, чем вас. Не обижайтесь, но это правда. Он — мой брат. Моя кровь. И я хочу, чтобы он был счастлив. Надеюсь, вы не сожгли мою комнату в Хогвартсе. Если сожгли — я превращу вас в жаб. В самых маленьких жаб. И спрячу в котёл Снейпа. Вы знаете, я могу. Передавайте привет Ли. И скажите ему, что я всё ещё жду от него тот свиток с заклинанием для превращения волос в перья. Он обещал прислать его ещё две недели назад. Если он забыл, я пришлю ему в ответ заклинание, от которого у него вырастут перья на голове. Я знаю одно. Оно очень простое. И очень эффективное. С нетерпением жду встречи в Хогвартсе. Я уже придумала план для розыгрыша Снейпа на следующем Хэллоуине. Фред, ты будешь в восторге. Я покажу тебе чертежи, когда приеду. Ваша Кэра P.S. Фред, Джордж! Я знаю, что вы открыли это письмо. Я чувствую ваше присутствие через бумагу. Не делайте таких лиц, я не шучу. Если вы решили что-то взорвать, напишите мне, и я сделаю так, чтобы вы умудрились выжить. Я не хочу, чтобы миссис Уизли плакала из-за вас. Она слишком добрая для этого. P.P.S. Если вы уже взорвали что-то — я хочу это видеть. P.P.P.S. Мне всё ещё нужен тот свиток от Ли. Я серьёзно. Если я не получу его до начала сентября, он получит перья. Я не шучу. Целую!

***

Кэра отложила перо и перечитала письмо. Она хихикнула, представляя, как близнецы будут ржать, читая это. Они всегда смеялись над её историями о Гарри и Дурслях. Они знали, как она его любит, и никогда не насмехались над этим. Наоборот, они поддерживали её, смеялись с ней и помогали ей забыть о грустном. Она свернула пергамент, запечатала его сургучом и протянула сове. — Лунатик, отнесёшь? — спросила она. Сова наклонил голову, взял письмо клювом и взлетел к открытому окну. На мгновение он задержался на подоконнике, глядя на Кэру своими большими тёмными глазами. — Да, я знаю, — сказала Кэра. — Я тоже тебя люблю. Лети давай. И если увидишь там жабу — принеси её мне. Я хочу провести эксперимент. Лунатик угукнул, хлопнул крыльями и исчез в темноте. Кэра посмотрела в окно, провожая его взглядом. Звёзды уже зажглись на небе, и луна была почти полной. Напоминание о Ремусе, о том, что он всегда рядом, даже когда её нет рядом с ним. Она закрыла глаза и представила лицо Гарри. Его улыбку, когда он смотрел на змею. Его смех, когда Дадли упал на пол. — Я расскажу тебе всё, Гарри, — прошептала она в темноту. — Когда придёт время, я расскажу тебе всё. Я обещаю. Она повернулась на бок, зарылась лицом в подушку и провалилась в сон. Ей снился зелёный свет, мамин крик и маленький мальчик, который плакал в колыбельке. Но рядом с ним стояла она. Кэра. И она улыбалась. Они были вместе. И они никогда не будут одиноки.