Кэра Поттер. Та, кто помнит

Кэра сидела в купе поезда Хогвартс-Экспресс и смотрела в окно. За стеклом, на перроне, словно разноцветные таракашки, бегали колдуны и волшебницы — первокурсники и старшекурсники, старосты и обычные ученики, все они суетились, прощались с родными, тащили тяжёлые чемоданы и клетки с совами. Гомон голосов, смех, крики, свистки — всё это сливалось в один шумный, живой поток. Кэра сидела и думала. Думала о том, рассказал ли Хагрид всё Гарри? Рассказал ли правду? Рассказал ли про неё? Она прокручивала в голове возможные сценарии, представляла, как Хагрид входит в хижину на скале, как Гарри смотрит на него огромными зелёными глазами, как великан говорит ему: «Ты — волшебник, Гарри». И как Гарри не верит, как отказывается понимать, как Хагрид показывает ему письмо, и мир Гарри переворачивается с ног на голову. Кэра знала это чувство. Она помнила его. Помнила, как впервые услышала от Ремуса, что она — ведьма. Как он показал ей палочку, как она зажгла свечу одним взглядом. Как мир вокруг неё вдруг стал больше, ярче, волшебнее. Она хотела, чтобы Гарри почувствовал то же самое. И она надеялась, что Хагрид рассказал про неё. Что он сказал Гарри: «У тебя есть сестра, Гарри. Её зовут Кэра. Она живёт со своим крёстным. Она ждала тебя». Она надеялась, что Гарри знает о ней. Что он помнит их встречи в зоопарке, их прогулки, их разговоры. Что он знает, что она — его семья. Она видела Гарри на перроне. Он стоял около входа в поезд и разговаривал с близнецами Уизли. Его лицо было растерянным, но в глазах горел тот самый огонёк, который Кэра видела у него в зоопарке — любопытство, предвкушение, страх и восторг одновременно. Он смотрел на близнецов так, будто они говорили на языке, который он не понимал, но очень хотел выучить. Он держал в руках клетку с белой совой, которую Кэра видела у него на Диагон-аллее. Она знала, что он назвал её Хедвиг. Ремус рассказывал ей, что Хагрид купил её для Гарри. Кэра улыбнулась. Она знала, что такое сова. Лунатик был её первым другом. И вдруг она заметила это. На шее Гарри, чуть выглядывая из-под ворота его футболки, висела тонкая серебряная цепочка. На ней покачивался небольшой медальон — её медальон. Тот самый, который она положила в коробку для Хагрида. Блестящий лунный камень переливался на свету бледно-голубым и серебристым, как кусочек ночного неба, застывший в золотой оправе. Кэра замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось так быстро, что она почувствовала, как кровь приливает к щекам. Он носит его. Он уже носит его. Она не знала, что чувствовать — радость или страх. Радость от того, что он принял её подарок, что он носит его на шее, как она носила свой. Страх от того, что он мог спросить у Хагрида, откуда он взялся, и Хагриду пришлось бы рассказывать правду раньше времени. Но он висел на его шее, и это было самое прекрасное, что она видела в своей жизни. Она видела, как Гарри поправил цепочку, когда она немного сбилась, и коснулся медальона пальцами, будто проверяя, на месте ли он. Так же делала Кэра, когда нервничала или когда хотела почувствовать себя в безопасности. Эта маленькая привычка была у них общей, даже если Гарри ещё не знал об этом. "Он знает? — думала Кэра. — Он знает, что я его сестра? Хагрид рассказал ему? Или он просто носит подарок от незнакомца?" Она вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, видит ли он её на перроне, узнаёт ли он её. Но Гарри был слишком занят разговором с близнецами, которые явно рассказывали ему что-то невероятное. "Надеюсь, они не наговорят ничего лишнего," — подумала Кэра, глядя на близнецов. Они были её друзьями, но обожали подшучивать над новичками. Особенно над теми, кто выглядел таким потерянным, как Гарри. Она видела, как Фред что-то говорит, размахивая руками, а Джордж подхватывает, и Гарри смотрит на них с недоумением и лёгким испугом. Она хотела выбежать из купе. Хотела подойти к нему, взять за руку и сказать: «Привет, я твоя сестра. Я всё это время была рядом, я ждала тебя». Но она осталась сидеть, вцепившись пальцами в край сиденья так сильно, что побелели костяшки. Ещё не время. Ещё нет. Она должна ждать. Должна быть терпеливой. Это не её тайна — это их общая тайна, которая должна раскрыться в нужный момент. В её голове вспыхнули воспоминания последнего месяца, один за другим, как кадры из старого фильма.

***

Кэра сидела на кухне с Ремусом и Хагридом. Великан что-то активно рассказывал, размахивая руками так, что чуть не сбил со стола чернильницу. Ремус внимательно его слушал, иногда кивая и поправляя очки на носу, которые вечно сползали. Кэра же сидела и смотрела в одну точку, думая о том, как передать подарок Гарри на его одиннадцатилетие. Она уже неделю мучилась над этим вопросом — и никак не могла найти ответ. Она перебирала варианты: оставить подарок у Хагрида, послать совой, попросить Ремуса передать — но всё казалось неправильным. Она хотела, чтобы Гарри получил подарок в тот момент, когда он будет готов его принять. Когда он узнает правду о родителях. Когда он поймёт, что он не один. Внезапно она услышала слова Хагрида: — Кстати, сегодня я пойду за Гарри, — сказал великан, отхлебнув чая из огромной кружки, которая выглядела крошечной в его ручищах. — Эти Дурсли даже не дают ему прочитать письма из Хогвартса. Сидят там, как жабы, и думают, что смогут спрятать его от магии. А завтра мы пойдём с ним покупать всё необходимое. Кэра вздрогнула и резко подняла голову. В её умной голове проскользнула мысль — быстрая, ясная, как вспышка молнии. — Хагрид, — сказала она, и голос её чуть дрогнул, — а ты не мог бы передать Гарри мой подарок? Ремус и Хагрид посмотрели на неё. Великан задумался, почесал свою огромную бороду, и глаза его стали серьёзными. — Конечно мог, почему бы и нет. Он же твой брат, Кэра. — И... ты расскажешь ему про меня? — спросила Кэра, и голос её дрогнул. — Ты скажешь ему, что у него есть сестра? Что я ждала его все эти годы? Хагрид посмотрел на неё с такой теплотой, что Кэре показалось, будто она слышит, как бьётся его огромное сердце. — Расскажу, Кэра. Когда придёт время, я расскажу ему всё. О тебе, о том, что ты ждала его, о том, что ты его семья. Он должен знать. Кэра почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она быстро смахнула их и кивнула. — Спасибо, Хагрид. Она быстро встала из-за стола, чуть не опрокинув стул, и побежала в свою комнату. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она влетела в комнату, подбежала к столу и схватила коробку, которую приготовила заранее. Всё уже лежало внутри. Она не открывала её с тех пор, как закрыла. Коробка была аккуратно обмотана яркой фиолетовой обёрточной бумагой с розовым бантиком и лентой. Кэра провела пальцами по ленте, проверяя, всё ли на месте. Она помнила, как долго выбирала эту бумагу в маггловском магазине — она хотела, чтобы подарок выглядел празднично, чтобы Гарри почувствовал, что это что-то особенное. Под лентой лежало письмо, которое она написала накануне вечером, когда не могла уснуть. Там не было ни слова о том, кто она. Только: «Ты не один. Ты никогда не был один. Кто-то очень сильно тебя любит. Когда придёт время, ты узнаешь всё. А пока — просто помни: ты — не ошибка. Ты — чудо». Она перечитала записку несколько раз, пытаясь понять, достаточно ли понятно это для Гарри. Но потом решила, что так даже лучше — пусть он сам решит, что это значит, когда будет готов. Она не знала, что Хагрид расскажет ему. Она только надеялась — надеялась, что Гарри узнает о ней. Что он будет ждать встречи. Что он не будет злиться на неё за то, что она скрывалась. Она схватила коробку и побежала вниз, перепрыгивая через ступеньку. Хагрид ждал её около двери, держа в руках свой огромный зонтик, из-под которого торчали какие-то свёртки. Он улыбнулся, увидев её взволнованное лицо. — Это ему, — сказала Кэра, протягивая коробку. — Пожалуйста, передай. Но только когда он будет готов. Не сразу. Пусть сначала узнает о родителях, о магии, о Хогвартсе. А потом... потом отдай ему это. И расскажи про меня. Хагрид взял коробку так бережно, будто это было что-то хрупкое и бесценное — как яйцо дракона или флакон с редким зельем. — Я сделаю, Кэра. Обещаю тебе. Честное хагридовское слово. Она хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Она просто кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Потом она развернулась и пошла обратно в комнату, чувствуя, как в груди разрастается странная смесь боли, надежды и любви. На следующий день Кэра вместе с Ремусом пошла на Диагон-аллею покупать школьные принадлежности. Она ходила по магазинам, выбирая мантии, котлы, книги и пергамент. Лунатик сидел у неё на плече, вертел головой и угукал на прохожих, заставляя их улыбаться. Кэра купила ему мешок совиных лакомств и пообещала, что они съедят их вместе, когда вернутся в Хогвартс. Она уже купила почти всё, когда заметила его. Гарри. Он шёл по Диагон-аллее рядом с Хагридом, и его глаза были широко раскрыты от изумления. Он смотрел на витрины с мётлами, на волшебные палочки, на горшки с кричащими растениями, и его лицо светилось таким восторгом, что Кэра почувствовала, как сердце сжалось от нежности. Он был здесь. Он был в её мире. Он наконец-то увидел то, что всегда было его. Гарри остановился у витрины с мётлами, и Кэра увидела, как Хагрид что-то говорит ему, показывая на «Молнию» — самую быструю метлу в мире. Она видела, как Гарри смотрит на неё с таким желанием, будто это был его самый заветный сон. Она замерла, спрятавшись за спиной Ремуса, и смотрела на брата. Он выглядел счастливым. Настоящим счастливым. Впервые в жизни. Она смотрела, как он разглядывает мётлы, как пытается спросить Хагрида про квиддич — и не может подобрать слова. Как он держит в руках мешок с монетами и не верит, что это всё его. Как он улыбается, и эта улыбка делает его лицо совсем другим — светлым, открытым, как у мамы на старой фотографии. Кэра хотела подойти. Хотела обнять его. Сказать: «Я здесь, Гарри. Я всегда была здесь. Я твоя сестра». Но она не могла. Она видела, как Хагрид наклонился к Гарри и что-то сказал ему. Гарри повернул голову и посмотрел в её сторону. На мгновение их взгляды встретились. Он смотрел на неё так пристально, будто чувствовал что-то знакомое. Будто узнавал её из какого-то сна, который не мог вспомнить. Кэра замерла. Ей казалось, что он сейчас подойдёт. Что он скажет: «Я тебя знаю. Мы встречались в зоопарке. Кто ты? Почему ты смотришь на меня?» Ремус мягко коснулся её плеча. — Кэра, — сказал он тихо, и его голос был полон боли. — Нам пора. Ты не должна ему показываться. — Я знаю, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком, и слёзы начинают жечь глаза. — Я знаю, Ремус. Но он смотрит на меня. — Иди, — сказал Ремус спокойно. — Я прикрою. Она быстро отвернулась, уткнувшись лицом в плечо Ремуса, и пошла прочь. Она не обернулась. Если бы она обернулась, она бы не смогла уйти. Она чувствовала на себе его взгляд, пока не скрылась в толпе. Она знала, что он стоит там, смотрит ей вслед, пытаясь понять, кто она и почему она кажется ему такой знакомой.

***

Воспоминания закончились. Кэра настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как поезд тронулся с места. Только когда за окном поплыли зелёные холмы и маленькие домики, она очнулась и посмотрела в окно. Она в последний раз взглянула на Ремуса, который стоял на платформе около миссис и мистера Уизли с Джинни, и помахала ему. Тот заметил её, улыбнулся и помахал в ответ. Кэра улыбнулась и откинулась на сиденье, чувствуя, как поезд мягко покачивается, унося её в Хогвартс. Лунатик, который сидел у неё на коленях, угукнул и ткнулся клювом в её ладонь, словно спрашивая, всё ли в порядке. — Всё хорошо, — прошептала Кэра, гладя его по голове. — Он носит его. Он носит мой подарок. И я надеюсь... я надеюсь, он знает, кто я. В купе зашли близнецы. Они были крайне довольны чем-то — это было видно по их хитрым улыбкам и тому, как они переглядывались, с трудом сдерживая смех. — Ну что, Кэра, — сказал Фред, плюхаясь на сиденье напротив неё и вытягивая ноги. — Ты видела его? — Кого? — спросила Кэра, хотя прекрасно знала, о ком он говорит. — Гарри, конечно! — воскликнул Джордж, садясь рядом с братом и пихая его локтем. — Твоего брата! Он разговаривал с нами, представляешь? Мы подошли к нему, когда он стоял на перроне, и сказали: «Ты Гарри Поттер? Мы слышали о тебе!» Он был в шоке! — И он даже не знает, что мы твои друзья, — добавил Фред, подмигивая. — Мы сказали ему, что поможем ему найти купе. И он поверил! Поверил нам, Кэра! Это же мы! Нам нельзя верить! — Мы могли бы отправить его в купе к Снейпу, — сказал Джордж, и близнецы расхохотались. Ли Джордан зашёл следом, закрыл дверь купе и сел рядом с Кэрой. Он посмотрел на близнецов с укоризной, но в его глазах тоже танцевали смешинки. — Они уже успели напугать Гарри до полусмерти, — сказал он, качая головой. — Сказали ему, что в Хогвартсе есть привидение, которое душит всех, кто плохо учится. — Это правда! — сказал Фред, пытаясь сохранить серьёзное лицо, но губы его дрожали от смеха. — Его зовут Профессор Душилка. Он живёт в подвале и выходит по ночам, чтобы проверять домашние задания. — И он особенно не любит гриффиндорцев, — добавил Джордж. — Мы ему не говорили, что Гарри, скорее всего, попадёт в Гриффиндор. Пусть это будет сюрпризом. — Ой, хватит, — сказала Кэра, улыбаясь, несмотря на свои переживания. — Он и так напуган. Ему и без вас страшно. Вы видели его лицо? Он выглядит так, будто вот-вот свалится в обморок. — Именно, — сказал Ли. — Потому что эти двое сказали ему, что в поезде есть оборотень, который ест первокурсников на завтрак. Кэра рассмеялась, и это был первый раз за день, когда она почувствовала себя по-настоящему легко. Близнецы всегда умели её развеселить. — Вы ужасны, — сказала она, качая головой. — Надеюсь, вы не рассказывали ему про меня? — Нет, — сказал Фред, становясь серьёзным. — Ты же просила не говорить. Мы сказали только, что у нас есть друг, который тоже едет в Хогвартс. И что он ему понравится. — Мы сказали, что ты — самая крутая ведьма в школе, — добавил Джордж. — И что у тебя есть сова, которая кусается. Он, кажется, испугался. — Лунатик не кусается, — сказала Кэра, гладя сову, который спал у неё на коленях. — Он только делает вид. Он вообще добряк. — Это ты так считаешь, — сказал Ли. — Он меня укусил в прошлом году. — Ты дразнил его, — сказала Кэра. — Он не терпит, когда его дразнят. Он как я. — О, мы знаем, — сказали близнецы хором, и их голоса звучали так слаженно, будто они репетировали. Кэра улыбнулась и посмотрела в окно. За стеклом проплывали зелёные холмы, леса и маленькие деревушки. Поезд мчался вперёд, унося её в Хогвартс, к её дому, к её второму дому. — А что ты ему подарила? — спросил Ли тихо, наклоняясь к ней. Кэра повернулась к нему. В его глазах было искреннее любопытство и немного заботы. Он всегда был таким — тихим, внимательным, заботливым. Он не лез в душу, но всегда был рядом, когда она нуждалась в друге. — Книгу, — сказала она. — «Маленького принца». Новую. Я купила её специально для него. И медальон с лунным камнем. Я купила его вместе с Ремусом — такой же, как мой, но с другим камнем. Она достала из-под мантии свой медальон. Бледно-сиреневый камень мягко переливался на свету, почти прозрачный, с едва заметными розовыми прожилками, похожими на прожилки на лепестках цветов. — У меня — сиреневый, как утро, — сказала она, касаясь его пальцами. — А у Гарри — лунный, как ночь. Ремус сказал, что они как две половинки. Утро и ночь. Мы связаны, даже если он ещё не знает об этом. — Хагрид рассказал ему про тебя? — спросил Ли. Кэра пожала плечами. — Я надеюсь, — сказала она. — Я очень на это надеюсь. Я просила его. И я видела, что Гарри носит медальон. Он уже носит его. Это значит, что он получил подарок. И может быть... может быть, он знает, кто я. Близнецы переглянулись. Они не часто говорили серьёзно, но сейчас их лица стали мягче, и шутливое выражение исчезло. — Он узнает, Кэра, — сказал Джордж тихо. — Мы поможем. — Если он будет злиться, мы превратим его в жабу, — сказал Фред, но в его голосе не было обычной шутливости. Он был серьёзен. — Или в кота, — добавил Ли. — Коты лучше жаб. Кэра рассмеялась, и на душе стало легче. — Спасибо, ребята, — сказала она. — Вы самые лучшие друзья, которых я могла бы пожелать. — Мы знаем, — сказали близнецы хором, и все рассмеялись. Поезд продолжал свой путь, унося их всё дальше от маггловского мира. Кэра смотрела в окно и улыбалась. Она видела медальон на шее Гарри. Он носит его. Её подарок — с ним. И это было самым лучшим чувством на свете.

***

Поезд замедлил ход. Кэра выглянула в окно и увидела, как за стеклом проплывает знакомое озеро, тёмное и таинственное, с отражением огромного замка на другой стороне. Хогвартс — величественный, тёмный, с тысячами окон, сверкающих в сумерках, как звёзды, спустившиеся на землю. — Мы приехали, — сказала Кэра, вставая и поправляя мантию. Она взяла Лунатика на плечо, поправила мантию и вышла из купе вместе с близнецами и Ли. Они спустились на перрон, где царила та же суета, что и на вокзале Кингс-Кросс, но здесь всё было по-другому — пахло озером, лесом и магией. Воздух был свежим, прохладным, и Кэра глубоко вдохнула его, чувствуя, как внутри неё разливается спокойствие. Кэра остановилась на перроне и посмотрела вверх. Хогвартс возвышался перед ней — тёмный, прекрасный, родной. Её дом на десять месяцев в году. Её второй дом. Её убежище. Она увидела первокурсников, которые собирались вокруг Хагрида. Великан держал в руке фонарь, который мерцал в темноте, и громко звал их к лодкам. Кэра видела среди них Гарри. Он стоял чуть в стороне, смотрел на замок, и его лицо было полно изумления. Он выглядел таким маленьким, таким потерянным и таким счастливым одновременно. На его шее блеснул серебряный свет — лунный камень медальона. Кэра почувствовала, как сердце сжалось от любви. Он здесь. Он наконец-то здесь. И он носит её подарок. Она надеялась, что он знает, кто она. Что Хагрид рассказал ему всё. Что Гарри не злится на неё за то, что она не подошла к нему раньше. — Кэра, ты идёшь? — позвал её Джордж, уже стоя у кареты. — Да, — сказала она, отрывая взгляд от брата. — Иду. Она повернулась и пошла вместе с близнецами и Ли к каретам, которые ждали их у входа. Она знала, что кареты тянут фестралы — она видела их с первого курса. Она знала, что Гарри их пока не видит. Это будет его первое открытие, первая загадка, которую он разгадает. Она села в карету, и рядом с ней устроились близнецы и Ли. Карета тронулась, мягко покачиваясь, и Кэра смотрела в окно, как замок приближается с каждым мгновением. Огни в окнах зажигались один за другим, и ей казалось, что Хогвартс приветствует её, говорит: «Я рад видеть тебя, Кэра. Я ждал тебя». — Ты чего улыбаешься? — спросил Фред, глядя на неё с любопытством. — Просто рада, — сказала она, не оборачиваясь. — Рада, что я здесь. Что он здесь. Что он носит мой подарок. И что, может быть, он знает, кто я. Что всё начинается. Близнецы переглянулись и улыбнулись. Они ничего не сказали, но Кэра знала, что они понимают её. Они всегда понимали. Карета въехала в ворота замка, и Кэра почувствовала, как внутри неё разливается тепло. Она была дома. А Гарри был рядом. И это было самое главное.