Любовь Карины, и Мурада

Антон уехал с отцом на весь день — куда-то в город по делам, оставил дом пустым. Карина осталась одна с Олей. Она знала, что Мурад может заглянуть, и специально привела себя в порядок по-домашнему: распустила каре, тёмные волосы свободно падали на плечи, почти без макияжа — только лёгкий блеск на губах. Надела чёрный обтягивающий топик, который подчёркивал её большие мягкие сиськи, и чёрные легинсы, облегающие пышную жопу и бёдра. В гостиной потрескивал камин, огоньки танцевали по стенам. В дверь постучали. Карина открыла — на пороге стоял Мурад, усатый лезгин, восемнадцать лет, смуглый, крепкий, в куртке. Он уставился на неё сразу, глаза расширились. — О... Карина. Я к Антону. Он дома? — Нет, уехал с отцом, — улыбнулась она тепло, чуть смущённо. — Заходи, не стой на холоде. Чай будешь? Или борщ разогрею? Мурад зашёл, снял куртку. В простой футболке мышцы рук виднелись. Он понял, что Антона нет, но не ушёл. — Зайду... спасибо. Вы сегодня... охуенно выглядите. Как девчонка. Карина покраснела, провела его в гостиную. Они сели на диван у камина. Огонь грел, тени играли. Разговор шёл обо всём: про школу, про посёлок, про то, как Мурад скучает по горам. Карина смеялась, касалась его колена иногда. Мурад смотрел на её вырез, на то, как топик обтягивает соски, на губы. Воздух густел. — А вы правда одна так живёте? — спросил он хрипло. — Такая красивая женщина... мне восемнадцать, а я уже думаю, как бы вас... Карина сглотнула, отодвинулась чуть, но не встала. — Мурад... ты же друг Антона. Мне тридцать шесть. — И что? — он подвинулся ближе, рука легла на её бедро в легинсах. — Я вижу, как вы на меня смотрите. Борщ тот раз... и сейчас. Хочу вас, Карина. Пиздец как хочу. Разговор зашёл слишком далеко. Карина тяжело дышала, сердце колотилось. — Оля в своей комнате мультики смотрит... не надо громко. Мурад не выдержал. Он наклонился, поцеловал её жадно, усы щекотали губы. Язык сразу полез в рот. Карина простонала в поцелуй, ответила. Его рука сжала её сиську через топик, пальцы впились в мягкую плоть. — Бля, какие у тебя сиськи огромные... хочу их выебать. Они встали, почти бегом в комнату Антона — там кровать побольше, дверь можно прикрыть. Оля за стеной смотрела «Смешариков» или что-то детское, громко смеялась иногда, ничего не понимая. Карина толкнула Мурада на кровать сына, сама забралась сверху. — Тихо... ох, блядь, что мы делаем... Мурад рывком стянул с неё топик. Сиськи вывалились — тяжёлые, с тёмными сосками. Он сразу впился ртом в одну, сосал жадно, языком крутил сосок, пальцами мял вторую. Карина выгнулась, стонала приглушённо: — Ах... Мурад... сосун ты... сильнее... Он перевернул её на спину, стянул легинсы вместе с трусиками. Между ног уже мокро — пизда блестела, волосы аккуратно подстрижены. Мурад опустил лицо, лизнул клитор. — Ммм, вкусная киска... пахнет как женщина. Карина схватила его за волосы, прижала. — Да... лижи... ох, блядь... палец внутрь... Он запихнул два пальца в её тугую пизду, трахал ими, языком ласкал клитор. Карина дёргалась, бёдрами толкалась ему в лицо. Немного неловко — Мурад молодой, торопился, зубы чуть задели, она ойкнула: — Осторожней... усы щекочут... Он встал, стянул штаны. Хуй выскочил толстый, тёмный, с крупной головкой, уже твёрдый как камень, вены пульсировали. Карина села, взяла в руку, провела. — Ох... большой... для восемнадцати. Она обхватила губами головку, пососала, слюни потекли по стволу. Мурад застонал: — Бля, Карина... глотай глубже... мамка Антона сосёт мой хуй... Она подавилась чуть, глаза слезятся, но продолжила, рука дрочила основание. Потом отстранилась: — Трахни меня... на кровати сына... быстрее. Мурад закинул её ноги себе на плечи, встал на колени. Головка упёрлась во вход, он толкнулся — пизда обхватила туго. Вошёл до конца одним рывком. Карина вскрикнула, потом прикусила губу: — А-ах! Большой... медленней сначала... Он начал ебать, сначала неловко — выскальзывал, потом вошёл ритмично. Хуй шлёпал вглубь, яйца бились о жопу. — Твоя пизда такая горячая... сжимает... бля, Карина, я кончу быстро... Она обхватила его ногами, царапала спину. — Глубже... еби сильнее... да, вот так... твой молодой хуй меня разрывает... Поза сменилась — он перевернул её на четвереньки. Карина упёрлась руками в подушку Антона, жопа торчала. Мурад вставил сзади, схватил за бёдра, начал долбить жёстко. Шлепки кожи о кожу, влажные звуки. Его усы касались её спины, когда он наклонялся целовать. — Смотри, как твоя жопа трясётся... хочу кончить в тебя... Карина стонала в подушку, чтобы Оля не услышала чётко: — Да... заливай... ах, блядь... Мурад... я кончаю... Она затряслась, пизда сжалась волнами, соки потекли по бёдрам. Мурад ускорился, вбивая до упора, потом вытащил, кончил ей на спину и жопу — густые струи спермы брызнули, стекали. Он тяжело дышал, уткнулся лицом в её волосы: — Охуенно... ещё раз хочу. Они лежали сцепленные, вспотевшие, на кровати Антона. Из соседней комнаты доносились весёлые звуки мультиков и смех Оли — она ничего не поняла, просто думала, что взрослые громко разговаривают или телевизор. Карина провела рукой по усам Мурада, улыбнулась виновато: — Это было... жарко. Но Антон не должен узнать. Мурад поцеловал её шею, уже снова твердея: — Приду ещё. Пока его нет. Твоя пизда теперь моя. Они ещё раз трахнулись медленнее — она сверху, скакала на хуе, сиськи прыгали у него перед лицом, он мял их, кусал соски. Карина сама насаживалась до конца, стонала тихо: — Вот так... глубже в мамкину киску... хороший мальчик... Когда закончили, вытерлись, Карина надела топик обратно. Мурад ушёл, обещая вернуться. А Оля так и сидела с мультиками, понятия не имея, что в комнате брата только что ебались жарко и мокро.