Renegade

Она уехала рано. Дин ещё лежал на диване в кабинете, в той серой полудрёме которая заменяла ему сон в последние месяцы - не проваливался, а плавал у поверхности, и оттуда всё было слышно. Слышал как она спустилась. Как на кухне что-то тихо звякнуло - кружка, вода. Как Бобби, который вставал раньше всех и никогда об этом не говорил, буркнул ей что-то. Как она ответила - слов не разобрать, но тон тёплый, домашний, тот которым говорят с человеком которого знаешь давно. Он встал. Дошёл до кухни. Она уже собиралась. Вчерашняя рубашка, помятая. Кудри выбились из вчерашнего пучка и стояли гнездом. Глаза красные - не плакала, просто спала мало и, судя по всему, привыкла к этому как он. Взяла куртку со спинки стула. - Бобби, - сказала. Наклонилась, коротко обняла старика за плечи - тот заворчал, но не отстранился. - Позвоню по броши как закрою. - Езжай уже. И поспи где-нибудь, на тебя смотреть страшно. - Взаимно. - Она выпрямилась. Посмотрела на Дина в дверях, на Сэма который спускался следом заспанный. - Балбесы. Но сказала это мягче чем вчера. С посторонними так не говорят. Дин отметил разницу. - Удачи с проклятием, - сказала она уже в дверях. - Снимайте осторожно. Оно цепкое. И вышла. ⁂ Он подошёл к окну. Она села в свой Dodge Dakota - серебристый, пыльный, рабочая лошадь. Не завела сразу. Несколько минут просто сидела за рулём, откинув голову на подголовник, закрыв глаза. Дин смотрел с той стороны стекла. Знал эту позу. Сам так сидел - пять минут перед тем как поехать, пять минут просто чтобы собрать себя в кучу. Потом она открыла глаза. Ткнула в магнитолу. Мотор рыкнул. И через опущенное окно, через двор, до крыльца долетело - гитара, вступление, знакомое до костей. Дин вышел на крыльцо. Не думая. Ноги вынесли. Oh mama, I’m in fear for my life from the long arm of the law- Он застыл на верхней ступеньке. Styx. «Renegade». Отцовская кассета. Одна из тех что жили в бардачке Импалы дольше чем некоторые люди в его жизни. Джон гонял её на ночных перегонах - четыре утра, пустая трасса, фары в темноту, и старик орал припев не попадая в ноты, и маленький Дин на заднем сиденье делал вид что спит, а сам подпевал шёпотом. Потом сам орал её. Один, за рулём, в те ночи когда орать было единственным способом не думать. А теперь она выезжала со двора Бобби под неё же. Dakota газанул, крутанул колёсами по гравию, ушёл на дорогу резко - так же как она делала всё, без раскачки. Песня утекла вместе с ней, потом стихла за поворотом. Дин стоял на крыльце. - Renegade, - сказал тихо. В воздух. Никому. Сэм вышел следом, дожёвывая что-то, щурясь на утро. - Что? - Ничего. - Дин смотрел на пустую дорогу. - У неё вкус в музыке. Сэм пожал плечами, ушёл обратно в дом. Дин достал телефон. У него был её номер - она оставила Бобби, Бобби продиктовал вчера, для дела. Он вбил в контакты. Вен. Не «Ванесса - по проклятию». Не «охотник, Айова». Просто - Вен. Сохранил. Убрал телефон. Постоял ещё минуту на пустом крыльце, где в воздухе ещё как будто висело последнее эхо гитары. Потом пошёл собираться. Работа. Работа не ждёт. Четыре дня спустя Первым был грузовик. Он переходил дорогу у мотеля - обычно, за кофе, ничего - и вдруг ноги понесли не туда. На секунду он оказался посреди полосы, и справа, из ниоткуда, вырос борт фуры и рёв клаксона, и Сэм схватил его за куртку и дёрнул назад так что оба упали на асфальт. Фура прошла в полуметре, обдав ветром. - Какого чёрта, Дин. - Я не… - Он смотрел на удаляющиеся габариты. - Я не собирался туда идти. Второй раз - ночью. Он чистил пистолет за столом. Обычное дело, руки на автомате. И вдруг обнаружил что ствол смотрит ему в лицо, палец на спусковом, и он не помнил как так получилось, и кисть двигалась сама, будто чужая. Он бросил оружие на стол как раскалённое. Сидел, глядя на свою руку. Тогда Сэм и позвонил. Дин слышал через стену - брат вышел в коридор, говорил тихо, торопливо. Разобрал только имя. Вен. Потом - «немедленно», потом цифры, координаты мотеля. Он вышел. - Ты кому звонишь. - А ты как думаешь. - Сэм не отвёл трубку. - Она уже в машине. - Не надо было. - Дин привалился к стене. Голова гудела. - Мы сами- - Заткнись, - сказал Сэм. Ровно. Не зло - устало. - Ты чуть не сдох дважды за сутки. Сам он. Заткнись, Дин. И Дин заткнулся. Потому что рука всё ещё помнила как тянулась к спусковому, и он не был уверен что «сами» справятся. Ванесса приехала за два с небольшим часа - быстро для такого расстояния, значит гнала. Вошла с сумкой и той же папкой, кудри опять гнездом, глаза те же красные. Оглядела Дина одним взглядом - быстрым, охотничьим, читающим. - Ты с ней спал, - сказала. Не вопрос. - С девчонкой с фото. - Не знал что она из… - Знаю что не знал. - Она уже раскладывала на столе. Работала руками, говорила Сэму. - Проклятие родовое. Хитрое. Не «переспал - умри». А «переспал не из любви - умри». Оно читает намерение. Если между вами было что-то настоящее - оно бы не тронуло. А если он лёг с ней просто чтобы… - Она осеклась на полслове. Не закончила. - Тогда работает. Дин молчал. Сел на край кровати. Смотрел на свои руки. Она достала фото броши, свои листы. Два часа они с Сэмом рыли - латынь, генеалогия, звонок Бобби, ещё звонки. Дин участвовал урывками; голова плыла, а проклятие подтачивало исподволь, и он ловил себя на том, что взгляд снова тянется к окну, к дороге, к чему-нибудь острому. - Есть, - сказала Ванесса наконец. Ткнула в лист. - Мастер. Йоаким Верле, ювелир, восемнадцатый век, Бавария. Работал с проклятыми металлами на заказ. Брошь его. Вот его клеймо - видишь, на обороте? - Она показала. - Якорь. Пока брошь цела, привязка держится. Уничтожаем брошь - рвём основную нить. - А неосновную, - сказал Дин глухо. Она посмотрела на него. - А неосновную рвёте вы двое. Кэсси привезли к полуночи. Ту самую девушку с фото, что она показывала ему на кухне у Бобби. Испуганную, ничего не понимающую до конца, но брошь она сняла и отдала сразу - Ванесса умела говорить с людьми так что они делали что нужно. Ритуал по броши прошёл быстро. Латынь, соль, чаша, огонь. Металл почернел, камень треснул с сухим звуком, и в комнате на секунду стало холоднее, а потом отпустило. Дин почувствовал это физически - будто с плеч сняли руку, которую он не замечал пока она давила. Но не до конца. Что-то ещё держало. - Основную сняли, - сказала Ванесса. Вытерла руки. - Остаётся вторая нить. Между вами. Её ритуалом не сжечь. Она посмотрела на них двоих - на Кэсси, бледную у стены, и на Дина. - Каждый из вас должен сказать вслух что в том, что было - было значимым. Не физически. По-настоящему. Проклятие питается пустотой намерения. Назовёте настоящее - ему нечем будет держаться. Тишина. Кэсси смотрела в пол. Дин - в стену. Сэм отступил к двери, ссутулился, стал маленьким для своего роста - знал что сейчас не его момент. - Я не… - начал Дин. Остановился. Слова не шли. Он умел говорить что угодно - шутку, отмазку, приказ. А это не шло. Потому что, если сказать - надо было признать зачем он вообще переспал с этой девчонкой, которую видел два часа. И это было слишком близко к тому, что он старательно не разглядывал в себе последние недели. - Дин, - тихо сказала Ванесса. Он поднял на неё глаза. Она не подсказывала как учитель. Она смотрела так будто говорила о себе. - Иногда, - сказала она, и голос у неё был ровный, но с чем-то под ровным, - ложатся в постель с кем-то не потому что хотят этого человека. А потому что хотят на минуту почувствовать, что ещё живой. Что тело работает. Что ты не пустой. - Пауза. — Это не про неё. Это про тебя. Но это настоящее. Это не «ничего». Дин смотрел на неё. И понял - она это не выдумала для ритуала. Она это знала. Изнутри. Говорила про себя тоже, где-то там, в разбитом Мустанге и прошедшем времени. Он слышал это так же ясно как тогда услышал «Renegade» через двор. Что-то в нём отпустило ещё на градус - не проклятие, другое. Он повернулся к Кэсси. Заговорил - не гладко, кусками, глядя мимо неё в стену но всё-таки вслух: - Я лёг с тобой в постель, потому что… - Горло. - Потому что хотел на одну ночь не быть тем, кто я есть. Хотел почувствовать, что ещё живой. Что во мне ещё осталось что-то нормальное. - Он выдохнул. - Ты тут ни при чём. Ты хорошая. Но это было про меня. И это… было по-настоящему. То что мне это было нужно. Кэсси подняла глаза. Влажные. - Мне было одиноко, - сказала она тихо. - И ты был добрый. И я хотела, чтобы кто-то… просто был рядом. По-настоящему. Хоть на ночь. В комнате что-то сдвинулось - беззвучно, но все почувствовали. Как когда падает давление перед грозой, только наоборот. Отпустило. Полностью. Дин выдохнул. Рука больше не тянулась никуда. ⁂ Ванесса вывела Кэсси на улицу - усадила в такси, дала визитку, сказала что-то тихое и успокаивающее чего Дин не слышал. Вернулась в комнату собирать вещи. Дин сидел на кровати, локти на коленях. Пустой и лёгкий одновременно. Он не видел того, что видел Сэм. А Сэм - стоял у двери и смотрел на Ванессу, когда та вошла. И на лице у него было то, что Дин распознал бы если бы поднял голову: испуг. Не за себя. За брата. Потому что Сэм слышал всё. Слышал, как она подсказала. Слышал, что она подсказала не по книге - а из собственного нутра. И понял в эту секунду то, что сам старательно не признавал уже больше месяца, с самого возвращения Дина из ада: Что у брата что-то сломалось там, внизу. И что эта женщина, которую они знают четыре дня, увидела это яснее и назвала точнее, чем он, Сэм, родная кровь, за все месяцы рядом. Ванесса поймала его взгляд. Секунду они смотрели друг на друга - понимающе, тяжело, через голову Дина который этого не видел. Она не сказала ничего. Только чуть заметно кивнула. Знаю. Вижу. Молчу. Сэм отвёл глаза первым. - Ну, - сказала Ванесса вслух, обычным голосом, застёгивая сумку. - Проклятие снято. Больше под фуры не лезь, Винчестер. Дорого обходится. - Постараюсь, - сказал Дин, не поднимая головы. Потом всё-таки поднял. - Спасибо. Что приехала. - Сэм позвонил. - Она закинула сумку на плечо. - Я приехала. Как будто это было то же самое. Как будто между этими двумя вещами не было выбора, который она сделала. Она пошла к двери. У порога, как тогда у Бобби, задержалась на секунду. - Осторожнее с собой, - сказала. Уже не про проклятие. Она задержалась у тумбочки. Взяла салфетку из пачки, что-то на ней написала ручкой. Положила поверх. - Если понадоблюсь ещё, - сказала, не им конкретно просто в комнату мотеля. - Тут адрес. Дом на холмах, округ Лусс, Айова. - Пауза. - Только звоните прежде, чем ехать. Не ищите сами. Дин глянул на салфетку. Аккуратный почерк, тот же что в её тетрадях. Адрес и приписка: позвоните сначала. Он не спросил почему нельзя искать самим. Что-то в том, как она это сказала - «не ищите сами» - было не про вежливость. Про что-то что стоит вокруг того дома. Он отметил и не полез. Сэм подошёл, протянул руку. - Спасибо, - сказал. Крепко пожал. - Правда. Ты нас вытащила. - Я вытащила его. - Она кивнула на Дина. - Вы двое просто рядом стояли, как видимо и всегда. Но пожатие приняла, и что-то в её лице к Сэму было тёплое. Дин допил кофе, подошёл к тумбочке. Посмотрел на салфетку ещё секунду. Взял. Не в сумку - в нагрудный карман рубашки. Тот, что ближе всего, из которого не выпадет. Он не думал об этом как о жесте. Рука сама решила куда. Но Сэм заметил - Дин увидел краем глаза как брат заметил - и промолчал. - Ну, - сказала Ванесса, закидывая сумку на плечо. - Балбесы. И вышла. Дин отодвинул жалюзи двумя пальцами. Она бросила сумку в кабину, села за руль. И - как тогда у Бобби - не завела сразу. Откинула голову, акрыла глаза. Сидела так с полминуты, неподвижно, собирая себя перед дорогой. Дин смотрел через щель в жалюзи. Он знал этот ритуал изнутри. Пять минут в машине прежде, чем поехать - не потому, что устал, а потому что за рулём предстояло снова стать тем, кто едет один в темноту и не думает. Секунда чтобы закрыть то, что было. Секунда чтобы открыть дорогу. Она открыла глаза. Ткнула в магнитолу. Мотор рыкнул. Ted Nugent, «Stranglehold» - тяжёлое, тягучее вступление, гитара как что-то живое и опасное. Через стекло, через жалюзи, докатилось приглушённо. Dakota тронулся. Ушёл со стоянки резко, как всё что она делала. Песня утекла с ним. Дин отпустил жалюзи. Они щёлкнули обратно. - Что там, - спросил Сэм от кровати. - Ничего. - Дин отвернулся от окна. Рука сама легла на нагрудный карман, поверх салфетки. Убрал её. - Собираемся.