Renegade

- Заедем к ней. Дин сказал это за рулём, глядя на дорогу, будто между делом. Западная Айова разворачивалась за лобовым - поля, убранные под осень, холмы вдалеке. Сэм поднял голову от карты. - К Ванессе? - Дело в этом же округе. По пути почти. - Дин пожал плечом, не отрывая глаз от трассы. - Спросим по местным тварям. У неё тут земля, знает что водится. - Можно позвонить. - Можно. - Дин перестроился. - Заедем. Он не смотрел на брата, но чувствовал взгляд. Сэм ничего не сказал. Только Дин знал, а Сэм знал, что Дин знает, что это не совсем «спросить по тварям». Что за два месяца Дин ни разу не предложил заехать к кому-либо. Что впервые с того дня, как вернулся из ямы у него было место куда он сам хотел ехать. Не мотель, не могила, не следующее дело. Место. Сэм посмотрел на него ещё секунду и вернулся к карте. - Окей, - сказал. - Она говорила звонить прежде, чем искать. - Позвоню как съедем с трассы. ⁂ Он не позвонил. Съезд нашли, а вот дальше начались проблемы. Дорога уходила в лес - старую дубраву на склоне холма, деревья толстые, кряжистые, дорога петляла между ними грунтовкой. Дин ехал по указаниям и адресу на салфетке. Дуб с расщеплённой верхушкой налево, ручей, потом направо. Дуб с расщеплённой верхушкой был налево. Ручей был. Направо. Через пять минут дуб с расщеплённой верхушкой снова был налево. - Мы что, - сказал Сэм, глядя в окно, - ездим кругами? - Тот же дуб. - Дин сбавил. Всмотрелся. - Это тот же чёртов дуб. Он развернулся. Поехал обратно. Ручей. Дуб. Направо. Дуб. - Дин. - Вижу. Он остановил Импалу, заглушил. Тишина леса встала вокруг - плотная, без птиц, только ветер. Закатное солнце сквозь листву падало пятнами, и пятна как будто лежали не там, где должны. - Двадцать минут, - сказал Сэм, глядя на часы. - Мы двадцать минут крутимся вокруг одного дерева. Дин положил руки на руль. В затылке было чувство, то ощущение, знакомое, когда рядом что-то есть чего не видно. Он потянулся было к бардачку, к соли, потом хлопнул обратно. - Не то, - сказал тихо. - Это не злое. - Откуда ты знаешь? - Не жмёт. Просто… водит. - Он смотрел в лес. - Оно нас не пускает. Не гонит, но и не пускает. Как охрана, как забор которого не видно. И тогда, в сумерках между деревьями, впереди мигнул свет. Тёплый, жёлтый, живой - керосиновая лампа. Она двигалась к ним через лес, поднятая в руке, и Дин увидел Ванессу в куртке, кудри распущены, лампа раскачивается. Она подошла к границе света от фар. Остановилась, подняла лампу выше. И лес… сдвинулся. Не буквально, конечно, Дин моргнул и не поймал момент, но пятна солнца легли иначе, дуб с расщеплённой верхушкой оказался не совсем там, где был, а дорога впереди вдруг стала прямой, простой, читаемой. Она шла к дому. Всё это время шла к дому, они просто её не видели. - Приехали, - сказала Ванесса, подойдя к машине. Наклонилась к опущенному окну со стороны Дина. - Долго кружили? Я говорила сначала звонить. Они не всех сразу пропускают. - Кто «они», - сказал Дин. - Расскажу в доме. - Она выпрямилась. И, Дин это увидел ясно, прежде чем она отошла, положила ладонь на переднее крыло Импалы. Не облокотилась, только коснулась. Ладонь легла на металл на секунду, спокойно, как кладут руку на холку лошади здороваясь. Привет. Дин смотрел на её руку на своём крыле. Он не сказал ничего. У него всегда была готовая, автоматическая реакция на любого, кто трогал его машину - от «руки убрал» до колкости. Что-то в том, как она коснулась - не по-хозяйски, не оценивающе, а с уважением, как к живому - отключило реакцию раньше, чем та поднялась. А он молча позволил. Она убрала руку. - Пятьсот метров прямо, - сказала. - Теперь дорога пустит. - Садись, - сказал Дин. - Подвезу. Секунда паузы, потом она обошла машину и села сзади, поставив лампу на колени. Он завёл. Тронулся медленно - километров двадцать, не больше. Не потому, что дорога плохая, просто медленно. Дорога шла прямо, пятьсот метров, как она и сказала. Лес расступался перед фарами послушно, будто извиняясь за прежнее. Она сидела с лампой на коленях, смотрела вперёд, ничего не говорила. Сэм рядом молчал. Дин вёл машину медленно по прямой дороге и почему-то не хотел, чтобы эти пятьсот метров кончались, так все было просто в этот момент. Кончились. ⁂ Дом стоял на прогалине - старый, деревяный, двухэтажный. Крыльцо, покатая крыша, свет в окнах жёлтый. Дин вышел. И на первом же шаге к крыльцу начал читать. Соль. Тонкая непрерывная линия по всему периметру фундамента - старая, впитавшаяся в дерево, подновлённая. Не вчера насыпана- держится годами. Над дверью висел оберег. Плетёный, с перьями и костью, не декоративный. Индейский и рабочий. Он переступил порог и продолжил читать уже изнутри, взглядом, автоматически, как читал любое помещение, по привычке и тут читалось много. Дьявольская ловушка. Он не видел её - но по тому, как лежал коврик у входа, по едва заметной выпуклости краски на потолке в углу, понял: есть. Под ковром и на потолке, обе. Обереги на окнах, на каждом, соляные линии по подоконникам. Железо - не как декор, а вставки в дверные рамы, притолоки. Стеллаж у дальней стены, от пола до потолка, забитый книгами. Дин прошёл вдоль, скользя взглядом по корешкам. Латынь, немецкий. Что-то на языках, которых он не знал. И, он остановился, кажется, пара томов которых он никогда не видел у Бобби, а он думал, что у Бобби есть всё. Это был не просто охотничий дом с оберегами. Это был дом сразу построенный как оберег. Крепость, которая притворялась старым деревяным домом. Кто-то, не она, раньше, поколение назад, строил это место чтобы оно держало, защищало. Чтобы за этими стенами можно было спать. Он понял всё. Кто такие «они» в лесу. Почему нельзя искать самим. Почему прошедшее время у Мустанга и красные глаза и одиночество в машине перед дорогой. Это был дом человека, который знал, что мир устроен так как он устроен - и нашел себе одно место, где можно закрыть глаза. Дин повернулся. Ванесса ставила лампу на стол, снимала куртку. - Хороший дом, - сказал он. Коротко, не гладко. Вышло почти грубо, два слова, брошенные в воздух. Но она подняла глаза, и он понял, что она услышала всё что он в эти два слова не уложил. Что он прочитал дом. Что он понял, чего он стоит и что за ним стоит. Он отвёл взгляд. Слишком много вышло в двух словах, и он отвёл глаза к стеллажу, будто там ещё осталось что читать. - Спасибо, - сказала она тихо. Из кухни потянуло, сначала теплом, сдобой, а потом резче: горелым. - Чёрт. - Ванесса дёрнулась. - Пирог. И ушла в кухню спасать - быстро, на ходу хватая полотенце. Братья остались у порога. Сэм оглядел стены - соль, обереги, книги, с тем же пониманием что и Дин, но своим. - Крепость, - сказал тихо. - Ага. - Дин смотрел на дверной проём кухни, куда она ушла. Оттуда доносились шорохи, ругань вполголоса, стук противня. Обычные звуки, живые. Он вдруг заметил, что стоит посреди чужого дома и не считает выходы, не проверяет окна, не держит спину к стене. Заметил - и не понял, что с этим делать. За окном лес стоял тёмный и тихий, и где-то в нём, невидимые, кружили те, кто их сегодня водил по кругу и в конце концов пропустил. - Хороший дом, - сказал Дин ещё раз. Сам себе, тише. И пошёл на запах горелого пирога.