Черновик 1-1

Поместье Дрейков в этот поздний час напоминало старинный корабль, застрявший в густом, как кисель, готэмском тумане. Тяжелые портьеры глушили звуки бушующей снаружи непогоды, превращая яростный стук дождя в глухое, убаюкивающее шуршание. Внутри огромного дома царило то особое, звенящее безмолвие, которое оседает в комнатах после больших трагедий. Смерть Джанет Дрейк стерла с этих стен последние остатки ярких красок, оставив после себя лишь безупречный, холодный блеск дорогого паркета и безукоризненный порядок, поддерживаемый немногочисленной прислугой. Тим проскользнул через боковую дверь галереи с грацией, которой не учат в элитных частных школах. Его движения были плавными, текучими и абсолютно бесшумными. Сняв промокшую куртку и бросив ее на низкую банкетку, он устало потер плечо. Сегодняшняя тренировка под бдительным — и чертовски требовательным — взглядом Брюса Уэйна оставила после себя парочку новых синяков и стойкое желание залезть в горячую ванну часа на два. Брюс в последнее время бывал особенно суров, словно пытался выковать из Тима нечто непробиваемое, способное выдержать любой удар судьбы. Тим вздохнул, поправляя воротник толстовки. Ему приходилось вести двойную жизнь, искусно лавируя между тригонометрией, отчетами для «Уэйн Энтерпрайзис» и ночными крышами Готэма. Это был сложный, изматывающий танец, но мальчик не жаловался. Он сам выбрал этот путь. Единственное, что по-настоящему тяготило его, — это ложь. Ложь отцу, который в последнее время казался лишь бледной тенью самого себя. Проходя мимо массивных дверей отцовского кабинета, Тим внезапно остановился. Полоска желтого света, пробивавшаяся из-под дубовой двери, неровно подрагивала. Изнутри не доносилось ни стука клавиш, ни привычного бубнежа биржевых новостей. Там стояла тяжелая, монолитная тишина, какая обычно бывает в заброшенных склепах. Детективный инстинкт, который Тим взращивал в себе с методичностью одержимого, мгновенно забил тревогу. Отец должен был лечь спать еще три часа назад — у него утром была запланирована важная видеоконференция с инвесторами из Токио. Тим мягко постучал костяшками пальцев по дереву. — Отец? Ты еще не спишь? Внутри раздался резкий, судорожный шорох, словно кто-то в спешке смахнул со стола бумаги, а затем — глухой стук закрывающегося выдвижного ящика. — Да, Тим... Заходи, — голос Джека Дрейка прозвучал непривычно хрипло, с едва заметной хрипотцой человека, который долго молчал или пытался справиться с внезапным удушьем. Тим толкнул дверь и переступил порог. Кабинет встретил его густым ароматом дорогого табака и остывшего кофе. Джек Дрейк сидел в своем глубоком кресле, но его поза была далека от расслабленной. Мужчина сжимал пальцами подлокотники так сильно, что костяшки побелели. Лицо его казалось бледным в зеленоватом сиянии настольной лампы, а в глазах метался странный, лихорадочный блеск. — Опять засиделся у Уэйна? — спросил Джек, пытаясь придать голосу обычные строгие родительские нотки, но попытка вышла фальшивой. — Да, мы застряли в лаборатории Брюса, — глазом не моргнув, соврал Тим, прислонившись к косяку. — Тестировали новые полимерные соединения для благотворительного проекта. Время пролетело незаметно. А ты? Снова отчеты из европейского филиала? Тим намеренно опустил взгляд на письменный стол. Идеально чистая дубовая поверхность. Никаких открытых папок. Только серебряный нож для писем, сиротливо лежащий возле пустой чашки. Но внимание юного детектива привлек не нож. На краю стола остался едва заметный след от свежего пепла, а правый ящик стола был закрыт неплотно — из него на долю дюйма высовывался уголок плотной серой бумаги. Обычные счета или деловые письма никогда не присылали в таких конвертах. Джек проследил за взглядом сына и рефлекторно пододвинул к себе фарфоровое блюдце, перекрывая обзор. Данный жест в учебниках по криминальной психологии расшифровывался однозначно: попытка скрыть источник стресса. — Нет, не отчеты, — Джек устало потер переносицу, уходя от прямого ответа. — Так... старые архивные дела. Нахлынули воспоминания. Мужчина посмотрел на сына, и в этом взгляде Тим неожиданно прочитал глубокую, щемящую вину. Джек словно видел перед собой не пятнадцатилетнего подростка, а какое-то живое напоминание о собственных ошибках. — Тим, — Джек помолчал, подбирая слова, что было совсем на него не похоже. Обычно прагматичный миллиардер изъяснялся четко и по делу. — Скажи... тебе не одиноко здесь? В этом доме. После того как не стало твоей матери. Мы так редко общаемся. Я постоянно в разъездах, ты пропадаешь у Брюса... Если бы... если бы наша семья была немного больше, как думаешь, все сложилось бы иначе? Вопрос застал Тима врасплох. Внутри него на секунду проснулся обычный подросток, потерявший мать и отчаянно нуждающийся в отцовском тепле. Но этот подросток был быстро вытеснен аналитиком в маске Робина. Люди не начинают философствовать об альтернативной структуре семьи в два часа ночи без веской, материальной причины. Что-то произошло. Что-то, содержащееся в том сером конверте. — Мы справляемся, папа, — мягко ответил Тим, внимательно отслеживая микромимику отца. — У нас есть этот дом, есть наши дела. А насчет размеров семьи... Главное ведь не количество, а доверие, верно? Если у тебя что-то случилось, ты всегда можешь сказать мне. Джек на мгновение замер, словно поддавшись импульсу открыть ящик и показать сыну письмо из Департамента по делам семьи. Но затем его челюсть упрямо сжалась. Гордость и страх разрушить тот хрупкий мир, который они с трудом построили после гибели Джанет, взяли верх. — Конечно, сынок. Просто минутная слабость, — Джек выдавил подобие улыбки и поднялся из-за стола. — Завтра у меня намечается короткая поездка по личным делам в Бристоль. Придется отложить утреннюю конференцию. Так что мне действительно пора спать. И тебе тоже. — В Бристоль? — Тим приподнял бровь. Бристоль был престижным пригородным районом, фактически частью Готэма, где находилось и поместье Уэйнов, и множество элитных кондоминиумов. Зачем отцу ехать туда лично, если любой вопрос можно решить звонком адвоката? — Нужна помощь с машиной? Могу попросить Альфреда прислать кого-то из водителей. — Нет, я поеду сам, — отрезал Джек чуть резче, чем планировал, и тут же смягчил тон: — Хочу немного проветриться. Спокойной ночи, Тим. — Спокойной ночи, отец. Тим вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сон как рукой сняло. В его голове со свистом вращались шестеренки детективного процессора. Изменение привычного паттерна поведения (отмена важной конференции), эмоциональная нестабильность, скрытность, серый конверт нестандартного формата и внезапная поездка в Бристоль. Все это складывалось в уравнение, которое требовало немедленного решения. Добравшись до своей комнаты, Тим не стал включать свет. Он привычно скользнул к рабочему столу, где в специальной нише под фальшпанелью покоился его личный, глубоко модернизированный ноутбук. Этот компьютер не был подключен к серверам Бэтпещеры — Тим не хотел, чтобы Брюс раньше времени заметил его семейные изыскания. У Уэйна и так хватало забот с контролем городских банд, и втягивать его в личные дела Дрейков Тим посчитал излишним. Пальцы парня порхали над клавиатурой, запуская протокол удаленного доступа к домашней сети безопасности. Система «умного дома» в поместье Дрейков была передовой, но Тим лично переписывал ее брандмауэр, оставив для себя незаметную лазейку. Через две минуты на экране появилось зернистое изображение с камеры скрытого наблюдения, установленной в коридоре перед кабинетом отца. Тим запустил перемотку на два часа назад. Вот секретарь передает Джеку стопку писем. Вот Джек методично вскрывает их одно за другим. А вот в его руках оказывается тот самый серый конверт. Тим увеличил масштаб и применил фильтр четкости, пытаясь рассмотреть штамп на бумаге. Камера зафиксировала угол наклона, когда Джек доставал лист. На сером фоне четко проступили темные буквы официального логотипа. «Департамент по делам семьи и детства Готэма». Тим нахмурился, откидываясь на спинку стула. Государственные органы опеки. Зачем им писать Джеку Дрейку? Все налоги уплачены, Тим официально проживает с отцом, никаких жалоб или инцидентов не зафиксировано. — Что же ты скрываешь, папа? — тихо прошептал Тим в темноту комнаты. Интуиция подсказывала ему, что эта ниточка ведет куда-то очень глубоко, в те времена, о которых в их доме никогда не говорили. И завтра в Бристоле отец собирался встретиться с источником этого штампа лицом к лицу. Тим закрыл ноутбук. Ему определенно придется проследить за этой поездкой, даже если ради этого придется пропустить пару уроков в академии.