Часть 4
8 часов и 59 минут назад
Глава 4. Там, где снег перестаёт быть просто снегом
«Самое опасное — это не лес. Самое опасное — это когда ты начинаешь привыкать к тому, что он может смотреть на тебя в ответ.»
Утро началось с того, что Антон проснулся раньше будильника.
Но не резко — как раньше.
Теперь это стало почти привычным: просыпаться на несколько минут раньше, будто тело само ожидало чего-то.
Он сел на кровати, медленно потянулся.
Плечи действительно стали крепче за последние годы.
Не резко, не “из спортзала за месяц”, а постепенно — как будто он сам не заметил, как стал выносливее.
Рома часто говорил: — Ты просто стал меньше ныть и больше двигаться.
Антон на это обычно отвечал: — Я не ныл.
И это была правда.
Он просто… привык.
На кухне уже шумела жизнь.
— Антон, ты опять поздно лёг? — спросила мама, не отрываясь от плиты.
— Нет.
— У тебя лицо “нет, но да”.
— Это не диагноз.
Оля засмеялась.
— Он опять странный!
— Я нормальный, — спокойно сказал Антон, садясь за стол.
Отец посмотрел на него поверх кружки.
— Сегодня после школы поможешь мне в гараже.
— Помогу.
— Без “потом”.
— Без “потом”.
Пауза.
— Хорошо, — кивнул отец.
Дорога до школы была уже другой.
Не потому что изменилась улица.
А потому что изменился сам Антон.
Он шёл рядом с Ромой и Бяшей, но теперь чаще молчал не из-за тревоги, а из-за привычки думать.
Снег хрустел под ногами.
Фонари ещё не выключились — утро было серым, тяжёлым.
— Ты сегодня опять как профессор, — сказал Бяша.
— Он всегда такой, — ответил Рома.
— Не всегда.
— Всегда.
Антон усмехнулся.
— Спасибо за характеристику.
Рома толкнул его плечом.
— Не обижайся.
— Я и не обижаюсь.
Но взгляд Антона снова сам собой ушёл в сторону леса.
Он стоял там, как всегда.
Ничего нового.
И это “ничего нового” почему-то пугало сильнее всего.
Школа шумела.
Жила своей обычной жизнью.
Но Антон уже замечал то, что раньше игнорировал:
слишком долгие взгляды людей в коридоре
шёпот, который резко обрывается
учителя, которые иногда замолкают на полуслове
Как будто кто-то нажимал паузу на реальности.
— Петров.
Он обернулся.
Катя.
Она стояла у окна, скрестив руки.
— Чего?
— После уроков поговорим.
— О чём?
— Узнаешь.
Она уже собиралась уйти, но остановилась.
— И… не пропадай сегодня.
Антон нахмурился.
— Почему?
Катя не ответила.
Только чуть тише добавила:
— Просто не пропадай.
И ушла.
На перемене Антон увидел Полину.
Она сидела одна у окна.
Спокойная, как всегда.
Но теперь — чуть более тихая.
Когда их взгляды встретились, она улыбнулась.
— Привет.
— Привет.
Пауза.
Не неловкая.
Но уже не их прежняя.
— Ты как? — спросил Антон.
— Нормально.
Она чуть помолчала.
— А ты… с Катей?
Антон кивнул.
— Да.
Полина отвела взгляд.
— Понятно.
И всё.
Без упрёков.
Без эмоций.
Но в этой тишине было больше, чем в любом разговоре.
После уроков Катя действительно дождалась его.
Они вышли за школу.
Снег усилился.
— Ты странный в последнее время, — сказала она сразу.
— Ты тоже так говоришь.
— Потому что это правда.
Пауза.
Антон сунул руки в карманы.
— Что ты хочешь?
Катя посмотрела на него прямо.
— Я хочу, чтобы ты перестал уходить.
Он замер.
— Я никуда не ухожу.
— Уходишь.
Она подошла ближе.
— Ты здесь… но не здесь.
Антон хотел что-то ответить.
Но не нашёл слов.
И в этот момент он увидел их.
Рому и Полину.
Они стояли у школьных ворот.
Сначала просто разговаривали.
Потом Рома что-то сказал — Полина улыбнулась.
Очень легко.
Очень естественно.
Антон почувствовал странное ощущение в груди.
Не ревность.
Не злость.
Скорее… пустоту.
Катя заметила его взгляд.
Проследила.
— Вот видишь, — тихо сказала она.
— Что?
— Ты смотришь не на меня.
Вечером Антон снова был в гараже с отцом.
Шум инструментов.
Металл.
Холодный воздух.
— Ты сегодня не здесь, — сказал отец.
— Здесь.
— Нет.
Пауза.
Антон выдохнул.
— Просто устал.
Отец посмотрел на него долго.
— Иногда усталость — это не тело.
Ночью Антон не спал.
Он стоял у окна.
Снег падал густо.
И вдруг…
фонарь у дороги мигнул.
Один раз.
Второй.
И погас.
Темнота стала плотнее.
Лес за окном выглядел ближе.
Чем должен был быть.
Антон прищурился.
И увидел.
На границе деревьев.
Фигуру.
Высокую.
Слишком неподвижную.
Он резко моргнул.
Пусто.
Но теперь он уже не был уверен, что это что-то значит.
Потому что самое страшное началось не тогда, когда он увидел это.
А тогда, когда он перестал удивляться.
Конец четвёртой главы.
