Часть 2
17 июля 2026 г., 22:52
Коля приехал домой далеко за одиннадцать. В квартире стояла звенящая, уютная тишина — верный признак того, что Геля уже спит в своей комнате под мерное гудение увлажнителя. На кухне горел только теплый свет бра над столом. Галина сидела там, закутавшись в плед, и методично перебирала какие-то рабочие сводки на планшете, хотя по её осанке было видно, как сильно она устала. Несмотря на то, что сама она вернулась с работы совсем недавно, отпустила няню и нашла в себе силы приготовить его любимое блюдо — запеченную с травами телятину.
Она знала, что муж встречается сегодня с Султановым, но списала это на обычную дружескую посиделку старых друзей. Поэтому, когда входная дверь щелкнула, Галя лишь улыбнулась монитору, предвкушая вечер вдвоем. Но стоило Николаю войти на кухню, как эта улыбка медленно угасла.
Коля был абсолютно трезв. От него пахло холодом, мокрой шерстью пальто и сигаретным дымом, а во взгляде застыло такое тяжелое, свинцовое напряжение, которого она не видела со времен дела Полозова. Он молча прошел к столу, тяжело опустился на стул и долго смотрел на тарелку с остывающей едой, прежде чем поднять глаза на жену.
— Что случилось? — тихо спросила Галина, откладывая планшет. Её голос прозвучал ровно, но Круглов знал: внутри неё сейчас включился тот самый аналитический сканер полковника Рогозиной.
Николай заставил себя выдавить кривую, успокаивающую улыбку. Лгать ей он ненавидел всей душой, но правда была слишком страшной, чтобы обрушивать её сейчас.
— Ничего криминального, родная, — хрипло ответил он, беря её руку в свои ледяные ладони. — Просто... Руслан решил внезапно стать идеальным крестным. Они с женой летят на Мальдивы. Прямо завтра утренним рейсом. И он уперся рогом: Ангелина должна ехать с ними. Сказал, хочет провести отпуск с семьей, раз уж выпала такая возможность. Попросил отпустить Гелю на месяц.
Галина удивленно моргнула, пытаясь сопоставить внезапность новости с характером генерала Султанова.
— На Мальдивы? Вот так сразу? — она нахмурилась. — Не спорю, море девочке нужно, мы сами всё никак не выберемся... Но Коля, пять лет ребенку, резкая смена климата, долгий перелет... Почему такая спешка?
— Я тоже спрашивал, — Николай пожал плечами, стараясь выглядеть максимально естественно. — Ты же знаешь Руслана. У них с работой планы меняются быстрее, чем направление ветра. Сегодня генерал-майор сидит в кабинете, а завтра ему какой-нибудь министр путевку всучит от греха подальше, вот они и решили срываться по-быстрому, пока звезды сошлись. Да и потом... — он сделал паузу, вкладывая в слова всю доступную ему искренность. — Мы действительно никуда не можем выбраться. Мы ФЭС боимся отставить на неделю. А тут такой шанс. Она ни разу не была на море. Настоящий океан, белый песок... Как я мог отказать?
Он видел, как сомнение борется в ней с логикой. С одной стороны, интуиция кричала полковнику Рогозиной, что здесь что-то не сходится. С другой — аргументация мужа звучала железобетонно. Султанов действительно был человеком импульса, а безопасность племянницы для него всегда была приоритетом номер один.
— Ну... хорошо, — наконец выдохнула Галина, проводя рукой по лицу. Усталость взяла свое. — Раз Руслан сказал, значит, так надо. Ему я верю на сто процентов. Если он берет Гелю, с ней ничего не случится.
— Конечно, — облегченно выдохнул Николай, притягивая её к себе и утыкаясь носом в макушку. — Утром позвоню нашему педиатру, возьму справку о здоровье и прививках. Билеты он скинет мне на почту. Соберем ей сумку завтра с утра.
Галя кивнула, прижимаясь к его плечу, но её цепкий взгляд всё еще изучал лицо мужа. Она чувствовала фальшь — жена-полковник всегда чувствовала ложь этого большого, надежного мужчины. Но она списала его тревогу на банальное родительское волнение. Ей и в голову не могло прийти, что «отпуск» Султанова — это легенда прикрытия, призванная спрятать самое дорогое, что есть у Николая, за тысячи километров от грядущего взрыва.
***
Ужин они ели в молчании. Телятина, которую Галя старательно готовила, показалась Николаю пресной, как картон. Он заставлял себя жевать через силу, запивая еду остывшим чаем, лишь бы не смотреть жене в глаза. Галина же ковыряла вилкой свою порцию больше для вида — её аналитический мозг сейчас работал на предельных оборотах, перебирая варианты: от внезапного внепланового отпуска генерала до скрытой угрозы их семье. — Она хоть что-то взяла с собой? — наконец нарушила тишину Галя, чтобы заполнить звенящую пустоту обыденными звуками. — Панамку, крем от солнца? Или Руслан думает, что кокосовая тень заменит SPF пятьдесят? Коля едва не поперхнулся. Мысль о том, что завтра утром Султанов действительно привезет Гелю в аэропорт и будет мазать ей нос кремом, пока настоящий отец идет в ловушку, вызвала у него острый приступ тоски. — Не знаю, — честно ответил он. — Думаю, Ирина соберет всё по высшему разряду. Ты же знаешь жену Руслана — там чемоданы будут стоить дороже всей путевки. Я скину им список вещей Гели прямо сейчас, пусть перепроверят. Галина внимательно посмотрела на мужа. В полумраке кухни его лицо казалось высеченным из камня, но она видела, как подрагивает жилка на его мощной шее — верный признак крайнего напряжения. — Коля, — голос её стал мягче, почти материнским. — Посмотри на меня. Он медленно поднял голову. Его серые глаза были темными и бездонными. — Что бы там ни напридумывал себе твой генерал со своей паранойей... мы справимся. Мы всегда справляемся. Но если ты будешь сидеть здесь с лицом висельника, Ангелина почувствует неладное еще до того, как самолет оторвется от земли. Дети чувствуют страх лучше собак-ищеек. Иди к ней. Почитай сказку. Сделай вид, что завтрашнее утро — это просто вторник, а не начало великой эвакуации. Николай сгреб её ладонь, прижал к своим губам и задержал поцелуй дольше обычного. От ее кожи пахло домом, мылом и абсолютным доверием. Лгать этому человеку было физической болью. — Спасибо, родная, — прошептал он. — За ужин. За понимание. — Топай уже, рыцарь печального образа, — она легонько шлепнула его по плечу, возвращая маску привычной язвительности. — А то я сама пойду читать про Колобка, и тогда твоя репутация сурового майора Круглова рухнет окончательно. В детской царил полумрак, разгоняемый только тусклым светом ночника в виде луны. Ангелина спала, разметав по подушке темные волосы — точная копия отцовских. Николай осторожно присел на край кровати, боясь скрипнуть старыми пружинами. Он долго смотрел на дочь, впитывая каждую черточку: чуть вздернутый носик, длинные ресницы, трогательно выпяченную во сне нижнюю губу. «Прости, принцесса», — беззвучно шевельнулись его губы. — «Папа необходимо спасать мир. Это такая дурацкая мужская работа. Слушайся дядю Руслана, хорошо? Он старый ворчун, но за тебя кому угодно глотку перегрызет». Легкий сонный вздох девочки прозвучал в тишине как выстрел. Николай наклонился, коснулся сухими губами её теплого лба, поправил сбившееся одеяло и тихо вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Когда он вернулся на кухню, Галя уже домывала посуду. Вода шумела слишком громко для ночной квартиры. Николай подошел сзади, обнял её, положив тяжелый подбородок ей на плечо, и зарылся лицом в изгиб шеи. — Пойдем спать, — глухо сказал он. — Завтра рано вставать. Нужно отвезти их в аэропорт. Галина выключила воду, обернулась в кольце его рук и обвила шею мужа. — У нас есть ещё целая ночь, — прошептала она, заглядывая ему в глаза. В её взгляде больше не было вопросов полковника Рогозиной, осталась только женщина, которая чувствует скорую разлуку. — Целая ночь, чтобы я могла убедиться, что мой муж всё еще здесь, со мной и хоть капельку поднять ему настроение. Она потянула его за руку из светлой кухни в темноту спальни. Там, в замкнутом пространстве под тяжелым пуховым одеялом, среди запаха чистого белья и лаванды, вопросы государственной безопасности перестали существовать. Остались только два человека, отчаянно пытавшиеся напиться друг другом перед долгой, пугающей неизвестностью. Для Николая эта ночь была последним островком реальности перед погружением в ад. Утром иллюзия нормальной жизни должна была разбиться о стеклянные двери терминала вылета.
