Часть 7: побочный эффект
19 июля 2026 г., 17:59
Брюс повернулся во сне и лег на спину, вместо того чтобы, как обычно, свернуться калачиком вокруг Эйса. В голове у него было туманно, он все еще находился где-то между сном и бодрствованием. К счастью, Брюс так устал, что десяти минут хождения взад-вперед по коридору хватило, чтобы отогнать очередной кошмар, и он проспал шесть блаженных часов без пробуждений. Но. Что-то было не так.
Брюс быстро пришел в себя и провел рукой по лицу. Что-то действительно изменилось.
Хвост Эйса стукнул по покрывалу, и Брюс повернул голову на звук. Под ним задергался хвост, неловко зажатый между Брюсом и матрасом.
Он выбрался из постели и посмотрел на себя в зеркало. На голове у него были черные висячие уши, а за спиной — гладкий хвост. Его клыки стали длиннее, чем раньше (они и так были длиннее, чем у большинства — из-за них Брюса и обвиняли в вампиризме), а ногти необъяснимым образом превратились в когти.
Брюс коснулся своего уха, поражаясь ощущениям. Основание уха плавно переходило в кожу головы, и это было странное ощущение — от шерсти к волосам. Брюс лениво помахал хвостом и с удивлением заметил, что он такой же, как у Эйса.
Он задавался вопросом, намеренно ли заклинание трансформации придало ему черты Эйса или это просто совпадение.
Брюс насвистывал короткую мелодию, за которой последовала длинная, и его собака бросилась к нему, обнюхивая новые конечности Брюса. Хвост Эйса вилял за его спиной, как мини-мотор. Хвост Брюса вилял в знак восхищения.
— Давай сделаем фото на память, дружище.
Он обнял Эйса за шею и сфотографировал их вместе с одинаковыми ушами.
Немного подумав, Брюс отправил фото Амайе с подписью: «Вчера я уехал из Готэма и проснулся с этим. Я буду сообщать тебе о любых других побочных эффектах, которые обнаружу».
Было раннее утро, и Амайя не любила отвечать быстро, поэтому Брюс отложил телефон и оделся. Он хотел было засунуть хвост в штаны или за пояс, но передумал. В любом случае, кроме Эйса, их никто не видел.
После завтрака они вышли в сад немного поиграть.
Его уши навострились, когда он услышал новые звуки: щебетание птиц в гнездах, шорох мелких зверьков в поисках еды и тихий хруст травы под его лапами. А еще были запахи: земли, цветов, листьев, Эйса — тот самый запах, который витал по всему саду и который Брюс мог учуять. Как ни странно, новые чувства не распространялись на зрение, поэтому Брюс по-прежнему видел привычный спектр цветов. Это было странно предусмотрительно со стороны проклятия/зелья/заклинания трансформации.
(Брюс не был уверен, как классифицировать превращение в сосуд проклятия, чтобы выплеснуть другой сосуд и уничтожить это проклятие. Пока он просто называл себя проклятым. Так было проще.)
Брюс склонил голову набок и решил кое-что проверить.
Он бросил мяч Эйсу и не почувствовал желания броситься за ним.
Он бросил палку и снова ничего не почувствовал.
И только когда они играли в перетягивание каната и Брюс немного увлекся, рычание сорвалось с его оскаленных губ, он понял, что чувствует себя немного иначе. Он быстро отпустил канат и зажал рот рукой. Эксперимента ради он снова зарычал, удивляясь вибрации, которую ощущал сквозь пальцы. Рычание получилось гораздо лучше, чем то, которое он издавал в образе Бэтмена.
Брюс угостил Эйса лакомством, чтобы извиниться за то, что рычал на него, а потом продолжил игру. Они гонялись друг за другом по саду, а потом зачем-то выкопали яму на грядке. К счастью, Брюс не ухаживал за садом почти год, так что они испортили только грядку с сорняками.
Поиграв еще немного, Эйс и Брюс растянулись на траве, лениво греясь на солнце. Брюс наслаждался происходящим, замечая все мелкие звуки и запахи, которые раньше не обращал внимания.
Что касается побочных эффектов, то этот был не так уж плох.
ложь) когда он был Бэтменом, но Брюс — Брюс не выносил одиночества.
Он покачнулся на ногах и принял решение.
— Я собираюсь сшить новый костюм.
* * *
Амайя позвонила ему по видеосвязи и была в полном восторге. — Ты выглядишь очаровательно, — проворковала она. Ухо Брюса дернулось, прежде чем вернуться в прежнее положение, и он сел прямо. — И тебе привет, Амайя. Ведьма рассмеялась: — Да, привет, Брюс. Должна сказать, эти уши тебе очень идут. — Спасибо, Амайя. Как думаешь, это из-за того, что я вчера покинул Готэм? Амайя хмыкнула. — Я не могу сказать наверняка, не осмотрев его лично, но это кажется весьма вероятным. — Я не испытывал желания играть в «принеси», но зарычал на Эйса, когда слишком увлекся перетягиванием каната. И я начал рыть яму в саду. Кроме этого, я не заметил никаких других побочных эффектов. — Значит, это еще и поведенческая проблема? Неудивительно. Заклинания трансформации обычно влияют на психику и поведение человека, на которого они наложены. Тебе ли не знать. Ты превратился в ребенка. — Она озорно ухмыльнулась. — Скажи мне, Брюс, ты уже начал гоняться за собственным хвостом? Брюс нахмурился. — Эйс даже этого не делает. Она рассмеялась. — На всякий случай постарайтесь не есть шоколад, — посоветовала она. Брюс кивнул. — Просто чтобы убедиться: если это будет происходить и дальше, это не повлияет на конечный результат, верно? — Нет, Брюс. Ты можешь продолжать путешествовать, все в порядке, — заверила его Амайя. — Просто не забывай время от времени возвращаться в Готэм и быть здесь в последний день. Не забывай, что чем дольше ты отсутствуешь, тем сильнее будут побочные эффекты. Брюс кивнул. — Было приятно с тобой поговорить, Брюс. Поговорим в следующий раз. — И тебе, Амайя.* * *
Брюс прижался к Эйсу и стал думать, что он может сделать сегодня. Он не мог покинуть поместье из-за своих новых конечностей, но ему не терпелось что-нибудь предпринять. У него было много энергии. Слишком много. Боже, неужели именно поэтому собаки вечно носятся туда-сюда, делая что попало? Энергия бурлила в его теле, и Брюсу нужно было ее выплеснуть. Брюс вскочил. — Ладно, Эйс. Сегодня у нас спарринг, — сказал он своей собаке. Он убежал в пещеру и переоделся в спортивную одежду. На стойке для оружия лежали игрушечные мечи. Брюс не знал, чья это была шутка (нет, это был Джейсон, давно, когда он был еще ребенком, до его смерти. Брюс никому не позволял их убирать) но в данный момент они ему пригодились, так что он просто пожал плечами и взял их. Как только один из мечей оказался во рту Эйса, Брюс поклонился ему, давая понять, что поединок начался. Эйс набросился на него, наклонив голову так, чтобы меч ударил Брюса в бок. Брюс увернулся, продемонстрировав ненужно сложное боевое и акробатическое мастерство. Эйс снова попытался атаковать Брюса, и на этот раз Брюс слегка парировал его удар. — Давай, Эйс. Если ты меня достанешь, я сегодня приготовлю тебе стейк. — поддразнивал он с волчьей ухмылкой, которая становилась еще более дикой из-за острых зубов. Брюс вилял хвостом, демонстрируя свое возбуждение. Эйс залаял и с новым энтузиазмом бросился на Брюса. Брюс хихикнул и еще несколько раз увернулся, прежде чем Эйс повалил его на землю и прижал к полу. Меч давно был отброшен его летучим псом, и теперь Брюс стал жертвой Эйса. — Эйс! — заскулил он, пытаясь вырваться из плена языка Эйса. Его лицо было покрыто слюной, и от него отвратительно пахло псиной. «Фу,» — решительно пожаловался Брюс. Он хихикнул и повернулся на бок. Брюс решил вздремнуть прямо там, несмотря на собачье дыхание.* * *
Брюс зашел в свою художественную студию и решил нарисовать, как бы выглядел Эйс в человеческом обличье. В конце концов, Брюсу достались уши и хвост Эйса, так почему бы Эйсу не получить то же самое? Он быстро набросал озорного, но надежного на вид мальчишку, который был примерно ровесником Брюса, и ухмыльнулся про себя. — Смотри, это ты, Эйс, — сказал он своей собаке. Эйс гавкнул и завилял хвостом. — Хнн. Ты прав». Уши у тебя все-таки должны быть. Брюс добавил на холст собачьи уши и удовлетворенно кивнул. Он замурлыкал и заходил ходуном, но тут же отпрянул назад, поджав хвост, когда его нос обжег резкий запах краски. Недостатки этой ситуации наконец дали о себе знать. Брюс прищурился, глядя на Эйса: — Как ты выносишь этот запах? — спросил он. Эйс, что неудивительно, не ответил. Брюс что-то пробормотал себе под нос и снова запечатал бутылку с краской. Он уставился на портрет Эйса в человеческом обличье и пообещал: «В следующий раз». Затем он выскочил из комнаты и направился в фортепианную.* * *
Он гладил Эйса по голове, когда ему пришла в голову эта мысль. Каково было бы, если бы кто-то провел пальцами по его волосам, нежно почесал за ушками, обхватил его лицо теплой рукой, и он бы таял от этих прикосновений? Брюс прижал Эйса к груди и удовлетворился тем, что дал ему это. Он оставил эту мысль в качестве задумчивой мечты. В конце концов, только хороших мальчиков гладят, а Брюс не был хорошим мальчиком ни в каком смысле этого слова.* * *
Сообщение от Кал-Эла», — сообщил ему автоматический голос Бэткомпьютера. Брюс напрягся и потащился к столу, стыдливо поджав хвост. Эйс держался рядом, потираясь боком о руку Брюса, чтобы утешить его. Брюс забрался в эргономичное кресло, которое теперь было ему слишком велико, и открыл сообщение. Кал-Эл: Давненько мы с тобой не общались, Бэтмен. Прошло слишком много времени с нашей последней встречи. С момента последнего вторжения инопланетян год назад. Я даже не осознавал, как много времени прошло, пока вчера не увидел парня, который напомнил мне тебя. Он тоже из Готэма, может, поэтому. Многие готэмцы напоминают мне тебя. Хотя они никогда не были такими юными. Странно ли, что готэмский ребенок напомнил мне тебя, а не твоих Робинсонов? Ты, наверное, думаешь, что я оскорбляю тебя, называя инфантильным или как-то еще. Кстати, это не так. Просто ребенок был очень готэмским, как и ты. Он назвался Пебблом и отказался назвать свое настоящее имя, как и кое-кто другой. С Пебблом была собака, очень милая, по кличке Эйс, но без хозяина. Сначала я подумала, что он беглый преступник, но его одежда была чистой, и при нем не было никаких вещей. Он заплатил наличными и оставил чаевые, как вы обычно делаете, так что я не думаю, что у него были проблемы с деньгами, но что-то в нем меня настораживает. Не знаю, почему я вам об этом рассказываю. Ты, кажется, всегда понимаешь, о чем я говорю, когда я рассказываю о жителях Готэма, которых иногда встречаю за пределами города. В любом случае, я знаю, что ты в отпуске у Лиги Справедливости (не надо мне тут про «только подрядчиков», ты же один из основателей Лиги), и ты занят в Готэме, но если у тебя есть немного свободного времени, давай встретимся. Мы уже сто лет не обедали вместе. Брюс прижал колени к груди, и стул заскрипел, пока он раскачивался взад-вперед. Он читал сообщение снова и снова. Кэл пытался ему что-то сказать? Что он имел в виду, когда сказал, что многие жители Готэма напоминают ему Бэтмена? Знал ли он, что все они — Бэтмен? Догадывался ли он? Пытался ли он подтвердить свою догадку? Хотел ли он, чтобы Бэтмен признался? Хотел ли он, чтобы тот сознался, что все они — это он? Может быть, он не знал. Может быть, он говорил правду, когда сказал, что хочет снова выйти на связь. Может быть, он скучал по Бэтмену. А может быть, он хотел видеть в Бэтмене свою противоположность. Маленький. Слабый. Уязвимый. Брюс попытался выровнять дыхание, что было затруднено из-за того, что он прижимал руки ко рту, чтобы заглушить вырывающиеся из него унизительные звуки. Было такое чувство, что Кларк увидел Брюса вместо Пеббла, и это напугало его. В наши дни мало кто видел Брюса, и мысль о том, что его увидят, что его узнают, была ужасающей. (Он был уверен, что если бы о нем узнали, его бы судили и сочли неполноценным, и поэтому Брюс, возможно, подсознательно, позаботился о том, чтобы о нем никогда не узнали во всей его полноте. Это было несложно. В любом случае Брюса мало кто хотел знать.) Брюс решил, что до конца ста дней ему лучше не попадаться на глаза Кларку. Он вышел из программы обмена сообщениями с высоким уровнем защиты и сделал вид, что не видел сообщение.* * *
Брюс снова забрался на крышу и уставился в ночное небо. Он мог разглядеть луну, ее серебристый свет пробивался сквозь густой смог, и казалось, что на пустой сцене на него направлен прожектор. Он закрыл глаза и досчитал до десяти. Раз. Ветер был воплощением неосязаемого. Два. Он ласкал его щеки и трепал волосы холодными бесформенными руками. Три. Легкий бриз — это Мама, которая осматривает его новые уши, приподнимая их по направлению ветра, а затем опуская, чтобы они обрамляли его щеки. Четыре. Рев ветра в его ушах — это Мама, которая восхищается тем, как очаровательно выглядит Брюс. Пять. Ей нравилось называть его маленьким щеголеватым джентльменом, она бы назвала его принцем среди щенков. Шесть. Шелест деревьев — это мама хвасталась Брюсом перед всеми, кто был готов ее слушать. Семь. Стрекотание сверчков — это отец слушал и соглашался. Восемь. Он всегда считал, что Брюс похож на маму. Девять. Все более громкое стрекотание — это отец пел о своей прекрасной жене и сыне на весь мир. Десять. Похвала отца всегда была краткой, но приятной. Брюс медленно выдохнул и открыл глаза. Луна снова скрылась за облаками, и мир вокруг него окутала тьма. Ветер был просто потоками воздуха, а стрекотание — брачными криками сверчков. Брюс тихо скользнул обратно в постель.* * *
Проснувшись на следующее утро, Брюс провел рукой по волосам и с легким разочарованием обнаружил, что его собачьи уши исчезли. Затем он замер и сказал себе, что это хорошо, ведь побочные эффекты длились ровно столько, сколько он отсутствовал. Один день в Метрополисе. Один день с собачьими ушами. Он отправил Амайе сообщение и начал готовиться к новому дню, напевая себе под нос. Брюс провел день почти так же, как вчера, и закончил портрет Эйса. Это не заняло много времени, и Брюсу снова стало нечего делать. Было скучно сидеть одному. Когда Брюсу было девять, он жил в изоляции, но у него были люди, которых он мог видеть, с которыми мог разговаривать и с которыми мог играть. Их можно было пересчитать по пальцам одной руки, но они у него были. У нынешнего Брюса даже не было такой возможности. С тех пор как Альфред ушел больше года назад, Брюс был один. На самом деле это не имело значения (* * *
Брюс создавал костюм в состоянии фуги, почти медитативном. Это напоминало ему о первых днях в роли Бэтмена, когда ему едва исполнилось восемнадцать и он спорил о преимуществах ограничивающего, но защищающего материала или более легкой, менее бронированной ткани, вместо того чтобы решать, в какой колледж поступить, как его сверстники. В итоге он все же поступил в колледж, где прошел ускоренный курс по бизнесу, чтобы по праву унаследовать компанию, которую оставил ему отец. Часы пролетели незаметно, и Брюс отступил на шаг, чтобы полюбоваться новым костюмом. Он был похож на его костюм Бэтмена — черно-серый с синими вставками. Это была не точная копия, а скорее вдохновленный образ: вместо капюшона — маска домино, а крой больше напоминал костюм Робина, чем что-либо другое. Брюс мог бы соврать и сказать, что это потому, что его пропорции подходили для костюма Робина, но на самом деле он просто хотел быть немного ближе к своим детям. Он погладил плащ и убрал костюм. Это было глупо. Брюс должен был залечь на дно на сто дней, а что может быть лучше, чем надеть костюм и бороться с преступностью? Во-первых, его дети ни за что не пропустят нового линчевателя, патрулирующего город, не говоря уже о ребенке с жаждой справедливости. Во-вторых, Брюсу нужно было остаться в живых, чтобы он смог выплюнуть этот дурацкий камень и помочь Амайе разрушить это гребаное проклятие. Бросаться под пули — не лучший способ остаться в живых. Ему придется как-то иначе справляться со скукой.
Примечания:
Примечание от автора:
С этим ребенком явно что-то не так, но, эй, у него же щенячьи ушки и хвостик, как мило :)
