Часть 6: Пеббл
19 июля 2026 г., 01:10
Брюс проснулся на рассвете пятого дня и снова уснул. Проснувшись, он попытался медитировать, но это было лишь предлогом, чтобы просто сидеть и ничего не делать. Звучало лучше, когда он называл это медитацией (хотя Брюсу не удавалось медитировать должным образом), так что он так и делал. Весь день он почти ничего не делал, просто смотрел в пространство, стараясь ни о чем не думать. Разумеется, у него ничего не вышло.
* * *
Шестой день. Брюс попытался выйти из этого состояния и занялся техобслуживанием Бэтмобиля и различных инструментов в пещере. Он раскрыл несколько «висяков» и анонимно отправил информацию в полицию Готэма. Он час колотил по боксерской груше и бегал на беговой дорожке, пока не выбился из сил настолько, что не мог думать. Возможно, у него было несколько срывов. Брюс не был уверен. Его разум запутался в рыболовной сети, которая тянула его к гибели.* * *
Седьмой день. Словно в наказание за то, что он пытался преодолеть усталость, кошмары преследовали Брюса всю ночь. Даже когда наступило утро, кошмары не отпускали его, поэтому Брюс переоделся в новую одежду и отправился с Эйсом на долгую прогулку по городу. Прогулка не помогла ему избавиться от усталости, но, по крайней мере, отвлекала от кошмаров. Вернувшись домой, Брюс рухнул на диван и попытался вздремнуть, но сон не шел. Брюс даже попытался поиграть в какие-нибудь расслабляющие видеоигры, чтобы уснуть, но это не помогло. Но, по крайней мере, он вернул долг этому капиталисту-тануки. (Брюс не был капиталистом-тануки!)* * *
Шел восьмой день, и Брюс с трудом сдерживался, чтобы не написать Люциусу и не попросить о работе, но воздерживался от этого. Он был в отпуске, напомнил он себе. Всего сто дней. Брюс мог не работать сто дней. Легко. Без проблем. Для Бэтмена нет ничего невозможного. Брюс плюхнулся на пол и уставился в потолок. Он услышал, как Эйс устраивается рядом, и почувствовал, как его мягкий хвост коснулся руки. Он мог бы сделать так много, но так мало из этого его привлекало. Вместо этого он просто лежал на земле и сосредоточился на дыхании. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Брюс решил отправиться в слишком яркий, слишком блестящий, отвратительный город, который называл себя Метрополисом. Он надел привычную маску из очков и свободной дешевой одежды и выехал из поместья. Затем Брюс оставил свой велосипед в конспиративном доме и надел на Эйса поводок. Они вдвоем быстро дошли до железнодорожного вокзала, и Брюс доехал на поезде до конца маршрута. На пароме было бы быстрее, но поезд был ему привычнее. Глядя в окно, Брюс чувствовал, как к нему возвращается старое имя, старая личность, от которой он так и не смог избавиться. Пеббл, так его раньше называли. Потому что двое других называли себя Рок и Боулдер, а он был самым маленьким из них. Это название подходило по смыслу и давало Брюсу ощущение, что он здесь свой, поэтому он не возражал, хотя в глубине души считал его глупым. Рок и Боулдер говорили ему, что уличные названия и должны быть глупыми. Таким образом, когда ты уходил с улиц, никто не связывал это с твоим настоящим именем. Брюс никогда не знал их настоящих имен, хотя был уверен, что они знают его. (Его лицо месяцами не сходило с газетных полос — даже равнодушные к нему беспризорники знали, кто он такой, — и именно они дали ему первое прозвище.) Он до сих пор не знал, ушли ли они с улиц, но с тех пор, как он перестал выходить на дело под именем Пеббл и снова стал просто Брюсом, он не слышал ни о Роке, ни о Боулдере. Но теперь, впервые за несколько десятилетий, Брюс позволил себе влезть в шкуру Пеббла и стать тем самым мальчишкой, который был всего лишь, ну, придорожным камешком. Мальчишкой, который мог быть кем угодно. Он был непривязанным, но свободным. Помогло и то, что нынешний он с поразительной ясностью помнил себя Пебблом, ведь не так давно он был им. Брюс тихо напевал себе под нос, болтая ногами, которые были слишком короткими, чтобы доставать до пола. Так они делали раньше, когда ему было девять лет, он был маленьким и знал так мало, но в то же время так много. Они ехали на поезде через весь город и пересекали границу, чтобы попасть в соседний сверкающий город — Метрополис. На самом деле для этого не было никаких причин. Условия в Метрополисе были ненамного лучше, чтобы ради них покидать знакомые улицы Готэма, где монстры едва скрывали свои клыки. Но в этом было что-то захватывающее. Запрыгнуть в этот поезд и смотреть в окно, просто наблюдать, как темные улицы и гротескные горгульи сменяются яркой, чрезмерно отполированной имитацией города… Это было приключение. Как маленькие исследователи, они составляли карту города и искали тени в городе, который называли центром будущего. Они не превратили это в привычку — Метрополис не любил, когда его заставляли смотреть на реальность, а дети, живущие на улицах, были суровым напоминанием о ней, — но они делали это достаточно часто, чтобы видеть щели, через которые Готэм просачивался в Метрополис, где блестящая оболочка соседнего города отслаивалась, обнажая правду о том, что трава на другой стороне не зеленее. Казалось, что мир одинаково жесток к таким детям, как они, где бы они ни жили. Эйс лизнул его ладонь, и Брюс очнулся от воспоминаний. Он вставил наушники и закрыл глаза, слушая музыку. Современный Метрополис был одновременно и лучше, и хуже, чем тридцать лет назад. Благодаря Супермену стало меньше насильственных преступлений, а журналистика продолжала раскрывать тьму, скрывающуюся в Городе будущего, вынуждая правительство принимать меры и наконец-то что-то менять к лучшему. Тем не менее Метрополис был крупным городом, и там жил Лекс Лютор. Коррупция и растущая стоимость жизни не позволяли городу стать тем раем, которым он мог бы быть. Брюс уже слишком хорошо знал улицы Метрополиса. У него не было конкретной цели в этом визите. Ему просто... иногда нужно было уезжать. Как бы Брюс ни любил Готэм, каждый уголок города был связан с людьми, о которых сейчас больно думать. Интересно, больно ли им думать о нем, если они вообще о нем думают. Поезд остановился на станции, и Брюс глубоко вдохнул. Воздух уже был раздражающе приторным. На него светило солнце во всю мощь, и лишь несколько облачков рассеивали его лучи. Это выглядело ненастоящим, почти как в мультфильме: слишком голубое небо и белые пушистые облака, так непохожие на постоянно затянутое облаками небо Готэма. Здесь действительно было похоже на позднюю весну. Не настолько жарко, чтобы Брюс пожалел о своей толстовке с капюшоном (хотя Брюс был достаточно упрям, чтобы носить ее в разгар лета), но достаточно жарко, чтобы пойти на пляж. На здешних пляжах тоже не регулярно выбрасывало на берег трупы, что было небольшим чудом, учитывая их близость к заливу Готэм. Брюс почувствовал, как урчит его желудок, и вздохнул. Было досадно быть таким маленьким, с еще меньшим желудком, которому требовалось несколько небольших приемов пищи в день, чтобы насытиться. Он позволил Эйсу вывести его со станции. Пес принюхался и уверенно зашагал вперед, как делал всегда, когда Брюс позволял ему самому выбирать, где поесть. Они шли минут пятнадцать, задержавшись только из-за того, что несколько человек попросили погладить Эйса, и остановились перед закусочной. Брюс приподнял бровь. Эйс обычно не водил его в закусочные. Обычно он предпочитал блюда разных культур: с соблазнительными специями, аппетитными травами и прочим. Если бы Эйсу нравилась классическая американская кухня, Брюс гораздо чаще ел бы бургеры. Он заглянул внутрь через окно. Закусочная была довольно популярной, большинство мест было занято. Посетители, похоже, тоже наслаждались едой, так что качество было неплохим. Это была хорошая закусочная, но ничего особенного. Зачем Эйс привёл его сюда? Единственный способ это выяснить — зайти внутрь. Брюс толкнул дверь, и колокольчик над ней зазвенел. Раздался приятный звон, и Брюс встал у входа, ожидая, когда к нему подойдет официантка. — Привет, добро пожаловать в закусочную Эми. Меня зовут Патрисия, и сегодня я буду вас обслуживать. Могу я спросить, сколько человек будет ужинать, милая?» — приветливо спросила официантка с широкой улыбкой. — Только я, спасибо, — ответил Брюс. — И Эйс. Здесь можно с собаками? Патриция моргнула и нерешительно ответила: — Да, с собаками можно. Но ты один, милый? Где твои родители? Мертвы. Похоронены на глубине в два метра. Просто скелеты в лучших гробах, какие только можно купить за деньги, — подумал Брюс без всякой жалости. — Я уже достаточно взрослый, чтобы есть один, — сказал Брюс. — Но тебе шесть, — безучастно ответила Патриция. — Мне девять, — возмущенно поправил ее Брюс. Брюс знал, что он ниже среднего роста, но его нельзя было «принять за шестилетнего», уж простите. Патриция пожевала нижнюю губу, прежде чем натянуть на лицо улыбку. — Что ж, ты уже большой мальчик. Пойдем, я тебя устрою. Она подвела его к столику в передней части зала и положила перед ним меню. — Может, хотите что-нибудь выпить для начала? — Кофе, пожалуйста. — Молодой человек, может, вы и достаточно взрослый, чтобы есть самостоятельно, но уж точно недостаточно взрослый для кофе, — строго сказала Патриция. Брюс посмотрел в меню и надул губы. Он всегда брал кофе, когда заходил в закусочные. Он изобразил вежливую улыбку. — Тогда можно мне шоколадный молочный коктейль, пожалуйста? — Да, что-нибудь еще? — Э-э, и вафли. С бананами и мороженым. Это все, спасибо. — Не за что. Я сейчас вернусь с вашим заказом. Она мило улыбнулась и ушла. Брюс вздохнул и бросил на Эйса сердитый взгляд. Он винил его в том, что тот привел его в закусочную. Если Эйс хотел посидеть в закусочной, ему следовало сделать это в Готэме. В закусочных Готэма ему бы позволили заказать кофе. Дурацкий Метрополис. Пока Брюс ждал, когда приготовят его заказ, в закусочную заходили все новые люди и занимали оставшиеся места. Брюс погладил Эйса по спине. По крайней мере, Эйс выбрал закусочную, которую любили местные. Колокольчик над дверью снова звякнул, и вошел крупный мускулистый мужчина. Его плечи были сгорблены, он был одет в ужасную фланелевую рубашку, а его голубые глаза скрывались за толстыми массивными очками. Кларк Кент. Кал-Эл. Супермен. — Эйс, — отчитал Брюс свою собаку. Эйс посмотрел на него бесхитростным взглядом. Брюс нахмурился. Он не знал, как это произошло, но был уверен, что Эйс сделал это нарочно. Он был наполовину демонической собакой или кем-то в этом роде. Вот что Брюс получил за то, что подобрал на улице бездомную собаку. Собаки из приюта, скорее всего, не были демонами. — Привет, Кларк. Давненько не виделись, — поздоровалась Патриция, балансируя с двумя тарелками и пятью чашками в руках. Они слегка зашатались, когда она повернулась к Кларку. — Ого, Патриция, сегодня много работы? — спросил Кларк, помогая ей удержать поднос. — Да, народу полно, — рассмеялась Патриция усталым голосом. Кларк окинул взглядом закусочную и грустно улыбнулся: — Да, я это вижу. — Он посмотрел на часы и покачал головой. — Я просто, э-э, вернусь в следующий раз. — О нет, Кларк, кто будет есть наши яблочные пироги, если не ты? Подожди секундочку. Я сейчас вернусь. Патриция быстро расставила тарелки перед теми, кто их заказал, и подошла к столику Брюса последней, хотя он сидел ближе всех. — Спасибо, — сказал Брюс, придвигая к себе молочный коктейль, чтобы выпить. — Не за что, милая. Не хотите ли разделить столик с этим джентльменом? Он вежливый молодой человек, любит наши пироги, но у него мало времени, он ждет, пока освободится столик. Брюс бы предпочел этого не делать. — О нет, Патриция, все в порядке, я просто вернусь в следующий раз. Все хорошо, правда. Не хотелось бы мешать этому мальчику и его семье. — Вы оба едите в одиночестве. Вам стоит составить друг другу компанию. Брюс втайне надул щеки от раздражения. Он был не один. С ним был Эйс. Кларк наконец посмотрел на Брюса, установив с ним зрительный контакт. — Ты здесь один? — спросил он с легким беспокойством. Глупый бойскаут. — Я с Эйсом. — Он сопроводил ответ поглаживанием Эйса по голове, и его любимый пес потянулся к нему, как послушный мальчик. В награду Брюс слегка почесал его за ухом. — Что ж, я обещаю не мешать, так что можно я сяду с вами? — спросил Кларк, внезапно восприняв эту идею гораздо более благосклонно, чем раньше. Брюс внимательно наблюдал за ним. — Ладно, — проворчал он. Это было не «ладно», но Патриция выглядела так, будто собиралась настоять на своем, а Кларк выглядел странно заинтересованным, так что Брюс неохотно уступил. — Спасибо. — Кларк сел за стол и улыбнулся Брюсу. Брюс ткнул вилкой в вафлю, и скрежет металла по керамике вызвал у Кларка гримасу. — Можно мне кофе и как обычно? — спросил Кларк у Патриции. — Конечно, дорогой. Я сейчас вернусь. Брюс собирался украсть кофе у Кларка. В качестве налога. За то, что тот сидел с ним за одним столом. А Кларку нельзя было ничего говорить Патриции, потому что тогда у него были бы проблемы из-за того, что он позволил ребенку пить кофе. — Как тебя зовут? Я Кларк. Кларк Кент. Брюс действительно не знал, как сейчас вести себя с Кларком. Став взрослым, он обращался к Кларку то как Бэтмен, то как Брюс Уэйн (хотя Брюс иногда переходил в эти образы, чаще, чем ему хотелось бы), но сейчас он был Пеббл. Пеббл был… Он был Брюсом в детстве, но более… счастливым? Нет, это не то слово. Освобожденным. Черт возьми, это звучало странно, но это было правдой. Когда он был Брюсом, на него налагалось столько правил и ожиданий. У него были правила поведения, репутация, которой он должен был соответствовать, и строгие границы, которые ему не разрешалось нарушать. У Пеббла ничего этого не было. Он был груб, но в то же время обаятелен, потому что нужно быть обаятельным, чтобы люди терпели твою грубость. Дерзкий. Так Брюс описал бы Пеббла. Иногда дерзкий, но только с теми, кому он доверял. Итак, смесь Бэтмена и Брюси, которая по логике вещей должна была бы называться просто Брюсом, но настоящий Брюс был трусом, который любил прятаться за масками и обманывать себя, думая, что это просто еще одна его личность. Когда молчание затянулось, мальчик-скаут продолжил: — Так что ты здесь делаешь без взрослых? Я взрослый, — не сказал Брюс. Это было и правильно, и нет. — Ем. — Один? — С Эйсом. — Эйса нет с тобой, да? Брюс смотрел на Кларка сверху вниз, пока давал Эйсу кусочек банана. Хорошо, что на его вафлях не было шоколада. Кларк фыркнул. — Черт, а ты умник, да? Он не удостоил это ответом. — Вот твой кофе и сливки, Кларк. На столе тоже есть сахар. — Спасибо, Патриция. Карк налил сливки в свой кофе и, пока он отвлекался на сахар, Брюс выхватил у него чашку и размешал кофе, прежде чем сделать большой глоток. Фу. Брюс скривился от горечи, охватившей его чувства. Он знал, что его язык сейчас не справится с черным кофе (он помнил, как впервые попробовал черный кофе и как почувствовал себя преданным, когда выплюнул этот отвратительный напиток), но в кофе уже были сливки. Кофе не должен был быть таким плохим. Кларк рассмеялся и забрал свой кофе. Он высыпал в него два с половиной пакетика сахара и хорошенько перемешал. — Вот что бывает, когда пытаешься украсть кофе. — Я не пытался его украсть. Это была успешная попытка. — Угу. И как у тебя получилось? — На лице Кларка была самодовольная ухмылка, и Брюсу захотелось стереть ее. Он снова стащил кофе у Кларка и осторожно сделал глоток. На этот раз кофе был намного лучше: молочный, сладкий, с насыщенным ароматом, который щекотал нос. Но он все равно был слишком горьким, чтобы перебить привкус кофе без сахара. Кларку стоило добавить последнюю половину пакетика сахара. Но Брюс просто из вредности сделал еще один большой глоток и выпил треть кофе Кларка. — И этого достаточно. Кофеин тебе не на пользу, парень. Кларк забрал свою чашку с кофе и сделал глоток, постанывая от удовольствия при виде напитка, в котором Брюсу было отказано. — Не называй меня малышом. — Как же мне тебя называть? Милая? — Не называй меня никак. Перестань со мной разговаривать. — Это ты украл мой кофе. Думаю, я могу называть тебя как угодно. Брюс нахмурился, а Кларк прищурился. — Ты мне кое-кого напоминаешь. Вы оба одинаково ворчливые. Сердце Брюса пропустило удар, и он попытался скрыть это, съязвив в адрес Кларка. — Да? А кто из нас двоих знает их обоих? Не думаю, что проблема в нас. Кларк добродушно рассмеялся. — Ты тоже из Готэма? Я слышу это в твоем акценте Черт! Брюс сейчас был слишком похож на Пеббл. Этот парень подавил его инстинкты, и он раскрылся перед ним больше, чем ему хотелось бы. — Тебе-то что? — спросил он, уходя от ответа. Кларк грустно улыбнулся и сделал большой глоток кофе. — Просто наблюдение. Вы, готэмцы, очень крутые. Никогда не хотите просить о помощи, да? Брюс посмотрел на свои вафли и решил не обращать внимания на Кларка до конца обеда. Тупые летающие бойскауты и их гребаные сантименты. Испортили восхитительно отличный побег из Готэма. Как Брюс собирался сбежать от своих проблем, если они летели ему навстречу со скоростью 100 миль в час? — Вот твоя еда, Кларк. — Патриция поставила тарелку перед Кларком. — О, милый, ты сегодня очень быстро выпил свой кофе. Хочешь добавки? Кларк рассмеялся. — Да, пожалуйста. Боюсь, этот малыш был слишком нетерпелив. Патриция строго посмотрела на Кларка, явно по-матерински отчитывая его. — Молодой человек, как вы могли дать ребенку кофе?! — Он украл его у меня! — пожаловался Кларк, тут же подставив Брюса. Вот тебе и бойскаут: он даже не хотел брать на себя вину за ребенка. Патриция перевела взгляд на Брюса, но тот лишь моргнул и указал на Кларка. В эту игру могут играть двое. — Он позволил мне взять его. Я бы не смог взять его дважды, если бы Кларк не позволил. — Эй, подожди минутку, дружище. Я ничего тебе не позволил сделать. Ты сделала это сама. — Брюс склонил голову набок. — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не могла помешать мне взять твой кофе. Ты позволила мне его попробовать. — Ладно, хорошо. Я хотел посмотреть, как ты отреагируешь, а потом, может, тебе больше понравится с сахаром, — уступил Кларк. Патриция поцокала языком. — Я посадила тебя здесь, чтобы ты был ответственным взрослым человеком, а ты вместо этого решил развращать молодежь. — Развращать — это сильно сказано. — Тебе почти сорок, Кларк. Ты уже не молод. Ты отец. Ты должен знать лучше! — упрекнула она его. Кларк выглядел достаточно смущенным. Он поднял обе руки в знак капитуляции. — Обещаю, что больше не дам ребенку ни капли. — Хорошо. — Патриция фыркнула и отвернулась, потому что ее внимание привлек другой столик. — Она не налила мне еще, — проворчал Кларк. Брюс проигнорировал его и сосредоточился на еде. Кларк, похоже, понял намек и тоже приступил к трапезе. Между ними воцарилась уютная тишина, которую нарушала болтовня посетителей. Прошло много времени с тех пор, как они в последний раз ужинали вместе. — Дружище, — начал Кларк, нарушая молчание, — если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, позвони мне. Я помогу тебе всем, чем смогу. Он с доброй улыбкой протянул Брюсу свою визитку. Брюс задавался вопросом, почему Кларк всегда чувствовал себя обязанным помочь ему, кем бы он ни притворялся. Брюсу никогда не требовалась помощь, но Кларк всегда предлагал ее. Бэтмену, суровому борцу за справедливость в плаще. Брюси Уэйну, беззаботному миллиардеру. А теперь еще и этому случайному ребенку, капризному мальчику, которого он встретил в закусочной. Рука Кларка всегда была вытянута, но казалось, что она немного смещена. Не прямо на Брюса, а чуть левее. Рука не ощущалась как его собственная, чтобы ее можно было схватить. (Если бы рука Кларка была направлена на Брюса, а не на Бэтмена, Брюси или Пеббл, схватил бы ее Брюс?) Он спрятал карту в карман, чтобы не расстраивать Кларка — тот всегда был таким бойскаутом, чувствовал себя ответственным за случайного потенциального беглеца, которого встретил в местной закусочной. — Не называй меня приятелем, — проворчал Брюс. Кларк рассмеялся. — Ты до сих пор не дал мне имя, малыш. Брюс не знал, как его назвать. Он поправил очки и провел рукой по волосам, еще больше их растрепав. До него снова дошло, что его многолетняя маскировка похожа на маскировку Кларка. Очки, дешевая, плохо сидящая одежда, гребаные растрёпанные волосы. Это должно было разозлить Брюса, но он почему-то чувствовал себя спокойно. Вот они, два человека, которым есть что скрывать, просто пытаются найти свое место в мире. Вот только Кларку это удалось. У него были любящие родители, жена — журналистка с наградами — и два сына, которые до сих пор с ним общаются. Потому что Кларк был хорошим человеком и заслуживал всего того счастья, которое мог ему предложить мир. — Я Пеббл, — наконец сказал Брюс. Кларк совиным взглядом моргнул. — Пеббл? — Да. — Это твое настоящее имя? Брюс посмотрел на него, и Кларк смущенно улыбнулся. — Точно. Очевидно, что нет. — Боулдер подумал, что это смешно, — великодушно пояснил Брюс. — Дай угадаю, ты тоже знаешь Рока? А Грэвел? Стоун? — Просто Рок. — Конечно, — пробормотал Кларк. — Готэмцы — те еще чудаки. Знаете, я уже встречал Мэтчеса. Мэтчеса Мэлоуна. Хм. Брюс об этом забыл. Он расследовал зацепку, которая привела его в Метрополис, и так получилось, что Кларк тоже шел по этому следу. Брюс, выдавая себя за Мэтчеса, тайком намекал ему на организацию, которую они оба расследовали. Это привело к неожиданному результату: Мэтчес очаровал Кларка, и бойскаут решил помочь ему завязать с преступной жизнью. Было непросто убедить его отказаться от этой затеи, но в конце концов он сдался. На самом деле, если подумать, Кларк встречался со многими воплощениями Брюса. По сути, с большинством из них. И он хотел помочь им всем. Был ли это Брюс? Или что-то в Брюсе просто кричало бойскауту: «Помоги мне»? На самом деле Брюс не хотел знать ответ. Его вполне устраивало жить в отрицании. — Мэтчс — не такое уж странное имя. Кларк бросил на него равнодушный взгляд. — Его зовут Спички, потому что он всегда держит во рту спичку. Брюс пожал плечами. — Никогда не знаешь, когда понадобится что-то поджечь. Кларк прищурился. — Знаешь, Спички сказал мне то же самое. — Это здравый смысл. Все в Готэме это знают. Он доел вафлю и допил молочный коктейль. «Не знаю, в чем тут дело — в Готэме или в тебе», — сказал Кларк. Брюс пожал плечами и положил на стол три двадцатидолларовые купюры. Он спрыгнул со скамейки и взял Эйса на поводок. — Пока, Кларк». «Приятно познакомиться, Пеббл», — сказал Кларк, задумчиво глядя на купюры на столе. Брюс ушел, не оглядываясь. При виде Кларка, которого он не видел уже давно, что-то внутри него успокоилось, и Брюс не осмеливался слишком долго размышлять об этом, чтобы не столкнуться с какой-нибудь ерундой, с которой он не хотел разбираться. Ни сейчас, ни когда-либо. Мост давно превратился в пепел, и он не собирался строить новый.* * *
Он забрел в милый парк вместе с Эйс. Конечно, он был не таким милым, как все парки в Готэме, благодаря сделке между Ядовитым Плющом и «Уэйн Энтерпрайзис» — они предоставили землю, а она могла делать с ней все, что угодно, при условии, что парки будут безопасны для обычных жителей Готэма. Брюс бросил Эйс теннисный мяч, и несколько детей, оказавшихся поблизости, попросили разрешения присоединиться. В итоге они играли в салки с Эйс в роли Оно и смеялись, когда Эйс набрасывалась на них и облизывала их лица в знак победы. К тому времени, как Брюс вернулся домой в Готэм, уже почти стемнело. Ни один уважающий себя житель Готэма не задерживается в Метрополисе дольше чем на 24 часа, если только это не является крайней необходимостью. Ничто так не помогает адскому городу Готэму (ласкательное название) снова почувствовать себя домом, как старая добрая эскапистская поездка в сияющий Метрополис (уничижительное название).
Примечания:
:P
