Слезы Феникса

Министерство Магии, кабинет Сицилии Эванс 18 сентября, 19:30 Драко провёл остаток дня в раздумьях. Он сидел за своим столом, но мысли были далеко. Перед ним лежали сводки о перемещениях беглецов, карта тоннелей Уилтшира и недописанный отчёт о командировке, но он не мог сосредоточиться. Перед глазами стояла сцена в кабинете Сицилии: её пальцы на его запястье, удивлённый и раненый взгляд Гермионы, дверь, захлопнувшаяся за министром. Он перебирал в голове варианты: остаться в Министерстве и работать до полуночи, как обычно; вернуться в пустую квартиру и лежать, глядя в потолок; или... принять приглашение Сицилии. «Мне нужно развеяться, — подумал он наконец. — С человеком, которого я ещё не знаю. Не со старыми знакомыми, которые будут напоминать мне о школе и войне. С кем-то новым. С кем-то, кто не видел меня тем мальчишкой, который прятался за маской высокомерия». Он вспомнил её прикосновение. Лёгкое, почти невесомое. И улыбку, которая обещала что-то большее, чем просто рабочий разговор. Сицилия звала его — не для работы, не для обсуждения отца, а просто чтобы побыть вместе. И он хотел этого. Хотел хотя бы на один вечер забыть о долге, о расследованиях, о карих глазах, которые преследовали его даже во сне. Он принял решение. Ровно в половине восьмого Драко отложил бумаги, запер ящик стола и вышел из кабинета. Коридоры Министерства уже опустели — только редкие шаги запоздавших сотрудников раздавались где-то вдалеке. Он миновал зону отдыха с мягкими креслами, прошёл мимо двери с табличкой «Министр магии» — и на секунду замедлил шаг, но лишь на секунду, — и направился к кабинету Сицилии. Он постучал. Она открыла почти сразу, и он увидел, что она уже собиралась уходить: в руках была небольшая сумочка, на плечах — лёгкая накидка, а волосы были распущены и мягкими волнами спадали на плечи. Она выглядела свежо, легко, будто весь день не просидела над свитками, а только что вернулась с прогулки. — Мистер Малфой! — воскликнула она, и в её голосе послышалось искреннее удивление, смешанное с радостью. — А я уж думала, вы передумали. — Я редко отказываюсь от вызовов, — ответил он с лёгкой улыбкой. Она улыбнулась в ответ, и в этой улыбке было столько живого света, что у него на душе потеплело. — Тогда идёмте. Я знаю одно место, где нас точно никто не побеспокоит, — сказала она, подхватывая его под локоть и увлекая в коридор. --- Они выбрали бар в магловском районе, далеко от Министерства, в узком переулке, который не был отмечен ни на одной волшебной карте. Драко удивился, когда Сицилия уверенно повела его через лабиринт улочек, будто знала этот район с детства. — Вы часто здесь бываете? — спросил он, когда они остановились у невзрачной двери с тусклой неоновой вывеской. — Иногда, — ответила она с загадочной улыбкой. — Когда хочется побыть среди маглов и забыть, что ты волшебник. Хотя бы на несколько часов. Они вошли внутрь, и Драко моргнул, привыкая к полумраку. Помещение было небольшим, но уютным: тёмные стены, мягкие диваны из тёмной кожи, неоновая подсветка витрин с бутылками, которая создавала приглушённое, почти интимное освещение. С улицы их не было видно — тёмные стёкла окон скрывали посетителей от глаз прохожих. — Здесь тихо и почти никого нет, — сказала Сицилия, выбирая столик в углу, подальше от входа. — Идеальное место для того, чтобы поговорить. Они сели друг напротив друга. Драко заказал виски, Сицилия — красное вино. Музыка, тихая и ненавязчивая, играла где-то в глубине зала, создавая атмосферу уюта и безопасности. — Так, — сказала Сицилия, откидываясь на спинку дивана и с улыбкой глядя на него. — Расскажите мне что-нибудь, чего я о вас не знаю. — Что именно? — спросил Драко, отпивая глоток. — Всё, что угодно. Любимая книга? Песня? Где вы впервые летали на метле? Их разговор начался легко, как у старых друзей, которые давно не виделись. Они обсуждали книги, которые произвели на них впечатление, фильмы, которые смотрели в магловских кинотеатрах (Сицилия оказалась фанаткой детективов), песни, которые напевали в душе. Драко рассказывал о своих первых матчах по квиддичу, о том, как его отец впервые купил ему настоящую метлу, а Сицилия смеялась, представляя его маленьким и серьёзным. Два пьяных магла за соседним столиком, услышав обрывки их разговора о «летающих мётлах», переглянулись и многозначительно покачали головами, решив, что парочка уже изрядно перебрала. — Они думают, что мы пьяны, — прошептала Сицилия, кивая в сторону маглов. — Пусть думают, — усмехнулся Драко. — Это даже лучше. Они снова засмеялись, и в этом смехе было столько лёгкости, что Драко удивился самому себе. Он не чувствовал себя так свободно уже давно — возможно, никогда. — А почему вы занялись психологией? — спросил он, когда их стаканы опустели, и Сицилия заказала ещё. Она задержала взгляд на своём бокале, и на её лице мелькнула тень. — Это долгая история, — сказала она тихо. — У нас есть время, — ответил Драко. Она помолчала, собираясь с мыслями, а потом начала: — У меня в детстве был друг. Лучший друг. Мы росли в одном районе, играли вместе каждый день. Я думала, что мы всегда будем вместе. Но когда мы подросли, он стал замкнутым. Перестал улыбаться. Исчезал из дома на несколько дней. Я не понимала, что происходит. Она сделала глоток вина. — А потом он исчез окончательно. Его нашли утонувшим в реке. Я получила его письмо через неделю. Он написал мне, как ему было больно, как отчим бил его, как мать отворачивалась, как он чувствовал себя чужим в собственном доме. И я ничего не сделала. Я не увидела его боли, потому что думала, что мы дети и всё пройдёт. А он взял и ушёл. Глаза Сицилии заблестели, но она сдержала слёзы. — С тех пор я решила, что буду помогать тем, кому больно. Я хочу, чтобы никто больше не чувствовал себя одиноким настолько, чтобы уйти навсегда. Драко молчал. Его сердце сжалось от этой истории. Он представлял ту маленькую девочку, которая прочитала письмо друга и поняла, что не смогла его спасти. — Я не знал, — сказал он тихо. — Простите. — Не надо извиняться, — улыбнулась она, и в этой улыбке была такая сила, что Драко почувствовал, как что-то внутри него тает. — Я рассказываю это не для того, чтобы вы жалели меня. Я рассказываю это, чтобы вы знали — я понимаю ваш отца. И я понимаю вас. Они замолчали. Тишина повисла между ними — не неловкая, а наполненная теплом и чем-то ещё, чему ни один из них пока не мог подобрать названия. А потом их ноги под столом случайно соприкоснулись. Драко замер. Сицилия тоже. На мгновение оба застыли, не зная, что делать с этим внезапным касанием. Стало неловко — так бывает, когда случайное прикосновение вдруг обнажает то, что оба старательно прятали за словами. Сицилия отвела взгляд, уставившись куда-то в стену, где тускло мерцала неоновая вывеска. Драко тоже отвернулся — его глаза нашли витрину с бутылками за барной стойкой. Ни один из них не отдёрнул ногу. Прошла секунда. Другая. Тишина стала густой, осязаемой, как воздух перед грозой. И тогда Сицилия медленно, очень медленно повернула голову. Драко почувствовал её взгляд — и повернулся сам. Их глаза встретились. В её зелёных глазах горел тот же огонь, что бушевал в его душе. Ни страха, ни сомнения — только вопрос, на который оба уже знали ответ. Этой секунды хватило, чтобы лопнула последняя нить. Драко потянулся вперёд, взял её за запястье и притянул к себе. Она не сопротивлялась. Их губы встретились — вначале осторожно, словно пробуя друг друга на вкус, а затем с нарастающей страстью. Он целовал её так, будто хотел забыть все тревоги мира. Её руки скользнули по его плечам, пальцы запутались в его волосах, и она ответила на поцелуй с той же жадностью, с какой он её целовал. Их языки соприкоснулись, и Драко почувствовал, как всё его тело горит, как он хочет быть ещё ближе к ней. Они целовались долго. Страстно. Горячо. Время остановилось, и не было ни Министерства, ни войны, ни долга — только они двое и этот момент. Когда они наконец оторвались друг от друга, Сицилия была раскрасневшейся, её дыхание сбилось, но глаза блестели. — Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, — прошептала она, касаясь его щеки. — Пойдём ко мне. Я живу недалеко. Драко смотрел на неё. Её зелёные глаза, её улыбка, её тепло — это было то, что ему нужно. Он знал, что завтра будет думать об этом и, возможно, жалеть. Но сегодня он хотел чувствовать. — Хорошо, — сказал он хрипло. — Пойдём. Они вышли из бара, взявшись за руки, и растворились в тёмных улочках магловского Лондона.