Когда закончится осень

Крохотные частицы пыли танцуют в рассеянных утренних лучах. Солнце нагревает остывшую за ночь комнату. Нынче уже совсем прохладно, скоро придется топить, чтобы дом оставался теплым, как летом. Ты стоишь, опираясь о стену, борешься с зевотой, наблюдая, как озябший от переодеваний Спичка все пытается съежиться, опуская плечи, пытаясь сохранить немного тепла. - Не сутулься, - просит Лара, держа в руках растянутый швейный метр, прикладывая его от запястья до локтя к его новенькой одежде, присланной из столичного медицинского училища, вместе с письмом о зачислении. Письмо ты получил на станции вместе с другими своими посылками, повертел в руках и сунул аккуратно в саквояж, чтобы не помялось. Отказ там или согласие - лучше Спичке узнать об этом самым первым. Его огромные глаза, жадно вчитывающиеся в письмо, ты точно запомнишь навсегда. Сколько в них было радости, смешанной с неверием и совсем немного боязнью, от того, что ехать надо уже так скоро, и на сборы остался всего один день. Накануне вы с Мишкой стали невольными свидетелями того, как он украдкой положил заветный конверт на ночь под подушку, но деликатно молчали. Мишке это давалось с трудом, она ерзала, сидя на табуретке и глядела на названного брата прищурив один глаз. Но все же ей хватало такта. Она уже куда взрослее, чем кажется и может удержать себя в руках. Спичка послушно выпрямился, а Лара сделала наконец последние замеры, записывая их на бумагу. - Все, можешь снимать и отдавать мне, я с ним быстро управлюсь, - она убирала свои вещи в наплечную сумку, собираясь обратно в Приют. - К вечеру можешь приходить забирать, я сразу сейчас сяду. На кухню, занося дрова для печки, вошёл Бурах, отозвался со смешком: - Да я бы и сам, - он сложил дрова в углу, где оставалась ещё пара поленьев, оттряхнул руки. Оглядел Спичку с головы до ног, довольно улыбнувшись. - Знаю я как ты сам, - ответила ему Лара со снисхождением. - Хирурги, конечно, шить умеют, только вряд ли ты сможешь аккуратно ему рукава подшить. Лучше доверь это мне, - она смотрит на тебя и украдкой подмигивает. Закидывает сумку на плечо, ждёт у порога. Спичка со вздохом идёт к себе, переодеваться, и в этом вздохе совсем уже не детские переживания. Скоро ему придется покинуть вас, вести самостоятельную жизнь в большом, незнакомом городе - то, чего он так жаждал и так боялся, порой тревожно сжимая в руке перьевую ручку во время ваших занятий. Он прилежно учился, старался, впитывал знания как губка и учить его, на самом деле, стало удовольствием для вас обоих. Его желание стать врачом из мечты под впечатлением Бураха-старшего, превратилось в настоящую крепкую цель, что привела его к тщательному учению и, в итоге, подаче документов. Сейчас начнутся сборы, суета, слезливые проводы - все то, что люди обычно терпеть не могут, но остаются такими опустошенными, когда все заканчивается. У Спички теперь в Столице, как ты надеешься, большое будущее, карьера в медицине. Навряд ли он вернётся в маленький степной городок на Горхоне, поднимать целину местной новенькой больницы. Это работа для вас. А для него... - Выглядишь смурно, - большие теплые руки заключают в объятия со спины, прижимают к груди. Кладешь ладонь на предплечье, поворачиваешь голову. Губы целуют висок. - Ты отложил ему деньги в дорогу? - спрашиваешь вполголоса, и Артемий тихо рычит: - Совсем забыл. Спасибо, - он оставляет на виске ещё один теплый поцелуй, отпускает тебя чтобы продолжить хлопотать со сборами. Неприкаянная во всем этом хаосе Мишка особенно волнуется, потому что трудно отвлечься, когда нечего делать. Ты кладешь ей ладонь на плечо, нашариваешь в кармане несколько монет, протягиваешь ей, просишь сходить за хлебом и молоком. Она хватает деньги и всклоченным вихрем несётся выполнять поручение, пританцовывая у выхода, пока надевает ботинки, чуть ли не сбивая с ног смеющуюся Лару. - В доме станет не сильно тише с уездом Спички, верно? Может и не тише. Но однозначно более пусто. За все то время, что вы жили под одной крышей, не только со Спичкой, но и с Артемием, с Мишкой, вы, не связанные кровными узами, стали по-настоящему близки. Еда, которую вы готовили вместе или по очереди, друг для друга. Забавная настольная игра-ходилка, присланная из Столицы, в которую все неизменно и не сговариваясь поддавались Мишке. Чтение ей степняцих сказок на ночь. Занятия со Спичкой по медицине. Ночёвки в юрте, которую ставили вместе. Зашитые плотным стежком раны на тряпичном теле куклы. Плетение оберегов на зимнее солнцестояние. Катание на санках. Все это по крупицам составляло то, что принадлежало каждому из вас и то, что вы образовывали вместе. Вашу семью. И больно и страшно сейчас отпускать часть этой семьи. Словно от сердца отрывать, позволять окунуться в бездушную Столицу, перемоловшую собой немало светлых умов. Ждать писем, читать с облегчением о том, что все хорошо, что всё идёт как нужно. И хранить тревогу в промежутки ожидания, приглушенную суетой будней, но всегда и всему сопутствующую, гудящую под сердцем, словно рой раздразненных пчел. Вернувшийся Артемий замечает ее зачатки, отраженные на твоём лице, вновь заключает в объятия, без лишних слов. В его грудине, ты знаешь - точно такая же. Но вместе с ней справиться легче, проще. Пронести через годы, как и все прочие, другие, как делали и раньше, как делали всегда. Входная дверь скрипит, и бутылка молока со звоном ударяется о пол, разметав осколки. В маленьком Мишкином сердечке тоже тревога, и она опрометью бежит к вам, расставляя руки, обхватывая вас обоих крепко, насколько ей хватает их размаха, утыкается в твою рубашку носом, едва не плачет. И спустившийся по ступенькам Спичка замечает вас тоже, он подходит решительным шагом, вплетаясь в ваши объятия, дополняя их, завершая. Вам придется расцепить руки, продолжить сборы, смеясь и делая вид, что тревоги нет. Не спать ночь, сонно махать рукой на перроне, окликать бросившуюся за поездом Мишку. А пока держаться друг за друга, крепко, сплетая узлы линий вашего таглура. Так крепко, чтобы никакое расстояние не расплело, не распутало, не разорвало. Крепче любого зимнего оберега. Красной тугой нитью, что растянется по путям, вдоль звенящих от тяжести колес рельс. От Города до самой Столицы. Потому что никакое расстояние не разлучит вас по-настоящему. Потому что вы семья.