Искренне, твой супер-лучший-друг Кайл

Сказать, что его короткий сон был беспокойным, — значит существенно всё преуменьшить. Стэн не ощущал сонливости даже во время блаженно томительной фазы пробуждения от дремоты. Он не чувствовал, будто ему нужно больше или меньше сна — он чувствовал, что на какое-то время ему просто нужно перестать существовать, и природа этого ощущения, желания не существовать, должно быть, являлась самой страшной частью происходящего. В последние дни казалось, что одного только сна недостаточно. Ворча, Стэн приподнялся. Его глаза медленно изучили окружающую комнату, привыкая к свету, проникающему через окно в гостиной. Изо всех сил Стэн попытался понять, в какой момент лёг на диван и вырубился. Хотя он ещё до конца не определился, волнует ли его вообще эта деталь. Задней мыслью, однако, Марш знал, что волнует, но в то же время какая-то его часть отказывалась позволять ему беспокоиться по этому поводу. В какой-то момент своими характерно утомлёнными сном глазами у Стэна получилось заметить, что окно больше не присыпано снегом. В купе с тем фактом, что Кайла не виднелось поблизости, этого стало достаточно, чтобы увериться, что его друг решил вернуться домой. И Стэн его не винил. Конечно, ведь утешение расстроенного, эмоционально опустошённого и страдающего от панической атаки друга наверняка не входило в список дел Кайла на выходные. Он сглотнул и закрыл глаза. Где-то внутри ощущался какой-то груз, от самого основания лёгких тянущий его вниз к земле, призывающий его лечь и не париться. Он был так измотан. Разве сегодня не суббота? Обычно он чувствует себя лучше по субботам. Более энергичным, что ли, потому что впереди в его распоряжении находился целый день или два, чтобы восстановить силы после изнуряющей учебной недели. Стэн вдохнул диафрагмой, но по итогу это только напомнило ему о тяжести в груди. Чтобы как-то воспрепятствовать этому ощущению, Стэн заставил себя подняться. Его глаза уловили флуоресцентный блеск оранжевой пластиковой баночки из-под таблеток. Стэн переключил внимание на кофейный столик. Сейчас на нём располагались шлакоблок, в большинстве своём сожжённые остатки прошлого косяка и сам предмет, изначально захвативший его внимание: оранжевый пузырёк. Он снова вдохнул через диафрагму, мысли и эмоции от воспоминаний о произошедшем всего несколькими часами ранее ворвались в его сознание и заставили почувствовать… много всего. Того, с чем он не был уверен, что хочет сталкиваться прямо сейчас. Полный внутренних противоречий, Стэн сжал кулаки и крепко зажмурил глаза. Напряжение позволило ему игнорировать всё остальное, и спустя всего несколько секунд он успокоился достаточно, чтобы прийти в себя. Даже так, мысли никуда не делись. Стэн не был полностью уверен, что происходило в его мозгу в тот момент. Он всё ещё не вернул себе контроль над координацией, будь то отходняком от марихуаны или результатом беспокойного сна. Пальцы путались больше обычного, когда парень подчищал доказательства их с Кайлом травко-приключений. «А неплохо звучит», — вяло он отметил про себя каламбур. Может быть, ему стоит запомнить его на будущее. А может и нет. Он встряхнул головой. По крайней мере его ноги работали быстрее мозга: они обошли диван и подняли мальчика по лестнице на второй этаж, прямо к его комнате, куда он направился, чтобы вернуть шлакоблок на подоконник. Марш собрал крошки и пепел от сгоревшего косяка с покрывала на кровати; крошечные частицы завитали в воздухе, словно снежинки. Косяк раскрошился об (довольно-таки тяжелый) бутылёк, который парень держал в той же ладони. Оставив кровать в покое, он замялся, встав на ноги с колен, которыми забрался на постель. Ну и какого чёрта ему делать с остатками этого дерьма? Уж точно он ни за что не подпустит Кайла к этой хрени. Чёрта с два. Что-то нехорошее вспыхивало в Кайле каждый раз, когда он курил дурь, и это что-то оказалось достаточно значительным, чтобы Стэн осознал и понял, что нельзя позволять своему другу и дальше продолжать этим заниматься. Он уже практически целый месяц предоставлял ему такую возможность, но теперь решил отказаться. Не совсем уверенный, для чего именно, Стэн осмотрел комнату. И правда, что он мог там обнаружить? Место для тайника, может быть? Уголок, куда получилось бы сбросить эту хрень и никогда больше её не видеть. В его опыте с травкой было чересчур много плохого и слишком мало хорошего. Стоило только представить, что он покурит снова, как желудок делал в животе кувырок. Разве не забавно? Один единственный плохой раз испортил всё и заставил его захотеть бросить на какое-то время, если не навсегда. Взгляд Стэна привлекла мусорная корзина в углу комнаты, прямо рядом с кроватью. Здесь. Хорошее ли это место? «Вовсе нет, — подумал Стэн. — Но должно прокатить». Паранойя вынудила его оглянуться через плечо. Он не знал, что ожидал увидеть. Кайла? Родителей? Сатану? Как бы там ни было, никого позади не оказалось. Неторопливо он подошёл к мусорному ведру, пальцами скручивая окурок и превращая его в ничто иное, как простые обрывки бумаги и мелкие комки травки. Ногти Стэна покрывали остатки дыма и воспоминаний примерно двух- или трёхчасовой давности. Плечи горели, будто под суровым взором солнца, что усиливало его естественную сутулость. Спина болела. Марш винил в этом чуткую человеческую реакцию на то, чем он сейчас занимался. Он собрал в ладонях рваное месиво, оставшееся от практически докуренного косяка. Тяжесть вернулась, увесистая, полная вины и хрипящая от мысли о том, что он на эмоциональном уровне киданул Кайла. Стэн пообещал ему потусоваться и на какое-то время попытаться социализироваться, что бы это под собой не подразумевало. Но он не смог. Стэн чувствовал истощение, как будто ему больше нечего было отдать, хотя его «социализация» продлилась не так уж и долго. Всё это происходило при том допущении, что Кайл ушёл не сразу же после того, как Стэн заснул. Марш резко прижал чистую ладонь к глазу, пытаясь силой снять затянувшееся утомление. В итоге его мозг всё же посчитал мусорное ведро подходящим местом для избавления от травки. Смазанные копотью ногти соскребли кучку с ладони в мусорную корзину. Выглядело это, словно пыль среди салфеток и старых пластырей. Стоило ей исчезнуть из виду, как его лёгкие провалились сквозь ноги, потому что… Потому что он никак не мог выкинуть из головы образ восьмилетнего себя, выкидывающего мусор и обнаруживающего травку, скрытую на дне. Юный Стэн в тот момент даже не знал бы, как именно выглядит травка, так что он бы не придал этому значения, и тогда Юный Стэн как обычно бы встретился на автобусной остановке со своими приятелями, отправился в школу, съел ланч, в самом деле постарался выполнить домашнюю работу, поиграл с друзьями и пошёл спать. Чувство вины нарастало так сильно и так быстро, что у Стэна закружилась голова. Вот во что он превратился. Кто бы мог подумать, что спустя семнадцать лет взросления, он будет стоять в собственной спальне, переживая экзистенциальный кризис из-за своего ёбаного идиотского мусорного ведра. Стэн отошёл от мусорки и броском отправил ворох вчерашней одежды в бельевую корзину. Левой рукой он сжал переносицу. Ему казалось, что каждый его нерв обнажён и пульсирует, будто всё тело оказалось в огне. Через дыру в носке, пяткой он мог ощутить ковёр, хотя и оказался не в силах определить, доставляет ли это боль или скорее не чувствуется совсем. Внезапно в ладонь правой руки вжался металл дверной ручки. Левая же опёрлась на косяк и, выдержав вес всего его тела, вытолкнула его из комнаты. Та же рука проскользила по стене и перилам, оставив невидимый след его присутствия. Этот незаметный след останется здесь надолго после его ухода, в этом Стэн уверен. Ноги наконец перестали уносить его в глубины собственного дома, стоило зайти в кухню. Со смешанными чувствами Стэн заметил Кайла, сидящего за кухонным столом с полной воды кофейной чашкой перед собой. Не похоже, что он успел так уж много выпить. Внутри чашки поблёскивал лёд, но он уже практически целиком растаял. С виду всё, чем занимался Кайл, это просто… сидел здесь, пялясь в кружку. Может быть, он смотрел на своё отражение, а может пытался отыскать секреты вселенной внутри чашки. Может быть, он видел в настолько обыденной вещи что-то, что Стэн мог только мечтать увидеть. Усталость в глазах Брофловски была куда весомее тяжести в груди Марша. Стэну стало интересно, за что мир так с Кайлом? — Кайл? — спросил он дрожащим от напряжения голосом. Брофловски тут же оживился, его кудрявые волосы почти уморительно подскочили, словно бросая вызов гравитации. Однако в тот момент Маршу не показалось это забавным. Ему это показалось… Стэн сглотнул. — Ты… остался, — произнёс он. Стэн ожидал услышать какой-нибудь остроумный комментарий, но не получил ничего подобного. Всё, что сказал Кайл, так это: — Ага. И всё на этом. Стэн бы не назвал напряжение в воздухе в тот момент неловким, но оно уж точно было жёстким и беспощадным. Кайл крепче сжал кружку. Кончики его пальцев блестели от конденсата от холодного напитка. Вспомнив о воде, Брофловски поднёс кружку к губам и сделал большой глоток. Было слышно, как он сглотнул воду, после чего вернул чашку на стол. — Ты в порядке? — спросил Кайл. Стэн кивнул. — Ага. А ты? — Сойдёт, — ответил Брофловски. Он рассеянно пожал плечами. — Кажется, я в самом разгаре отходняка. Это так… по-странному утомительно. Ненормально утомительно. Ну, обычно же после травки нет такого сильного упадка сил, так ведь? Стэн понимал, о чём говорит Кайл. Возможно не совсем так, но тем не менее очень похожим образом. — Нет, обычно после неё нет сильного упадка сил. Не на моём опыте, по крайней мере. Можно было заметить, как потяжелели плечи Кайла. — Я тоже чувствую слабость, — попытался Стэн. «Как будто это может кого-то утешить в такой ситуации», — подумалось ему. — В смысле мне просто хочется… упасть на диван и заснуть. Кайл рассмеялся, добавив слово: «Навсегда». И Стэн поддержал его смехом, повторив: «Навсегда». Марш переместился на ближайшее к Кайлу сидение за кухонным столом. — Ну, а как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Я? — Кайл поднял взгляд. Стэн кивнул. — Чувак, чего? Разве не я должен у тебя это спрашивать? — О, не-не-не. Не надо, блин, переводить тему на меня. Я первый спросил, — Стэн слегка толкнул плечо Кайла костяшками слабо сжатого кулака. Получив в ответ от друга тихий смешок, он опустил руки на колени. — Ну так. Как у тебя дела? — Я… — свет из кухонного окна сверкнул на радужке Брофловски, —… черт, разве мы уже не задавали друг другу этот вопрос? — Мы спрашивали друг у друга только в порядке ли мы. Всё, что мы узнали в итоге, так это то, что мы оба в порядке. — Разве этого не достаточно? — спросил Кайл. — Разве недостаточно просто быть в порядке? Стэн пожал плечами. — Не на моём опыте. Он выдохнул через нос, долго и отчётливо, когда заметил, как рыжий закатил глаза. Воспоминание о том, какими стеклянными были глаза Кайла под кайфом всего несколько часов назад, ворвалось в сознание Стэна. Он снова тяжело выдохнул, прогоняя недавний образ друга и его явных душевных страданий. Вместо этого Стэн решил мысленно вернуться на несколько лет назад и вспомнить что-то из того времени. — Доверься мне, чувак. Ты уже помог мне раньше. — Что? Ты сейчас о таблетках? Потому что это произошло из-за меня, — произнёс Кайл. — Эй, по крайней мере ты спас мне жизнь, верно? — Мы оба знаем, что это преувеличение. — Разве? Молчание Кайла оказалось достаточно красноречивым, чтобы они оба расценили его за ответ, получив который Стэн молча и обоюдно согласился двигаться дальше. — Просто ответь на вопрос. — Я чувствую… Кайл затих. Его взгляд сдвинулся справа налево совсем слегка, едва выдавая то, что он читал свои мысли, словно книгу. Его следующий ответ, безусловно, будет точно выверен. Стэну просто хотелось, чтобы Кайлу было с ним достаточно комфортно, чтобы они могли честно и открыто говорить о чувствах. Но даже так, он всё понимал. Стэн был лицемером, в конце концов. — Я чувствую, — сказал Кайл. — Я чувствую много всего. Жизнь просто… Ещё одна пауза. — Жизнь просто говно, чел. Жизнь — говно. — Тут я с тобой согласен, — сказал Стэн. — Жизнь действительно довольно-таки говёная штука. Кайл потерял всякий интерес к кружке, не позволяя себе больше даже притронуться к её гладкой поверхности. Он вытер влажные руки о штаны и откинулся на спинку стула. — Ага, — произнёс Брофловски. Его глаза замерли, пока он рассматривал свою левую руку. — Жизнь — говно. Что-то тут было не так. — Ладно, теперь твоя очередь, — заявил Кайл. Он выпрямился, небрежно сложив руки на груди. — Как ты себя чувствуешь? Мозг Стэна вернулся к тяжести, засевшей глубоко в его груди. Какая-то его часть желала быть честной со своим лучшим другом. Ему порядком поднадоело лицемерие. Ну и как далеко он хотел зайти? Может, дело было просто в том, сколько всего он позволял себе чувствовать. Может быть, это было как-то связано с тем, как сильно он любил себя или же Кайла. Может быть, чем сильней ему кто-то нравился, тем настырнее хотелось делиться чувствами. Или, может быть, он просто лицемер. — Вообще-то чувствую себя довольно неплохо. Странно. В тот момент это даже не показалось ему ложью. Что, однако, не помешало его мозгу пустить вину струиться по венам. Не помешало слову «лжец» пронзить его до костей. Кайл улыбнулся, слабо и совершенно рефлекторно. — Рад слышать. Должно быть, ты чертовски неплохо проревелся, а? Ну, типа, тебя там реально колбасило какое-то время. — Ага, я… — Стэн поднял руку, чтобы провести кончиками пальцев по верхней губе. — Я неплохо выплакался. Теперь чувствую себя лучше. Боже, наверное, звучу, как полнейший сопляк. — Всем нужно поплакать время от времени, — сказал Кайл. — Я… Я намочил твою футболку? — Да, но… не переживай об этом, Стэн. Ерунда, я не против, — Кайл улыбнулся. Стэн сомневался, стоит ли поддаваться настроению, но всё равно ответил такой же улыбкой. Они вглядывались друг в друга, образовав крайне слабый зрительный контакт. Разум каждого был немощен, неустойчив и разбит чем-то, что они молча держали за зубами. — Должны ли мы… — Стэн смолк практически сразу после того, как начал говорить. — Стоит ли нам… поговорить… о том, что случилось, ну, знаешь… до того, как я начал рыдать, как сучка? Кайл задержал дыхание. — Я… Думаю, да, — пробормотал он. — Ну… так же, вроде… поступают взрослые ответственные люди в таких ситуациях, да? Обсуждают всё? — Ага, — сказал Стэн. — Ладно. Они стихли. Стихли и замерли, не в силах дышать из-за нервозности от предстоящего разговора. Стэн постучал указательным пальцем правой руки по центру левого запястья. То была неудачная попытка собраться с мыслями. Ему было паршиво от того, что нужные слова никак не приходили в голову, но, к счастью, Кайл сообразил, как начать разговор. — Мы просто сделали это, потому что были под кайфом, — сказал он. — Ну, да, — согласился Стэн. — Наркотики. Травка и все дела. Химия мозга. Да хрен его знает, ты вообще внимательно слушал уроки здоровья в прошлом году? — Конечно внимательно, — ответил Кайл. — Я же сдал курс, разве нет? — Да это вообще ничего не значит. Я проспал все занятия и получил пять. — Ты получил пятёрку только потому, что был в футбольной команде, а у нашего учителя практически стоял на футболистов. — Вообще-то, думаю, у него буквально стоял на футболистов. В сентябре его уволили за это. — Господи, правда? — Кайл недоверчиво уставился на Стэна. Тот кивнул в знак подтверждения. Глубоко вдохнув, Кайл выдохнул. — Нихрена себе, чувак. Мерзко. — Знаю. — Но… говоря о футболе, тебе стоит присоединиться к команде в следующем году, — предложил Брофловски. — Ну уж нет. — Ну уж да! Ты был очень хорош в этом. — Ключевое слово «был», и вообще прекрати уходить от разговора, чел. У нас для обсуждения есть вещи и поважнее… футбола или ещё чего. — Ладно, ладно. Кайл скрестил руки, опёршись локтями на поверхность кухонного стола. Его взгляд ещё раз опустился к кружке. На миг кухня погрузилась в тишину, пока он не спросил: — Могу я на секунду побыть честным? — Конечно. Думаю, честность — это хорошо в такого рода разговорах. Кайл прикусил потрескавшуюся кожу нижней губы. — Я вроде как чувствую себя виноватым за это, — выдал он. — Поцелуи с тобой, в смысле. Стэн нахмурил брови, в защитной манере набросившись на слова Кайла. — Что? Почему? — Ну, ты не совсем свободен, Стэн. Марш замолчал. — Я никогда особо-то не ладил с Вэнди, — продолжил Брофловски. — Но… это не значит, что я хочу ранить её вот так, понимаешь? Как-то не хочется запомниться, как парень, с которым ты ей изменил. — Это была не измена, — оборонялся Стэн. — Это… В смысле, мы… ты Кайл. Это не измена, если с тобой. Мускулы на лице Кайла напряглись. — Почему? Чем я отличаюсь? — Я не имею в виду… — Стэн запнулся. — Я просто… ты Кайл… Взволнованный повторением, Кайл огрызнулся: — Ну спасибо, капитан очевидность, что научил меня моему же, блять, имени. Только какое отношение это имеет к делу? — Ты мой лучший друг. И вообще, поцелуи же могут быть платоническими. Стэн знал, что цепляется за соломинку, но он упорно отказывался признавать свою вину. Чувствуя сожаление из-за нежелания Марша признать правду, Кайл спросил: — Ты собираешься рассказать Вэнди? — Конечно нет. — Почему нет? — Я не хочу её ранить, я… — И что же именно её ранит? — поинтересовался Кайл. Его щеки покраснели, а глаза пытались передать нечто непередаваемое. — Это было платонически. Верно, Стэн? Рот Стэна приоткрылся, хотя оба они знали, что ему нечего сказать. Он был настолько потрясен своим внутренним вымыслом, что не был до конца уверен, было ли ему неловко, стыдно или всё вместе. Стэн поднес руки к волосам, пропустив пальцы через пряди и локоны. — Это… Но… Это ничего не значит. Лицо Кайла снова напряглось. — Что ничего не значит? — Ну, поцелуи и всё такое. Это ведь ничего не значит, верно? Так что это не считается. Кайл открыл рот, чтобы заговорить, но по итогу просто закрыл его, не сказав больше ни слова. Он сглотнул. И тогда открыл рот вновь, пусть и произнёс что-то иное, отличное от того, к чему мозг побуждал его ранее. — Мы должны перестать. — Что? — Поцелуи. Да и всё остальное в этом духе. Нам не стоит делать ничего такого. Всё равно это была глупая ошибка, так ведь? Кайл встал из-за кухонного стола, пальцами правой руки сжимая хрупкую ручку кружки. От многих лет, на протяжении которых пьяный отец плохо с ней обращался, вливая в себя кофе кружку за кружкой с целью облегчить постоянные похмелья, она успела надтреснуть. Однако трещина была совсем малюсенькой, так что неудивительно, что Кайл не заметил её, пока не стало слишком поздно. Где-то посередине пути к раковине с целью слить остатки питья тонкая ручка сломалась. В тот момент гравитация оказалась не на стороне Кайла. Кружка отделилась от креплений, что раньше поддерживались целой частью ручки. — Вот чёрт! — Кайл ругнулся, изо всех сил стараясь поймать чашку до того, как та упадёт на пол, однако его рефлексы оказались недостаточны быстры. Фарфор разбился о кухонную плитку и проскользил по гладкой поверхности, когда его волной залила вода, ранее находившаяся внутри чашки. — Блять! Кайл практически рухнул на колени, стараясь прибрать кружку и собирая небольшие осколки чашки голыми пальцами. Стэн вскочил и тут же начал помогать. — Мне так жаль, — сказал Брофловски. — Я не хотел уронить её. — Всё в порядке, — ответил Стэн. — Всё в порядке. Не волнуйся об этом. У нас таких много, так что не важно. Кайл замер. Марш взглянул на лицо своего друга, пытаясь понять, почему он так внезапно прекратил двигаться. — О, — произнёс Кайл. — И правда. У тебя их больше одной, так что это не важно. Стэн застыл. Кайл усмехнулся, в его глазах отразилась боль. — Всё равно эта ничего не значит. Не правда ли, Стэн?