Искренне, твой супер-лучший-друг Кайл

Спустя всего пару мгновений звонок ознаменовал конец второго урока. Гомон шагов вырвал Стэна из его спокойного предмедитативного состояния. Он оплакивал утрату этого подобия умиротворения, пусть и недолго. Открыв глаза, парень оказался поражён подавляющей яркостью окружающего его коридора. Эти флуоресцентные лампы ещё никогда не казались такими противными. Он выпрямился на кресле, неожиданно слишком остро осознав, насколько много места занимал. Стэн не знал ни когда, ни каким именно образом, но он умудрился слегка сползти с неудобного пластикового стула. Он поразмыслил над странным ощущением и пришёл к удивительному заключению, что он в самом деле сумел прикорнуть в кресле. Это объясняло чувство заторможенности и чувствительность глаз к свету. К тому же во рту у него пересохло так же, как бывало всякий раз после пробуждения. Основаниями ладоней Стэн потёр глаза, привычно сгорбившись. Он действительно надеялся, что прошло всего несколько минут. Уснуть прямо в школе уже достаточно стыдно, но вот уснуть в школе и возможно не услышать, как секретарша звала его… «Нет», — сказал он себе. Он не пропустил, как секретарь — или кто-либо ещё, раз уж на то пошло — звал его. Если бы секретарша ждала его, она бы вышла, увидела, что парень заснул, и растолкала бы его. Так взрослые делают, когда ученики засыпают в классах; с чего бы в коридоре было по-другому? Проворчав, Стэн отвёл плечи назад, распрямив спину. Его грудь снова ощущалось, как обычно, и парень был удовлетворён тем фактом, что пока не чувствовал неприятных эмоций, впитывающихся в него прямо из центра мозга. Он погрузился в это чувство, словно с ним всё в порядке, и позволил себе медленно очнуться ото сна, ведь знал, что спокойствие продлится недолго. Оно никогда долго не длилось. Марш засунул ноги под стул, когда ученики начали в спешке проноситься по тому же коридору, в котором сидел он. Неосознанно он взглянул в сторону, чтобы проверить, лежала ли ещё сумка Крэйга там, где тот её оставил. Так и есть, она тут. Он также проверил свой собственный рюкзак и выдохнул с облегчением, когда обнаружил его на прежнем месте. Наконец совершенно отойдя ото сна, Стэн потянулся, чтобы поднять сумку Крэйга. Пару раз он её уже видел. Она всегда свисала с плеча Такера, когда они пересекались в коридоре. Какое-то время изучая узоры и прочее, что украшало ткань, он задумался, что никогда раньше как следует не рассматривал, что же именно изображено на этих рисунках. И теперь, когда Стэн застрял перед кабинетом директора, а заняться было нечем, почему бы не поразглядывать рисунки? Возможность рассмотреть сумку поближе позволила Стэну изучить отметки. В общем-то, они были даже крутыми. Конечно, довольно цветастыми и немного гейскими (левый нижний угол буквально украшали цветочки), но Марш честно смог по достоинству оценить серебряные и золотые дудлинг узоры. Насколько же его забавляла мысль о Крэйге, рисующем всю эту хренотень посреди обществоведения или ещё какого-нибудь урока. Он уже видел каракули Такера, и эти предельно очевидно не были созданы его рукой. При дальнейшем осмотре Стэн заметил несколько цитат со словами и предложениями тут и там. Рядом с застёжкой, держащей отделение сумки закрытым, располагалась морская свинка в шлеме от скафандра, а аляповатая надпись прямо под иллюстрацией гласила: «АСТРО-СТРАЙПИ АСТРАЙПИНАВТ». Стэн почти прыснул от дурацкого каламбура. Ближе к верху находился намного более мультяшный рисунок — Стэн только предполагал, что — Крэйга. Под ним намалёвана фраза «Космонавт Крэйг». Обрывки на французском были разбросаны в местах, не занятых большими рисунками. «Je t’aime» было единственным, что Стэн узнал. В других, таких как «tu as mon coeur» и «je n'aime pas les autres garçons; je t'aime seulement», он совершенно не мог разобраться. Он не занимался французским. В отличие от Кайла. Прежде чем Стэн смог воспользоваться возможностью попросить Кайла перевести ему фразы, кто-то подошёл и остановился прямо подле него. Марш поднял взгляд с сумки, чтобы посмотреть на этого человека, и его щёки загорелись от смущения, когда им оказался Твик. Сунул ли он только что нос не в своё дело? Было ли странно, что он так пристально изучал сумку Крэйга? «Почти наверняка, — утверждала часть его сознания, но другая часть его разума отклонила это, как неправду. — Ему, скорее всего, было бы всё равно, поройся я внутри этой чёртовой сумки. У него нет стыда». — Что ты делаешь с сумкой Крэйга? — задал вопрос Твик, беспокойно теребя подол своей рубашки. Стэн почти поднял брови от удивления от того, как сильно Твик впился в свою нижнюю губу. Ключевое слово: почти. Все знали Твика, как дёрганного парня, и тот факт, что он практически трясся, словно злобный чихуахуа, нисколько не был странным. Должно быть, Стэн не отвечал слишком долго, потому что Твик издал тонкий визг, будто он пытался его сдержать, прежде чем повторить: — Что ты делаешь с сумкой Крэйга? — Он сказал мне посторожить её, — ответил Стэн. — И попросил отдать тебе, когда ты подойдёшь, так что… Парень протянул ему сумку. Тут же Твик свистнул её к себе и прижал ближе к груди. Вся передняя часть рисунков оказалась тщательно скрыта от чужих глаз, из-за чего Стэн почувствовал себя слегка дерьмово от того, как бесстыже рассматривал её раньше. Твик вёл себя так, будто Стэн вторгся во что-то, что не предназначалось ни для кого вне отношений Твика и Крэйга. Словно прикосновение чужака запачкает что-то чистое и сокровенное. Он ожидал, что Твик унесётся сразу после получения сумки, но тот не ушёл. На самом деле он сделал ровно противоположное. Твик занял место в ряде стульев, держась на два сиденья дальше от Стэна. — Почему он её тебе отдал, — забормотал блондин, стуча пальцами по задней стороне сумки. Под прерывистыми, ровными и ритмичными нажатиями создавался тихий глухой звук; странно успокаивающий, но в то же время довольно раздражающий. — Он сказал, что оставит её на улице, а не что оставит её у кого-то другого внутри. Я не понимаю. Он сказал, что сделает что-то, но не сделал этого. Ну, в каком-то смысле сделал, но… Господи Иисусе! Твик дёрнул головой вправо, и та же сторона его лица сморщилась в ответ. Парень вдохнул и затем повернулся к Стэну, уставившись на него. — Зачем он её тебе отдал? — Я… — Стэн замолчал в смятении. — Я не знаю? Тебе стоит спросить это у Крэйга, а не у меня. Я совершенно без понятия, что происходит у этого парня в голове. — Я тоже! — воскликнул Твик. Это застало Стэна врасплох, о чём красноречиво вещало выражение его лица. Однако блондин больше не смотрел на Марша. Он отвернулся, уставившись себе на колени, одно из которых нервно тряслось. — В смысле… Он говорит, что я понимаю его. Но вот для меня это новость! Ведь я — ах! — я не понимаю! Он чертовски запутанный! Я никогда не могу точно сказать, о чём он думает, и это сводит меня — аргх — с ума! Стэн не имел совершенно никакого представления о том, как на это отвечать, так что продолжил молчать. Он решил не посвящать Твика в то, что не являлся подходящим парнем, к которому стоило бы обращаться за советами по отношениям, полагая, что тому лучше просто выговориться. Блондин казался напряженным — даже больше, чем обычно, если это вообще возможно. Но Твик вновь сделал что-то совершенно противоположное ожиданиям Стэна; в этот раз, замолчав. Видимо, он уже снял с плеч всё, что хотел. Что-то казалось странным, будто каким-то образом дело было не закончено, но Стэну не очень-то хотелось слышать о проблемах Твика в отношениях. У Марша своих забот было предостаточно. Мальчики молчали почти несколько минут к ряду. Эта тишина отличалась от той, что Стэн испытал с Крэйгом. Пусть с Такером Марш и был как на иголках, он не ощущал излишнего напряжения. Это было обыденное молчание, такое, что возникает, когда ты рядом с кем-то, кого знал, пусть и не очень хорошо. Молчание же между ним и Твиком заставляло воздух пропитываться густым напряжением. Твик просто был одним из тех людей, с которыми Стэн чувствовал склонность разговаривать — или казалось, что это блондин должен был говорить. Или возможно, просто возможно, всё менялось не из-за какого-то конкретного человека. Может быть, всё было одинаково, и дело в том, что это просто он не склонен к молчанию. Когда прозвенел звонок на третий урок, Стэн бегло глянул на Твика. Он ждал, что тот поднимется и поторопится в класс, но, ровно как и предыдущие два раза, блондин не совершил ожидаемого. Своей странностью это поразило Стэна. Если он уже по своей природе был нервным, почему же не беспокоился о прогуле занятия? — Чувак, разве у тебя не урок? — спросил Стэн. — Нет, — отозвался Твик. — У меня третий урок. Агх! В смысле у меня окно, третий урок свободен. На нём… На нём консультация. Мне не нужно нигде быть. — Так… ты ждёшь Крэйга? — Конечно я жду Крэйга, — блондин поправил сумку, опустив её разрисованной стороной себе на колени. Он снова дёрнул головой. — А ты — аргхх — будешь ждать Вэнди? Вдруг Стэн ощутил укол боли. Воздействие оказалось достаточно сильным, чтобы у парня сбилось дыхание, но он всё равно заставил себя ответить: — Ага. Он заметил, как Твик поглядывает на него с выражением настороженного недоверия в глазах. Больше тишины. Всё это время Стэну хотелось, чтобы Твик произнёс что угодно, лишь бы развеять напряжение. Но когда блондин снова заговорил, парень осознал, что лучше бы осталась тишина. — Почему ты ударил моего… Я… Господи, чел, почему ты ударил Крэйга? Стэн откашлялся, потирая подошвой ботинка плитку, покрывающую пол в коридоре. Поверхность издала скрипучий звук. Стэн сделал это снова, просто чтобы заполнить тишину, пока подбирал слова. — Честно? — наконец сказал он. — Без понятия. — Чушь, — Твик произнёс это так внезапно, что Стэн испугался. Он взглянул на блондина, который стал постукивать пальцами по сумке быстрее. — Нельзя просто ударить человека без причины. Боже, чувак, я не знаю, я просто… Я хочу… разобраться? Я, ну, хочу понять, почему ты его ударил. Потому что я… я не хочу ненавидеть тебя или испытывать к тебе неприязнь и всё такое, но… но это будет действительно сложно, не делать этого, если я не узнаю, что тебя сподвигло. Или попытаться посочувствовать и всё такое. — Можешь недолюбливать меня, — сказал Стэн. — Мне всё равно. Твик издал ещё один визгливый звук, исходивший глубоко из его горла. Прозвучало почти похоже на рык. — Но мне нет! — спешно выдал Твик, его плечи напряглись. — Мне не всё равно! Я не хочу испытывать к тебе неприязнь. В этом и смысл. Не важно, волнует ли тебя моё мнение о тебе, это… Я не хочу недолюбливать тебя. Мне не нравится испытывать неприязнь к людям… Господи, слишком много стресса. И мне всё равно, почему ты его ударил. Меня это не волнует. В смысле, меня волнует то, что ты его ударил, но, типа… Я к тому, что — ак! — я знаю, Крэйг может иногда перегибать палку, и я знаю, это не всем по душе. Раньше он ввязывался в драки. Я просто… Я хочу… знать. Так… Так почему ты его ударил? — Твик избегал взгляда Стэна всё время, пока говорил. Марш должен был признать, его впечатлило, как блондин умудрился сказать столько всего практически на одном дыхании. В нём говорил участник школьной театральной труппы, видимо. Стэн ничего не знал о театре, но был вполне уверен, что они разыгрывали монологи и всякую такую хрень на своих занятиях. Поэтому, после всех усилий, что Твик вложил в своё подобие речи, Стэн почувствовал себя обязанным ответить. — Крэйг наговорил всякой херни о Вэнди. Не знаю, я вроде как… среагировал, понимаешь? И теперь Твик снова посмотрел на Марша, но в этот раз в выражении его лица укрепилось недоверие. Он значительно ослабил свою хватку на сумке, а его нога перестала прыгать так сильно, как прежде. Медленно, Твик спросил: — Ты мне сейчас врёшь? — Что? Нет, — быстро ответил Стэн. — Тогда хотя бы попытайся звучать искренне, когда это говоришь, — хмуро произнёс блондин. — Господи… Потому что то, как ты говоришь сейчас, звучит так, будто враньё уже вошло у тебя в привычку. И… Иисусе… Я даже не уверен, что ты это осознаёшь, чел. Это как какое-то хардкорное шекспировское дерьмо. Сбитый с толку, Стэн спросил: — При чём тут вообще Шекспир? — Агх! Какой стресс… — голос Твика резко оборвался, и он опустил голову, уставившись на землю. Его нога снова принялась подпрыгивать. — В некоторых пьесах Шекспира присутствует тематический обман. Предположительный обман, самообман, очевидный обман — аргх — я правда не хочу вдаваться в психологию этой хрени, но… Я это всё к тому, что ты не звучишь искренне. Ты слишком небрежен для эмоциональной связи с тем, что говоришь. Из-за этого всё звучит так, будто ты лжёшь. Вся это информация настигла Стэна слишком быстро. Поначалу он не был уверен, что сможет её выдержать. Он никогда не думал о себе, как о лжеце, и никогда не представлял себя человеком, который активно обманывает кого-либо. Он ощутил сомнение и недоверчиво уставился на Твика. — Я не лгу, — сказал он, слегка обиженный обвинением. — Вот! — внезапно вскрикнул Твик. Он указал пальцем на Стэна, но быстро спрятал жест, когда заметил выражение лица собеседника. — Вот это было по-настоящему! Ты прочувствовал это. Всё в данной ситуации ставило Стэна в тупик. — Смотри, — начал Твик голосом намного более тихим, чем в любой момент их предыдущего разговора. — Я не знаю, что происходит в твоей жизни, ладно? Ну вот… даже понятия не имею. И я не знаю, выдержу ли, если узнаю, так что не… не рассказывай мне, но я думаю… В смысле, ты не просил у меня совета, ничего подобного, но я думаю, это важно, так что… Я… попытайся избавиться от привычки врать. По крайней мере, ну, посмотри на себя и скажи: «ладно, да, может быть на самом деле я не так себя чувствую», и… прочувствуй это? Прочувствуй… вроде, почувствуй, как ты на самом деле себя чувствуешь. Просто расслабься, знаешь, и всё будет в порядке. И снова заявления Твика совершенно шокировали Марша. Наиболее подходяще было бы сказать, что он лишился дара речи. Слышать, как кто-то так увлечённо рассказывает о том, каким он его видит, было странно, и парень всерьёз к такому не привык. Он не знал, имело ли что-нибудь из сказанного Твиком истинную ценность, но что-то во всём этом новом опыте говорило ему, что исходил блондин из добрых побуждений. Ему по крайней мере стоило принять это к сведению и обдумать, это уж точно. Всё равно не то чтобы он совсем никогда не врал. Последние несколько недель он был совсем не непорочен. Стэну хотелось поблагодарить Твика, но в то же время и не хотелось. Благодарить кого-то за нечто недоказанное просто подтвердит правоту блондина, а если Стэн признает, что Твик прав, он всё равно что признает то, что знал, что обманывает. Или что он осознавал это, хотя на самом деле нет. Всё это вызывало у него серьёзный экзистенциальный кризис, очень неприятно выдёргивающий его из собственной кожи. Ему не казалось, что он лжец. Ему не казалось, что он вообще что-либо из себя представляет. Снова начала воцаряться тишина, и в этот раз Стэн знал, что не сможет этого вынести: вариться в глубине своего разума вместе с каким-то поистине глубоким шэкспировским психологическим мозгоёбством. Так что парень позволил себе углубиться в простоту любопытства. Он изобразил неопределённый жест ладонью в сторону сумки на коленях Твика и поинтересовался: — Это ты нарисовал? Твик скосил на него взгляд. — Нарисовал — эргх — нарисовал что? — Рисунки спереди. Ты их нарисовал? — Ох, — глаза Твика закрылись. Стэн ожидал ещё одно подёргивание головой, но такового не последовало. Он сообразил, что это могло быть преднамеренным движением, и решил не зацикливаться. Стэн пронаблюдал, как Твик провёл пальцами по боку сумки, зацепившись ногтями за некоторые распущенные швы. — Нет. Нет, я… не то чтобы. В смысле, цветы и космос, и морскую свинку, нет. Я не очень хорошо рисую. Не моё это. Это только… заставляет меня нервничать. — Ты нарисовал что-нибудь из этого? — спросил Стэн. — Нет. В смысле, да. Да, я нарисовал… Я нарисовал несколько вещей. Те, что не выглядят круто, вот те я нарисовал. А ещё я просто… много писал. Стэн промычал в ответ, обвязав вокруг запястья лямку собственного рюкзака. У него не очень хорошо выходило вести основанный на вопросах разговор. — О. Круто. Так ты знаешь французский? — Не прям чтобы знаю. Только обрывочно. Я занимаюсь французским. Занимался французским, я… нет. Но да, — внезапно Твик издал грудью низкий звук и захлопнул оба глаза. — Если ты спрашиваешь, написал ли я надписи на французском, то да. Любопытство внутри его груди заискрилось снова, и Стэн инстинктивно наклонился чуть ближе. Он попытался подглядеть рисунки, но Твик по-прежнему продолжал их хорошо закрывать. Он даже отстранился, когда заметил, что Марш придвинулся. Испытывая удачу, Стэн решил задать ещё несколько вопросов. — Что там сказано? Его удача исчерпала свой лимит. Тики Твика вернулись в полную силу, вынуждая его тихо взвизгивать и дёргаться под любым посторонним взглядом. Очевидно, что это не было темой, о которой Твику удобно говорить. — Господи, чел… Я не знаю. В смысле, я-то знаю, но это — аргх — это не твоё дело. К этому Стэн мог проявить уважение. Несмотря на небольшое разочарование от того, что он не сможет узнать перевод от Твика, парень решил не настаивать. Возможно, лучшим решением было попытаться не усложнять всё, насколько это возможно — если не для безопасности Твика, то хотя бы для своей собственной. — Верно, — произнёс он, откинувшись на спинку своего стула. Марш ещё немного поёрзал на сидении из-за неудобства. Он уже долго просидел на одном месте, и поясница начинала неметь. — Так, а кто нарисовал остальные? — Баттерс, — ответил Твик. Его плечи накренились, от одного взгляда на что Стэн почувствовал напряжение. Немного погодя блондин принялся снова шатать ногой. — Баттерс, он… он… он сделал. Её. Сумку. Стэн приподнял бровь. — Выходит… Баттерс отдал тебе сумку, которую разрисовал, а ты написал на ней фразы на французском и вручил Крэйгу? — Нет. Я купил сумку. Я… Боже, ты всегда задаёшь так много вопросов? — однако то был риторический вопрос. Это стало очевидно по быстроте, с которой Твик продолжил говорить. — Я купил сумку, попросил Баттерса нарисовать на ней несколько рисунков, а потом отдал её Крэйгу. Это был подарок. Невольно Марш задумался, не поэтому ли Твик так оберегает её. Блондин определённо держал сумку, словно нечто важное, и в том, как он её защищал, был некий смысл. — Ох, — Стэн не был уверен, как продолжить разговор, поэтому решил зайти с чего-то простого. — Круто. Выглядит мило. — Если… — Твик снова поднял сумку, обнимая и прижимая её к груди. Он повернул голову ровно настолько, чтобы взглянуть краем глаза на собеседника. — Если ты хочешь себе такую, попроси Баттерса. Он вмиг всё сделает. Ему — эргх — ему это нравится. «Обойдусь», — подумал Стэн, но сказал он совсем другое. Вместо этого он ответил: — Окей. Круто. Сама идея казалась круче, чем всё, вероятно, будет выглядеть в реальности. Стэн никогда не считал себя очень высокохудожественным человеком, и, хотя он мог оценить хороший рисунок или даже парочку, когда сталкивался с таковыми, ему несомненно было бы стыдно каждый день носить с собой что-то с цветочками. В этом, видимо, они с Крэйгом и различались. Дверь кабинета директора заскрипела, открывшись, и Стэн инстинктивно поднял глаза на звук. Крэйг вышел из комнаты, пнув за собой дверь и закрыв её без лишних мыслей, не обратив внимания на последовавший за его движением достаточно громкий хлопок. Хотя из-за способа, которым он закрыл дверь, кому-то могло показаться, что Такер был зол, на удивление он не был. На самом деле, он выглядел как никогда спокойным. Однако уголки его губ дёрнулись вверх, стоило парню увидеть Твика. Как только блондин понял, что происходит, он встал. — Привет, детка, — голос Крэйга оставался монотонным, но на этот раз он был мягким. Заботливым настолько, что Стэн почувствовал себя виноватым. То, как Твик улыбнулся Такеру в ответ, как посмотрел на Крэйга своими светлыми глазами, только усугубило его вину. Это напомнило ему о том, как всё должно было быть между ним и Вэнди. Что отношения должны выглядеть приятными и милыми, вот такими; не мучительными и напряженными, как его собственные. Это ранило больше всего остального. Больно было смотреть, как Крэйг целует Твика в лоб, больно наблюдать за тем, как рука Такера бережно обняла затылок блондина, когда он это сделал. Сердце сжалось. Стэн ощутил это сдавливание прямо в центре своей груди, там, где он знал, что должен был чувствовать комфорт любви. В то же время, однако, он его не чувствовал. Он не ощущал рядом с Вэнди радости, как раньше, а иногда и вовсе сомневался, чувствовал ли её когда-либо в принципе. Это ввело его в ступор, к которому парень не был готов. Он глубоко вздохнул, проследив глазами за тем, как Твик и Крэйг обнялись. Они говорили друг с другом тихим шепотом, таким, который Марш может и смог бы разобрать, если бы попытался, но он не хотел. Не мог. — Пока, Стэн, — Твик слегка помахал ему рукой. Марш же был настолько поглощён своими внутренними переживаниями, что не смог даже заметить, как парни отстранились друг от друга и приготовились уходить. Крэйг забрал свою сумку, теперь она свисала с его плеча так же, как и раньше. В его глазах горел весёлый огонёк, напомнивший Стэну об их драке. Странно было подумать, что может быть, просто может быть, Крэйг и правда считал всё это игрой. Такер показал Стэну средний палец, но опустил руку, когда Твик одарил его осуждающим взглядом. Парни ушли, пройдя мимо Марша и исчезнув дальше в коридоре. И естественно, ко всему прочему они держались за руки. Это заставило Стэна почувствовать себя неуютно, но не потому, что у него такого не было. Он чувствовал себя так, потому что знал, что сам же являлся причиной, по которой у него такого не было. Удручённый, рассеянный и расстроенный, Стэн попытался спрятаться в пластиковом кресле, на котором сидел. — Стэн Марш. Парень оглянулся и не слишком удивился, когда увидел смотрящую на него со спокойной улыбкой на лице секретаршу. Кабинет директора был последним местом, в котором Маршу хотелось находиться, но выбора не было. Он знал, что у него не было выбора. Стэн закинул рюкзак на плечо и проследовал за секретаршей внутрь.