Искренне, твой супер-лучший-друг Кайл

— Стэн? Что случилось? Парень догадывался по голосу, что она нахмурила брови. Волнение прорывалось сквозь её тон. Обеспокоенность его состоянием была столь же очевидна в прикосновениях девушки, круговыми движениями кружащих по спине между лопаток, что задумывалось как нечто поддерживающее. Но это не поддерживало. Ему было дурно, он чувствовал себя уставшим и грязным, будто ощущал всех микробов, пыль и грязь, что покрывали его с головы до ног. Стэн это ненавидел. Так сильно ненавидел. Его мозг пытался вывернуться наизнанку, до смерти беспокоясь о том, почему же он закопал себя в эту чёртову яму. Та его часть, которую Марш ненавидел, говорила, что ему нужно оправдание. Ещё отвратительнее, что та же его часть пыталась отмахнуться от всего, списав это на заботу от Вэнди. «Если ты расскажешь ей правду, её это сильно ранит, — твердил демонёнок у него на плече. — Ты не можешь с ней так поступить. Просто порви с ней и не объясняй почему». — Стэн, ответь мне, — в этот раз голос Вэнди был настойчивее и совсем немного глубже. Она звучала зрело. Намного взрослее него, зрелой настолько, насколько Стэн мог только мечтать когда-нибудь стать. И он, блять, испытывал жалость к самому себе. Ему было жаль себя за то, что он испытывал к себе жалость. Стэн просто ненавидел свой мозг и демонов в своём шкафу. Он презирал тот факт, что завидует Вэнди. Потому что он ужасно, жутко, позорно завидовал тому, какой сдержанной и собранной она была. Его плечи дрожали. Стэн пытался сделать что-то с этим, но не мог. Ему казалось, что он не в состоянии даже пошевелиться. — Я… — связки отказывались работать, а воздух застревал в горле. Парень попытался сглотнуть, а когда это не сработало, попробовал прочистить горло. Ничего из проделанного не возымело видимого результата, и он запаниковал, сделав огромный вдох, просто чтобы протолкнуть ком в горле. Со стыдом он прохрипел: — Я изменил тебе. Лицо Кайла мелькнуло перед глазами, и на мгновение он смог обмануть себя. Далёкое воспоминание застыло перед глазами. Кайл в нём смеялся над Стэном, когда тот перегнул палку с какой-то тупой шуткой. Они были на пруду Старка, снега накануне выпало на добрых тридцать сантиметров. Куртка Кайла была в стирке, так что он решил выйти на прогулку без неё. На морозном воздухе Брофловски насквозь промёрз и трясся так сильно, что, когда они добрались до скамейки, Стэн отдал ему свою куртку. «Я одет в два слоя, — сказал Марш, поправляя коричневую ветровку, когда Кайл попытался запротестовать. — Просто возьми куртку, чел». Не прошло и нескольких секунд, как Стэн провалился в особенно глубокую часть сугроба неподалёку. Он до сих пор помнил, как Кайл фыркнул, глядя на него, а ещё помнил, что в тот момент совсем не возражал. Конечно, джинсы Стэна пропитались водой и грязной слякотью, и ему пришлось принять горячий душ сразу же после возвращения домой и стряхивания с ног всех листьев и травинок, но это того определённо стоило. В тот момент он не осознавал, что чувствовал. На момент это воспоминание помогло. Но затем парень вспомнил, где находится и почему вокруг так тихо, и у него возникло чувство, что мир вот-вот раздавит его в своих ладонях. Стэн с трудом сделал вдох. — Мне очень жаль, — произнёс он, царапая ногтями тонкую прореху на колене своих джинсов. Брюнет попытался заговорить снова, но ему тут же не хватило воздуха. Пришлось сделать ещё один вдох. — Мне нет оправданий, и я… Изображение ковра под ногами стало размытым. Стэну не хватало воздуха. Казалось, его лёгкие полны, но в них не было ничего. Он заставил себя дышать, несмотря на это ощущение. —… я пиздецки отвратительно себя чувствую и… — он сделал ещё один вдох, —… ты заслуживаешь гораздо лучшего. Намного, намного лучшего и… Дрожали ли его руки? Они дрожали. Стэн изо всех сил старался сидеть смирно. Он уже вытянул несколько ниток из прорехи на джинсах. Дырка стала больше, что его чертовски расстроило, ведь теперь парню придётся выбросить эти штаны. Стэн терпеть не мог носить дырявые вещи. Но он не мог остановиться. Он не мог прекратить вырывать нитки, крутить их между пальцами, только чтобы порвать и начать процесс заново. —… я просто хочу, чтобы ты была счастлива, потому что я люблю тебя, я правда очень тебя люблю, но я… — его горло казалось воспалённым, слишком уязвимым и чувствительным, будто кожу содрали. Он взглянул на Вэнди, ища на её лице хоть какую-нибудь реакцию, но той не было. Девушка просто смотрела на него. Она уставилась на него пустым, лишённым эмоций взглядом, словно потеряла всё, что делало её человеком. Это ужасало. Он тому причина. Стэн задавался вопросом, имел ли он право быть в ужасе или, может быть, он и должен был быть в ужасе. Возможно, это считалось негласным обязательством, после совершения чего-то настолько ужасного. —… я не хочу продолжать причинять тебе боль. — Ты… — начала Вэнди. Её голос был таким безропотным, таким мягким. Девушка побледнела. — Ты не… ты не причинил мне боли, Стэн. — Но я причиню, — Марш больше не мог оставаться на месте, он вскочил с сиденья и принялся расхаживать вокруг кофейного столика. — Может быть пока что я не сделал этого, но я сделаю. И я не могу просто сидеть сложа руки и позволить тебе позволять мне тебя ранить. Это убьёт меня. Он запустил пальцы в волосы, остановившись рядом с цифровой фоторамкой. При взгляде не неё в его жилах застыла кровь. — Я знаю, что я эгоистичный человек, — продолжил парень. Вэнди открыла рот, чтобы ответить, но он перебил её прежде, чем девушка успела что-либо сказать. — Даже не пытайся отрицать, потому что я правда эгоист. В смысле, наверное, эгоизм — это часть человеческой натуры, но, это как будто… Я хуже, чем человеческая натура. Я токсичный. Он не знал, откуда это взялось. — И мне не хочется позволить себе разрушить твои шансы быть с кем-то получше. Вэнди уставилась на него, когда Стэн закончил. Он тяжело дышал, отчаянно пытаясь наполнить свои лёгкие достаточным количеством кислорода. Каждый мускул его тела, каждая кость его скелета, каждая фибра его души говорили ему, что ему необходимо присесть. Но парень не мог убедить свои ноги пошевелиться. Они приросли к полу. Он чувствовал себя статуей под взглядом Вэнди. Словно игра «море волнуется раз», но непроизвольно. Рот Тестабургер едва двигался, когда она спросила: — Ты расстаёшься со мной? Стэн кивнул. На её глазах навернулись слёзы, из-за чего радужка заблестела, а остальное выражение лица опустело. — А мне хоть слово вставить дашь? — Вэнди, это будет неправильно, — произнёс он. — Может быть когда-нибудь в будущем, если я стану лучше… — Перестань говорить так, будто это только о тебе! — рявкнула девушка. Стэн моментально заткнулся. Держа руки на коленях, Вэнди сжала их в кулаки. — Ты совсем не понимаешь? Я тоже человек, Стэн. У меня есть чувства. У меня есть мысли. Я люблю тебя. Почему ты не думаешь, что вместе мы сможем пройти через это? С закипающим мозгом он попытался отыскать верную мысль. — Я… Я изменил тебе… — Я знаю, — прошипела Тестабургер. — Я тебя и в первый раз услышала. Я просто не понимаю, почему твоей первой мыслью стало «давай расстанемся», а не «давай это исправим». Неужели ты не думаешь, что это можно исправить? Наконец Вэнди разжала кулаки. Она прижала одну ладонь к своей груди, к месту прямо под ключицей, смотря теперь прямо на Стэна. В ней разгорался огонь. Он видел, как это отражалось в её глазах, видел неистовое упорство в её позе. Вэнди не потерпит от него никакого дерьма. Она выглядела решительно настроенной вытянуть из него всю информацию. — Ты используешь это как оправдание? — спросила девушка. Её предположение словно поездом проехалось по нему. — Нет! — ответил Стэн, но он не знал, не был уверен. — Тогда почему, Стэн? — Вэнди встала и подошла к разделяющему их кофейному столику. Марш закрыл глаза в попытке стереть из головы её взгляд. — Почему ты так сильно хочешь расстаться? — Я люблю тебя, Вэнди, — вздохнул он с чувством жжения в глазах и попытался не обращать внимания на пульсацию, возобновившуюся в лице. — Но… но я не знаю, люблю ли тебя так, как ты этого заслуживаешь. Когда Стэн снова открыл глаза, всё вокруг него начало падать. Лицо Вэнди теперь было красным от злости — настоящей, чистой злости —, каким он не видел его уже несколько лет. Из-за этого его грудь разлетелась на миллион маленьких кусочков. Стэн чувствовал каждую трещинку, каждый разрыв, каждый излом, каждую зарубку, въевшуюся в его сердце. Он видел, как Вэнди сложила руки на груди, формально отгородив себя. — Кто? — потребовала она, и Стэн громко сглотнул. — Что… — Кто, Стэн? — повторила девушка. Она наклонилась вперёд, взгляд почти обвиняющий. — Это была Рэд? Хайди? Бебе? Стэн отвернулся, смущённый и пристыженный. — Нет… нет, это… Разве важно, кто это был? — спросил он. — Я всё равно изменил. Я всё равно ужасный… Её брови нахмурились, а рот скривился. — Кто это был, Стэн? Кто? — Кайл. Слово соскользнуло с языка прежде, чем он смог его остановить. И тогда она просто посмотрела на него. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, плотно сжав губы. Лицо девушки чётко и ясно отражало то, как она себя чувствовала. Преданной. А затем, вопреки здравому смыслу, Стэн повторил сказанное. — Это был Кайл, ясно? И затих. Он стал тихим, как никогда за всю свою жизнь, но чувствовал, будто перестарался. В своих ушах парень снова и снова слышал повторение сказанных слов. Ужасную, бесчувственную фразу. Она была чем-то личным, ужасно щекотливым, потому что выдавала всё, что он сотворил. Она выдала ту его часть, которую Стэн хотел делить лишь с Кайлом в моменты их наибольшей близости. Теперь же Вэнди знала, что они вместе сделали. Стэн чувствовал себя униженным. Он был так сильно смущён тем, что кто-то другой узнал что-то о его личной жизни, даже если эта «личная жизнь» технически могла считаться также и делом другого человека. Ему стало интересно, чувствовал ли себя так когда-нибудь Твик. — Кайл? — наконец произнесла она. Лицо девушки смягчилось, будто она что-то поняла. Затем Тестабургер развернулась, повернувшись к парню спиной, и торопливо направилась к входной двери. — Боже мой. Ты гей. Ошеломлённый, Стэн последовал за Вэнди. — Я не гей, — отчаянно проговорил он, наблюдая за тем, как она кое-как натягивает на себя куртку. — О, правда? — Вэнди рассмеялась. Её безэмоциональный пустой смех говорил о том, что девушка страдала и пыталась отвлечься. Тестабургер отбросила волосы назад, завязав их в быстрый высокий хвост. — Ты изменил мне с парнем, а затем порвал со мной. По-моему, выглядит как-то подозрительно. — Я не… — он перестал, осознав, что девушка его не слушает. Она схватила свой портфель и начала открывать дверь. — Вэнди… Вэнди, подожди, я не гей, Вэнди, пожалуйста, подожди… — Нет, Стэн! — Тестабургер взглянула на него, глаза прожигали насквозь. Но стоило её выражению лица дёрнуться, как девушка отвернулась. — Больше я тебя ждать не буду. За ней захлопнулась дверь, и Стэн остался в одиночестве, потеряв дар речи. Марш был потрясён, его рука всё ещё наполовину протянута к двери. Всё произошло так быстро. Она ушла? Она его покинула? Он ждал, что дверь откроется и девушка вбежит обратно. Он ждал, что что-то случился, но ничего не происходило. Это конец? Вот… Вот и всё? Стэн попятился назад, позволив себе приземлиться задницей на лестницу. Он положил руки на колени, потом поднял и провёл пальцами по волосам. Он дышал. Дышал. Дышал. Парень прижал основания ладоней к глазам, неуверенный, пытается ли подумать или просто отвлечь себя огоньками, вспыхнувшими в темноте за веками. Однажды Стэн читал статью об этих вспышках света: что это такое и почему происходит. Читал он её аж несколько месяцев назад, так что информация в его памяти была не так свежа. Марш помнил отрывки вроде того, что иллюзия света имитировалась за счёт трения одной части глаза о другую. Как раз из-за этого создавалось такое впечатление, основанное на давлении на ткани организма… или вроде того. Странно ли сказать, что он чувствовал себя вспышкой света? Чем-то временным, какое-то время ярко сияющим, а затем исчезающим во тьме. Каждый орган его тела отклонил это идею, как нелепую. Была причина, почему он не был поэтом. Была причина, по которой он не был хорошим учеником. Стэн был в футбольной команде, причина была и на это. Вот только он не мог вспомнить, что это за причина, и это пугало. — О Боже, — выдохнул Марш, наконец убирая руки от лица. Он проморгался от настоящего света, попытавшись посмаковать непонятное для него самого ощущение, и потёр кожу под глазами, вокруг носа и около щёк, чтобы немного оклематься. Пальцы впились в синяк, из-за чего парень поморщился. — Соберись, мужик. Ты свободен. Да. Он больше ни с кем не встречался. В сидячем положении Стэн выпрямился и бросил быстрый взгляд на рюкзак. Он подумал о Кайле. Об их текстовой беседе, об их шутках и подколах. Юноша сдвинулся со ступеньки вперёд достаточно, чтобы ногой зацепить одну из лямок рюкзака и подтянуть тот ближе к себе. Когда сумка оказалась на расстоянии вытянутой руки, он вытянул из переднего кармана телефон. Уведомление почти его удивило. Стэн совсем забыл, что так и не прочёл последнее сообщение от Кайла. Оно пришло полчаса назад и было очень простым для чтения.

________________________

КАЙЛ Сегодня 14:57

Позвони мне.

________________________

Стэн так и сделал. Прозвучало четыре гудка, прежде чем Брофловски поднял трубку. С его стороны связи где-то на фоне раздавался странный звук: статичный и наполненный обыкновенным для телефонных звонков белым шумом. Но даже для привыкшего уха человека, совершившего за свою жизнь великое множество звонков, шум был странным. Стэн отмахнулся от этой мысли, сочтя деталь неважной. — Алло? — в сравнении с остальным треском, голос Кайла прозвучал резко. — Привет, чувак, — отозвался Стэн. — Это я. Возникла пауза, а затем внезапно она оборвалась. — Что с тобой не так, чёрт возьми? Голос у Кайла был злой. Стэн сразу же растерялся, не понимая, на что именно ссылался его друг. Он медленно выговорил: — Слушай, мне жаль, что я не ответил на твоё сообщение. Вэнди заходила, и мне тут пришлось разобраться кое с чем, но… Кайл, послушай… — Нет, — перебил его Брофловски. Его голос треснул из-за помех в связи. — Нет, это ты меня послушай. —… что? — Не «чтокай», — прорычал в трубку Кайл. — Даже не смей спрашивать у меня «что». Ты знаешь всё получше меня. Ты… Я поверить не могу. Просто больше не могу тебе верить, Стэн. — Что? Успокойся. О чём ты говоришь? — Травка? — голос Кайла надломился, но в этот раз дело было вовсе не в качестве связи. Брофловски едва сдерживался от повышения тона. Его голос звучал так, будто у него пересохло в горле. — Ты заныкал травку у меня в комоде? Стэн почувствовал, как вся краска сошла с его лица. Внезапно закружилась голова, он с трудом смог остаться в вертикальном положении. Даже просто сидеть ровно стало непосильной задачей. Стэн медленно опустил голову, не отнимая телефона от уха. — В каком месте, ты думаешь, это вообще нормально? — воскликнул Кайл. — В какой вселенной, ты думаешь, такое даже отдалённо считается нормой? Ты поэтому мне сказал, что мы больше не можем курить? Потому что у тебя даже не было травки? Вся твоя большая эмоциональная речь была лишь ложью? Прикрытием? Знаешь что, даже не утруждайся ответом. Конечно же это лишь прикрытие. — Кайл, пожалуйста, я могу объяснить… — Объяснить? Да ты вообще понимаешь, блять, в каком дерьме я прямо сейчас? — по голосу Кайл начал казаться огорчённым. Окончания его слов были резкими и грубыми, будто он боролся с собой, просто чтобы заговорить. — Ты знаешь, как мои родители относятся к наркотикам! И ты решил спрятать их в моей комнате? Ты совсем ёбнулся, что ли? Уши Стэна горели. Сердце билось в груди так быстро, просто невероятно быстро. Сможет ли он вообще теперь когда-нибудь успокоиться? — Пожалуйста… — Марш почувствовал удушение, но его отпустило раньше, чем парень успел задохнуться. Он спешно попытался выдать объяснение. — Пожалуйста, выслушай меня, всё правда не так, как ты думаешь… — Не так, как я думаю? Не так, как я думаю? Ну ты и скотина! — теперь Кайл уже кричал, выпуская всё наружу. Каждое слово и каждое предложение, пришедшие ему в голову, яростно срывались с губ. Фразы стали бессвязными, как бывало только в моменты, когда парень пребывал в отчаянии. — Так вот что ты думаешь о нашей дружбе? Думаешь, можешь использовать меня как долбанный склад для хранения всей неудобной для тебя хуйни? Которую тебе просто перехотелось хранить у себя? У тебя что, снова закончилось свободное место в шкафчике? Там слишком много барахла, чтобы вместить один грёбаный пакет травы? Стэн ничего не сказал. Он не мог. Даже когда Брофловски прекратил свою триаду, даже когда он замолчал, дожидаясь какого-нибудь ответа от Марша, он не мог. Стэн вновь оказался на грани гипервентиляции, пытаясь схватиться за что-нибудь — да что угодно, что бы смогло удержать его на плаву в том океане пиздежа, в который он так безрассудно бросился. Это было чересчур. Слишком, всё это было слишком. Слишком слишком слишком. Кайл издал крайне разочарованный, разгневанный звук. Тот отозвался эхом вдалеке, будто парень убрал телефон ото рта, чтобы закричать. — Ты жалок, — произнёс он. — Ты, блять, просто жалок. — Мне очень жаль, — всё, на что оказался способен Стэн. На другом конце линии раздалась насмешка. — Прибереги извинения для своей девушки, Стэн. По крайней мере с ней ты можешь всё исправить. У Стэна замерло дыхание. — Знаешь что? — на заднем плане послышался шорох. Он оказался громким и почти перекрыл внезапно ставший очень-очень тихим голос Кайла. — Не разговаривай со мной. Не звони мне, не пиши, никаких больше сообщений. Я не хочу с тобой говорить. Видеть тебя больше не хочу. Он… всё не так расслышал. Это не правда. Кайл такого не говорил. Конечно не говорил, так ведь? Такого никак не могло быть… Они дружили всю жизнь, такое просто нельзя было вот так без раздумий разорвать, нельзя же? Стэн сглотнул тошнотворное ощущение, начавшее скапливаться у него в горле. — Надолго? На… всегда? Кайл глубоко вздохнул. — Не знаю, — ответил он приглушённым шепотом. — Мне просто… Мне нужно идти. Пока, Стэн. Брофловски повесил трубку. Стэн уронил телефон. Его разум опустел. Должен ли он что-то чувствовать? Потому что он ничего не чувствовал. Похоже было на продолжающее нарастать ощущение, застрявшее в его нутре и заставившее потерять всякую способность дышать, но потом, когда это большое скопившееся нечто должно было промчаться к нему и ударить со всей силы, он просто ощутил… онемение. Может быть, что-то внутри него сломалось? Стэн прижал ладони к груди, чтобы убедиться, что ещё дышит. Внезапно Марш пугающе перестал осознавать машинальные движения своего тела. Никак не ощущались ни вдохи, ни выдохи, а моргание казалось жёстким и затруднённым. Он не мог различить, что правда видел, а что нет. Тело будто покидало само себя. Он не чувствовал себя реальным. Не ощущал себя живым, и пусть звучало чертовски нелепо, парень испугался, что каким-то образом умер. Стэн расчесал кожу на руке, царапая её ногтями и широкими глазами уставившись на входную дверь. Марш поднял руку, железной хваткой вцепившись в перила. Это конец? Вот и… всё? Вот и всё? Шаг за шагом, Стэн поднялся по лестнице. Он забыл о своём телефоне и рюкзаке. Забыл о входной двери, забыл о диване, забыл о кофейном столике. Он забыл о травке. Забыл о разбитой губе и синяке на своей щеке, о цифровой фоторамке. Парень пробрался в свою спальню, грохнулся перед шкафом и позабыл о своих обещаниях, воздержании, чистоте и трезвости. Он забыл, забыл, забыл, забыл… Стэн вцепился в бутылку виски и забылся.