Искренне, твой супер-лучший-друг Кайл

В конечном итоге в тот день после обеда Стэн поехал домой на автобусе. С утра температура ощутимо упала, а парень не горел желанием рисковать ещё одним обострением астмы только в угоду физическим упражнениям. Возможно, он бы прогулялся пешком, если бы утром прихватил с собой ингалятор, однако Стэн этого не сделал. Он не припоминал, чтобы вынимал его из рюкзака, но, опять же, не было ничего странного в том, что ингалятор исчез. Его рюкзак всегда походил на чёрную дыру для всех необходимых вещей. Когда Стэн пришёл домой, дверь была отперта, как, впрочем, и всегда. Он не задумывался об этом, когда вошёл. — Я дома, — крикнул парень на весь дом для проверки. За ним громко захлопнулась дверь. Честно говоря, он не был полностью уверен, чего ожидал. Очевидно, что дома он один. С тех пор, как ушёл отец, дома оставалась только мама, а она работала как минимум до шести вечера. — Хах? О, с возвращением домой, Стэн. Подросток с громким грохотом уронил рюкзак на пол. Он чувствовал, будто слегка перегибает с драматизмом, но ничего не мог с этим поделать. Он был искренне удивлён; Стэн не ожидал, что кто-то встретит его дома, и уж тем более не ожидал, что дома окажется ответивший ему человек. Чем внимательнее он осматривался, тем очевиднее становилось присутствие Рэнди. Его куртка висела на вешалке, бумажник и ключи покоились на кофейном столике. Даже его обувь ютилась у двери, меньше чем в шаге от того места, где стоял Стэн. На кухне горел свет, и из-за стены он даже мог заметить отцовскую руку. Колеблясь, Стэн стянул с себя ботинки. Просто для приличия; он не планировал оставаться здесь надолго, но Шэрон взбесилась бы, увидев, что он занёс в дом грязь. Стэн медленно приблизился к кухне и выглянул из дверного проёма. Конечно же, он был там, за кухонным столом. Рэнди сидел с миской хлопьев перед собой и читал газету, как будто сейчас какие-нибудь семь утра. Та была сложена в его левой руке. Правой мужчина держал ложку, полную слегка намокших хлопьев. Стэн заставил себя не отвлекаться на еду и сел за кухонный стол напротив отца. Это не входило в его планы, но, надо признаться, всё складывалось вполне идеально. Раньше его план был более заковыристым и сложным для осуществления. Странно, как постепенно всё практически в совершенстве становилось на свои места. Через мгновение простого наблюдения Стэн наконец прочистил горло. В ответ Рэнди оторвался от бумаги и перестал хрустеть хлопьями. Когда Стэн ничего не сказал, Рэнди снова опустил взгляд на газету. — Можно у тебя занять немного налички? — поинтересовался юноша. Он переживал о том, как стоит об этом попросить, но теперь, покончив со всем и задав вопрос, всё оказалось даже слишком просто. Стэн видел, как Рэнди моргает, а потом медленно жуёт. Между ними возникло напряжение. Оно не было сковывающим; скорее просто неловким. Рэнди сглотнул. — Сколько? — Не знаю, ну… — немного нахмурив брови, Стэн сделал паузу для размышлений. Конечно, на самом деле ему не нужно было думать. Он продумывал всё целый день и сейчас с трудом мог сосредоточиться. Наконец, он поднял глаза, внимательно наблюдая за выражением лица отца. — Двести? — Двести? — повторил Рэнди, однако на его лице и не читалось удивление. По крайней мере, Стэн его не заметил. — Для чего? — Наркотики, — тут же отозвался Стэн. Вот тогда лицо Рэнди приобрело строгость. — Сейчас, Стэн, — сказал он, указывая на сына ложкой, — ты знаешь, как твоя мать относится к наркотикам. Пауза. — И как я к ним отношусь, — спешно продолжил его отец, — потому что мы одного мнения. О наркотиках. Стэн проигнорировал желание подловить его на лжи. Сделать это — значит потратить энергию, которой у него и так не было. Заползти в кровать казалось потрясающей идеей, а сон — великолепной мыслью. Он не спал больше двадцати четырёх часов и чувствовал, что приближается к фазе, где всё начинает сливаться, будто он смотрит на вещи сквозь лёд. Или где он чувствует, будто находится под кайфом. Ему пришлось бороться с желанием начать смеяться над тем, насколько же всё это нелепо. Стэн отвлёк себя наблюдением за каплей молока, у которой всё никак не получалось упасть с кончика ложки. Ему действительно стоило поспать прошлой ночью. — Я не расскажу ей, если ты не расскажешь, — Стэн заставил себя посмотреть на Рэнди, в то же время намеренно избегая прямого зрительного контакта. Взглянуть на отца должным образом было чересчур для его перегруженного мозга. Вместо этого Стэн смотрел на чужую переносицу. Он едва заметил, как Рэнди нахмурился. — Стэн, нет, — Рэнди наконец отодвинул ложку и уронил её в миску. Та зазвенела. Газета сморщилась в его руке, когда мужчина её отложил. Края, которые он придерживал, начали медленно расходиться. — Почему ты вообще хочешь купить наркотики? Стэн не смог удержаться от так и рвущегося с языка ответа. — Я продам их вдвое дороже и наживусь на этом. Господи, пап, я собираюсь их принять, потому что хочу получить кайф. А затем, когда Стэн подумал, что могло выйти немного язвительно, он пошёл на попятную: — То есть… Я хочу поэкспериментировать немного, совсем немного. Рэнди убеждённым не выглядел. Стэн перевёл дыхание. — Пожалуйста? — начал он, неловко поёрзав на стуле. Мальчик потёр ладонями свои бёдра, как будто вытирая руки, хотя те даже не были мокрыми. — Ничего серьёзного. Я не собираюсь, типа, принимать кокаин или героин. Только немного ЛСД. — Две сотни за ЛСД? — вопросил Рэнди, немного выпрямившись. Он опёрся локтями на кухонный стол. — Боже мой, Стэн, где ты, блин, вообще покупаешь эту дрянь? — Надёжный источник, — отрезал Стэн. Конечно, он сам не знал, так ли это. Насколько ему было известно, Крэйг вполне мог оказаться новым серийным убийцей их времени. Он мог подмешивать в свои товары опасные химикаты, но то, как сильно Такера взбесила мысль о NBOMe, создало у Стэна впечатление, что Крэйг не стал бы такого делать. Допустим, Стэн и правда понятия не имел, что это за хрень — NBOMe —, но что-то ему подсказывало, что это лажа какая-нибудь. Он сморгнул дымку с глаз, пытаясь заставить себя сохранять бдительность и ясное сознание. — Типа, действительно надёжный источник. Внезапно стало очень, очень тихо: ни жужжания холодильника, ни гула кондиционера. Только двое, отец и сын, сидящие за кухонным столом и обсуждающие наркотики. Сознание Стэна начал затапливать намёк на сожаление и панику. Неужели он пересёк черту? Он неверно оценил ситуацию? Что, если Рэнди решит рассказать Шэрон? В какой же заднице он тогда окажется? Стэн прикусил нижнюю губу, терзая потрескавшуюся кожу. На столе блестело пятно, и он потёр его рукавом куртки. Комната наполнилась тихим статичным шумом. Небольшое количество звука помогло Стэну почувствовать себя немного увереннее. Теперь он мог убедить себя, что это не имело значения. Риск стоил награды — кроме того, если у него возникнут проблемы, ну и что? Его ненадолго накажут? Он проходил через вещи и похуже. Он мог выдержать вещи и похуже. Если уж на то пошло, самое худшее, к чему могло привести наказание, — это невозможность принять ЛСД или любой другой наркотик. (При этой мысли его охватила паника, но он её проигнорировал.) — Твоя мама разговаривала со мной о травке, — наконец выдал Рэнди. То, как он сказал это, пугало. В тот момент Стэн уже знал — он просто знал —, что его мама рассказала отцу обо всём, в чём он ей признался. Вскоре Рэнди продолжил. — Ты уверен, что это хорошая идея? Казалось, прошли часы, хотя Стэн прекрасно знал, что длилось всё всего несколько минут. Он снова начал тереть ладонями внешнюю сторону бёдер, невольно сосредоточив внимание на ткани своих штанов. Джинсовая ткань на ладонях чувствовалась реально дерьмово, но он заставил себя стерпеть это ощущение. — Если бы я не был уверен, то не стал бы спрашивать, — наконец выговорил Стэн. Задняя сторона его шеи начала болеть, и он потянулся, чтобы успокоить боль. Однако растирание её только усилило, и парень медленно опустил руку на колени. Одного взгляда на Рэнди Стэну было достаточно, чтобы понять, что он не уступит. Его отец — тот самый парень, который вызвал у себя рак, только чтобы накуриться —, очевидно, занял твёрдую позицию, и с этим Стэн проебался больше всего. Он сильнее прикусил кожу губы, почти не вздрогнув, когда попал по рассеченному Крейгом месту, хотя оно всё ещё было чувствительным. Спонтанно он выпалил: — ЛСД не будет стоить целых двести. На остальное я могу купить тебе пива. Бровь Рэнди дёрнулась. Он оглядел кухню, как будто ждал, что кто-то мог за ними наблюдать. Стоило увидеть перемену в поведении отца, как Стэн сразу почувствовал вспышку надежды в груди. Момент тишины продлился чрезвычайно долго. Беспокойство Стэна увеличилось раз в десять, прежде чем Рэнди посмотрел ему в глаза, пододвинул к себе миску с хлопьями и сказал: — Раздобудь вино и по рукам. Облегчение, словно фейерверк, взорвалось во всем теле Стэна. Оно озарило мышцы его рук и заставило плечи и руки дрожать от адреналина. Блять. Блять. Блять, он сделал это. Охереть. Неужели он только что заключил с отцом сделку, чтобы купить наркотики? Он вот так просто заключил двойную сделку? Конечно, так и есть — Рэнди сам это сказал. Стэн изумился пониманию, что внезапно на него обрушилось. Хотя пока он не чувствовал себя таким уж взволнованным, он точно мог сказать, что вскоре его начнёт трясти. Он смотрел, ошеломлённый и парализованный, как Рэнди вернулся к поеданию своей тарелки хлопьев. Он снова взял газету и начал читать так, словно ничего не произошло. Это было сумасшествие какое-то, и на мгновение Стэн буквально засомневался в том, что всё это произошло на самом деле. Он всё это себе вообразил? Он потерял сознание среди бела дня? Неужели это просто какой-то ебанутый сон? Стэн ущипнул себя. Больно. Медленно, подросток поднялся на ноги и задвинул стул под стол. Он провёл рукой по волосам и взглянул на вход в гостиную. — Бумажник на журнальном столике, — сказал Рэнди полным хлопьев ртом. Стэн кивнул, стараясь ни о чём не думать, пока выходил с кухни. Он практически споткнулся о журнальный столик, так что ему пришлось сесть на диван, прежде чем тело просто перестало функционировать. Мозг отказывался понимать произошедшее. Разум просто вылетел в трубу. Он исчез. Было ли это состояние шока? «Более чем вероятно», — подумал он про себя. Пальцы Стэна дрожали, пока он отчаянно пытался открыть отцовский бумажник. Он рассеянно уставился на деньги внутри. Взгляд быстро заметался между купюрами. Блядь. Блять, блять, блять, сколько там в двух сотнях? Как он мог разбить это на нужную сумму? Стэн почувствовал, как его лёгкие сжались, и тихонько начал ловить ртом воздух. Ему пришлось приложить слишком много усилий, чтобы разбить две сотни долларов на логические куски. У него ушло слишком много времени, чтобы вытащить две купюры по пятьдесят, две двадцатки, четыре десятки и четыре пятёрки, после чего подросток практически уронил бумажник на журнальный столик, не обращая внимания на то, куда тот приземлился. Его глаза не отрывались от денег, что он держал в руке. Стэн уже держал больше — гораздо больше — в своих руках. Он таскал деньги раньше, особенно когда был помладше. Однако, когда ты становишься старше, появляется что-то такое, что придаёт деньгам в твоих глазах намного больше ценности, чем должно быть на самом деле. Просто смотреть на них было слишком. Он не мог понять, правильная ли это сумма. Это две сотни? Это две сотни. Это определённо две сотни. Он уже не помнил, сколько раз их пересчитал. Стэн взглянул на часы и медленно поднялся на ноги. Они дрожали, так что парень знал, что ему нужно быть осторожнее, чтобы, уходя, не споткнуться обо что-нибудь. Пересчитав купюры в последний раз, он осторожно сложил деньги и сунул их в карман куртки. Стэн держал руку в этом кармане и теперь всегда будет её там держать. Он не доверял себе достаточно, чтобы с уверенностью сказать, что не умудрится каким-нибудь образом их потерять за десять минут ходьбы от своего дома до обители Крэйга. Прежде чем Стэн осознал это, он вернулся к дверям кухни. Рэнди уже закончил есть и встал из-за кухонного стола. Миска звякнула, когда её отправили в раковину. — Эй, пап? — позвал Стэн. — Мм? — Рэнди хмыкнул. — Спасибо. — Угу, — ещё одно мычание. Стэн кивнул. Его это устраивало. Он не ожидал чего-то большего. Стэн развернулся на сто восемьдесят и пошёл к входной двери. Он всё ещё чувствовал небольшое оцепенение и дрожь, как будто только проснулся от безумно глубокого сна, но он уже не так сильно, как минуту назад. Парень осторожно надел ботинки, стараясь сохранить равновесие на одной ноге и держась за стену свободной рукой для поддержки. Стэн выглянул наружу. Пока он был дома, на улице начал валить снег. Дерьмо. Прогулка обещала быть отстойной. Ему стоило бы захватить с собой ингалятор, если он хотел избежать смерти на улице или, что ещё хуже, — в доме Крэйга. Это никому не пойдёт на пользу, и, скорее всего, не обрадует Такера. Стэн изо всех сил старался сохранить свою нынешнюю репутацию хотя бы в глазах тех нескольких людей, с которыми взаимодействовал. Он также не хотел проебаться перед наркоторговцем. В то же время ему не хотелось испытать унижение от полномасштабного приступа астмы в чужом доме. Было бы довольно ужасно. Стэн взлетел по ступенькам и направился в свою комнату. Ингалятор находился всё там же, где он его оставил, — на полу, в метре от изножья кровати. Он поднял приспособление и положил в другой карман. Затем Стэн передумал и переместил ингалятор в карман с деньгами. Таким образом он мог следить за ними обоими одновременно и просто вытащить свой ингалятор, если кто-то станет его в чём-то подозревать и допытываться. Да. Умно. Исключая тот факт, что вся эта затея была действительно тупой. Стоит ли мне это делать? Вопрос обрушился на его плечи тонной кирпичей. Он провёл пальцами по волосам, внезапно полностью осознавая, что делает и где находится. Взгляд натолкнулся на шкаф, напомнив ему о костюме Инструмента, который, в свою очередь, сразу же напомнил о скрытом внутри алкоголе. Свободной рукой мальчик потёр глаза, пытаясь избавиться от неоспоримого желания сказать «к чёрту» и выпить остатки того, что дал ему Кенни. Но тогда ему послышался голос Кенни, твердящий «только когда тебе будет нужно», и он не смог заставить себя это сделать. Или, точнее, он смог подавить желание. ЛСД может помочь. Именно так сказал Крэйг на днях, когда они торговались и заключали сделку в каменной нише за школой. Он может дать толчок для разрешения всего, с чем бы он там ни боролся. Мозг Стэна перефразировал, потому что он не мог дословно припомнить, что именно сказал Крэйг. В конце концов это было не важно. В голову ему пришла действительно глупая мысль: возможно, ЛСД поможет ему навсегда избавиться от зависимости. Он только на мгновение потешил себя этой мыслью, а затем попытался её отогнать. Но потом она снова вернулось, и парень понял, что сознательно держит эту мысль в центре внимания. Он покинул свою комнату, охваченный множеством различных «возможно», убеждая себя в логичности своих глупых мыслей. Однако вскоре ему стало дурно, ведь Стэн прекрасно знал, что лишь пытается найти оправдание своим действиям. Он не был доволен своими собственными решениями достаточно, чтобы думать о своих желаниях, как о чём-то невинном вроде: «Я хочу просто попробовать». Когда он спустился обратно на первый этаж, отец как раз поднимал свой кошелек и ключи с кофейного столика. Стэн не обратил на него внимания и просто направился к входной двери. Он отпер дверь и, подумав, накинул на голову капюшон, чтобы не дать ветру отморозить ему уши и нос на зимнем морозе Колорадо. Стэн потянулся к ручке двери, но успел приоткрыть её только на пару сантиметров до того, как отец сказал одну последнюю вещь. — Стэн, не говори матери об этом. Стэн не смотрел на Рэнди. Ему не нужно было. — Знаю, не буду. Стэн дважды проверил, что деньги и ингалятор надежно лежат в кармане, и распахнул дверь. Осторожно закрыв её за собой, парень вышел на крыльцо. Холод почувствовался сразу, но всё было и близко не так плохо, как он ожидал. Снег падал в воздухе по диагонали справа налево. Он не особо задумывался об этом, пока не понял, что всю дорогу к дому Крэйга тот будет шпарить ему прямо в лицо. Спустившись по подъездной дорожке до тротуара, Стэн свернул направо. Ветер дул со страшной силой, настолько, что мальчик почти задыхался. Подросток инстинктивно склонил голову, судорожно вдыхая воздух. Он отказался позволить холоду взять над собой верх. Не сегодня. Стэн начал идти — быстро и ни о чём особо не задумываясь. Он ощущал больше, чем думал, а в снегопад было легко не думать ни о чём, кроме собирающегося внутри капюшона снега. В конце концов, ему это надоело, и он опустил капюшон обратно. Хлопья обосновались у него в волосах и таяли от исходящего от кожи тепла. Это охладило голову, но обожгло щёки. — Нет, пошёл ты, ветер, — сказал Стэн воздуху, сгорбившись идя по тротуару. Если бы он поспешил и подошёл к делу с умом, то без труда бы смог превратить десятиминутную прогулку в семиминутный или даже пятиминутный спринт до финиша.