Want you

Чимин пытается взять себя в руки и не паниковать. Быстро найдя в телефоне номер Хосока, он звонит альфе. Пока звучат гудки, у Чимина все внутри дрожит. – Хосок, ты Тэхену звонил? – Тут же задает волнующий его вопрос омега. – Нет, для чего? Не маленький. – Отмахивается альфа, на что сильно взволнованный Чимин хмурится. – Хосок, он не в Штатах, я не верю, с ним что-то произошло. Хосок, с ним что-то произошло! – Тараторит омега, прижимая обеими руками к уху телефон. – Да с чего ты решил? – Не понимает такой паники альфа. – Я звонил ему сейчас, у него телефон выключен. Я звонил ему вчера, и телефон тоже был выключен. Хосок, он до сих пор его не включил, что-то произошло, почему ты мне не веришь? – Отчаянно восклицает парень, нервно приседая на колени в кресле. – Может, просто связь не ловит? Чего ты так вспылил? – Пытается мягко успокоить уже еле сдерживающегося Чимина Хосок. – Он бы позвонил, Хо. Он бы позвонил, – совсем тихо получается у отчаявшегося омеги. Хосок удивлен, ведь Чимин казалось, ненавидит Тэхена всей своей душой, а сейчас, кажется, всех на куски готов за него рвать, а от страха за альфу на части распадется. Хосок на миг замолкает, обдумывая сказанное Чимином и омега, наконец, слышит его серьезный голос: – Хорошо. Я все проверю. – Он не в Штатах, Хосок. – Через паузы выговаривает тихо Чимин, глядя стеклянным взглядом в пол. – Что-то случилось.

***

– Что это? – Косится на принесенную на маленьком подносе тарелку овощного супа Чонгук. – Еда. – Спокойно отвечает Тэ, все держа протянутым поднос к альфе, который явно от такого ужина не в восторге. – Ты уверен? – Хмыкает с усмешкой альфа, на которую Тэ на миг засматривается, но тут же отвечает: – Не хочешь, голодай. – Ту же собирается развернуться парень, но Чонгук, который за это время успел проголодаться, окликает его: – Эй, куда пошел? Тащи сюда свою стряпню. – Попроси красиво. – Остановившись у двери, разворачивается к альфе полубоком Тэ, гордо задрав подбородок. Чонгук давит в себе желания перегрызть этому непослушному омеге глотку и с взглядом, способным испепелить, медленно проговаривает: – Иди сюда. Тэ сам не знает почему, но разворачивается и, стушевавшись под вымораживающим взглядом, медленно подходит. – Лучше мне голодным не быть. – Приняв от сильно растерявшегося Тэ поднос с супом, поднимает на него взгляд альфа, но говорит уже мягче. Только лишь сам альфа сейчас знает, о каком голоде идет речь. Чонгук догадывается, что говорить о своей сущности не стоит, ведь он этим точно напугает мальчишку. Тэ, сильно обиженный подобным отношением, сначала хочет что-то сказать, но потом просто уходит под легкую усмешку и провожающий взгляд альфы. – Не так уж и не дерьмово. – Отпив ложку, хмыкает альфа и съедает все. До самой ночи альфа спит. Рана очень серьезная, учитывая, каким кинжалом она была нанесена, а поэтому, пусть Чонгук этого и не показывает, чувствует себя еще довольно слабым. Ночью Чонгук просыпается, потому что чувствует нарастающий голод. И ему точно не захотелось сейчас еще одну порцию супа, приготовленного Тэ. Раскрыв глаза, альфа, лежа спиной на кровати смотрит в потолок и начинает обдумывать, что с этим делать. Но выдержке Чонгука поражаются абсолютно все, кто его знает, поэтому, считая, что голод этот он еще спокойно может терпеть, поворачивается на бок и пытается уснуть. Пытается, пока сознание подкидывает мысль, что в комнате напротив спит очень красивый и наверняка вкусный омега. Альфа эту мысль, с сомнением, но откидывает и засыпает.

***

Гук все утро проводит в бешеном темпе. У Чонгука сегодня по графику неимоверное количество встреч, переговоры с новыми партнерами, потом его на обед зовет Юнджи, во время которого задет слишком много вопросов о Старейшине и просит поторопиться. Альфа даже не успел сегодня позавтракать, сразу ушел в офис. Но, не смотря на все это, во время обеда, пока он ожидал Юнджи в одном из ресторанов, где последний уже успел заказать себе и Гуку блюдо из морепродуктов, которые Чонгук любит, и на которые Гук косится с опасением, альфа попросил через сообщение Хосока, чтобы тот скинул ему номер Юнги, якобы телефон дал сбой и контакт исчез. Сильно надеясь, что Хосок в это поверит, альфа ждет сообщение и на удивление, оно приходит. Гук заносит номер в контакты и немного подумав, решается и сбрасывает омеге сообщение с текстом: «Я сейчас буду обедать мерзкими слизняками. Надеюсь, у тебя с обедом получше. Ты ведь пообедаешь, верно?» – Гук ясно дает понять этим сообщением, что надеется, чтобы Юнги поел. Ответ конечно, не приходит. Гук о том, что Чонгук морепродукты любит, не осведомлен, в отличие от Юнги. Юнджи, приехав и начав извиняться за опоздание, много смеется, что-то спрашивает о Тэхене, а Гук все это время ждет ответа от Юнги, прекрасно зная, что его не будет. После обеда с Юнджи у Гука еще две встречи. Альфа удивляется, как Намджун находит столько времени и терпения подсказывать ответы на вопросы, касающиеся компании. В перерыве между оставшимися двумя встречами, откинувшись на спинку кресла, сидеть в котором уже сильно альфе надоело, Гук потягивается, обращаясь к Намджуну через наушник: – У тебя нет своих дел? Ты столько времени уделяешь мне, помогая отвечать. – Ты за мои дела не волнуйся. Я на все время нахожу, да и сейчас ты одна из моих главных забот. – Спокойно отвечает альфа. – Как там Джин? – С лукавой улыбкой интересуется альфа и уже знает, что Намджун на той стороне трубки мрачнеет. – Гук, не начинай. – Предупреждает его Намджун. – А что, я спросить не могу? Он тоже берет участие в нашем маленьком заговоре века. – Улыбаясь, выдает парень, на нервах у монстра играя. – Не беси меня, а то сейчас сам будешь с партнерами разговаривать. – Спокойно заявляет альфа, а Гук тут же вперед поддается и улыбаться перестает. – Забыли. – Забыли. – Хмыкает довольно Намджун.

***

Юнги всю ночь уснуть не может. Все то, что происходило в клубе, ему покоя не давало. Он ворочался в постели и когда в голову пришла мысль, что ему в этой огромной кровати одиноко, омега, лежа на спине, выбрав из-под головы подушку, хорошенько врезал ею себя по лицу. Чонгук вел себя как-то по-другому. Смеялся не так, что улыбка резала, а по-другому, так, что внутри все бурей поднималось. Есть в его улыбке черты словно ребенка, еще совсем юного и доброго. Есть в этой улыбке что-то невинное, и вместе со всем этим она такая, что пламя все внутри закипать заставляет. В альфе, Юнги теперь замечает, присутствуют черты невиданной омегой в Чонгуке доселе невинности, ребячливости и вместе с ними, черты сильного альфы. Альфы, который одним своим взглядом может заставить беспрекословно покорятся, которому хочется подчиняться. И Юнги уверен, он сошел с ума. Он ничего этого в Чонгуке ранее не замечал, более того, одно лишь движение руки альфы, когда он голову назад запрокидывает, волосы пальцами зачесывает, в Юнги ничего ранее не вызывало. Ранее. Юнги себя ненавидит, скулит в подушку, думая о Чимине, с которым, будь Чонгук другим, будь он не тем, кто его жизнь сломал, об альфе поговорить бы смог. Но это Чонгук, который его жизнь сломал, а Чимин в лапах еще одного монстра и встретиться им не разрешают. Утром Юнги, которому удалось уснуть на пару часов, просыпается от голода. Салат, которым его накормил Гук, слишком сытости не прибавил, а потому омега, сонно приподнявшись с кровати, морщась, прижимает к урчащему животу ладонь. Но, Юнги ведь еще пару дней тому назад решил, что есть не будет. Омега не из тех, кто не выдерживая, решает покончить с собой, но альфа стал ему настолько отвратительным, что даже еда от него казалась омеге ненавистной. Он ничего от Чонгука принимать не хотел. Убивать себя он не станет, но постепенно морить голодом и довести себя до голодной смерти точно может. Юнги этого не хочет, жизнь Юнги слишком любит, не смотря на то, как сильно его испытаниями мучают. Но от отчаяния и отвращения к Чонгуку есть перестает. До вчерашнего ужина. Ведь Гук, глядя на него так искренне и кормя почти что с рук, заставил отказаться от голодовки. Но лишь на тот вечер, а сегодня, страдая от недостатка пищи, омега берет в руки рисунок и, пытаясь не обращать внимания на голод, продолжает вырисовывать архитектурные застройки. Но на слишком долго это не помогает, потому что с каждым разом голод становится все сильнее, учитывая состояние омеги, у него начинает кружиться голова, его сильно подташнивает и к обеду голод терпеть становится невыносимым. – Терпи, не смей от него брать еду. – Сам на себя шипит Юнги, продолжая рисовать. Но, через десять минут ему на телефон приходит сообщение от неизвестного номера, с текстом: «Я сейчас буду обедать мерзкими слизняками. Надеюсь у тебя с обедом получше. Ты ведь пообедаешь, верно?» Юнги сначала не понимает, кто мог ему это послать, а потом начинает догадываться, от кого это сообщение. Читая его, Юнги не может сдержать смешка. В каждом слове ощущается легкая шутка и забота, совсем осторожная, не навязчивая, не отпугивающая, но с оттенком требовательности. Юнги фыркает, бросая телефон обратно на кровать. – Приятного аппетита, смотри не подавись. – Глядя на телефон, бурчит омега, но через пару минут снова морщится от голода, выедающего стенки желудка. – Чертов Чон Чонгук! – Выругивается Юнги и падает на подушки. – Я из-за тебя должен с голоду умирать. – Говорит уже совсем без злости, потому что образ вчерашнего Гука в нем ее вызывать не может. Юнги кажется, что эта забитость, которая появилась у него рядом с альфой, который вызывал дикий страх, сейчас медленно, но начинает попускать. Уже столько времени Юнги, который по своему характеру и так был не из самых общительных, от ненависти и жуткого страха даже находится с Чонгуком рядом, стал неимоверно скованным, закрытым. Он его дико боялся. Даже смотреть в глаза ему было тяжело. И не потому что Юнги трус. Тот, кто его знает хоть немного, никогда так решить не посмеет. Ведь в Юнги пламя яркое горит, в глазах ярко поблескивает. Но, от того, что альфа ему выбора не дал, и терпеть это все добровольно заставил, его ломать начал. Юнги от каждого его прикосновения чувствовал, как кожа плавиться и волдырями покрывается, кусками с него сходит. Этот альфа стал невыносим. До этого дня. Потому что сейчас думать о Гуке с проклятиями на языке не удается. Потому что этот взгляд стал слишком искренним. И теперь, когда, Юнги сам не понимает почему, находится рядом с альфой не является для него адской мукой, эта забитость куда-то исчезает. Юнги ведь на слово всегда словно лезвие, его только тронь – сильно пожалеешь. Юнги и резал, жалил, кромсал, когда Чонгук его мучил, но, из-за угрозы не ему, а его брату, омега понимал, что не позволяя то, что позже к себе отвращение чувствуя, позволять начал, может Чимину навредить. А теперь, когда этот дикий животный страх начал слабеть, напоминание о том, сделай он хоть что не так, Чимин будет за это расплачиваться, престало быть тем, что он слышит каждый день, Юнги чувствует, что становиться сильнее. Юнги, лежа на кровати, впервые за эти годы не ощущает этого страха. Знает, что он есть и стоит только альфе захотеть, это ощущение, раскаленным металлом по его венам разливающееся, вернется. Желудок уже разрывается от крика, требуя пищу и Юнги резко приподнимается, решая, что все-таки стоит поесть. Вечером Гук наконец едет домой, а приехав, тут же просит омегу, убирающегося в гостиной накрыть на ужин, так как сам он был ужасно голоден. В ресторане он съел совсем немного, так как морепродукты у него вызывали тошноту, а поэтому сейчас сильно хотел поесть чего-то нормального. Но, скидывая с себя пальто, альфа на миг задумался и снова подхватив пальто, пошел к лестнице. Альфа стучится в комнату к Юнги и осторожно входит. Омеги здесь нет, что Гука немного удивляет, но через пару мгновений двери, что ведут в ванную спальни, открываются и Юнги, с одним только полотенцем, обмотанным вокруг худых бедер, заходит в комнату, пальцами растрепывая мокрую шевелюру. Подняв голову, омега на миг тушуется, но Гук замечает, кажется, хорошее настроение, что мелькало во взгляде омеги до того, как он его, Гука увидел. Юнги свой страх, который за эти дни, особенно за вчерашний, немного успел позабыть, тут же вспомнил. Оказавшись с этим монстром в одной комнате, будучи при этом раздетым, с одним полотенцем вокруг бедер, омега тут же вспомнил каждое касание, что ему кожу снимало, и жуткий страх липкими пятнами начал накрывать его. Гук, увидев красивейшего омегу в почти обнаженном виде почувствовал, как земля из-под ног уходит, в горле резко пересыхает и жар внутри ярким пламенем распаляется. А еще альфа до жути смутившись, хочет отвернутся. Но они так и остаются стоять и смотреть друг на друга. Юнги, потому что оцепенел от страха, Гук – от восхищения, резкого стыда и оцепенения этой хрупкой красотой. Охотник в альфе отвернуться не позволяет, Гук и сам не хочет, но неловкость и смущение заставляют это сделать. Но пока не получается. Юнги сам разрешает эту ситуацию, резко делает паршу шагов назад, чувствуя, как кости от страха трещат и напугано смотрит на застывшего на месте альфу. Гук наконец берет себя в руки, и развернувшись, начинает что-то неразборчиво бубнить об извинениях и о том, что хотел пригласить его, Юнги, в ресторан. Юнги, который замер на месте, чувствуя страх, начинает ощущать теперь и искренний шок. Шок, видя, как Чонгук отворачивается от него, полуобнаженного Юнги, потому что стесняется. Потому что думает о его чувствах и не хочет омегу смущать. Альфа на него не набрасывается, дикую боль и ненависть не вызывает. Юнги с искренним удивлением в глазах на миг даже забывает о своем испуге, поддаваясь вперед, всматривается в отвернувшегося альфу и думает, не спятил ли. – Юнги, ты бы не мог… не мог бы одеться? – Комкая пальцами пальто в руках, просит растерявшийся парень, а Юнги даже не слышит, не веря на альфу смотрит. – Юнги, ты меня слышишь? Или я выйду и в коридоре подожду? – Спрашивает альфа, заставляя себя не повернутся. – Что? – Наконец отходит от оцепенения Юнги. – Оденься. – Повернув голову немного в бок, но не настолько, чтобы он мог заметить омегу, хрипло и явно напряженно просит Гук, а Юнги наконец срывается с места и, схватив с кровати уже приготовленную домашнюю одежду, залетает с ней в ванную. Юнги кажется, что он так сильно растерялся не только из-за своего смущения и страха, но и из-за такой резкой стеснительности альфы. Это вообще никак в голову Юнги не вкладывается, поспешно натягивая на себя штаны и белую домашнюю футболку, он лихорадочно думает о том, что это сейчас было. Гук, так и не повернувшись в сторону Юнги, зло про себя матерится, говорит себе, что точно сейчас миссию проваливает. Чонгук точно бы, увидев полуобнаженного, очень красивого, просто великолепного Юнги так себя бы не вел. Так бы от стыда не горел, так себя стесненно не вел. Юнги очень осторожно, приоткрыв дверь, выглядывает в комнату, видит так и стоящего к нему спиной альфу и до сих пор не веря, выходит. – Можешь повернуться. – Сам не веря, что говорит это, произносит омега, видя, насколько сильно напрягся Гук. Альфа слишком медленно, слишком осторожно поворачивается и, увидев омегу, сильнее сжимает пальцами пальто в руках. «Твою мать, соберись!» – Сам про себя злится Гук. – Я… я хотел пригласить тебя в ресторан. – Пытается объясниться Гук, бегая глазами по комнате, но только не смотря на Юнги. Гук, совсем еще юный, без особого опыта сам по своей природе имеет черту искреннего смущения, а сейчас увидел не только почти обнаженного омегу, он увидел полуобнаженного Юнги, того, от кого внутри все пламенем вспыхивает, кто для него эталоном чистейшей красоты является. Юнги искреннее шокируется таким поведением Гука, все продолжает ему в глаза пристально заглядывать, не веря наблюдать, как альфа пальцами до побледнения костяшек ткань сжимает. Сначала Юнги в шоке смотрит, а потом на его лице появляется еле заметная не уверенная, даже лукавая улыбка. Потому что Гук, который постоянно руку к голове подносит, по волосам проводит, глаза мечущиеся прячет, по-настоящему мил. Все, Гук пытается себя в руки взять, а нихрена у него не получается. Перед этим омегой, который точно его настоящего сейчас заметил, разглядел, смотрит с легкой улыбкой. Юнги точно смеяться сейчас станет. Или точно все поймет. Гук просто слишком молод, слишком неопытен и перед ним Юнги. Юнги сам от себя в шоке, но откуда-то берется смелость и омега делает медленные шаги к альфе. Душа омеги чувствует, что это не тот альфа, который его жутко себя бояться заставлял. Сам Юнги в это не верит, еще не может понять, как это возможно, но в этом парне сейчас угрозы для Юнги нет. Гук впервые так сильно про себя матерится, видит, что омега что-то замечает, смело к нему все ближе подходит и наконец, Юнги совсем близко останавливается. Сам Юнги, омега в нем ощущает, что этот альфа не тот, кто его так дико мучил. – Юнги, я… – Решает, что лучше уйти Гук, он головы не поднимает, ткань под пальцами почти рвет. Не смотрит, потому что дико стало неловко, потому что знает, сейчас стоит омеге ему в глаза заглянуть, он все поймет, его чувства увидит. Юнги поражается, прямо на альфу смотрит и на его лице не верящая, но улыбка появляется. Потому что перед ним сейчас неуверенный, а точнее просто сильно растерявшийся неопытный юноша. Юнги, так или иначе, пусть и омега, но все равно старше, опыта у него намного больше, пусть опыт этот и горький. А этот парень перед ним совсем еще юноша, такой растерянный и ведет себя так по-ребячески мило. Юнги точно спятил, себе этого объяснить не может, но оказавшись так близко, на его губы искусанные смотрит. Гук понимает, что нужно срочно уходить, пока он полностью себя не выдал, и резко порывается к двери, но Юнги, просто оборзевший, хватает его за запястье и разворачивает обратно на себя. На миг они смотрят друг другу в глаза. Юнги знает. Юнги уже почти уверен. А Гук, внутри которого все дико кричит, что он конкретно себя выдает, и так уже на грани, плюет на все и, глядя на эти губы манящие, отчаянно прижимается к ним. Пусть все горит синим пламенем. И Чонгук, и Намджун и все их игры. Гук эти губы с самого начала в самых желанных мечтах видел. Надо быть смелее, чёрт возьми! Юнги уже догадывался, что хочет сделать альфа, но все равно, когда Гук его поцеловал, сильно удивился. А через пару мгновений он был просто ошарашен. Потому что Гук не кусает, больно не впивается, а осторожно, но очень страстно его целует. От неопытности ранки на губах оставляет, но все равно предельно осторожничает, словно не только за себя, а за Юнги думает, чтобы ему тоже нравилось, чтобы ему было не больно. Чонгук же губы жарко сминал, но при этом кусал, поцелуй со вкусом крови дарил. И сначала поддавшись этому поцелую, Юнги теперь ощущает, как альфа только распаляется. С неимоверной скоростью все больше вспыхивает и, положив руку омеге на затылок, поцелуй углубляет, ближе к себе прижимает, увереннее становится. Для Юнги это впервые. Поцелуй дарит воздушное ощущение счастья, тепла. Человек, его целующий, трепещет от того, что к нему касается. Гук чувствует, как все тормоза срывает. Потому что этот омега потрясающий. Потому что, пусть он и забитый, сильно измотан, все равно прекраснее всех, кого Гук когда-либо видел. А эта сила в его глазах покоряет, очаровывает. Юнги впервые добровольно, не из-за шантажа, позволил Чонгуку себя поцеловать. Потому что уже знал, что это не Чонгук. И этот поцелуй ему дико нравится, но Юнги настолько ошарашен, что еле отвечает. Гук наступает, Юнги от этого напора приходится пару шагов назад сделать, но он тут же поцелуй шумно расцепляет и в глаза напротив шокировано смотрит. У Гука взгляд затуманился, он понимает, что провалился, что себя с потрохами выдал, но его волнует, как на это все Юнги отреагирует. Они оба сорвано дышат, так близко друг возле друга находятся. – Кто ты? – Изумленно на выдохе выдает омега, в глаза помрачневшие заглядывая. Это безумие, Юнги уверен, что спятил, но перед ним ведь не Чонгук. – Не выдашь меня? – С горькой улыбкой тихо говорит Гук, понимая, что отрицать, будто он не Чонгук, уже не имеет смысла. Гук видит в глазах Юнги шок, ведь сам альфа только что подтвердил, что не Чонгук. Юнги тут же отстраняется, на альфу немного испуганно смотрит, но знает, что боятся ему нечего. – Я не Чонгук. – Еле выдавливает из себя мрачно Гук, понимая, что сдал себя. – Как это возможно? – Шепчет ошарашенный Юнги. – Не спрашивай меня, кто помог мне сейчас быть на его месте, – тут же отвечает альфа, – Не спрашивай, кому это понадобилось. Я и так тебе на это не отвечу. Пока не могу. Но, знай лишь одно, что я не тот, кто будет тебя мучить, кусать или издеваться. – Спокойно, с легкой грустью в глазах отвечает альфа. А в глазах Юнги начинает надежда мелькать. Но, подумав, Юнги начинает считать, что Чонгук просто так над ним издевается, такого ведь не может быть, поэтому омега злиться начинает. – Ты снова это делаешь. – С горечью бросает Юнги. – Снова издеваешься. – Отступает на пару шагов омега, но Гук, которому становиться больно от таких слов, от тех мук, что этот омега переживает, к нему порывается и, захотевшего было дернуться в сторону Юнги, за руки хватает. – Посмотри мне в глаза! – Серьезно говорит альфа, но Юнги только продолжает попытки вырваться. – Посмотри! – Требует альфа и Юнги, на миг замерев, все же смотрит. – Я тебе не враг, Юнги. Я не Чонгук. – Серьезно говорит альфа, в глаза отчаянные заглядывая. – Но… но это ведь не возможно. – Шепчет Юнги, который сейчас, понимая, что пред ним чужой, даже не в силах вырваться, настолько омега ошарашен. Да и этот чужой даже близко такого страха дикого не вызывает, как это получается у Чонгука. Юнги сам удостоверяется, рук альфы с себя не скидывая, его лицо рассматривает, убеждается. И Чонгук впервые видит в чужих глазах такое неимоверное облегчение, готовое вырваться наружу удушающими рыданиями. Потому что, кто бы ни был этот парень, это не Чонгук, не его личный палач, а глядя ему в глаза Юнги уже знает, что этот альфа ему ничего плохого не сделает. Впервые за эти два года кромешного ада Юнги, оказывается, избавился от Чонгука, не в его власти и крылья за спиной, что до крови изодраны, тут же расправляться начинают. Его так эмоциями накрывает, что отходит, рот немо открывает, взглядом по полу, словно сумасшедший блуждает, на Гука глаза поднимает, поверить в подобное счастье не может, молча словно спрашивает, правда ли это. Гук такого отчаяния ранее не видел, его собственной кожей так не ощущал. А теперь, словно всю свою жизнь сидевший взаперти мученик, Юнги свободу обретает, от подобного боится, свихнуться может. Он смотрит на Гука так, словно он его спаситель и альфе от этого взгляда такого разбитого и, в то же время надеждой сверкающего, не по себе. – Не бойся меня. – Мягко говорит альфа, делая к омеге осторожно шаг, а Юнги, пальцами футболку на груди комкая, словно справиться с этим не может, подобное осознать для него трудно. Он от страха, что это все еще Чонгук может быть, то ли от того, что это совсем чужой человек, Юнги отступает, но уже знает, что к этому альфе не то, что страх, самые светлые чувства ощущать будет. Потому что этот человек стал тем, кто его от монстра избавил, стал его спасением, кем бы он не был, Юнги видит, что альфа ему вреда не причинит. – Как тебя зовут? – Дрожащим голосом спрашивает омега и понимает, что уже не справляется. – Гук. – С легкой улыбкой говорит альфа, на, до ужаса запуганного и впервые задышавшего омегу смотрит, его боль чувствует, у него в груди неприятно жжет. – Я его родственник, как сам узнал пару дней тому назад. – Тепло улыбается альфа. Для Юнги не важно, кто этого альфу послал, зачем он собой Чонгука заменил. Ему абсолютно плевать, этот альфа уже стал для него самым лучшим человеком, Юнги его беречь, защищать ото всех готов. Потому что Гук стал его спасением. – Гук. – Поднимает на него глаза омега, сдерживая слезы. Он избавился от Чонгука, он избавился от этого мучителя и ему кажется, он сейчас с ума сойдет, он, то плакать, то смеяться во всю хочет, не справляется. – Пожалуйста, – тут же оказывается возле альфы Юнги, за руку его берет, в Гуке все плиты с места сходить заставляет, – позволь мне встретится с братом, умоляю тебя, позволь мне его увидеть. – Просит так, что у Гука сердце сжимается. Он в эти глаза, что болью и надеждой наполнены, смотрит, сам, как внутри током прошибать начинает, чувствует. – Прошу, позволь, я ради этого и выживал, это мне и давало возможность не покончить с собой. Потому что я знал, рано или поздно я его увижу. – Вдруг начинает цепляться за чужие руки Юнги, как за надежду, а сам на ногах устоять не может. – Ладно, хорошо. Конечно, ты увидишься с братом. – Сам растерявшись от такого отчаяния Юнги, говорит альфа, в глазах напротив загорающееся пламя надежды видит, как омега на ногах уже не может стоять, чувствует, и когда у того они подкашиваются, Гук омегу придерживая, с ним на пол и опускается. – Гук, ты, правда, позволишь? Ты не обманываешь меня? – Уже не в силах сдерживать слезы, рвано дыша, спрашивает Юнги, ко лбу альфы своим прижимается, по щеке альфу гладить начинает. – Конечно, я обещаю. – Пытается уверить его альфа и сам от его отчаяния неимоверно волнуется, его, такого, до края доведенного, защитить хочет. В том, чтобы омега брата увидел, ничего плохого не видит. Юнги отстраняется, в глаза заглядывает и, прижав к себе альфу снова, на его затылок ладонь положив, тихо и сломлено шепчет «спасибо».

***

Чимин пытается в этой боли не захлебнуться. Хосок не звонит, молчанием мучит. Чимин же себя после подобного проклинать будет, но сейчас пальцы заламывая, звонка ждет, телефон так, словно свое спасение держит, нервы на таком пределе, что еще секунда, и словно натянутые канаты лопнуть готовы. Омега игнорируя удивленные взгляды прислуги, что иногда проходит мимо, меряет комнату шагами, ходит с стороны в сторону и крепко телефон в руках сжимает. – Пожалуйста, скажи, что у него просто отключен телефон. – Тихо шепчет про себя нервно омега, прекрасно зная, что это не так. Чимин делает еще одну попытку, сглотнув, набирает номер Тэхена. Снова молчание, а после голос автоответчика, предлагающий оставить голосовое сообщение. Чимин уже хотел снова отключить вызов, про себя шипя ругательства от злости, но не делает этого. Слышит звук, после которого начинается запись голосового сообщения, и снова шумно сглотнув, сначала молчит, а потом, наконец, совсем тихо начинает: – Ну, куда ты ушел? Мне тут скучно, ненавидеть некого. – С легким и таким неуверенным смешком говорит омега. – Включи свой телефон. – Еще тише, совсем сломано получается. Чимин заканчивает голосовое. После еще двух часов сущего ада, Чимин, присев на край дивана, чувствует, как от нервов сейчас взорваться может и снова Тэхена набирает. Молчание. – Черт возьми, тебя, Ким, мать твою Тэхен! – Не глядя на экран телефона, нажимает на сброс звонка омега и отбрасывает телефон на диван, зарываясь пальцами в волосы и облокачиваясь о колени. – Какого хрена ты не отвечаешь? Зачем ты все это время врал? – Откидываясь на спинку дивана, отчаянно и с явной обидой говорит омега. – Как можно говорить, что жить без кого-то не можешь, если так жестко с ним поступаешь, отсутствием мучаешь? – Почти что не воет отчаявшийся Чимин, зачесывая челку назад. – Вернись, – тихо говорит, еле влагу, что в глазах образовалась, наружу не выпуская. – Мне нужен мой монстр. – Тихо шепчет, и, улегшись набок, сжимает пальцами декоративную подушку. А телефон, продолжая записывать голосовое сообщение, наконец, автоматически сбрасывает звонок, а с ним, сообщение на телефон Тэхена. Утром в дверь звонят и Чимин, который так на диване и уснул, быстро вскакивает, приглаживает волосы и летит к двери. Перед ним на пороге предстает Хосок. У Чимина в груди сердце чуть в пятки не срывается, ибо, зачем Хосок пришел? Почему просто не позвонил? Почти до треска сжимая пальцами раму проема двери, омега заглядывает своими глазами, ужасом наполняющимися, в глаза альфы. – Собирайся, Чимин. – С какой-то потерянностью в голосе говорит Хосок, у Чимина сердце дико отбивает. – Я везу тебя к Юнги. У Чимина в глазах сначала неверие, потом радость, а за ней ужас. Потому что если ему позволено увидеть Юнги, значит, некому этой встрече препятствовать, а значить Тэхен… Но, подумав пару секунд, омега осознает, что не Тэхен был противником их встречи и теперь, не понимая, уставляется на Хосока. – Чонгук позволил. – С легкой улыбкой на лице говорит Хосок, а у Чимина из-под ног земля уходит. Неужели он действительно увидит того, кого жаждал увидеть уже так долго? Но радость тут же затмевается страхом за Тэхена, о котором Хосок еще ничего не сказал. – Где Тэхен? – Снова спрашивает Чимин, от такой новости, от разрывающего его страха, челку пальцами назад зачесывая. – Я с этим еще не разобрался. – Врет Хосок, который себе места уже второй день не находит. Чимин молчит, пытается в глазах альфы разглядеть правду, но Хосок его торопит. – Идем же, ты, наконец, Юнги увидишь.

***

Всю дорогу до особняка Чонгука Чимин жутко нервничает, Хосок на него, машину ведя, постоянно оглядывается, понимает. Они так долго не виделись, этим только и бредили. А теперь, наконец, Чонгук позволил. Чонгук ли? Когда они приблизились к воротам особняка, Чимин из окна уже увидел знакомую фигуру, только совсем исхудавшую. Чимин не сдерживается, за руку Хосока хватает, когда Юнги видит, глаз оторвать от него не может. Хосок только руку омеги поглаживает, успокаивает. Наконец въехав во двор, Хосок паркуется. Чимин выйти из машины не в состоянии. Так и замер до неимоверного напряженный, смотрит на брата и чувствует, как слеза по щеке скатывается, внутри все плиты сдвигаются. Юнги еле дышит. Он ждет Чимина у дверей, еле на месте устаивает, хочет к нему сорваться. Но они оба с места не двигаются: Чимин в машине так и сидит, Юнги у дверей так и стоит. Хосок ждет, не торопит, понимает. Юнги пальцы мнет, чувствует, как сердце дико отбивает и не знает, что за дверью стеклянной Гук стоит, его поддерживает. Он не может показаться сейчас рядом, не может показать, что поддержать Юнги в такой не простой момент хочет. Но все равно рядом находится, к двери прижимается, через стекло не показывается, и лишь тихо «я рядом» шепчет. – Ну же, чего ты ждешь? – Мягко улыбается Чимину Хосок, омега к нему голову поворачивает и, не выдержав, тут же срывается, дверь открывает и выскакивает из машины. Рвано дыша, останавливаясь у машины, на брата смотрит, Юнги чувствует, как все внутри трещит, он своего брата видит. Чимин не выдерживает первым, срывается с места и бежит. Плевать на всех и вся. Летит к нему, дорывается до него, наконец, не верит в это. Юнги на месте стоит, тоже к брату сорваться хочет, но ноги словно приросли к месту. Но, стоит Чимину пробежать полпути, Юнги тоже к нему шаги делает и младший, наконец, в него влетает, в объятия самые крепкие заключает, чуть Юнги с ног не сносит. Чимин так крепко сжимает в своих руках, ближе жмется, в плече утыкается, чувствуя, как его разорвать может, зубы сжимает. Юнги цепенеет, даже пошевелиться не может, словно все еще не верит, но, когда, верит, руки осторожно поднимает, тоже обнимает, а потом, наконец, крепко, словно осознав, к себе прижимает. – Чимин, это ты. – Шепчет ошарашенный Юнги, глаза зажмуривает, еле себя сдерживает. – Юнги, наконец-то. Как же я без тебя страдал! Как же я скучал! – Тоже шепчет Чимин, все брата из рук не выпуская, его запах в себя впитывая. Так они стоят около пары минут, Чимин от Юнги отстраняется, его лицо в свои ладони берет. – Что он с тобой сделал? – Сначала улыбаясь сквозь слезы, теперь с ужасом смотрит на брата Чимин. – Это уже не важно. – Треснуто улыбается Юнги, Чимина по волосам поглаживая. – Чимин, ты стал еще чудеснее. – Улыбается Юнги, теперь вместо обреченности, во взгляде жизнь, надежда. Действительно, Чимин за это время немного повзрослел. Ему уже девятнадцать, в глазах, и так ранее не слишком беззаботных, теперь еще больше груза, но в них то же пламя, непробиваемость. Чимин совсем хрупкий, его по-настоящему невинная натура и чистая душа, словно из хрусталя, вот только лучше его не трогать, потому что коготки у него острые. Теперь этот ангел стал еще более очаровательным, его хрупкая неимоверная красота поражают. Юнги тоже такой, просто, слишком душа у него истерзанная. – Как он позволил? – Не понимая, спрашивает Чимин, слыша приближающиеся шаги Хосока за спиной. – Потом объясню. – Говорит Юнги, бросив взгляд на подходящего Хосока.

***

Гук сидит максимально расслаблено, с равнодушным лицом, сильно для этого старается. Потому что та встреча, трепещущее сердце Юнги, ему все внутри бурей подняло. Хосок сидит напротив в кресле в гостиной и пьет горячий кофе. – Ты им два года не позволял встретиться. Зачем сделал это сейчас? – Поднимает на него глаза Хосок, а Гук, отпивая из своей чашки, отвечает: – Не вижу в этом больше смысла. Он и так мой, только без Чимина совсем уже ломается. А мне сломанная игрушка не нужна. – Улыбается Гук совсем не по-доброму, самого от себя тошнит. Он это осуждение в глазах напротив понимает, сам бы себя за такое об стол головой угостил. – Тогда какой был смысл его доводить до почти сломанного состояния? – Режет, добивает Хосок, буравя Гука таким взглядом, что ему свой не отвести очень не легко получается. – Что там с Тэхеном? – Не дает ему ответить Хосок. – А что с ним? – Тут же напрягается Гук. – У него телефон выключен, зачем ты его в Штаты послал? – Потому что счел нужным. – Резко обрывает его Гук, отводя взгляд. – С ним что-то не так, Чонгук. Я проверял, можешь меня хоть убить, что решил проверить, но ни в одной гостинице в столице его имени не зафиксировано. Что такое, Чонгук? – Тут же заваливает его вопросами Хосок, пытающего взгляда не отводит. – Хосок, он занимается тем, что я ему поручил. Остальное тебя не должно волновать. – Пытается спокойно отвечать Гук. – Когда он вернется? – Тут же задает вопрос, уже явно начинающий злится Хосок. – Как только закончит. – Что закончит? – Хосок, хватит. – Ледяным тоном обрывает его Гук.

***

– Как это возможно? – Искренне поражается Чимин, сидя на турецкий маневр на кровати перед Юнги. Омеги уже как два часа разговаривают, делятся всем, что у них происходило, рассказывают, каким было тяжело, плачут и смеются. Наконец, Юнги решил объяснить, почему им позволили встретиться. Юнги о подписанном документе не рассказывает. Чимин не говорит о Тэхене. – Я сам не знаю, он пока еще не объяснил, и насколько я понимаю, и не собирается, но мне и не нужно, я рад, что избавился от Чонгука. – Объясняет сам пораженный Юнги. – А Гук, – делает паузу омега и Чимин улыбается, чувствуя в тоне брата тепло, – он совсем не такой, он неимоверно человечный. Он меня даже сам кормить начал, когда я чуть с голодовки не умер. – Говорит и понимает, что болтнул лишнего, видя испуганное лицо Чимина. – Не волнуйся, я в порядке. – Улыбается ему омега. – А где тогда сам Чонгук? – Помолчав, спрашивает Чимин. – Да пусть горит синим пламенем. Я буду рад, если его прикончили. – Зло выдает Юнги.

***

Этим утром Тэ, приготовив завтрак, собирается на занятия. Вся эта ситуация его изморила, он спать нормально не мог, за Гука сильно волновался. Покопавшись в холодильнике, Тэ вздохнув, понимает, что пора бы уже сходить в магазин. Только вот теперь проблема, Гука сейчас нет, а Тэ денег не зарабатывает. Тем не менее, ему удается что-то приготовить и, разложив завтрак на подносе, Тэ толкает ногой дверь спальни и видит спящего альфу. Замерев у порога, Тэ с волнением наблюдает за спящим Чонгуком и ему будить его не хочется. Подумав, омега тихо несет завтрак этому жутко бесясящему его альфе к тумбочке у кровати и ставит поднос на нее. Тэ поворачивает голову влево, видит это, поистине прекрасное лицо, осознает, что оно принадлежит одному из самых колких людей, которых он только знает. Он его немного боится. Тэ уже собирается уходить, когда слышит тихий спокойный голос: – Уходишь? Тэ на миг замирает, сглатывает и разворачивается к альфе, который уже открыл глаза. – Мне на занятия пора. – А кто меня кормить-то будет? – Хмыкает с улыбкой Чонгук, а Тэ тушуется, почему-то сильно стесняется. – Ладно, вали уже. – Снова хмыкает альфа и пытается привстать, морщась от боли. Настроение у Чонгука отвратительное, до жути мрачное. Тэ тут же подходит к нему и, взяв за локоть, помогает присесть. – Кто научил тебя готовить такой ужас? – Бросив взгляд на поднос, морщится Чонгук. – Не нравится, не ешь. – Злится омега и разворачивается, чтобы уйти, но Чонгук его за локоть хватает, у Тэ сердце замирает. – Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю. – Уничтожающим взглядом смотрит он в глаза омеги, но тот сначала стушевавшись, тут же руку вырывает. – А то что? – С вызовом бросает он, пытаясь не показывать, как сильно испугался. Чонгук смотрит в эти глаза, хочет что-то сказать, но только взгляд уводит. – Ладно, иди уже. – Чонгук помимо злости, еще чувствует, как сильно ему хочется поужинать и отнюдь не тем, что ему принес омега, им самим. Но он себя останавливает, пальцами одеяло сжимает, Тэ, это заметив, на пару шагов отходит. – Если что-то нужно, позвони. – Неуверенно бубнит Тэ и кладет на тумбочку рядом телефон Гука. – Сам прекрасно справлюсь. – Бросает холодно Чонгук и Тэ, немного поникнув, уходит. Вот только самому справляться со всем не получается, так как вставать у Чонгука еще не выходит. Уже пора бы сходить в ванную, а никак не выходит. Уже вечер, а альфа уже сколько раз не пытался, встать не может. – Позвони, если что-то нужно будет. – Зло бубнит про себя Чонгук у которого никак не получается встать. Этот мелкий засранец его бесит. Чонгуку на него все равно, он к нему абсолютно равнодушен, только вот бесит уж слишком. – Позвонить, ну, и отлично. – Говорит альфа и хватая телефон с тумбочки, набирает номер под именем «Тэ». – Что такое? – Слышит голос омеги Чонгук. – Где ты шатаешься? – Холодно интересуется Чонгук. – Я в школе. Я же сказал, что пошел на занятия, просто задержался, мы с одноклассниками презентацию… – Начинает объяснять Тэ, но Чонгук его перебивает. – Дуй домой. – Я не могу. Тебе что-то нужно? – Мне нужно встать и сходить в туалет. – Цедит Чонгук. – Я тут причем? – Не понимает омега. – Я встать не могу. – Еще больше злится, от того, что ему приходится это говорить, альфа. – Жди, я сейчас приду. – После недолгого молчания, отвечает омега. Тэ возвращается через двадцать минут. За это время Чонгуку уже еле мог терпеть, и, когда увидел омегу на пороге, зло прошил его взглядом. – Где ты шлялся? – Зло бросает альфа, приподнимаясь. – Школа отсюда находится далеко, скажи спасибо, что я пришел быстро. – Скидывает с себя куртку Тэ. Омега подходит к Чонгуку, ощущая на себе его взгляд, от которого кожа плавится и, нагнувшись, чтобы помочь ему за плечи подняться с кровати, уже ощущает, что альфа что-то задумал. Но, когда альфа, сверкая своими агатами, хватает Тэ за грудки, и делает с это с некой нежностью, омега этого точно не ожидает. – Ну, спасибо. – Глядя в глаза испуганные, тихим, слегка хрипловатым голосом говорит альфа, а у Тэ внутри происходит коллапс. Этот голос проходится мурашками по нежной коже, обжигает, но ему в этом огне сгореть хочется. Тэ этого альфу за Гука совсем не воспринимает, это абсолютно другой человек, с адским пламенем в глазах, с такими кинжалами, что всю кожу распаривает. Но, Чонгук лезвием совсем медленно проводит, этого омегу глубоко, но осторожно ранит. Тэ так и замирает, как внутри все пылать начинает, чувствует. К альфе он так близко почти не был. К такому опасному, к такому, что кровь в жилах стынет – никогда. Чонгук, какое на него сейчас впечатление справил, знает. Он улыбку пытается не показать и отпускает парня, отодвигая его с дороги рукой, поворачиваясь к краю, чтобы встать. Свесив ноги, опираясь руками о края кровати, он делает усилие, хочет подняться, но, чёрт возьми, рана отдает такой режущей болью, что ничего не получается. Тэ все еще в неком оцепенении смотрит на альфу и Чонгук, подняв на него голову, бросает: – Так и будешь смотреть? Тэ, наконец, отходит от оцепенения и тут же перекидывает руку альфы через плечо. Чонгук, упираясь другой рукой о тумбочку у кровати с помощью омеги, которому поднять альфу вообще-то довольно тяжело, встает на ноги. Они не двигаются пару мгновений, чтобы альфа к вертикальному положению привык, и в этот момент Чонгук голову к Тэ поворачивает, как тот за его ладонь, на свое плечо перевесившуюся уцепился, видит, как другой его за торс придерживает, ощущает, как омега немного прижмуривается от тяжести, замечает. Этот хрупкий парнишка не жалуется, даже не заикается, что ему тяжело, крепко держит. – Все нормально? – Вдруг слишком мягко интересуется альфа, прямо глядя на него без всякого яда в глазах. Тэ не выдерживает, к нему голову поворачивает, взгляды встречаются, слишком близко. Тэ сильно удивленный такой вдруг внезапной заботой альфы, кивает, на губы Чонгука взгляд падает, Тэ немного на них зависает, тут же глаза уводит. – Тогда может, пойдем? – Пытается сдержать улыбку альфа, видя, как на него реагирует этот омега. Тэ, сильно пристыженный тем, что альфа наверняка заметил его взгляд, помогает дойти ему до уборной. Зайдя в уборную, Чонгук опирается рукой в стену, а Тэ не уходит. – Дальше я уже сам. – Смотрит на него Чонгук и Тэ, стушевавшись, выходит, убедившись, что альфа крепко стоит на ногах. Через пару минут альфа зовет омегу и он помогает ему дойти до кровати. – Ну у тебя и квартира, халупа какая-то, развернутся негде. – Бросает Чонгук, пока Тэ доводит его до кровати. – Прости, не знал, что ты будешь жить со мной, вот и не успел снести все к чертям, чтобы под тебя подстроить. – Отрезает Тэ, и помогает альфе усесться. – На кого будешь учиться? – Откинувшись на спинку кровати, задает вопрос альфа таким тоном, будто ему плевать, а Тэ лезет рыться в тумбочке в поисках бинта. – Зачем спрашиваешь? – Подумав, спрашивает Тэ, найдя нужный бинт и обеззараживающее средство. – Не хочешь, не отвечай. – Тут же уводит взгляд Чонгук. – На скульптора. – Садится рядом на край кровати омега, распечатывая пачку бинта. Чонгук следит за действиями младшего и приподняв бровь спрашивает: – Почему на скульптора? – Потому что мне нравится создавать что-то красивое, придавать этому форму. – Смотря на бинт в руках, говорит омега, а после глаза на альфу поднимает, – Хотя, не всему можно придать форму. Есть красота воздушная, неуловимая, ее просто так не передать. – Говорит с загадочной улыбкой Тэ и снова взгляд бинту, что разворачивает, возвращает. Чонгук думает, что у Тэ как раз та красота, предать которую сложно. – А что было в твоей жизни? – Пододвигаясь ближе, начинает менять бинт на ране омега. – Что с тобой случилось, что я должен теперь терпеть твое присутствие здесь? – Альфа с усмешкой хмыкает на подобные слова и видит, как склонившийся над его раной Тэ на миг смотрит ему в глаза с той же улыбкой. – Я думал, и так ясно объяснил. – Сжимает пальцами ткань простыни альфа, когда Тэ повязку от раны отнимает. – То, что тебя словно бревно в воду бросили, я помню. За что? – Спокойно говорит омега, сосредоточенный на обработке раны. – Меня не любят. – Подумав, отвечает альфа с самой прекрасной и слегка треснутой улыбкой. Улыбается он редко. Сейчас улыбка пусть не самая счастливая, натянутая, но все равно чертовски крышесносная. – Не удивительно. – Спокойно выдает Тэ и снова легко улыбается, видя этот сверкающий взгляд на себе. – Дрянь мелкая. – Фыркает альфа, отворачивая взгляд. Перегнул. Он это понял, когда ощутил, что аккуратные и такие осторожные пальцы его у раны касаться престали, когда альфа к нему повернулся и во взгляде замершем сначала удивление, потом обиду увидел. Чонгук этого не хотел. – Но, такая красивая. – Протянув к лицу руку совсем осторожно, и мягко обхватив пальцами подбородок, заглянул ему в глаза Чонгук, решив исправить ситуацию. Тэ впервые к себе подобное отношение испытывает. Ему в глаза еще никто так не смотрел, да и так как Чонгук, никто не сможет. В его взгляде что-то голодное, что-то, чего до ломающихся костей хочешь, что подчиняться заставляет, у его ног в агонии биться, всю гордость забыв, просить. А еще что-то жутко страшное, что ужасаться заставляет и чего еще больше хочется. Тэ впервые почувствовал, что под ногами земля разверзается, что он почти что в пропасть под одним таким взглядом не летит. Чонгук знает, что сработало. Видит, как в глазах омеги звезды загораются, как сердце замирает, и так же мягко отпустив подбородок омеги, как ни в чем не бывало, откидывается на спинку кровати, в окно смотрит, а Тэ на части распадется. Он замирает, от оцепенения отойти не может, потому что он только что во мрак заглянул, и он ему чертовски понравился. Потому что этот взгляд сердце чуть не забрал. – Так что же там с теми, кто тебя не любит. – Пытаясь говорить спокойно, начинает сильно растерявшийся омега, который взгляда даже не поднимая, снова потянулся к ране. – Моя жизнь не должна тебя касаться. – Снова посмотрев на омегу, замечая уже не собранные движения, покрасневшие щеки, говорит холодно альфа. – Ты можешь хоть раз нормально ответить? – Тут же выпрямляется омега, оказываясь к Чонгуку слишком близко. В его взгляде злость, альфа это отчетливо видит. Тэ, эта чуткая натура, совсем невинная душа знает, что этот взгляд лишь простая игра для этого человека напротив. Знает, что это всего лишь игра, но не для него. Знает, что видя этот взгляд, сам попадает в ловушку, в его сети. Знает, что внутри этот огонь, что начал едва распалятся, для Чонгука ничего не значит, это будет для альфы с глазами самыми красивыми, из мрака слитыми, минутным развлечением, а Тэ утонет. Утонет в нем – в Чонгуке, только тот его не примет, в собственной боли утопать заставит. Вот и сейчас, смотрит в эти глаза, перед ним ад словно разверзается. Тэ страшно, но, чёрт возьми, как же ему хочется еще. Они смотрят друг другу в глаза, один испепеляет, второй гореть только больше желает. – Могу. Но зачем? – Не сводя с него взгляда, отвечает альфа, и Тэ себя в руки как-то взять пытается, взгляд уводит и, кусая губу, снова к ране склоняется. – У меня слишком много врагов, поэтому и очутился здесь. – Все же объясняет, как считает нужным Чонгук. – Теперь Гуку придется противостоять твоим врагам. – Хмыкает горько Тэхен, прижимая к ране промоченную в обеззараживающем средстве вату. – Мои враги и постарались прикончить меня, чтобы твоего Гука на мое место усадить. – Резко перехватывает руку омеги у запястья Чонгук, смотрит так, что вся кожа по швам расходится, на куски разлазится. – Ты сказал у тебя много врагов. – Тоже шипит Тэ, стараясь не распасться на части от такого взгляда. – А значит, есть и те, кто будут не только его защищать. – Да, врагов у меня хватает. – Чеканит ледяным тоном и Тэ кажется, будто сейчас и о нем речь идет. – Да, – уже тихо говорит омега, – только здесь их нет. Он видит, как взгляд напротив вдруг смягчается, хватка на запястье расслабляется, Чонгук его руку отпускает, голову отворачивает. Чонгук молчит, Тэ тоже. Омега доканчивает с раной, желая поскорее уйти из этой комнаты. С Чонгуком по адски тяжело, но почему-то это Тэ не отталкивает. А альфа, смотря на склоненную к его ребрам макушку, чувствует, как внутри все начинает метаться. От голода. Он уже так долго не питался, это начинает его сильно злить, а шея напротив, кажется, просто создана для того, чтобы прижаться к ней клыками. Чонгук в себе эти мысли тут же на корню давит, но взгляда от шеи оторвать не может, как его дыхание учащается, замечает. – У тебя такая красивая шея. – Уже не совсем контролирует свою речь альфа, а когда осознает, что сказал, уже видит шокированный поднятый на него взгляд омеги. Бедный Тэ думает, Чонгук ему комплемент сделал, впервые не подколол, или задел, а сказал что-то приятное. Сказал, что он красивый. И почему-то важнее всего услышать это из его уст. Тэ шокировано, сильно смущенно на него смотрит, а Чонгук под этим взглядом невинным что-то неприятное в груди ощущает. Ведь этот мальчишка даже не догадывается, что имел ввиду Чонгук. – Иди к себе. – Холодно, но немного смягчая тон, говорит Чонгук, отвернув голову в сторону. Тэ такого поведения альфы не может понять. Он, только сказав ему что-то хорошее, тут же ранит. Тэ, прикусывая губу, чтобы не позволить себе даже близко показать Чонгуку, что от обиды хочет заплакать, собирает довольно резкими движениями с кровати все, что осталось после перевязки. Чонгук следит за ним взглядом напряженным, понимает, как сильно этого омегу хрупкого ранит, что он таким непробиваемый кажется, но на самом деле сам словно с хрусталя сделан, знает. Тэ собрав все, еле сдерживаясь, срывается, уже у входа из комнаты быстро выбегает. Чонгук его взглядом тяжелым провожает. Омега ведь не знает, что альфа его от себя не зря ограждает, что сейчас ему так жизнь спасает. Альфа до самой ночи себя съедает. Потому что в груди, в голове Юнги. Потому что он под кожей, потому что его улыбка, такая редкая, у него в венах. Альфа всегда мечтал, чтобы эта улыбка не вымученной, а по-настоящему счастливой была. Потому что перед глазами взгляд Тэхена, когда он его ценой своей жизни прикрыл. Потому что без руки Юнги, которую каждую ночь, пока омега спит, в свою осторожно берет, заснуть не может. Потому что прикрывает глаза и его образ видит. Чонгук без него сгорает, пусть Юнги его только огнем ненависти опалял, Чонгук этот огонь лелеял. Потому что сейчас без него дышать невозможно, потому что без него на части распадается.

***

Хосок уходит через полчаса, а Чимин остается у Юнги на целый день. После двух часов разговора, омега сильно уставший и вымотавшийся после нервов из-за Тэхена и Юнги, уснул у брата на постели. Юнги долго смотрел на него, поглаживая шевелюру брата и улыбаясь, наблюдая за тем, как спит омега. Дверь в комнату немного приоткрылась, и Юнги увидел, как Гук лишь заглянул, собираясь тут же уйти, чтобы не тревожить братьев. Но, сам не зная почему, Юнги тут же позвал его рукой и Гук, осторожно приоткрывая дверь, вошел вглубь комнаты. – Как он? – Интересуется Гук шепотом, подходя к кровати и глядя на Чимина. Такого красивого омегу он еще в жизни не видел. Кроме Юнги. И кроме конечно любимого им словно брата Тэ. – Устал. Он очень перенервничал. – Тихо говорит Юн, сидящий возле посапывающего брата. – Не удивительно. – Присаживается на корточки альфа напротив лица Чимина. Наклонив голову набок, он с интересом рассматривает красивые черты, Юнги на его лице улыбку видит. – Он так красив. – Поднимает глаза на Юнги Гук и омега ему улыбается. – Я знаю. Он прекрасен. Только вот судьба у него несчастная. На мою похожая. – Снова смотрит на Чимина Юнги, в его взгляде любовь и боль. Гук переводит взгляд на Чимина, замечает, что на запястьях омеги следов почти нет, а те, что и видны, уже оставлены давно. – Он омега Тэхена? – Задумчиво спрашивает Гук. – Он его заключенный. Каковым был и я у Чонгука. – Отвечает Юнги с болью в голосе. – Ты уверен, что он его насильно рядом держал? – Тихо спрашивает Гук, а Юнги на него взгляд хмурый бросает. Гук этим имел ввиду, что, возможно, омега и сам не хотел уходить. Возможно, монстр, о жесткости которого ходят слухи с этим омегой был совсем другим, возможно его одного лелеял. Вот только Юнги философию Гука не понимает, на него холодно теперь смотрит. – А как по твоему? – Мы не всегда хотим уходить от тех, кто нам боль причиняет. Не всегда монстры со всеми бывают такими. Есть те, ради кого они свое сердце черное вырвать готовы. – Глядя на лицо красивого омеги, говорит Гук. Он знает, что Тэхена уже убрали и замечая то, что на теле омеги ни одной царапины, в отличие от Юнги, нет, считает, может, Тэхен не был с Чимином таким уж ужасным. Может, он его любил, может ему одному свою душу, что она у него есть, показывал. – О чем ты говоришь? – Хмурится Юнги, – Считаешь, и я не хотел от Чонгука уйти? – Гук видит в глазах омеги огонь, что кожу плавит. – Нет, – мягко, ни капли не осуждая Юнги, говорит Гук, ближе к нему двигается, почти у самых коленей находится, – твой монстр тебя изводил. Но больше не будет. Я не позволю. – Говорит, Юнги вдруг тут же злиться перестает, в глазах альфы уверенность видит. – Отдыхайте, – встает Гук, – вы сегодня многое пережили. – Говорит альфа и уходит из комнаты, провожаемый взглядом Юнги.

***

Чонгуку плохо. Он это уже начинает отчетливо ощущать. Он свой голод усемерить пытается, пока что получается, но то, что он сорваться может, знает, себе такого не позволяет. Уже почти ночь, альфа сжимает пальцами до треска такни простынь, глаза начинают поблескивать кроваво красным, дыхание учащается, Чонгук как-то, еле-еле, но справляется, себе подняться, а он уверен, что из-за голода сможет, не позволяет, о том, что в соседней комнате омега спит, себе думать запрещает. Внутри него вампирская сущность жутко возмущается, что совсем рядом лакомство, наверняка одно из лучших, его ждет, а Чонгук не идет, не берет, понять не может. Альфа, не смотря на боль в боку, на постели мечется, уже весь мокрый, царапая свои же руки, слышит, как совсем тихо рычание издавать начинает. Он так долго не выдержит. Не выдержит. Надо покормится. Срочно. Там, тем омегой. Лучше двумя. Нет, лучше тем, что в спальне. Он красив. Да. Чонгук любит красивых. Зайти бы к нему сейчас в спальню, так чтобы не разбудить, и в ночном свете луны на лицо красивое любоваться. Потом совсем осторожно к нему нагнутся. Пока он спит, сначала губами к шее прикоснутся. Все эти мысли лихорадочно, словно у сумасшедшего в голове мелькают, он, глядя в потолок, все это как на ладони видит, грудь резко вздымается, глаза еще ярче красным отливают, на лице улыбка безумная появляется. А после, после поцелуя клыками только прикоснутся. Вылизать языком всю эту шею, а потом вгрызться так, чтобы до самого мяса, чтобы кровь в рот эликсиром просачиваться начала. Этот омега задергается весь, только сейчас и проснется, но поздно, Чонгук зубов не разожмет, от такой крови, самой прелестной не отстранится. Будет сначала медленными глотками, а потом все большими ее испивать, пока этот мальчишка ногтями затылок Чонгука царапать будет. Ну и пусть, Чонгук готов позволить омеге пустить ему пару капель крови, а сам взамен захлебываться ею будет, она по подбородку стекать начнет, а он только клыки глубже вонзать будет, рычать тихо от удовольствия, кровь все его зрачки рубином заполнит. А еще, когда крышу совсем снесет, ноги омеги себе на плечи забросит и не только кровь испивать будет, тело себе его заберет. Так вкуснее. Так просто крышесносно. Именно об том сейчас думает альфа, облизывает клики, тихо и совсем по сумасшедшему еле слышно смеется, простынь все таки под его пальцами рвется. И именно тогда, осознав свои мысли, улыбка из его губ исчезает, на смену приходит злость. Он этого ребенка не тронет, не загрызет, не то, чтобы… Альфа, зарываясь пальцами в волосы, рычит от злости, в клубок сворачивается, сам себе приказывает не сметь омегу трогать. И когда сердце дико отбивает, когда он от его биения почти глохнет, когда все на пределе, Чонгук замирает, ужасается. Не ошибается. Дверь в комнату тихо открывается и в нее обеспокоенно заглядывает Тэ. Чонгук даже позы не меняет, даже не шевелится, только его зрачки от ужаса расширяются, как его сущность от радости и прихода омеги шипит, слышит, как сам про себя «нет, не смей подходить, уходи» думает, молит, осознает. – Чонгук, ты в порядке? – Тихо и взволнованно спрашивает Тэ стоя у порога. «Нет, ты, что не видишь, что я сейчас на тебя наброшусь? Уходи! Не смей подходить!» Думает про себя альфа, так и продолжает пальцами за волосы держаться, как сейчас не выдержит, чувствует. – С тобой все хорошо? Тебе плохо? – С опаской, но все равно подходит ближе Тэ. Так как он спит всегда беспокойно, и, услышав шум из спальни, он решил проверить, все ли хорошо. – Не лезь ко мне. – Слышит резко брошенное ему Тэ, видя, как согнувшись, терзает пальцами простынь Чонгук. – Чонгук, что с тобой? – Не видя глаз, сверкающих красным, которые Чонгук прячет, прикрывая лицо руками, с опаской спрашивает уже напуганный омега. Не смотря на это, он делает медленные шаги к кровати, слышит со стороны Чонгука совсем тихое, еле слышное рычание, у омеги сердце замирает, где-то внутри ужас начинает сковывать. – Может, вызовем врача, Чонгук? Тебе плохо? – Терзая пальцы от волнения, пытается разглядеть во мраке того, кто из него и соткан. «Ну, подойди же сюда, еще ближе» – Так и мелькает в голове альфы, он, злясь, прикусывает щеку. – Тэ, я сказал, уходи. – Еще как-то пытается совладать с собой альфа, пока рот слюной наполняется. Тэ это надоедает. Пусть ему и страшно, что альфа себя так странно ведет, и хочет уже было, подойти, заставить на себя посмотреть, но почему-то передумывает, внутри угрозу отчетливо ощущает и поэтому делает шаг назад, думая, что лучше уйти и вызвать скорую. Но Чонгук ему этого сделать не позволяет. «Поздно» – Проносится в голове у альфы, который приподнявшись, за руку Тэ резко хватает, и тот даже повернуться не успевает, как лицом, вжатым в подушку, оказывается.

***

Утром Чимин просыпается на кровати Юнги. Потерев руками сонные глаза, Чимин слышит звук воды со стороны ванной и понимает, что Юнги принимает душ. Тут же схватив свой телефон, Чимин снова звонит на номер Тэхена и почти уверен, никто ему не ответит. Прав. Горечь накатывает с новой силой, он колени к груди прижав, к ней же и телефон прижимает. «Где ты?» – Раздается тихое в голове у омеги. Юнги выходит из душа и увидев брата, улыбается ему, но тут же замечает этот разбитый взгляд. – Все хорошо? – Садится рядом с ним омега, а Чимин глаза уводит. – Нет. – Сломано отвечает омега, так и продолжает прижимать к груди телефон. – Что с тобой? – Подумав, тихо спрашивает брат. – Это все из-за Тэхена, верно? – Хмурится Юнги, – Он причиняет тебе вред? – Видно, как на дне красивых глаз искры злости появляются. «Да, это Тэхен. Он причиняет мне вред. Тем, что молчит» – Думает, не озвучивает Чимин. Он о том, что Тэхен исчез, говорить не хочет. То, что его это задевает, тем более. Вместо этого Чимин только кивает в согласии и Юнги ближе двигается, его голову к своей груди прижимает, волосы поглаживает. – Не бойся, малыш, я с Гуком тебя у него заберу. Потерпи еще немножко. – Еле сдерживая свою злость, обещает омега, не замечая, как по щеке Чимина слеза одинокая скатывается. «Не у кого меня забирать» – Думает Чимин, все больше чувствуя, как страх за Тэхена накрывает его с головой. Чимин долго у Юнги не задерживается. Он уходит на занятия, почти ничего не слышит, не слушает, лишь ради Тэхена их посещает, зная, как альфе было важно образования омеги. К самому вечеру Чимин возвращается домой, но не к Гуку с Юнги, к себе, к Тэхену. Снова звонит Хосоку, тот снова отвечает «еще не знаю», и омега, сильно измученный своими переживаниями, начинает собирать вещи. Чего молчать, чего здесь сидеть? Он переедет к Юнги, пока Тэхен не вернется. «Если вообще вернется» – Горестно думает Чимин, складывая очередную купленную альфой ему кофту в чемодан. Тэхен покупал ему все сам и с неимоверной чуткостью. Чимин себя понять не может. Почему это его так беспокоит, что с Тэхеном. Он ведь его ненавидит. Тогда почему так, как ни за кого в жизни не боялся, боится? Он просто слишком долго жил с этим вампиром, вот и привык. Именно так себе объясняет свой страх омега. Именно так, по-другому и быть не может. Чимин обдумывает, как могло такое случиться, что Чонгука подменили? Наконец, Юнги будет хотя бы если не счастлив, то не измучен. Ни Юнги, ни Чимин о том, что пережили, слишком подробно не рассказывали, друг друга мучить не хотели. Но Чимин уверен, Чонгук с Юнги все соки выжимал, все самое страшное с ним вытворял и от этого ужас внутри разливается. Тэхен не такой. Тэхен Чимина совей любовью пусть и захлебываться заставлял, никогда его так жестоко не ранил. На расстоянии любил, сам от нехватки близости умирал, Чимина не трогал. Снова мысли только о нем. Чимин почти уже выть готов. И тут в голову приходит мысль, которая вдруг все объясняет. У Чимина глаза расширяются, он тут же к телефону срывается и Юнги набирает. – Юнги, когда Гук вместо Чонгука появился? – Чувствуя, как дико отбивает сердце, спрашивает Чимин. – Примерно, дня три назад. Почему ты спрашиваешь? Чимин молчит, слова сказать не в силах. Все сходится. Примерно тогда же и пропал Тэхен. Если Чонгука, что, скорее всего, убили, тоже самое сделали с Тэхеном. Юнги что-то взволнованно спрашивает, но Чимин не слышит, телефон из рук выпускает, как сам на части рассыпается, ощущает. Они убили Тэхена. Они убили его врага. Его любимого врага. И должен же был бы этому порадоваться, свободно выдохнуть, а легкие пеплом забились, перед глазами мир трещать начал. Все вдруг посерело, перестало иметь смысл, он сам словно перестал иметь смысл. Сев на край кровати, только ради того, чтобы не упасть, Чимин глазами стеклянными в пол смотрит, ладони дрожащие приподнимает, на них кровь видит. Ведь в этом и его вина. Убийцы пустили Тэхену кровь один раз, Чимин делал это каждый день. Каждый день его так глубоко ранил своей холодностью, ненавистью. Омега сгибается почти что пополам а из горла рвется дикий крик. Чимин его еле сдерживает. «Как же я тебя ненавижу» Снова обжигает его раскаленным металлом, выть захотеть заставляет. Чимину кажется. Еще немного и он от этой боли взорвется, она его затапливает, его расплавляет. Он его потерял. Всегда об этом грезил, своей единственной мечтой считал. А теперь словно раненый зверь готов выть, на полу в агонии метаться готов. Он зубы сжимая, слезам, что так наружу рвутся, выйти не позволяет. «Это не правда. Он бы выжил. Ради меня бы выжил, несмотря ни на что бы вернулся» – Лихорадочно с горечью и отчаянием говорит себе Чимин. Ведь так и есть, Тэхен бы не бросил его. Он ради Чимина бы через все прошел, но к нему бы вернулся. И Чимин сидеть не будет. Омега, чувствуя насколько опустошен, поднимает голову, глаза огнем пылают и он, словно прилив сил чувствуя, резко встает и, прихватив телефон, выходит из комнаты. Сев в одну из многочисленный машин Тэхена, Чимин выезжает на дорогу. Он вытягивает телефон из кармана и набирает Юнги. – Черт возьми, куда ты пропал? – Сокрушается Юнги, который, пока Чимин не отвечал, чуть не умер от страха. – Я попрошу седлать для меня кое-что. – Уверенным голосом говорит омега. – Что? – Тянет беспокойно Юнги. – Узнай любым способом, где в последний раз было Чонгук. Не спрашивай зачем, я не скажу. – Своим холодным тоном омега дает понять, что говорит правду. – Хорошо. – Через пару мгновений раздумий, отвечает спокойно Юнги, прекрасно зная своего брата. Юнги в себе никогда усомниться не заставлял, Чимин не знает, как он достал нужную информацию, но, уже оказавшись в центре города, брат звонит ему и называет последнее место нахождения Чонгука. Чимин благодарит брата, просит прощения за то, что ничего не объясняет, сердце брата этим терзает, но Юнги не заставляет. Омега ведет машину. Взглядом может дорогу перед собой поджечь, он Тэхена найдет. Только Чимин тот единственный, кто имеет право Тэхена уничтожить. У него на это все права. С помощью навигатора, Чимин через полчаса уже оказывается у клуба «Рокс». Вот оно место, где все началось и возможно оборвалось. Оборвалось вместе с сердцем Чимина. Омега выходит из машины, осматривается, решает, нужно зайти внутрь, может там его будет ждать ответ. Собравшись, Чимин заходит в только начинающий наполнятся людьми клуб, рассматривает помещение, подходит к бармену, который тут же предлагает омеге бесплатный напиток, Чимин соглашается. Попивая коктейль, он замечает явно открытые заигрывания альфы в его сторону, сам ему натянуто улыбается. – Слушай, а ты не знаешь, здесь можно подцепить какого-нибудь папика? – Задает вопрос омега, видя, как мрачнеет бармен. – Зачем такой крошке как ты, вампиры, которые тебя используют, а потом сожрут? – Хмурится парень. – А может я именно этого и хочу. – Улыбается Чимин и знает, что улыбка его сейчас похожа на Тэхенову, когда он сильно голоден. – Ну если тебе так нужно, то вали в вип-зал. – Опускает альфа взгляд на бокал, который недовольно продолжает протирать до блеска. – А кого из вампиров ты знаешь? – Наконец спрашивает то, что его интересует омега, вертя в руках полупустой бокал с коктейлем. – Здесь много всяких вертится. – Отвечает явно раздосадованный альфа. – Ты о таких как Чонгук или Тэхен? – Осторожно интересуется омега. – Откуда ты о них знаешь? – Поднимает на него хмурый взгляд альфа. – Хотя, кто их не знает. – Так бывают они здесь? – Нетерпеливо бросает Чимин, пододвигаясь ближе. – Ну, бывают порой. Редко, они в последний раз в мою смену были. – Задумывается альфа, который все еще надеется, что сможет очаровать омегу. – А кода это было? – Смотрит на бокал Чимин, замирая. – Дня четыре тому. Зачем тебе они? Лучше найти кого попроще, зато быть уверенным, что тебя не обидят. – Уже. – Тихо говорит про себя Чимин с разбитым взглядом. «Уже обидели». – И что, они ушли без сопровождения? – Делает вид Чимин, словно хочет узнать как часто альфы выходят из заведения с омегами. – Да они толком и не были в ту ночь внутри. Постояли во дворе, а потом ушли. – Хмурится альфа. – Зачем тебе все это? Ты так молод, красив, тебя лелеять нужно, а они не их тех, кто нежничать будут. – Пытается переубедить и Чимина в своей кандидатуре альфа, но видит одну из красивейших, но треснутых улыбок. – Иногда боль именно тот способ, которым выражают любовь. – Встав из-за барстойки, омега вытягивает из кармана купюру и, положив ее на стол, уходит. Выйдя на улицу, Чимин всматривается по сторонам. Именно здесь все и произошло, он в этом уверен. Именно это и было последнее место, где альфа, возможно, еще был жив. Ветер дует в лицо, ему холодно, глаза устремлены в сторону дороги, но внутри у Чимина холоднее. Где его искать? Отчаяние накатывает, поглощает, но Чимин не собирается сдаваться. Тэхен бы ради него не сдался. Чимин стоит на месте, думает, лихорадочно пытается понять, где искать, где хоть какую-то зацепку найти. «Ну, где же ты? Дай мне хоть какой-то знак, прошу» – Медленно шагая по дороге, думает омега. При мысли, что с ним что-то плохое сделали, боль причинили, Чимин глаза от своей закрывает, в это верить не хочет. «Почему ты не даешь мне знака, почему молчишь?» – С горечью думает про себя Чимин. Он верит, пусть осознание и мелькает ему тем, что это все, но надежда, маленький огонечек горит в нем, только она ему кровь и согревает, только за нее он своими пальцами цепляется. «Услышь меня Тэхен, услышь того, кто ненавистью к тебе жить, кто без нее не сможет. Дай мне знак иначе я кану в пропасть, а ты ведь этого не позволишь» – Теплая улыбка появляется на лице омеги. Он кулаки сжимает глаза прикрывает и словно заклятия это повторяет, знак просит. От мыслей его отвлекает сообщение, омега, еле стоя на ногах, вытягивает телефон и когда видит, от кого оно, тут же замирает, сердце уходит в пятки. Сообщение от Тэхена. Омега не верит, смотрит на это уведомление и считает себя сумасшедшим. Но, сердце, которое вдруг начало кровь за все это время качать, открывает сообщение и читает, что абонент на связи. На связи, а у Чимина тепло в груди, счастье в пальцах покалыванием отдает, он боится даже шевельнутся, что это сон, опасается. Нот тут же набирает нужный номер и сейчас застывает, в ужасе ожидая, что голоса альфы не услышит. Гудки. Идут гудки, и у Чимина сердце отбивать начинает.