Кома

В этот раз Ткачев вновь оказался перед квартирой Лебедевых. — Я н-не хочу, — после истории с мамой, он был подавлен настолько, что стал слегка заикаться. Стук в дверь вывел его из транса. Артём из прошлого долбился в квартиру полковника. — Чего тебе? — резко открыл дверь мужчина и быстрым взглядом осмотрел парня. — Юля дома? — дерзко спросил он. — Нет. Где она, тебе тоже не скажу, — закончил разговор мужчина и закрыл дверь. Настоящий Артём еле успел забежать в квартиру. Зачем? Он сам не знал. — Да чтож Вы, товарищ полковник? И себе и Юле хуже делает, — прошлый Артём сплюнул рядом с дверью и побежал вниз по ступенькам. Ткачев помнил, сейчас случится стычка и….и Рус умрет. Умрёт по его, долбаёба, вине. — Его уже ничего не исправит, — выдохнул полковник. Он был в военной форме, видимо, только пришел домой. Странно, что вообще ему надо здесь посреди рабочего дня? Сейчас столько событий, что он, кажется, должен день и ночь проводить в министерстве обороны. Мужчина постоял какое-то время, задумчиво глядя на дверь, потом, словно под влиянием какой-то силы, пошел на кухню. Артём последовал за ним и выглянул в окно. Он с удивлением посмотрел на то, как его копия, не шевелясь, сидит в автомобиле. Точно. Действия не продолжатся, пока он не будет там, где ему нужно быть. Ткачев усмехнулся своей тавтологии. Только вот… — Подождите, — вслух сказал они повернулся к безмятежно сидящему Валентину Юрьевичу. Военный пил кофе и смотрел новости, как ни в чем не бывало, — ВалентинЮрьич? — опешил Ткачёв. Он посмотрел на кухонные часы, которые замерли в одном положении, — что же это такое? — Значит, либо я сейчас иду в низ и вновь переживаю смерть Руса… — голос предательски дрогнул, — либо я остаюсь здесь один на один с заебавшимся от жизни тираном и деспотом…. — Артём рассуждал вслух, так у него создавалась хоть какая-то иллюзия, что он реальный человек, а не жалкая иллюзия, — буду действовать просто — из двух зол выбирать наименьшее. Надеюсь, товарищ полковник, Вы не будете против моего скромного общества, — усмехнулся Ткачев и сел на стул на кухне, деловито закинув ногу на ногу, — хотя, Вас никто и не спрашивал. Посидев какое-то время и повтыкав в телевизор, Артём почувствовал, что не на шутку проголодался. Он встал и подошел к холодильнику, открывая его и с любопытством смотря. — Даааа, ВалентинЮрьич, деликатесы вы не жалуете, — присвистнул Артем и удивился — уже два года у него не получалось этого делать, просто потому что рот был перекошен из-за дурацкого инсульта, — Ну ничего, я тоже не сын миллиардера, — он достал сковородку с картошкой, а затем ногами закрыл дверцу холодильника. Наложив себе еды в тарелку, он решил поставить пищу греться и рукой случайно смахнул вилку, которая со звоном ударилась об плитку на полу. — Блять, — произнес Артём и боковым зрением заметил, как Валентин Юрьич повернулся, казалось бы, на шум упавшего предмета. Полковник смотрел прямо на Артёма, прожигая в нём дыру, но не видел парня, как бы он не старался. — Так всё-таки, Вы что-то чувствуете? — поинтересовался скорее у пустоты, чем у мужчины, Ткачёв. Лебедев же уже что-то строчил в телефоне. Артём поставил тарелку на стол и, сев напротив мужчины, стал жевать, обдумывая ситуацию. Он вновь и вновь прокручивал в голове все события. На глаза резко навернулись слёзы. — Неужели я был настолько грешен, что попал в ад? — прошептал он. В принципе, Тёма не был глубоко верующим, но к религии его приучала с детства мама. В горле встал ком, дыхание спёрло, — я н-не хочу идти вниз, к очередной смерти, — Ткачев судорожно хватал воздух ртом. Он вскочил со стула и быстрым шагом подошел к окну, с силой распахнув его, — Н-не хочу видеть боль родных. Не хочу смертей. Снова, — кислорода не хватало. Он знал все эти симптомы. Паническая атака. Удивительно, как за пару минут человек может настолько эмоционально измениться, просто сидя и думая. Сколько раз у него были такие приступы? Раза четыре? Что говорил доктор? Медленно считать до ста? Один, два, три…тридцать пять. Не помогает, чёрт. — Да, Свет, — раздался сзади голос Лебедева. Он начал разговаривать по телефону, — Что? Не переживай. Успокойся. Сделай медленный вдох, — такое ощущение, что все эти слова предназначались именно Тёме, — все будет хорошо, как бы банально это не звучало. — Да что, блять, происходит, — прошипел Артём, — вы вообще с кем разговариваете? Ну не может так совпадать! — он не мог громко говорить или кричать, неопознанное волнение выбивало из сил. — Присядь, — раздался голос ВалентинаЮрьевича. На удивление это было сказано непривычно нежно. Ткачев медленно скатился по стенке, не в силах идти до стула. Может, это судьба, что полковник сейчас говорит с кем-то? Тёма невесело улыбнулся своей тупой мысли. — А теперь слушай только мой голос и дыши. Просто медленно дыши. У тебя паническая атака, — спокойным тоном говорил мужчина. — Да знаю, — прошипел парень — Каждый день люди умирают. Слышишь? — мужчина сделал паузу -Да, — ответил парень, хотя знал, что слова предназначаются не ему. Он заворожился этим голосом мужчины. Мягкий, плавный, совершенно не похожий на тот, каким полковник разговаривал с Артёмом. — Мы все смертны. Просто кто-то уходит раньше, кто-то позже. Жизнь то у тебя продолжается. — Наверное, если я, конечно, не умер, — волнение отступало по мере того, как парень вдумывался в слова полковника. Все люди умирают… Может, маме такая судьба досталась? И он не виноват? Конечно виноват… Никак нельзя оправдать своё скотское поведение. Но он не убивал её. Её убила болезнь. — Продолжай дышать. Легче? — Вроде, — машинально ответил Ткачёв. — Свет? — переспросил у телефона Валентин. Ну да Тём, не с тобой же говорили, только ты, как придурок отвечал. Артем вновь почувствовал глубочайшее одиночество. — Выпей водички, посмотри какой-нибудь фильм. Тебе надо хоть на несколько часов отвлечься. — Да какой водички, ВалентинЮрьич, покрепче чего бы, — усмехнулся парень и дрожащей рукой налил себе из графина воды. Мужчина в это время вышел с кухни, сбросив звонок, и направился к себе. Тёмаь еще несколько минут постоял, оперевшись на две поставленные на стол руки, затем двинулся к выходу с четким намерением спуститься вниз. — Нет, — остановился он перед дверью, — не смогу. Не хочу. Не нужно, — он свернул в комнату к Валентину Юрьевичу и сел на диван рядом с мужчиной, читавшим книгу. — А Вас, товарищ полковник, служба не зовет? — усмехнулся Артём, — как же пришельцы, свалившиеся на голову? Неужели у вас есть время на книжки? Парень придвинулся ближе и, нагнувшись, посмотрел название книги. — «На западном фронте без перемен», иронично, Валентин Юрьевич, — лучше было общаться, не ожидая ответа, чем сидеть в абсолютной тишине и слушать только свои мысли. Так и шизофреником недолго стать. Парень максимально близко сел к мужчине. Ну, а что? Он все равно не чувствует. И, склонив голову, устремил взор на книгу. Делать итак было нечего, поэтому парень старался хотя бы вникнуть в сюжет. — Ничего не понятно, конечно, но интересно, — сделал свое заключение страниц через двадцать. На тридцатой странице он задремал, а очнулся, лежа на плече полковника. — Что? — не понял он, — почему я сейчас вас ощущаю, а когда пытался ударить — прошел насквозь? — но мужчина ожидаемо молчал, а время на часах не изменялось. Парень быстро убрал голову с чужого плеча и, встав, отправился на кухню — сварить кофе. Прихватив пару печенек и стакан с горячим напитком, Тема вернулся к мужчине и заглянул в книгу. Сладости он положил на небольшой журнальный столик перед диваном. — …все ужасы можно пережить, пока ты просто покоряешься своей судьбе, но попробуй размышлять о них, и они убьют тебя, — вслух прочитал он первую попавшуюся на глаза фразу. Опять совпадение? — Я не могу просто отсидеться здесь, — с долей грусти произнес Ткачев, — правда, если об ужасх размышлять — они убьют тебя. Мне нужно идти вниз, — он с некой грустью посмотрел на безмятежного Лебедева. Как бы ему не было комфортно в квартире, пусть даже с полковником, его бывшим врагом (ну, почти врагом, скорее недругом), надо идти. Он, преодолев себя, вышел из квартиры и спустился вниз, тут же услышав закрывающуюся дверь. Точно, он же помнил, что тогда, в прошлом, полковник вышел несколькими минутами позже его. Интересно, а мужчина помнил, что делал в квартире? Что пил кофе, смотрел новости, читал книжку? Надо будет спросить… Если они когда-нибудь встретятся. Ну встретятся же? Тёма искренне надеется, что не умер. Он тяжелым шагом подошел к машине и сел рядом со своей копией. Опять в ад, — пронеслось у него в голове. Он снова видит его. Видит своего лучшего друга. — Рус, — на глаза выступили слезы, которые Ткачев быстрым движением руки смахнул, — Нет! — он увидел, как пуля влетает в тело парня. Артём подбежал к Русу, — Прости меня, — растерянно прошептал он, стараясь стереть кровь с друга, — это все из-за меня! Крепись Рус! — но он не в праве был менять ошибки прошлого, да и чисто физически не мог. Ему оставалось лишь в тупую смотреть на очередную смерть близкого человека, — какое же я чудовище, — с ужасом прошептал он и закрыл глаз, но это не помогло избавиться от увиденнного искорёженного болью выражению лица трупа друга. Ткачев услышал вокруг себя выстрелы. -Что? — он открыл глаза и ошарашенно заметил, что стоит посредине поля боя. Рядом с ним два истекающих кровью человека — Юля и Харитон. Конечно, вряд ли можно было назвать Харитона человеком, но раз он физиологически был таким же — почему нет? Ткачев видит свою копию, вылезшую из экзоскелета. Видит, как ему заламывают руки, сильно прижав к земле. Он помнит, что тогда им управлял один лишь гнев. Ему стало тошно от себя. — Юля! — надрывный крик Лебедева, который, скинув каску, бежал к умирающей дочке. Ужас — вот что услышал Артём в голосе мужчины. — Юля… — вторил парень, подошедши к девушке и пытавшимся найти признаки жизни у его бывшей любимой. — Дочка, не умирай, — Валентин склонился над ней, — я не переживу еще одной смерти… — интимным шепотом, полным ужаса, еле-слышимо сказал Лебедев. К двум телам подошли экзоскелеты и, подняв парня и девушку, понесли их к кораблю, жестом приказав полковнику следовать за ними. Тёма не был раньше на корабле, и в какой-то момент любопытство превозмогло самобичевание, и парень отправился на иноземную конструкцию. — Что вы с ней делаете?! — сквозь зубы шипел полковник, глядя на девушку в некой капсуле. Артём вздрогнул, когда услышал металлический машинный голос, раздающийся откуда-то сверху. Он представился Соулом. — Она будет жить? — с замиранием сердца спросил мужчина. — Недолго, — Артём напрягся, вслушиваясь в каждое слово, — по Земным меркам приблизительно 84 года, — парень и мужчина одновременно выдохнули. — Чтож, товарищ полковник, и у вас душа есть, оказывается. И вы любить умеете… -грустно усмехнулся Артём, проваливаясь в пропасть. Интересно, а почему я в прошлый раз просто закрыл глаза и переместился?  — пронеслось у него в голове — Пап, я не могу так больше, — услышал он дрожащий и слегка истеричный голос Юли. Оглядевшись, он увидел серые блестящие железные стены и лавочку, на которой сидела мокрая, закутанная в полотенце, девушка и вся дрожала. Рядом стоял в нерешительности генерал. Он потянулся рукой к дочке, но она отпрянула от него. — Я не знал, что они приведут его, — как будто извиняясь и оправдываясь, сказал мужчина, — Ваня сейчас отвезет тебя домой. — Дай мне хоть раз побыть человеком! — повысила голос Юля, — Без вот этих вот служебных машин и постоянных военных! Артём видел, как по лицу Лебедева промелькнули сомнение и жалость к дочери. — Хорошо. Но только один раз, — сдался он. — Так вот, как всё это началось, — сказал Артём, понимая, что и тут он накосячил. И тут был виноват. Может, не было бы никакого нервного срыва у Юли, не поехала бы она в тот бар, если бы Тёма не разговаривал с ней. Да, парень знает, что Харитон буквально выкрал Юлю из бара — ему рассказал Гугл, когда они сидели за столом у его бабушки. Юля встала и прошла мимо Лебедева в раздевалку. Военный грустно посмотрел ей вслед, но затем натянул маску безразличия и холодной расчетливости. — И тут я, блять, виноват, — разозлился Артём, — почему я всегда всем делаю только хуже? — он с силой ударил кулаком в металлическую стену. В ней он видел своё отражение, и ярость от этого только усиливалось, — какой же ты придурок, — выплюнул он слова отражению и еще раз ударил. На костяшках выступила кровь, — Ненавижу. — Ох, Артём, Артём, — как бы задумавшись, сказал Лебедев. Очевидно, он обдумывал ситуацию. — Да, блять, Артем, — парень очень злился. Он пнул стену, от чего боль пронзила все тело, и он скатился на пол, закрыв лицо ладонями и пальцами вцепившись в волосы. В ушах стало звенеть так, что он не слышал собственных мыслей. Парень безрезультатно закричал. Звон резко сменился на мерное пиканье прибора. Тёма раскрыл глаза. Ткачев увидел свою копию, лежащую на больничной койке. Вокруг него были капельницы, какие-то приборы и препараты. — Так вот оно что, — понял парень, — я в коме, — холод прошелся по его телу и гнев сменился страхом, — люди же часто выходят из комы, правда? — нервно спросил он у самого себя и посмотрел на бездвижное тело, грудь которого иногда поднималась из-за дыхания. — Мне не выжить, — как-то обреченно сказал он, — я погубил слишком много судеб. Слишком… Артем отвернулся от койки и, подойдя к окну, стал рассматривать город. Может, он в последний раз его видит. На ум пришли стихи, которые он лет десять назад учил в школе… До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди. До свиданья, друг мой, без руки, без слова, Не грусти и не печаль бровей, — В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей. Интересно, как работает человеческий мозг. В самые отчаянные, последние моменты, всплывают такие воспоминания, про которые ты всю жизнь даже и не думал. — Смешно, а на учебе я не мог это выучить часа два, — улыбнулся Артём, — в этой жизни умирать не ново…. Парню била дрожь. Конечно, умирать всегда страшно, как бы ты не старался относиться к этому без эмоционально. — Как он? — донесся хриплый знакомый голос перед палатой. — Состояние крайне нестабильное, грубо говоря, он шатается между землей и небом, как будто не может решить — куда ему. — Пф, типо у меня есть выбор, — прокомментировал Артем. Дверь в палату открылась и зашел Лебедев, попросив доктора пока что не заходить. Мужчина выглядел безумно уставшим: под глазами залегли тени, волосы выбивались из уложенной прически. Генерал снял с себя куртку, повесил её на стул рядом с койкой и присел. — Борись, Тем, — произнес он. В голосе действительно звучала просьба, — ты один, кто у меня остался, Артём, — признался мужчина, — немного эгоистично звучит, знаю. Ткачев подошел, опустился на свободное место на койке — около ног и задумчиво поглядел на Лебедева. Интересно, что его заставило так относиться к парню? Сам Тёма же поменял отношение к мужчине только после недавних событий в коме. Просто он увидел генерала совсем другого — он увидел в нём человека. — Если ты меня слышишь, тебя, наверное, удивят мои слова, — словно почувствовав мысли парня, начал говорить мужчина, — мне Юля рассказала, и про Ваню, и про то, как ты заслонил её грудью от пули… — А, так вот чего вы, генерал, стали таким мягким, — усмехнулся Артем — Спасибо и… прости меня за мою предвзятость и чрезмерный холод к тебе. Если честно, чувствую себя дураком, сидя вот так и разговаривая с тобой, — улыбнулся мужчина, — ты только… не бросай меня, — попытался улыбнуться Валентин. Может, вот оно — то, чем Тёма искупит свои ошибки? Конечно, он не заплатит за все свои грехи, но он не сделает еще одну ошибку — не бросит Лебедева в одиночестве. — Я с вами, товарищ генерал, — Тёма протянул к мужчине руку и положил ему на плечо. Его утянуло в пропасть. Он стоял в длинном темном коридоре. Прямо перед ним, в конце, было яркое бело свечение, и парень уже хотел сделать туда шаг, как решил обернуться. Он застыл. С другой стороны коридора стоял Лебедев, впирая в Ткачева взгляд и протягивая руку, словно для пожатия. Мужчина не говорил, но в его глазах была видна просьба. Артем, не думая, пошел к Валентину, он был уверен в своём выборе. — Я же сказал, что с вами, — улыбнулся Ткачёв и протянул генералу в ответ руку. Стоило ему прикоснуться к мужчине, как в глаза ударил яркий свет. Тёма недовольно поморщился. В легкие ворвался свежий воздух. Парень открыл глаза и увидел перед собой удивленного Лебедева. — Здравия желаю, товарищ генерал, — тихо и слабо произнес Артем, улыбнувшись.