Тачки 2: Человеческая природа

Лучше всего ситуацию в маленьком городке характеризовали празднества, знал по опыту Финн. За неделю напарникам так и не удалось выманить бандитов на свет, придется действовать активнее. Ярмарок и фестивалей не намечалось, это вам не кипящий жизнью мир автомобилей — люди жили замкнутее, скромнее, — но опера здесь нашлась. Лимоны не ценили высокое искусство, но хлеб и зрелища уважали и любили попугать интеллигентную публику; остальное — дело везения, думал агент, сворачивая на влажную от мороси площадь. — Я всем известный птицелов, я молод, весел и здоров, — радостно напевал Редлайн, пристукивая в такт начищенным до блеска ботинком. — Куда б зайти мне ни пришлось, повсюду я желанный гость. Но где б найти такой силок, чтоб девушек ловить я мог? Селин фыркнула, стараясь не рассмеяться: — Ах ты, романтик! Весь тротуар перед оперой был усеян чьими-то машинами, и пока Селин искала парковку, Финн уже оглядывался в поисках возможных лимонов. Но все тщательно вымытые «вёдра» не подавали никаких признаков жизни. Леланд сразу же выскочил и воззрился на здание оперы, как на восьмое чудо света. На ступенях и внутри кипела жизнь, люди спешили занять места в зале и очередь в буфет. Горели разноцветные огни. Род дружески похлопал по багажнику свою «ласточку» и бесцеремонно дернул Турбо за рукав: — Волшебная флейта! Новая постановка. Идём, принцесса! Усатая принцесса отвесила Коню подзатыльник. Их ждала последняя премьера этого августа. — Как ты думаешь, это она? — больше себе под нос, чем обращаясь к француженке, пробормотал Финн. Чем дальше, тем легче давалось ему говорить с практически закрытым ртом. «Она» пронеслась мимо солдатским шагом, никак не вязавшимся с летящим тюлем платья. — Если «она» — это механик главного мафиози, то парфюм у неё подходящий, — заявила Селин, морща нос. — Не завидую соседним местам. Бензоколонка! Фи! Синий и красный агенты синхронно повернули головы и двинулись в зал, точно вслед за суровой дамочкой. Два оплаченных места сегодня подождут. — Неосторожно ходишь, — зашептал в наушник МакМиссил, наблюдая перемещения коллег. — Прекращайте синхронно реагировать, вообще разойдитесь, а то она вас сейчас спалит… Ого, лимон на подходе! Горчичного цвета машинка с ржавым пятном на борту незаметно жалась у технического входа, из дверей один за другим вылезли плохо замаскированные андроиды. — Раз, два, три, четыре наездника, — считал автомобиль, все на левый вход! В камеру он видел, как прячется за колонной зала друг. Тёмный выходной костюм сливался с портьерой. Вот он приблизил к губам браслет… — Наездников вижу, спасибо, — прошипела рация. — Но на суфлера не подписывался! Финн обескуражено замолчал. Там, в концертном зале четверо, нет, пять бандитов, а Турбо клеймит его суфлёром! И самому туда не зайти! — Ну и рожи, — прокомментировала Селин. Видимо, Род со своей камерой тоже ошивался в партере: лимоны заняли места неподалеку от своей атаманши. — Знакомые. — Да? — мгновенно переключился агент. Его, как и Шефа ранее, продолжало донимать здоровое любопытство. — Кстати, что ты знаешь про лимонов, и главное: как очутилась в паре с Конём? — Ах, он мой рыцарь, — кокетливо рассмеялась парижанка, — он спас меня от бандитов! Если бы не он и Томбер, плакали мои покрышки! — А Томбер тут причем? — Финн смутно припомнил, что видел Селин на том же рынке запчастей в Париже, где приторговывал хламом и информацией трехколесный французик. — Коллега-торговец, — подтвердила догадку Рене Боннет. — Общий знакомый, да? Он просто прелесть, и у него всегда скидки на краску! — Знакомый. Он-то в порядке? — Конечно, — отмахнулась ДеФар. — Цветёт и пахнет. Ему со ржавьём делить нечего — им запчасти из его поставок нужны, а меня ни за грош разобрали бы. Шутка ли — американского шпиона прятать! — Ты прятала Коня? Смело! Так он тебя спас или ты его? — интереса ради уточнил агент. — Взаимно, — загадочно улыбнулась француженка. — Всё взаимно. Взаимно, — подумал Финн с досадой. Всё взаимно. В отношениях между агентами взаимность потихонечку шла на убыль. Прошел восторг их воссоединения, навалилась тяжелым мешком рутина. Сначала это было просто опоздание на две, три, десять минут. Потом пробегающий через гараж Турбо на ходу сообщил, что сегодня данные разобрать не успеет. Теперь же прекратились даже такие предупреждения, и Финн ночи просиживал над отчетами Шефу, а утром его уже ждал бодрый как жаворонок андроид — и снова здорова… Разве этого он пожелал тогда, под Персеидами? Автомобили замерли, когда двери оперы вновь распахнулись, выпуская разгоряченных людей с фужерами и бутербродами. Начался антракт. — Вот так занесло ветром, сто лет в опере не был, — болтал явно впечатленный Леланд. — А мне так нормально… У тебя на усах крошки, — взмахнул бутербродом Род, через головы суетящихся зрителей не теряя из виду подозрительную гоповатую четверку. — Но постановки чем дальше, тем чуднее. Когда ты видел таких египтян? — Никогда, — не замечая сарказма отвечал Турбо. — Только тачки. Нету твоих египтян! Если я инструктора правильно понял, люди закинули Землю на век или больше, и вернулись одним народом. Не лучшим из возможных, как вижу. — Верно. Я тут немного вчитался в те журналы, что нам Герби оставил. Выходит, наши предки были в космосе вместе с людьми, и что-то с ними не поделили, и между собою тоже. Вроде бы люди хотели снова жить самостоятельно, и часть машин от них ушла, — Штурвал их лидера звали, — а часть осталась… — Ну тут и видно, что у них получилось, — хмыкнул Леланд. — Рабство получилось, тьху! — сплюнул в сердцах Редлайн. — Эх, не за это Север с Югом воевали! — Идём, идём, лимоны куда-то собрались, — потянул американца Турбо, — куда-то не туда. Только вот откуда взялась эта порода моторов? Я, если честно, проспал половину Джимовых лекций. — Так кто же в три дня столько знаний удержит? — весело отвечал Редлайн, протискиваясь через толпу. — Да не лезу я в очередь, сэр, пустите! Моторы пошли от тех роботов, которые с людьми остаться хотели да всех на Землю и вернули. Поэтому здесь и помнят Валли и Еву, а мы забыли — историю ведь пишут победители, а Штурвалу они были как кость в горле. Подумай сам, признать себя чьей-то вещью… А теперь прекращай болтать, уже третий звонок!