Часть 1
20 ноября 2021 г., 08:00
До полуночи оставалась всего минута. В свете круга зажжённых свечей, нервно сжимая кулаки, Сэм смотрел, как тикают часы. Была лишь крохотная надежда, что это сработает, а если нет, то он не узнает об этом как минимум год, но ему больше ничего не оставалось.
Секундная стрелка сделала полный круг, и он глубоко вздохнул, а затем заговорил хриплым голосом, который застрял в горле. Прошло уже почти две недели с тех пор, как он в последний раз разговаривал, отчасти потому, что хотел немного попрактиковаться, прежде чем случайный срыв будет иметь какое-то значение, а отчасти потому, что легче с самого начала быть «немым парнем» в маленьком городке, где он поселился. К тому же единственный человек, с которым он действительно хотел разговаривать, исчез.
— Я, Сэм Винчестер, даю обет молчания в обмен на тело, дыхание, жизнь и душу Дина Винчестера.
Он остановился, на мгновение застыв в ожидании, но не произошло ничего, что дало бы знак. Ни свиста ветра, ни голливудских спецэффектов, ни даже жуткого мерцания свечей. Сомнения относительно того, сработает ли это, начали подниматься снова, но он решительно их подавил. Теперь он связал себя обязательством, ему оставалось только довести дело до конца и надеяться, что он не теряет времени даром.
****
Он нашёл городок в центральной части Миссури, достаточно большой, чтобы появление таинственного незнакомца могло пройти незамеченным, но достаточно маленький, чтобы он не чувствовал, что тонет в людях. Он уже нашёл работу в садоводческой фирме и дешёвую квартиру, которую мог позволить на жалованье, если будет осторожен. Он уже разобрал и подписал все бумаги и на то, и на другое — в книге было предельно ясно сказано, что письменное общение считается нарушением молчания, и он не собирался рисковать и испортить всё, нацарапав подпись на бланке. Именно с этой мыслью он за два дня до принятия обета сел и старательно выписал достаточно бланков для снятия наличных, по одному в месяц на следующие пять лет. Учитывая, что зарплату выплачивали прямо на карточку, а все платежи списывались автоматически, было нетрудно подсчитать, сколько примерно денег понадобится в месяц — не так уж много. Его работа требовала физических усилий, и он это ценил. Если в конце дня он приходил домой измученным, то спал глубже и видел меньше снов; меньше пробивающихся из подсознания воспоминаний о криках Дина, захлёбывающегося кровью, когда адские псы разрывали его на части. Фирма была довольно маленькой — только Джек, владелец, и парень по имени Бенни. Поначалу Джек с подозрением относился к найму немого, но Сэм покорил его в первые же недели, приходя каждый день пораньше и без жалоб делая всё, о чём просили. Бенни стонал, что Сэм выставляет его в плохом свете, и Сэм только пожал плечами. Не его проблема, если Бенни проводит больше времени, посасывая дешёвые сигареты и жалуясь на жену, чем пропалывает сорняки. Сэм просто хотел не высовываться, делать свою работу и избегать слишком дружеских отношений с кем бы то ни было. Если он не будет никого знать, у него никогда не возникнет искушения с ними поговорить. Бобби звонил ему несколько раз в первые два месяца, оставляя всё более раздражённые и обеспокоенные голосовые сообщения. Сэм выслушал их все, затем нажал «удалить», прежде чем возникло искушение перезвонить и спросить Бобби, какого чёрта он делает. В книге было довольно ясно сказано: никому нельзя рассказывать, что делаешь и почему, а Бобби был из тех парней, которые не успокоятся, пока не узнают, что происходит. Для всех было бы лучше, если бы Сэм оборвал с ним все контакты — к тому же Винчестеры никогда не приносили Бобби ничего, кроме неприятностей. Он должен быть рад, что избавился от последнего. Сэм позвонил ему, когда только снял квартиру, и сказал, что возьмёт бессрочный перерыв от охоты и на некоторое время осядет. Он дал Бобби адрес, но так тонко, как только мог, намекнул, что хочет просто отдохнуть, не напоровшись на что-то из прошлого. Бобби, казалось, был этим немного задет, сердито ворча, что Сэм отрезает себя ото всех людей, которые хотят ему помочь, но он всё ещё не приехал, несмотря на голосовые сообщения.****
Сэм обзавёлся домом, работой и прочими атрибутами нормальной жизни, но у него и в мыслях не было прекращать охоту. В конце концов, это именно то, чем он занимался, — то, кем он был. Ему не нужно говорить или писать, чтобы убивать зло, даже если это сделало бы невозможным поддержание жизни, проведённой в мотелях и зависящей от мошенничества с кредитками. Через несколько недель после принятия обета он заметил волну газетных статей о людях, исчезающих возле озера, которое находилось в паре часов езды от города, где он жил. Он некоторое время следил за ними, пока не увидел цитату одной женщины, которая утверждала, что нечто утянуло её мужа в озеро, пока она осматривалась, нечто сильное и быстрое, она не могла определить, что именно это было. Для Сэма этого было достаточно. В выходные он отправился на озеро, чтобы посмотреть, что там и как. Проводить исследование, храня при этом обет, оказалось сложнее, чем он думал, — в конце концов он просто стал просматривать старые копии местной газеты, даже не имея возможности воспользоваться поиском в базе данных из-за страха, что набор текста считается письменным общением. Информация, которую он в итоге собрал, была немного отрывочной — десятилетиями люди исчезали возле озера, примерно один или два в год. Около трёх месяцев назад этот показатель резко возрос, и с тех пор исчезло шесть человек. Последнего утащило со стула во время рыбалки, прямо на глазах у жены, он мгновенно исчез в волнах и больше так и не появлялся. Сэм ещё немного побродил по библиотеке, пытаясь найти местные легенды об озере, но уже знал, что тут есть только одно решение. Ему придётся пойти и осмотреться, и, вероятно, в конце концов он проведёт всю ночь, блуждая в холоде и темноте, так ничего и не обнаружив. От перспективы сделать это в одиночку внутренности сжались — он так сильно скучал по Дину, так сильно хотел быть с ним прямо сейчас. Охота без Дина показала, как сильно Сэм скучал по нему, гораздо сильнее, чем по жизни садовника в маленьком городке — жизни, в которой он никогда не мог представить Дина. Он решительно отогнал это чувство, убеждая себя, что вернёт Дина, просто надо набраться терпения. Он проигнорировал тоненький голосок, говоривший о том, что он до сих пор не знает, сработает ли обет. Он был наполовину прав насчёт ночи — он действительно провёл большую её часть, бродя по окрестностям, спотыкаясь о корни деревьев и пытаясь притвориться, что по привычке не оглядывается на Дина. Затем когда бледный свет зари осветил небо и он начал подумывать о том, чтобы отправиться домой, то увидел тёмную фигуру, которая двигалась под водой. Он подошёл ближе, прямо к берегу. Пологий склон спускался в озеро, в нескольких метрах сквозь воду виднелась зеленоватая грязь, покрытая слизью. Тёмная фигура была слишком далеко, чтобы Сэм мог разглядеть что-то ещё, кроме того, что она была больше, чем всё сверхъестественное, что он ожидал здесь увидеть. Он помедлил, прежде чем вытащить пистолет и осторожно войти в озеро, морщась от холодной воды, залившей ботинки. Он медленно побрёл дальше, держа пистолет направленным на фигуру. Это была длинная тёмная линия, которая начала двигаться быстрее, пока Сэм наблюдал, и зигзагообразно пересекала перед ним воду, как будто дразня. Наверное, так оно и было, мрачно подумал он. Похоже, вот так сейчас работало его везение. Он стоял в холодной воде глубиной в фут, когда тварь сделала ход. Он замер, чтобы хорошо прицелиться, надеясь, что сумеет убить грёбаную тварь, а потом убраться к чёртовой матери из озера и вернуться в «Импалу», где у него лежали сухие штаны. Но она рванула вперёд гораздо быстрее, чем он успел отреагировать, схватила за левую ногу и резко дёрнула, выводя из равновесия. Он тяжело упал навзничь, рухнув в ледяную воду, и, пока всё ещё был оглушён, существо снова сильно дёрнуло его за ногу, утаскивая глубже. Сэм прекрасно понимал, чем всё закончится, если он не будет действовать быстро, — как только он окажется на глубине, у существа будет явное преимущество, и он станет завтраком. Он двигался почти инстинктивно, бешено стреляя в воду у своих ног, где была тварь. Он не думал, что сумел попасть в неё, но хватка на ноге резко ослабла, и тень ушла в более глубокую воду. Сэм изо всех сил пытался встать на ноги, надеясь, что страх перед оружием означает, что пули могут убить эту тварь. Вода теперь доходила ему до пояса, и вся одежда промокла насквозь и висела тяжёлым грузом. Просто замечательно. Придётся полностью переодеться, когда он вернётся в «Импалу» — и у папы, и у Дина были очень строгие правила насчёт мокрой одежды и кожаных сидений, и Сэм не мог заставить себя даже подумать о том, чтобы нарушить их теперь, когда машина технически принадлежала ему. Он никогда не сможет избавиться от чувства, что их призраки следят за ним и ней, чтобы убедиться, что он не сделал ничего кощунственного, например, не пристегнул ремни безопасности. Тварь полностью исчезла, и на мгновение показалось, что он её спугнул. Как раз в тот момент, когда он раздумывал, не придётся ли снова прийти сюда завтра, она появилась снова, ещё быстрее, чем раньше, и обвилась вокруг ног. Он снова чуть не упал, но в последний момент удержался на ногах, хотя пистолет отлетел и с плеском упал в воду где-то поблизости. Теперь, когда тварь извивалась вокруг ног, он мог разглядеть её как следует. Это была какая-то змея как минимум десять футов длиной и толщиной с дерево, покрытая зелёной чешуёй. Потребовалось ещё мгновение, чтобы понять, что она делает — обвивается свободными петлями вокруг ног, петлями, которые она, без сомнения, скоро затянет. Он вытащил нож и начал резать её — из порезов хлынула чёрная кровь. Змея отреагировала бурно: длинное тело хлестнуло по воде, а затем она поднялась над поверхностью, и Сэм впервые увидел её голову. Вернее, головы, потому что их было две, и обе с широко разинутыми шипящими пастями, полными острых как бритва зубов. Он двигался почти автоматически, направляя на них нож, но змея двигалась ещё быстрее, дёргая его за ноги телом, в то время как головы двигались, чтобы нанести удар. Сэм снова упал навзничь в воду, и следующие несколько минут прошли в ужасном смешении воды и змеи, пока он пытался проткнуть проклятую тварь, не утонув, в то время как она пыталась вонзить в него зубы. «Было бы намного проще, будь у меня какая-то поддержка», — подумал он, пытаясь сдержать набор щёлкающих челюстей и одновременно набрать в лёгкие побольше воздуха. Эта мысль словно отдавалась эхом в голове, снова и снова напоминая об отсутствии Дина, это было почти похоже на физическую боль, и он на мгновение потерял представление о том, что происходит. Это длилось достаточно долго, чтобы змея получила преимущество, полностью затянув его под воду и погрузив зубы второй головы в запястье. Он выдохнул от боли, от чего на поверхность поднялись пузыри, а затем со всей силы вонзил нож в морду змеи, прямо между глаз. Голова откинулась назад, отпустив его руку, и вода внезапно наполнилась чёрной кровью. Другая голова издала пронзительное шипение и потянулась к лицу Сэма, но он был готов к этому, сильно ударив её по глазам, а затем вонзив нож в шею, когда та отпрянула. Кольца вокруг тела ослабли, и он толкнулся вверх и в сторону, оставив змею в предсмертной агонии, пока хватал ртом воздух, в котором так нуждался. Лёгкие горели, он промок насквозь, всё тело ныло от напряжения, а запястье горело, словно в огне, его покрывали линии кровоточащих укусов. Он попытался найти чувство удовлетворения, которое обычно испытывал после охоты, когда сражался с чем-то невообразимым для большинства людей и победил, но на этот раз его не было. Он с трудом выбрался на берег и рухнул на бревно, чтобы перевести дух, прежде чем направиться обратно к «Импале». Через несколько мгновений он понял, что больше никогда не будет охотиться в одиночку. Не потому, что из-за этого он скучал по Дину сильнее обычного, или потому, что проводить исследования, не имея возможности задавать вопросы, оказалось чертовски трудно, или даже потому, что был так близок к смерти; но из-за чего-то гораздо худшего. Через долю секунды после того, как змея уронила его в озеро, он набрал полные лёгкие воздуха и открыл рот, чтобы выругаться — почти инстинктивная реакция, — и ему пришлось сильно укусить себя за щёку, когда он вдруг вспомнил, почему не может этого сделать. Он почти потерял шанс вернуть Дина из-за такой глупости, как ругательство, только потому, что в тот момент растерялся. Он не мог позволить этому случиться снова, так что придётся полностью отказаться от охоты. В конце концов, вокруг были и другие охотники, но он — единственный человек, который мог спасти Дина, единственный человек, который мог вернуть его из Ада. Не было ничего важнее, и если для этого придётся несколько лет жить совершенно мирной жизнью без охоты, тогда это он и сделает.****
Через год после того, как Сэм принёс клятву, он получил первый знак, что это действительно того стоит. Он смотрел какой-то паршивый фильм, думая, что Дин получил бы удовольствие от того, как часто без причины мелькала грудь главной героини, когда из спальни раздался громкий стук. Он быстро встал, чувствуя, как бьётся пульс, и бросился к Дину, который лежал на кровати, распластавшись, как будто упал с высоты. Сэм прикусил язык, чтобы не закричать от облегчения, и в один гигантский шаг преодолел расстояние до кровати. Это было просто тело Дина, а не сам Дин. Оно лежало, холодное и неподвижное, даже без дыхания, и Сэму пришлось проглотить ком в горле от воспоминания, как в последний раз видел его завёрнутым в белые простыни, когда они с Бобби разжигали костёр для похорон. Но, в отличие от того времени, сейчас тело Дина было безупречным. Глубокие раны от зубов и когтей адских псов зажили, словно их никогда и не было, только гладкая кожа. Даже старые шрамы Дина стёрлись, как будто их никогда не существовало, все, от пулевых ранений до крошечных порезов, которые Сэм едва ли помнил. Единственной отметиной на его теле оставалась татуировка, такая свежая и чёрная, какой была, как только появилась. Сэм протянул руку и осторожно прикоснулся к ней пальцем, вспомнив, как Дин шутил, что вместо защиты от одержимости набьёт символ с альбома Zeppelin IV, пока они сидели в комнате ожидания, и как единственным физическим подтверждением боли, которую он испытывал во время процесса, были морщинки вокруг его глаз. В ту ночь Сэм провёл несколько часов, глядя на тело Дина, вспоминая его лицо, укрепляя мысленную картину. Он с ужасом обнаружил, что образ в сознании уже начал расплываться, точная форма носа терялась где-то в тумане памяти. Теперь, когда тело Дина вернулось, Сэм мог смотреть на него столько, сколько ему хотелось, тем более что Дин не мог пожаловаться, что он ведёт себя странно. И всё же он не мог спрятаться от правды о неподвижной груди Дина и закрытых глазах. Дин всё ещё был мёртв, и пройдёт много времени, прежде чем Сэм вернёт его полностью, живого и настоящего. Он передвинул конечности Дина, распрямляя их в подобии сна, чтобы можно было притвориться, что Дин в любой момент проснётся, затем вернулся в гостиную и уснул на диване.****
Весь следующий год он проспал на диване. Он был неудобный и слишком короткий для его ног, но Сэм не собирался спать в одной комнате с мёртвым телом Дина и не мог смириться с мыслью убрать его — спрятать тело где-нибудь, как будто это неважно. Он оставил его лежащим на кровати, за плотно закрытой дверью спальни, хотя не мог удержаться и заходил туда каждые несколько дней, просто чтобы посмотреть на лицо Дина и вспомнить, как он выглядит. Знание того, что он здесь, что этот безумный план действительно работает, стоило сна на диване. Тело оставалось точно таким же, как и тогда, когда появилось: холодным, бледным и совершенным, но без каких-либо признаков жизни. Оно не разлагалось, как обычное тело, а просто застыло во времени, как будто восковая кукла. Иногда Сэм не мог вынести даже мысли о том, что оно там, скрытое за дверью спальни, словно напоминание вины, и ему приходилось выезжать на «Импале» из города и мчаться по просёлочным дорогам со скоростью, от которой даже Дин нахмурился бы. Почему-то он всегда по возвращении находил себя в комнате, глядя на то, как ресницы Дина веером лежали на щеках, и борясь с желанием прикоснуться к его лицу. Год показался ему таким долгим, что он не понимал: как он справится с тремя оставшимися, прежде чем вернёт Дина?****
Он жил в одном и том же месте и выполнял одну и ту же рутинную работу неделю за неделей достаточно долго, чтобы некоторые люди, с которыми он сталкивался, начали относиться к нему как к части города. Продавщица в продуктовом магазине всегда извергала бодрый поток сплетен, когда пробивала его покупки, игнорируя молчание Сэма и его незнание о том, про кого она говорила. Соседи по коридору кивали ему, проходя мимо, и выкрикивали приветствия, на которые Сэм не мог ответить, а иногда приносили почту, хотя её было немного. Джек и Бенни с работы относились к нему как к одному из парней, по-дружески подтрунивая и не ожидая какого-то ответа, и иногда Сэму приходилось проглатывать воспоминания о том, как они с Дином точно так же дразнили друг друга. У них это снова будет, обязательно будет. Он просто должен продолжать в том же духе, терпеть и тогда опять услышит, как Дин называет его Самантой и смеётся над его волосами. Джек несколько раз приглашал его посмотреть игру, но не казался обиженным, когда Сэм просто качал головой с извиняющимся выражением лица. Насколько он знал, про него ходили слухи, что он бывший солдат, которому пришлось нелегко, и люди спокойно восприняли его антиобщественное отношение. Бобби появился в середине года без предупреждения. Громко постучал в дверь Сэма, а затем ворвался внутрь, как только тот открыл. — Я достаточно долго не лез в твои дела, парень, — сказал он. — Ты не можешь прятаться вечно. Сэм уставился на него, одновременно испытывая облегчение, увидев знакомое лицо Бобби, и внезапно ужасно испугавшись. Было так приятно снова увидеть его, увидеть кого-то, кто знал и помнил Дина, кто знал о Сэме больше, чем лишь поверхностные детали и фальшивую легенду, но в то же время он внезапно остро осознал, что в спальне лежит труп и что если Бобби найдёт его, сложит с молчанием Сэма и проведёт небольшое исследование, то может разрушить всё, над чем работал Сэм. Он схватил Бобби за рукав, не давая войти, и Бобби обернулся, хмуро глядя на него. — Я никуда не уйду, пока не удостоверюсь, что с тобой всё в порядке, — твёрдо сказал он. — Ты можешь или уделить мне пару часов прямо сейчас, или тебе придётся смириться, когда я буду надоедать тебе столько, сколько потребуется. Сэм кивнул. Стоило понять, что он не сможет откладывать это пять лет и держаться от Бобби подальше. Его взгляд снова метнулся к закрытой двери спальни, и он задумался. Он ничего не мог объяснить Бобби, даже не знал, как сказать, что молчит, и всё в нём кричало, что нужно увести Бобби подальше от тела Дина. Он сжал руку Бобби, затем повернулся, чтобы надеть куртку. — Ну же, парень, — сказал Бобби, и в его голосе прозвучало отчаяние. — Не отгораживайся от меня. Сэм нахмурился и покачал головой. Он схватил ключи, и рука Бобби сомкнулась на его руке, сжимаясь в кулак. — Язык проглотил? — спросил он, сарказм перекрывал очевидное беспокойство. Сэм снова покачал головой и беспомощно пожал плечами. Бобби нахмурился ещё сильнее. — Ты совсем не разговариваешь? — спросил он. — Потерял голос? — Сэм беспомощно посмотрел на него, не в силах ничего объяснить, и Бобби вздохнул, отпуская руку. — Чёрт возьми, парень, что с тобой происходит? У Сэма не было ответа, поэтому он просто открыл дверь и жестом пригласил Бобби выйти, последовал за ним и запер за собой дверь. Бобби молчал, пока они шли к ближайшей забегаловке, где Сэм иногда ел, когда не хотелось готовить. Когда они вошли, официантка Дженни улыбнулась Сэму, а затем широко раскрыла глаза, поняв, что он не один. — Добрый день, — сказала она. — Э-э, твой столик свободен — хотите начать с кофе? Сэм кивнул, но Бобби вмешался прежде, чем Сэм успел отвести его в угловую кабинку. — Сэм часто сюда заходит? — спросил он. — Как долго? Дженни моргнула. — Ну, может быть, год? — сказала она. — Я правда не могу вспомнить. — Он много говорит? — надавил Бобби. Дженни рассмеялась. — О, Сэм никогда ничего не говорит, — сказала она. — Это все знают. Сэм крепко схватил Бобби за руку и увёл прежде, чем тот успел задать ещё несколько вопросов. — Все знают, да? — спросил Бобби вполголоса. — Ты молчишь уже больше года, и все это знают, кроме меня? Чёрт возьми, Сэм, ты не должен этого делать. — Они скользнули в кабинку, и Бобби наклонился вперёд, чтобы высказать своё мнение на это счёт. — Я знаю, что ты скучаешь по Дину, но так с этим не справиться. Сэм в отчаянии сжал руку в кулак, когда Дженни принесла им кофе. — Ваш кофе, — весело сказала она. — Принести вам что-нибудь поесть? — Было бы здорово, — сказал Бобби. — А можно мне ваш блокнот и ручку? Всего на пару минут. — Да, конечно, — ответила она, протягивая их и направляясь за меню. Бобби положил их перед Сэмом. — Ладно, — сказал он. — Что происходит? Сэм на мгновение задержал взгляд на чистой странице, пальцы потянулись к ручке. В каком-то смысле отказаться от письма было труднее, чем от разговоров. Ему не хватало ручки в руке, возможности разгадывать кроссворд или просто рисовать каракули на полях газеты, пока он читал. Он глубоко вздохнул, посмотрел на Бобби и печально покачал головой. Бобби недовольно заворчал, и Дженни вернулась с меню. Бобби с видимым усилием обуздал эмоции, затем улыбнулся ей. — Думаю, можете забрать блокнот. Похоже, он не в настроении писать. Она подняла их и с любопытством посмотрела на Сэма. — Спасибо. — А что ещё вы знаете о Сэме, если уж он, похоже, не в настроении рассказать мне? — спросил Бобби. Она выглядела ошеломлённой, сжимая блокнот и неуверенно глядя на Сэма. Сэм вздохнул и провёл рукой по волосам, затем пожал плечами, показывая, что не против. — Ну, не очень много, — ответила она. — Только то, что он приходит сюда каждые пару недель. Я даже не знала, что его зовут Сэм, пока вы не пришли. — Она надолго задумалась. — Он всегда даёт хорошие чаевые, — сказала она. Бобби засмеялся и кивнул, как будто догадывался об этом. — Да, похоже на него, — сказал он. Бобби продолжал задавать вопросы весь обед, пытаясь узнать о жизни Сэма только по кивкам и покачиваниям головой. Сэм всё больше расстраивался из-за того, что не мог просто рассказать Бобби о своей жизни или задать какие-то вопросы. Вот почему он держался подальше от Бобби, ото всех, кого знал: было намного легче молчать в присутствии незнакомых людей, чем когда он сталкивался с кем-то, кто ему дорог. Бобби настоял на том, чтобы заплатить, и Сэм не стал спорить, после чего они медленно пошли к дому Сэма. Перед тем как сесть в машину и поехать домой, Бобби остановился и пристально посмотрел на Сэма. — Ты несчастлив, — резко сказал он. Сэм мог только дёрнуть головой в знак согласия. — Скажи мне, что ты хотя бы пытаешься. Сэм подумал о неподвижном теле Дина наверху, о семи месяцах, оставшихся до того, как Сэм вытащит ещё одну его часть из Ямы, и кивнул. Бобби, похоже, это не убедило, но он со вздохом согласился. — Ну, ты же знаешь, что у меня тебе всегда рады, — сказал он. — Если тебе когда-нибудь это надоест. Сэм снова кивнул и порывисто обнял Бобби. Было приятно снова увидеть его, знать, что кто-то заботится о нём достаточно, чтобы найти и накричать на него. Бобби удивлённо похлопал его по спине, потом отстранился и откашлялся. — Ну ладно, — сказал он. — Я всё равно приеду к тебе ещё раз. Больше не прячься от меня. Сэм кивнул, Бобби сел в машину и уехал, оставив Сэма одного подниматься в тихую квартиру. Не в силах остановиться он направился прямо в спальню и некоторое время смотрел на неподвижное тело Дина, думая о том, как отреагирует Бобби на его возвращение, когда всё будет сделано.****
В полночь на исходе второго года молчания Сэм сидел в спальне, не сводя глаз с лица Дина. В последние несколько секунд показалось, что его сейчас стошнит от напряжения, но тут тело Дина глубоко вздохнуло, и грубый звук прорвался сквозь тишину, как волна, разбивающаяся о берег. Сэм затаил дыхание, когда грудная клетка Дина начала подниматься и опускаться, и это было самое удивительное, что он когда-либо видел. Он положил руку на грудь Дина и почувствовал, как бьётся сердце, как кровь приливает к телу и начинает согревать кожу. Сэм сжал другую руку в кулак, впиваясь ногтями в кожу от желания громко закричать от радости. Он провёл ночь рядом с Дином, чувствуя, как жизнь возвращается в его тело. Казалось, что Дин сейчас просто спит — крепко спит, но Сэм позволил себе поверить, что через несколько коротких часов он проснётся, уставится на Сэма и потребует кофе. После этого Сэму стало труднее спать на диване. Он поймал себя на том, что боится, что если не будет рядом, то Дин снова перестанет дышать и опять станет тем безжизненным трупом, каким был весь прошлый год. Он ловил себя на том, что несколько раз за ночь вставал только для того, чтобы пойти и проверить. Он клал руку на лоб Дина и чувствовал, как тепло проникает в кожу, или чувствовал, как сердце Дина бьётся в груди. В конце концов, он просто переложил тело Дина на край кровати и спал рядом с ним каждую ночь, радуясь, что в квартире стояла двуспальная кровать, и пытаясь притвориться, что это не жутко и странно — спать каждую ночь с бессознательным телом брата. Не то чтобы им никогда не приходилось делить постель, когда они были детьми, в конце-то концов. На самом деле всё было не так уж и плохо, а спать на диване действительно неудобно, и если он достаточно часто повторял, что это просто практичность, то мог подавить неприятное покалывание под кожей — знание, что это ненормальное поведение.****
Бобби стал приезжать раз или два в месяц, приглашал Сэма перекусить и рассказывал обо всём, что происходило в мире охоты. Сэму было интересно послушать о людях, которых он знал, но сама идея охоты казалась ему теперь далёкой. Он понимал, что Бобби пытается пробудить в нём хоть какой-то интерес, «спасти» от затворнического существования, но не мог себе представить, что вернётся к этому сейчас. Он просто должен был продолжать делать то, что делал, пока Дин не вернётся. Всё остальное не имело значения. В марте того же года жена Бенни родила их первого ребёнка. — Сын, — гордо объявил он. — Мы назвали его Фредерико, в честь моего отца. — Поздравляю, — сказал Джек, хлопая его по спине. — Надо пойти в бар после работы и обмыть рождение ребёнка. Бенни просиял. — Звучит как отличный план. — Ты ведь пойдёшь, Сэм? — спросил Джек, и Сэм заколебался. Он работал с этими ребятами уже больше двух лет, наблюдал за их жизнями и понимал, как это важно для Бенни. — Пойдём, Сэм, — сказал Бенни, чувствуя его колебания. — У меня родился сын… сын! Сэм закатил глаза, потом кивнул. Ну что плохого может случиться? Джек усмехнулся. — Что ж, тут чудо побольше ребёнка, — сказал он. — Сэм Винчестер соизволил выпить с нами, смертными. Сэм фыркнул и отвернулся, чтобы начать вытаскивать оборудование из фургона.****
Было странно снова оказаться в баре. Стук за бильярдными столами в дальнем углу внезапно вызвал у Сэма тоску по Дину, по всем тем вечерам, когда он сидел в кабинке с ноутбуком и пивом, и всё, что ему нужно было сделать, — это поднять глаза и увидеть Дина, который расхаживал с кием, болтал о всякой чуши с местными жителями и, вероятно, влипал в неприятности. Джек купил выпивку, и они подняли бутылки за Фредерико. — Поздравляю, — повторил Джек, и Сэм кивнул в знак согласия, стараясь не думать о том, что тело Дина пролежало в одиночестве весь день и вдруг с ним что-то случилось? — Надеюсь, ты готов к пяти годам бессонных ночей, — добавил Джек. — Да, да, я знаю, — сказал Бенни. — Бессонные ночи, постоянные крики, смена подгузников… все предупреждали меня о радостях отцовства. Кто-то в кожаной куртке прошёл мимо них, и от этого запаха у Сэма перехватило горло. Он сделал большой глоток пива, чтобы перекрыть его. — Просто подожди, когда он станет подростком, — сказал Джек с дрожью в голосе. — Половину времени им отчаянно нужны от тебя деньги, а другую — они ненавидят тебя. Такое чувство, что в десять лет кто-то меняет твоих детей на монстров. Сэм снова сосредоточился на нём, прокручивая в голове всё, что знал о двух дочерях Джека, и раздумывал, стоит ли ему заняться расследованием. Музыкальный автомат заиграл Highway to Hell, и он не мог перестать вертеть головой, проверяя, кто её поставил, теряя ход мыслей. Бенни застонал. — О боже, даже не начинай. Думаю, что у меня есть тринадцать лет, чтобы подготовиться, верно? Всё вдруг стало слишком громким, все люди в баре разговаривали и смеялись одновременно, их голоса сливались, пока Сэм не перестал различать один от другого, пока не начало казаться, что где-то там к ним примешался голос Дина, и если он сможет выделить его из остальных, то сможет найти его. Он оглядел бар, высматривая всех, пытаясь определить, где может прятаться Дин. — Эй, Сэм, чувак, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Джек. Некоторое время Сэм не слышал его, слишком поглощённый изучением фигур, играющих в бильярд. Джек положил руку ему на плечо, и Сэм подскочил, пиво расплескалось в руке. — Ты в порядке? — повторил Джек. Сэм кивнул, но потом передумал. Он покачал головой и поставил пиво на стол. Он виновато пожал плечами и встал, глядя на Бенни. — Ты уходишь? — удивлённо спросил Бенни. Сэм снова кивнул, беспокойно оглядываясь по сторонам. Кто–то в углу смеялся, и это звучало почти как смех Дина — или так, как Сэм помнил его голос. Внезапно он понял, что не может точно вспомнить смех Дина, и к горлу подступила тошнота. — Кому-нибудь пойти с тобой? — спросил Джек, и Сэм покачал головой, не глядя ему в глаза. Он снова пожал плечами, затем рванул прочь, убираясь к чёртовой матери из бара, пока не потерял остатки контроля. На улице летний вечерний воздух обдал лицо прохладой, он прислонился спиной к стене и сделал пару глубоких вдохов. Он должен был вернуться домой, увидеть Дина и почувствовать ритм его дыхания, чтобы убедиться, что тот действительно здесь, в тишине квартиры, где лишь они двое. Он быстро шёл домой, опустив голову и не обращая внимания на окружающий мир. Войдя, он сразу направился в спальню, прямо к Дину. Момента, когда он увидел его лицо, было достаточно, чтобы снять тяжесть, давящую на лёгкие, и снова дышать свободно. Он на мгновение положил руку на сердце Дина, а затем забрался на кровать рядом с ним и наблюдал, как воздух входит и выходит из его лёгких. Этого было недостаточно, даже когда Сэм придвинулся достаточно близко, чтобы почувствовать тепло Дина под одеялом. Он осторожно опустил голову на грудь Дина, приложив ухо так, чтобы слышать биение сердца. На мгновение это показалось странным, позвоночник напрягся, он почти ожидал, что Дин проснётся и в ужасе оттолкнёт его, но Дин никак не отреагировал, даже не изменил дыхания. Сэм расслабился и закрыл глаза, отгораживаясь от остального мира. Он долго лежал, успокаиваясь, и наконец заснул.****
На следующий день он, как мог, отмахнулся от беспокойства Джека и Бенни и поспешил домой, к Дину. Он старался проводить как можно больше времени в спальне, ел там, читал там, даже перенёс туда телевизор. Почему-то он чувствовал себя менее одиноким, когда слышал дыхание Дина и достаточно было бросить взгляд, чтобы увидеть его лицо. В следующий раз, когда Бобби подъехал к дому, у него возникло искушение не открывать дверь, чтобы не пришлось оставлять Дина одного, но он знал, что, если не впустит Бобби, тот просто ворвётся и накричит на него. Вместо этого он ел так быстро, как только мог, коротко кивал на всё, что говорил Бобби, а затем поспешил покинуть закусочную так скоро, как только смог. Бобби хмуро посмотрел на него, прежде чем уехать. — У тебя всё в порядке? — спросил он. Сэм нетерпеливо кивнул. — Похоже, ты не слишком хорошо справляешься со смертью Дина, — заметил Бобби, и Сэм, нахмурившись, вздрогнул. Бобби сердито посмотрел на него. — Я тоже по нему скучаю, — сказал он. — Чёрт возьми, я скучаю по тебе, если уж на то пошло. Похоже, когда он умер, я потерял вас обоих. Сэм чувствовал себя неловко из-за этого, но, когда всё закончится, когда Дин будет дома, Бобби вернёт их обоих. Всё будет так, как было раньше. Бобби вздохнул и что-то пробормотал себе под нос, садясь в машину, но Сэм не стал смотреть, как он уезжает. Он должен был вернуться к Дину.****
Накануне четвёртого года клятвы Сэм сидел на кровати, скрестив ноги, и ждал, затаив дыхание. Перемена произошла лишь через пару секунд после полуночи, и Сэм почувствовал, как к горлу подступает желчь от страха, что, может быть, он где-то ошибся, может быть, ничего не случится и он просто застрянет с бессознательным телом Дина на всю оставшуюся жизнь. Затем веки Дина дрогнули и открылись, и Сэм впервые за три года увидел зелёные глаза Дина. Они были ярче, чем он помнил, и на мгновение ему захотелось протянуть руку и коснуться щеки Дина. Он сдержался, когда взгляд Дина безучастно скользнул по комнате, осматривая всё вокруг. Его лицо оставалось бесстрастным, и в глазах не было никаких признаков того, что это Дин, но этого было достаточно, чтобы у Сэма закружилась голова от возбуждения и успеха. Через минуту или две Дин одним быстрым резким движением сел, одеяло упало с его тела. Сэму казалось, что он видит рождение нового мира, видит, как Дин оглядывается и приходит в себя впервые с тех пор, как Лилит забрала его душу. Он протянул руку и коснулся плеча Дина, не в силах остановиться, и Дин повернулся и уставился на него. В глазах не было ничего, что выдавало бы какие-либо эмоции при виде Сэма, и Сэм почувствовал прилив разочарования и печали. Он не помнил, чтобы Дин когда-нибудь смотрел на него так безучастно, и на мгновение Сэму показалось, что сердце пронзил нож. Это всё ещё был не Дин, не совсем. Это была такая же пустая оболочка, как и бессознательное тело. Дин всё ещё смотрел на него, его тело было совершенно неподвижным под рукой Сэма, но, когда Сэм отпустил его, он повернулся лицом к стене перед собой, как будто она была такой же интересной. Сэм глубоко вздохнул, напоминая себе, что ещё на один шаг приблизился к тому, чтобы вернуть Дина.****
Теперь, когда тело полностью очнулось, Дину требовалось много ухода. Ему нужно было всё, в чём нуждалось человеческое тело, те вещи, без которых он прожил два года, но он ничего не мог делать сам. Он просто часами сидел совершенно неподвижно и смотрел в никуда, пока его живот громко урчал или мочевой пузырь не выдерживал. Сэму пришлось разработать для них совершенно новый распорядок дня, по утрам перед работой водить Дина на кухню завтракать, а потом — в ванную. Тело Дина помнило достаточно, чтобы есть, если перед ним стояла еда, или писать, если был туалет, хотя он никогда не смывал. С другой стороны, когда Дин был жив, он об этом тоже не очень хорошо помнил. Сэм подводил его к дивану и усаживал, оставляя тупо смотрящим в никуда, прежде чем отправиться на работу. Какое-то время он оставлял телевизор включённым, но через несколько дней, возвращаясь домой и видя, что Дин смотрит на стену, а не на экран, перестал об этом беспокоиться. Не было никакого смысла тратить лишнее электричество только для того, чтобы чувствовать себя менее неловко из-за пустоты во взгляде Дина и вялого выражения его лица. Через пять дней после того, как глаза Дина впервые открылись и когда Сэм понял, откуда исходил жуткий запах, он начал добавлять в рутину ежедневный душ. Если он раздевал Дина и оставлял его под водой с мылом в руке, то с остальным Дин справлялся сам, но Сэм всё ещё чувствовал себя немного странно из-за того, что ему приходилось раздевать брата, а потом одевать. Это было похоже на вторжение в личное пространство, хотя Дин никогда особо не стеснялся обнажаться перед Сэмом. Сэм просто твердил себе, что это совсем как ухаживать за ним, когда он в бреду от лихорадки или ранен так сильно, что не может сам за собой ухаживать, но это ощущалось иначе теперь, когда Дин пассивно принимал всё вместо того, чтобы дуться и бормотать под нос мрачные комментарии.****
Уход за Дином теперь, когда он был в таком состоянии, отнимал много времени, и Сэм с ещё большей неохотой оставлял его одного и только если был вынужден, хотя Дин, казалось, не замечал никакой разницы между тем, находился ли Сэм с ним в комнате, или он был один. Сэм перестал ходить в закусочную, только если с Бобби, и даже тогда не переставал постоянно поглядывать на часы и хотел, чтобы Бобби перестал приезжать и уводить его от Дина. Когда Бобби приехал в третий раз после пробуждения Дина, Дженни усадила их в кабинку и сказала: — Давненько тебя не видела, Сэм. Надеюсь, тебе не разонравилась наша еда! Сэм покачал головой и выдавил извиняющуюся улыбку, а Бобби нахмурился. — Он не заходил сюда? Дженни покачала головой. — Только с вами. Сейчас принесу меню. Бобби хмуро посмотрел на Сэма, когда она ушла. — Был занят? — спросил он. — Нашёл себе занятие в свободное время? Или просто стал ещё более замкнутым? Сэм поджал губы и слегка покачал головой, не уверенный, на какой вопрос отвечает. Бобби вздохнул. — Чёрт возьми, парень, — устало сказал он, но больше ничего не добавил. Похоже, он так же устал от чтения нотаций по поводу его психического состояния, как и Сэм устал от необходимости уклоняться от его беспокойства.****
Сэм не сразу заметил, что Дин начал толстеть. Когда он наконец заметил, как увеличился обхват талии Дина, ему пришлось на мгновение присесть и сделать глубокий вдох. Всю жизнь Дин старался поддерживать себя в форме — несмотря на всю дрянную еду, которую он ел, у него всегда был плоский живот. Видеть, как его тело выходит из строя, было подобно удару прямо в солнечное сплетение Сэма. Он подвёл Дина — не заботился о его теле так, как заботился бы Дин, если бы это зависело от него. Он не мог вернуть Дина в его тело, когда оно потеряло форму — Дин вечно будет ему это припоминать. Но он не мог потащить Дина с собой в спортзал, не в его нынешнем состоянии. Он долго смотрел на Дина, раздетого догола перед душем и совершенно неподвижно стоявшего посреди спальни. Может быть, Сэм возьмёт его с собой на прогулку или даже на пробежку — Дин следовал за ним, куда бы Сэм ни шёл, пока Сэм держал его за руку. Но это означало бы, что нужно покинуть квартиру, вывести Дина на улицу, где кто-то мог попытаться причинить ему боль или задать вопросы. Сэм глубоко вздохнул и встал, положив руку на плечо Дина, чтобы проводить его в ванную. Он должен заботиться о Дине, и угроза того, что у Дина могут развиться проблемы со здоровьем из-за бездействия, была, конечно, хуже, чем того, что кто-то может докопаться до странного немого парня и его друга. К тому же Сэм мог просто запихнуть Дина в «Импалу» и оставить этот город в зеркале заднего вида, если кто-то слишком сильно ими заинтересуется. На следующий вечер после работы Сэм вытащил из багажника «Импалы» старые кроссовки Дина и надел на его ноги. Сэм не утруждал себя надеванием обуви на Дина с тех пор, как тот очнулся, — обычно просто одевал в спортивные штаны и футболки, так как этого было вполне достаточно, чтобы сидеть дома. Однако Дин не проявил к ним никакого интереса, просто сидел и смотрел, как двигаются руки Сэма, пока он завязывал шнурки, а затем снова уставился в никуда, как только Сэм закончил. Сэм глубоко вдохнул и медленно выдохнул, затем твёрдо сказал себе, что всё будет хорошо. Только то, что он вывел Дина из безопасной квартиры, ещё не значило, что с ним что-то случится. Он встал и взял Дина за руку, мягко потянув, пока Дин тоже не встал. Подвёл его ко входной двери, сделал ещё один вдох и осторожно открыл, очень надеясь, что они не натолкнутся в доме на кого-нибудь, кто, скорее всего, попытается с ними поговорить. Они благополучно выбрались на улицу, и Сэм направился к ближайшему парку, крепко держа Дина за руку. Дин шёл рядом с ним, его шаги были деревянными и жёсткими, как у робота, точно в ногу с шагами Сэма. Сэм старался не думать о картине, которую они представляли вместе: два парня, держась за руки, идут по улице. Если бы Дин узнал, то разозлился, но его рядом не было, и ему было нужно, чтобы Сэм это сделал. Сэм гулял с Дином по парку, пока у Дина не сбилось дыхание, непривычное к таким упражнениям, а потом отвёл его домой. На следующий вечер он снова взял его с собой, и каждый вечер после этого, постепенно наращивая скорость, они бегали трусцой по парку. Дин становился всё более подтянутым, мог бегать рядом с Сэмом, не изнемогая от усталости, и Сэм с удовольствием отметил, что через несколько недель лишний вес исчез.****
— Итак, Сэм, — сказал Джек, когда они вместе пропалывали грядку. — Ничем не хочешь поделиться? Сэм оторвал взгляд от земли и нахмурился. — О, да, — сказал Бенни, фыркнув. — Он сейчас откроется и расскажет тебе историю своей жизни. Джек не обратил на него внимания. — Нолин сказала, что видела тебя на днях на пробежке. С парнем. «Вот дерьмо», — подумал Сэм. — И? — спросил Бенни. — У чувака есть полное право иметь друзей, даже если он не разговаривает. — Она сказала, что они держались за руки, — произнёс Джек, не сводя глаз с лица Сэма. Сэм не смог не поморщиться. Бенни удивлённо поднял брови. — Серьёзно, чувак? — спросил он. И удивлённо посмотрел на Сэма. — Не знал, что ты играешь за эту команду, — почти разочарованно сказал он. Сэм слегка пожал плечами. Вообще-то, он не играл, не совсем, но не мог объяснить, и не было ни шанса, что люди не сделают поспешных выводов. К тому же он и правда не мог найти силы переживать из-за того, что люди думают о нём, особенно когда дело касалось Дина. Бенни скорчил гримасу, которую Сэм не ожидал увидеть, и снова наклонился к грядке. — Чего только узнаешь, — пробормотал он. — Наверное, из-за него у тебя никогда не бывает свободного времени, — сказал Джек. Сэм кивнул, потому что это, по крайней мере, была правда. — Может быть, возьмёшь его с собой в следующий раз, когда пойдём выпить, — предложил Джек. Сэм с некоторым сожалением покачал головой. Ему было стыдно, что после стольких лет работы с ним Джек всё ещё пытался заставить его общаться, а Сэм только и делал, что отмахивался. Джек вздохнул и снова занялся прополкой. — Предложение всегда открыто, — сказал он. Несколько недель после этого Бенни вёл себя с Сэмом немного странно, отпуская ещё больше ехидных замечаний в его адрес, чем обычно. Через некоторое время он смирился, хотя и не без некоторой подсказки в форме серьёзного разговора со стороны Джека, и после этого единственным изменением стало то, что Джек добавлял «твой парень», когда приглашал Сэма.
