ГЛАВА IX Вихрь революции
25 октября 2020 г., 18:03
Площадь была полна народа. Там, где некогда возвышалась грозная Бастилия, теперь был воздвигнут наскоро сколоченный дощатый помост. Оратор, щуплый человечек в помятом камзоле с потускневшим позументом, заходился в крике, хрипя над говорливым морем картузов и чепцов.
На помост втащили высокого мужчину в разодранной рубахе. Спутанные волосы падали на покрытое синяками и кровоподтеками лицо. Руки его были крепко связаны сзади сыромятей бечевкой.
— Смерть предателю! — захрипел человечек в камзоле. — Да здравствует Франция! Да здравствует Революция!
Возбужденная толпа восторженно заревела, потопив призывы с помоста.
Осужденного толкнули к сооружению, возвышающемуся над площадью. Злой гений доктора Гильотена создал адскую машину для быстрого уничтожения неугодных. Палачи по достоинству оценили такой подарок.
Несчастного бросили на скамью, и под рев разъяренной толпы палач опустил рычаг. Острейшее, как бритва, лезвие скользнуло в мгновение ока вниз…
Вскрикнув, Лада в ужасе проснулась. Мерный гул турбин разливался по салону самолета, успокаивающе обволакивая пассажиров.
Лада несколько раз глубоко вздохнула, стараясь унять сильное сердцебиение.
— Лада, тебе нехорошо? — озабоченно спросила Ольга Сергеевна. — Позвать стюардессу?
— Нет, спасибо, — слабо улыбаюсь, поспешила ответить девушка. — Я вероятно заснула, и дурной сон привиделся.
— Значит, все в порядке? — похлопала ее по руке соседка.
— Да, спасибо вам. Вы так добры ко мне, Ольга Сергеевна.
— Пустяки, — отмахнулась женщина. — Ведь ты чья-то дочь, а я все-таки мать!
— Знаете, я все никак не могу успокоиться, — после некоторого молчания заговорила девушка. — Не выходит из головы этот сон.
— Просто не думай об этом, — посоветовала Ольга Сергеевна.
— Я бы хотела, да не могу, — вздохнула Лада. — Знаете, мне иногда сняться очень странные сны. Порой я даже не могу их как следует вспомнить. Временами они бывают очень жуткими, вот как сейчас, и я просыпаюсь в холодном поту.
— Ну, я думаю, не стоит придавать сновидениям особого значения, — попыталась успокоить девушку добрая женщина.
— Я тоже так раньше думала, пока они не стали появляться с настойчивой периодичностью. Не знаю, может это просто совпадение, но моя бабушка, а в свое время и ее бабушка, были ясновидящими.
— Как интересно! — благодушно поддакнула соседка. — И что же тебе сниться? События будущего?
* * *
Площадь была полна народа. Там, где некогда возвышалась Бастилия — грозный оплот абсолютизма, — теперь громоздился наскоро сколоченный эшафот. Щуплый человечек в помятом камзоле, с грязными, нечесаными волосами хрипел над говорливым морем голов, и крик его тонул в гомоне возбужденной толпы. — Смерть предателю! —заходился в крике трибун. — Смерть монархисту! Да здравствует Республика! Да здравствует Франция! Очередную жертву — высокого мужчину в разорванной окровавленной сорочке, — бросили на скамью гильотины. Палач, здоровенный малый с закатанными рукавами грубой суконной рубахи, потянул за веревку, и острейшее, как бритва, лезвие со свистом скользнуло вниз. Опьяненная казнью толпа взревела, когда человек в камзоле выхватил из корзины, побуревшей от крови, голову несчастного и потрясал ею над эшафотом, разбрызгивая еще не остановившейся кровью. — Еще один предатель! — кричал оратор, тряся мертвой головой. — Да здравствует Республика! Зрители кровожадно взвыли, заглушая призывы с эшафота. Маркиз Ле Дюбуа, переодетый крестьянином, смешавшись с толпой, наблюдал за казнью своего некогда заклятого врага, графа де Сент-Жакома. Но вид отсеченной головы графа не вызвал в его душе сладкого чувства торжества. Чудом избежав подобной участи, маркиз с трудом скрывшись от преследователей, скитался по разворошенному Парижу в поисках кратких ночных приютов. Многие, очень многие его знакомые уже имели честь познакомиться с изобретением доктора Жозефа Гильотена, и список их продолжал пополняться. Неожиданно толпа вокруг Ле Дюбуа забурлила и пришла в беспорядочное движение. На площади показались всадники, расчищающие путь вооруженному эскорту. Люди в панике заметались, сбивая и топча друг друга. Маркиз Ле Дюбуа в суматохе подхватившего его людского потока попытался заглянуть в закрытую карету, где, как ему показалось, он разобрал профиль Максимилиана Робеспьера. Не успел он опомниться, как напирающие со всех сторон люди сбили его с ног, опрокинув на хрупкую шатенку, с трудом протискивающуюся рядом. — Ох, простите, мадам! — вскакивая и помогая подняться даме, воскликнул маркиз. — Вам необходимо выбраться из этого ада, пока вас не раздавили. Позвольте, я вам помогу. — Спасибо, мсье, вы так любезны, — протягивая ему худенькую ручку, прошептала побледневшая женщина. Маркиз, подхватив даму, энергично расталкивая зевак, протискивался к боковой улочке, примыкающей к площади Бастилии. Оказавшись в относительной безопасности, маркиз отпустил свою спутницу. — Вы не ушиблись, мадам? — сочувственно спросил Дюбуа, обеспокоенный ее бледностью. — Нет, спасибо, вы так помогли мне. — Ах, простите, позвольте представиться: гражданин Дюбуа, к вашим услугам! — Гражданка Санси. Но постойте, не тот ли вы маркиз Ле Дюбуа — самый отчаянный фрондер при дворце Людовика ХVI? — удивленно спросила шатенка, взглянув на него поразительными, по-кошачьи зелеными, глазами. — Да, когда-то я им был, — улыбнулся Дюбуа, лихо щелкнув стершимися каблуками поношенных туфель. — И не тот ли вы маркиз Ле Дюбуа — самый отчаянный ловелас и дожуан при дворе Марии-Антуанетты? — продолжала де Санси, кокетливо изогнув изящную бровь. — Ах, старое доброе время, — притворно вздохнув, со смешком отвечал маркиз. — Каюсь, я — тот самый неугомонный Ле Дюбуа. Впрочем, я ничуть об этом не жалею! Но скажите, мадам, что вы делали на площади? Не пришли же вы поглазеть на казнь несчастного Сент-Жакома! — А почему бы и нет? — повела плечом де Санси. Они шли извилистыми глухими переулками, стараясь держаться подальше от людных улиц. — Когда-то граф был моим любовником. — И вы так просто говорите об этом! — изумился маркиз, а про себя отметил, что не встречал еще женщины с такими необыкновенными, проникающими глубоко в душу, глазами. — А почему я должна этого стыдиться? — парировали та. — Когда-то мы были близки, и я очень любила Филиппа. Пока однажды не застала его с другой женщиной. — И что вы тогда сделали? — полюбопытствовал маркиз. — То, что делают все здравомыслящие женщины — вернулась к мужу. Бедный мсье де Санси, он был растроган до глубины души! — Как? И он простил вас и принял обратно? — расхохотался Дюбуа. — Безоговорочно! — смеялась в ответ его спутница. — Мсье де Санси, он любил меня до безумия, и прощал мне все на свете! — Это совсем нетрудно, стоит хоть раз взглянуть на вас, — вдруг посерьезнев, заметил маркиз. — Мсье де Санси и не представлял, каким он был счастливцем! Многие, я уверен, захотели бы поменяться с ним местами! И я не исключение, — добавил он проникновенно, устремив на шатенку прямой взгляд янтарно-карих глаз. — Ах, сударь, — усмехнулась иронично Санси. — Не стоит на мне пробовать неотразимое обаяние маркиза Ле Дюбуа. Пустая трата времени и сил. — Вы говорите оскорбительные для моего тщеславия вещи, — обиженно надул губы маркиз. — Я и не думал волочиться за вами, мадам! — Видно, на этот раз моя интуиция меня подвела, — не обращая внимания, весело ответила да Санси. — Кстати, мы уже пришли. Примите искреннюю благодарность, мсье Ле Дюбуа! Мне пора. — Я увижу вас снова? — поспешно спросил маркиз, не выпуская ее руки. — Все зависит от того, насколько сильно вы хотите меня видеть, — лукаво ответила кокетка. — Настолько, что ни одну женщину я не желал видеть более, чем вас, мадам де Санси!
