ГЛАВА XI Прием у князя Н***
25 октября 2020 г., 18:14
— Я понимаю, вы иронизируете, но я не в обиде, — говорила Лада своей собеседнице, развивая тему наследственного ясновидения. — Я давно уже привыкла к этому. Но вот сны, которые я вижу, мне трудно объяснить словами. — Девушка на мгновение умолкла, задумавшись.
— Это началось лет пять назад, — заговорила она наконец. — Сначала я не обращала на это внимания, пока сновидения нe стали приходить все чаще. И всегда они такие… Не знаю, как лучше объяснить. Сложные. Словно мне хотят что-то сказать, а я не могу понять, что?
— А что тебе обычно снится? — спросила, заинтересовавшись, Ольга Сергеевна.
— Разные вещи, на первый взгляд, как-будто бы ничем не связанные между собой. Но я чувствую, что у них есть что-то общее, какое-то связующее звено, но что именно, не могу уловить… Бывает, и довольно часто, что я являюсь как бы сторонним наблюдателем, словно смотрю разворачивающиеся передо мной действия, не принимая участия в них. Я вам могу привести несколько примеров, и вы сами убедитесь, что они никак не связаны друг о другом, но тем не менее…
— Ну, говори же, — подбодрила замолчавшую девушку женщина.
— Слушайте. Например, иногда я вижу рыцарские поединки, — начала девушка. — Сначала я думала, что просто нахожусь под впечатлением прочитанной книги или увиденного фильма. Но каждый раз турнир повторяется до мельчайших подробностей, ничего нового!
— Да, это интересно. А еще? Что тебе сниться еще?
— Еще мне может присниться очень красивый дом на прекрасном зеленом лугу, залитом солнечным светом. Но в доме так неуютно и тоскливо, что я стараюсь поскорее убежать оттуда. Или, вот как сегодня, мне снится площадь, полная народу, и посредине ее находиться эшафот, на котором вот-вот совершится казнь. Жуткое зрелище! Там еще есть такая машина, ну знаете, которая во времена Французской революции отрезала людям головы в доли секунды, я, правда, забыла, как она называется.
— Гильотина? — подсказала соседка.
— Да-да, именно так, — подхватила девушка. — Ну, и много еще чего, всего и не перечислишь.
— Все это звучит крайне интригующе, — заметила женщина. — Если хочешь, мы можем вместе попытаться разгадать загадку твоих странных снов. Расскажи, что еще тебе снится?
* * *
Ровный гул голосов, наполняющий высокую, в версальском стиле, гостиную князя Н*** мешался со звоном хрусталя, поблескивающего в отсветах зажженных канделябров. Хозяйка вечера, восхитительная княгиня Н*** с неповтормой грацией переходила от одного кружка гостей к другому, стараясь никого не оставить без внимания. Без многолетнего опыта и природного чувства меры не так-то легко было за всем уследить и не оставить без должного внимания не только присутствующих в комнате, но и встречать все прибывающих гостей. Князь и княгиня Н*** давали один из своих роскошных приемов, славящихся по всему Петербургу. Ходил слушок, что нынешним вечером хозяев почтит своим присутствием сам великий князь Николай Павлович. Пока же все приглашенные, поприветствовав друг друга и засвидетельствовав почтение хозяевам, располагались в гостиной, выбирая кружок по своим вкусам и интересам. — Как вы находите последнее сочинение г-на Пушкина? — спрашивала маленькая дама, волосы которой украшала изящная бриллиантовая диадема, у высокого пожилого господина в черном фраке. — Гм, — только и пробормотал тот, размышляя про себя, с какой масти ему пойти в следующем висте с графом Р***. — Г-н Пушкин, он такой душка! — продолжала между тем дама, не обращая внимания на молчание своего визави. — Вы знаете, я являюсь его восторженной поклонницей! Ведь не будете же вы отрицать того факта, что он поднял русскую поэзию на небывалую до сей поры высоту. Такого не удавалось даже Державину! Ах, я так люблю все русское! Я даже нарочно отказалась от французского! Если вы заметили, я не сказала ни одного французского словечка! — Гм, — опять пробормотал ее собеседник, заметив, что от него ждут ответной реплики. — Oh, ma chère! («Ах, моя дорогая!» {здесь и далее перевод с французского}), надеюсь, вы не скучаете? — с блистательной улыбкой подошла к ним княгиня. — Как здоровье вашей тетушки? Я слышала, она слегла с простудою. — К сожалению, это так, — скорбно опустила глаза маленькая дама. — Но ее доктор утешает нас, что это несерьезно. Правда, в ее возрасте… Дамы понимающе покачали головами. — Мы беседуем с графом о поэзии, — тут же добавила поклонница Пушкина. — Правда, у нас несколько не совпадают мнения о русской литературе. Верно, граф? — Гм, — в третий раз пробормотал последний с тем, чтобы сказать хоть что-нибудь. — Поэзия — это восхитительно! — подхватила хозяйка. — В юности я была чрезвычайно увлечена Ричардсоном. Бывало, даже засыпала с книгой в руке! Женщины благодушно рассмеялись. А в гостиную тем временем прибывали все новые гости. Княгиня, принеся свои извинения, заспешила навстречу вновь явившимся, радушно приветствуя их. В числе последних находился молодой офицер Алексей Румянцев, принадлежащий старинной, но обедневшей дворянской фамилии. Отец его, кавалерийский бригадир, был убит в Отечественную войну, и воспитанием двенадцатилетнего мальчика занималась незамужняя тетка, так как мать Алексея по слабости здоровья умерла в родах, так и не увидев сына. Достигши отроческих лет, молодой Румянцев отдан был в Петербургский кадетский корпус, который и закончил недавно с круглым отличием. На прием к князю Н*** он сопровождал свою воспитательницу, старую тетку, сестру отца, которая любила подобные сборища больше всего. Отдав дань уважения хозяевам, Алексей принялся бродить среди гостей, примыкая то к одному, то к другому кружку, которые во множестве были разбросаны по гостиной и примыкающей к ней бильярдной.* * *
— Нет, я решительно не могу с вами согласиться! — горячо говорил статный мужчина в расшитом позументом придворном мундире. — Народовластие не есть спасение для России! — Значит, вы не согласны с тем, что Bonaparte («Бонапарт») в кампании 1812 года победил-таки народ? — вопрошал его гусарский офицер, участник похода на Париж. Эти двое господ составляли центр кружка, около которого остановился, заинтересовавшись, Румянцев. — Ax, господа, — заговорила патриотически настроенная графиня Ермолаева. — Вы оба неправы. Что есть народ без направляющей десницы? Стадо овец без пастыря. Я думаю, вы согласитесь, что только мудрость и бесконечное великодушие Его величества императора спасают нас от хаоса анархии. — О, сomtesse («Графиня»), вижу, вы являетесь настоящей патриоткой своего отечества! — одарил ее комплиментом мужчина в шитом мундире. — Ежели все были бы столь же яростно привержены Отчизне, не возникало бы тогда угрозы государству! — О чем это вы, mon рrince? («князь») — удивленно вскинула бровки графиня. — Право, мне очень жаль, — сконфузившись, проговорил князь. — Я проговорился, экая досада! Но это дело государственной важности! Надеюсь, вы, господа, понимаете, что все, что касается безопасности государства, не должно муссироваться в свете! — Ах, оставьте, князь, — махнула рукой графиня. — Уж верно об этом знает весь Петербург! Господа, — обратилась она к остальным, составлявшим этот политический кружок. — Вы слышали о слухах, что бродят по столице? Говорят, есть тайное общество, задавшееся целью переустройства государства! Да, и вот это самое общество намерено полностью изменить уклад жизни. Причем, это будет касаться не только аристократии, но и низших сословий. Представляете! — Ну, это, вероятно, всего лишь слухи, comtesse, — протянул гусарский офицер. — Иначе их тут же схватили бы и препроводили в Сибирь. Верно я говорю, князь? Князь лишь промолчал, нахмурив в сосредоточенности брови. Ему вовсе не нравился оборот, который принял разговор. Было ясно, что следовало немедленно пресечь эти якобинские измышления, пока они действительно не затронули государственной безопасности. — Это общество, о котором вы говорите, — осмелился вступить в разговор Румянцев. — Оно наверняка преследует высокие цели. Я уверен, что его составляют исключительно высоконравственные и честные люди, мечтающие единственно о возвеличенной и свободной России! — Ah, Alexicse! C'est vous! («Ах, Алексей! Это вы!») — улыбнулась ему дружелюбно Ермолаева. — C'est Alexiese Roumyanzeff («Это Алексей Румянцев»), — представила она его остальным. — Вы должны были знать его отца, Петра Николаевича Румянцева, что погиб под Смоленском, — обратилась графиня к гусарскому полковнику. — Как здоровье Анны Николаевны? — опять обратилась она к молодому человеку. — Нужно будет непременно с нею поговорить! — Merci, comtesse («Благодарю, графиня»), — смешавшись от всеобщего внимания, центром которого он невольно стал, произнес Алексей. — Тетушка здорова, слава Богу. Я оставил ее с Лизаветтой Петровной… Простите, господа, — неуверенно обратился он к мужчинам. — Я слышал, вы говорили… Я думаю просто, что вы, должно быть, ошибаетесь, — заговорил сбивчиво молодой Румянцев, глядя на нахмуренное лицо князя. — То общество, о котором вы здесь говорили… Верно его создали люди достойные и честные, единственное желание и стремленье которых — процветание России! Князь, нахмурившись еще более, открыл уже рот о тем, чтобы возразить, но графиня Ермолаева, увидев это, предупредила его, заговорив быстро с истинно женской непосредственностью: — Ах, Алексей, полно! Господа, вы должны понять, — весело говорила Ермолаева, — и простить этому молодому человеку его юную наивность и пылкость! Горячность молодости — Comme c'est charmant! N'est-ce pas, mon рrince? («Как это прелестно! Не правда ли, князь?») Князь в расшитом придворном мундире несколько смягчился, однако нахмуренное выражение не совсем оставило его лицо. Он продолжал озабоченно думать, как бы прекратить эти опасные разговоры. Вот уже несколько дней его беспокоили неясные толки о якобы существующем тайном дворянском обществе с филиалами в нескольких городах, которое, исходя опять же из слухов, собирается посягнуть на самое святое, что есть в России — на царевластие! И вот теперь благодаря неосторожной болтливости графини Ермолаевой, секреты государственной важности, о которых осмеливались говорить лишь в кулуарах Зимнего и Царского села, да и то шепотом, беспечно обсуждались в гостиной княгини Н***, словно это был очередной светский анекдот. — Господа! — решил он остановить это преступное действо. — Все, что вы говорите —полнейший вздор! Заявляю вам это со всей ответственностью. C'est ridicule! («Это просто смешно!») — Ах, князь! Я вас знаю, старый вы греховодник! — шутя погрозила ему пальчиком графиня. — Так и быть, оставим это. Mais, entre nous («но между нами»), мы-то знаем, что происходит на самом деле, — заговорщически понизив голос, добавила она, подмигнув князю, чем поставила его в еще более усугубившееся озабоченное состояние. Несмотря на старательно принимаемый беспечный вид, князь силился понять, насколько графиня действительно просвещена относительно действий тайного общества. Не решив для себя этой проблемы, расшитый золотом придворный поспешно покинул опасный кружок и углубился в бильярдную, присоединяясь то к одним, то к другим гостям, поминутно отвечая на поклоны и приветствия, сыпавшиеся то тут, то там.
