ГЛАВА XV Кусочек рая
25 октября 2020 г., 18:34
— Это случилось как раз перед тем, как мне пришла в голову эта безумная мысль — лететь в Америку, — начала свой рассказ Лада, глядя в иллюминатор на ватное покрывало облаков, расстилающееся внизу. — Мне приснился удивительный, непохожий ни на что другое, сон. Все было так реально, так правдоподобно, что когда я проснулась, долго не могла понять, что же это было.
— Лада, не томи, рассказывай! — взмолилась Ольга Сергеевна, которая давно уже позабыла о книге, которую она читала в начале полета.
— Боюсь, у меня не получиться. То есть, я хочу сказать, мне вряд ли удастся передать вам то небывалое чувство, охватившее меня тогда… Это было так… чудесно, так удивительно! Никогда не испытывала ничего подобного, честное слово!
— Лада, сжалься! Я сейчас взорвусь, перестань меня дразнить! — восклицала ее соседка.
— Простите, я уже рассказываю, — засмеялась девушка. — Только это, конечно, не передаст вам всего того, что я бы хотела вам сказать… Слушайте… Мне снилось, будто я нахожусь, — не знаю, как вам сказать, это так сложно описывать словами, — в таком месте, пространстве, что ли, в вакууме. Вокруг ничего, только пустота, она меня окружает, и почти осязаема. И еще туман или дымка, не знаю, что именно; такой плотно-белесый, непрозрачный, словно это пространство состоит из пустоты и этого самого тумана. И я стою там, но не одна, а, — вот это самое сложное, я не могу вам объяснить, чтобы вы правильно меня поняли! — с другим человеком. Мы держимся с ним за руки, но мы — не просто люди, которые взяли друг друга за руки. Мы — словно одно неразрывное существо, состоящее из двух слившихся половинок. И я почти наяву чувствую, что всегда была этим существом, вместе с этой моей половинкой, но по каким-то причинам мы долго были разорваны.
Но теперь мы опять соединились и с улыбками смотрим куда-то вверх, откуда на нас льется несказанный, непередаваемый словами, неземной красоты свет. И мы знаем, что это — Свет Любви! Я ощущаю каждой частичкой своей души, как счастье, словно теплый солнечный океан, затопляет каждый уголок сознания, вселяя божественное чувство покоя и умиротворенности… И еще, — Лада перевела дух. — Еще ощущение, ни с чем не сравнимое, — ну, как вам еще объяснить? — словно я дома, понимаете?
Ольга Сергеевна поспешно кивнула, хотя не поняла и половины из того, что сказала ей девушка. У нее даже закралось подозрение, не страдает ли Лада ненароком психическими расстройствами? Ведь как еще можно объяснить весь этот бред воспаленного воображения! Наверное, поспешила одернуть себя женщина, у девушки просто богатая фантазия и быть может слишком впечатлительная натура.
— Нет, вы не поняли, — покачала головой Лада. — Не так, как бы я хотела вам сказать. Ну, не знаю, как еще передать вам все эти чувства? Это так трудно описать словами. Но основную мысль вы, надеюсь, поняли? — с надеждой спросила девушка.
— Надеюсь, — неуверенно помялась Ольга Сергеевна.
— Это ощущение дома, понимаете? Покоя, словно вы вернулись из долгого путешествия! Это — как отдых после тяжелого пути… И невероятное, всепоглощающее ощущение счастья, абсолютного удовлетворения!
— Наверное, как в раю! — попробовала пошутить женщина.
— Да! — воскликнула Лада, с изумлением взглянув на нее. — Совершенно верно! Как точно вы выразились! Я с трудом смогла подобрать нужные слова, но вы с удивительной легкостью смогли выразить все мои чувства! Это действительно был рай! Ведь такое безграничное, растворяющее в своей бескрайности, счастье, наверное, может быть только в раю! Как это удивительно!
Женщины замолчали, каждая думая о своем. Ольга Сергеевна постаралась по-новому посмотреть на свою молодую соседку. «Странное дело, — подумала женщина, — я знаю ее всего несколько часов, а какой близкой она мне стала! Словно дочь!».
— Кажется, уже подлетаем, — с замиранием проговорила Лада, глядя в иллюминатор на далекий, но неумолимо приближающийся берег, и Ольге Сергеевне почудился в ее голосе с трудом скрываемый страх.
Страх перед неизвестностью.
* * *
Маргарита Боше́ давно уже встретила и проводила свою первую весну, и выглядела на свои пятьдесят с хвостиком. У нее были некогда роскошные, орехово-каштановые, а теперь изрядно тронутые сединой волосы, которые она старательно прятала под кружевной чепец, и темные живые глаза, выдающие, несмотря на солидный возраст и жизненный опыт, интерес к жизни. Маргарита была единственной дочерью процветающего часового мастера, мэтра Боше, слава о чудесах часовой техники которого была широко известна далеко за пределами Ваадского кантона (Федеративная единица Швейцарии). Получив свою мастерскую от отца, унаследованную им в свое время от Боше-старшего, Боше-третий сумел достичь небывалых высот в часовом мастерстве, широко прославив свое имя по всей Швейцарии. Благодаря «маленьким Боше», как любовно называл свои часы мастер, он смог неплохо обустроить свою жизнь. В 1835 году, в расцвете лет и мастерства, мэтр Боше женился на первой красавице города, которая вскоре подарила мужу очаровательную дочь, названную в честь святой покровительницы Маргаритой. Счастливый отец создал едва ли не лучшее свое творение — миниатюрные дамские часики, совсем крохотные, замысловато украшенные драгоценными камнями, и дал часам имя своей дочери. Когда маленькой Марго исполнилось десять лет, отец торжественно вручил их ей, и с тех пор она с ними не расставалась. Маргарита получила блестящее домашнее образование, ее учили лучшие репетиторы Лозанны. Мэтр Боше всерьез полагал, что у его любимой дочери должно быть все самое лучшее. Быть может, поэтому строгий отец недовольно морщился, когда молодая Маргарита представляла отцу своих кавалеров. Все они казались недостаточно хорошими достопочтенному Боше, а кому, как не любящему отцу знать, что лучше для дочери? Одним словом, время шло, молодые люди сменяли друг друга на посту воздыхателя Маргариты, а она меж тем все еще продолжала оставаться фройляйн Боше (обращение к незамужней девушке {здесь и далее перевод с немецкого}). Далеко перевалив за свой совершеннолетний рубеж, Маргарита смогла наконец освободиться от чрезмерной опеки слишком любящего отца: достопочтенный мэтр Боше, благословив свое чадо, отошел в лучший мир. Предоставленная самой себе (дорогая матушка покинула дочь еще раньше) Маргарита в полной мере воспользовалась полученной долгожданной свободой. Не опасаясь более запятнать свою честь, так как давно уже считалась старой девой, Маргарита с лихвой начала наверстывать упущенное. Но все же, несмотря на то, что мужчины стали в жизни Маргариты не только платоническими воздыхателями, фройляйн Боше по-прежнему оставалась незамужней. Встретив в гордом одиночестве свое сорокалетие, Маргарита Боше приняла внезапное, но бесповоротное решение разделаться со своим бурным, но наскучившим прошлым. Она продала головную мастерскую отца, предоставив филиалам в других городах Швейцарии поступать по собственному усмотрению управляющих, и на вырученные деньги приобрела небольшое уютное шале на берегу Женевского озера в маленьком пригорода Лозанны. Оставшиеся от продажи родительского дома и главной конторы часовой мастерской мэтра Боше капиталы Маргарита поместила в один из Цюрихских банков, любезно рекомендованный ей одним из последних кавалером. Без сожаления расставшись с ним и сопутствующей ему веселой жизнью, фройляйн Боше незаметно и без шума перебралась в свой новый дом. Прожив в тихой деревушке около десяти лет, Маргарита искренне полюбила это чудесное местечко, словно затерявшееся в живописной долине Женевского озера, окруженное восхитительными пейзажами. Мягкий климат и окружающие красоты навсегда покорили сердце чуткой к красоте Маргариты. Однако, как ни нравилась фройляйн Бошe эта тихая размеренная жизнь, она все чаще стала замечать, что скучает. По совету своей соседки, мадам Золи́, с которой Маргарита сдружилась в последнее время, женщина решила открыть в своем коттедже пансион на несколько человек. Поместив в местной газете объявление о сдаче комнат, Маргарита приготовилась встречать первых постояльцев.
