Новый ученик

      Семь лет назад       Ночь была беззвёздной. Где-то громко ухала сова, мягкий ветерок едва слышно шелестел листвой. В стоящей тишине было слышно, как потрескивают дрова в костре. Изредка в воздух взмывали маленькие искорки и тут же гасли.       Около костра на коленях сидела женщина, она изредка подкидывала сухие ветви в огонь, чтобы тот не погас. Тихий треск, раздавшийся в глубине леса заставил вскочить и обнажить мечи не только её, но и двух молодых заклинателей, дремавших, опиравшихся спиной о ствол дерева. Только одна заклинательница не тронулась с места, лишь успокаивающе похлопала по спине мальчика, дремавшего на её коленях, который сонно прищурившись пытался разглядеть гостя. — Тише-тише. Это всего лишь я, — с тихим смешком вышел из тени мужчина в клановых одеяниях ордена Гусу Лань — в белом ханьфу с голубыми вставками и налобной ленте. — Киу, солнце моё, ты бы ещё завтра пришёл! — возмущённо прошипела женщина, прожигая прибывшего гневным взглядом. — Лань Руолан, не будь такой букой, — жизнь одна и надо прожить её как можно веселее! — счастливо воскликнул Киу, протягивая руку, чтобы потрепать сестру по голове, и тихо вскрикнул, получив шлепок по ладони. — Ты где был так долго? Тебя же за провизией посылали, а ты… — Девушка резко вскочила на ноги, наставляя меч. — Эй, я всё купил, но ты бы видела какая там толпа! — Киу театрально приложил ладонь ко лбу, закатывая глаза. — Лань Киу! — громко вскрикнула заклинательницей, ударив мечом плашмя по бедру брата. — Ты должен быть серьёзнее! В ордене Гусу Лань запрещено вести себя беспечно! Запрещён беспричинный смех! Запрещено распутничество! — Сестра, ну почему ты думаешь, что я распутничал? Ты так со мной жестока! — Киу увернулся от следующего удара меча и драматически прижал руку к груди. — Ты разбиваешь мне сердце! — Брат, прекрати! — Девушка, убрав меч, раздражённо сложила руки на груди. — Ты можешь быть хоть немного серьёзнее? — А-Лан, ты сама нарушаешь правило — запрещён излишний шум, — наставительно произнёс Киу, поднимая указательный палец вверх. — Ты! — Прекратите оба, — негромко сказала заклинательница, мягко поглаживая мальчика по голове, лежащего на её коленях. — Ребёнка разбудите! — Ченгуанг, он же и так не спит! — возмутился Киу, ближе садясь к костру. — Он спал, а вы его разбудили. Уже час крысы — по правилам нашего ордена все дети спят! — нравоучительно прошипела заклинательница, гневно взирая на Киу. — А-Лан помоги развести костёр брату, а ты Киу будешь готовить. — Но почему я? — издал возмущённый вопль Киу, обиженно смотря на Ченгуанг. — Но должна же быть от тебя какая-то польза, кроме демонстрации своего шалопайства, — А-Лан влепила брату подзатыльник. — Давай — давай. Считай, что это твоё наказание. — Сестра, ты же бесподобно готовишь. К тому же сегодня твоя очередь… — попытался отвертеться Киу, но его прервал громкий треск. Ломая ветки, на поляну выползла огромная змея с изумрудной чешуей. Она встала на хвост и с громким шипением бросилась на ближайшего человека, который даже не успел вытащить меч из ножен, заглатывая его полностью. — Ченгуанг, бери Ванцзи и беги! — крикнул Киу, вытаскивая гуцинь. Первые ноты песни истребления причиняли боль змее, но чтобы уничтожить беснующую тварь нужно было играть чуть больше одного фэнь. Лань Киу не был уверен в том, что они убьют демоническое существо раньше, чем оно причинит вред беззащитному ребёнку.       Молодая заклинательница, взяв полусонного ребёнка на руки, встала на меч и полетела в Цинхэ. Через семнадцать фэнь она резко повернула меч в сторону, услышав громкий треск. В первых лучах солнца блестнула ярко-алая чешуя. Та змея была не одна. — Беги к реке, слышишь? Только беги, не останавливайся и не оглядывайся назад! — Девушка крепко сжала мальчика в руках и подтолкнула легонько в спину в сторону ближайшей реки. Вытащив из-за спины второй меч, она кинулась на тварь, впервые в жизни, сожалея о том, что у неё не было музыкального слуха.       Ванцзи стрелой нёсся вперёд по узкой тропинке, не останавливаясь ни на одну мяо. Он не обращал внимание на тонкие ветки и высокие травы, что цеплялись за волосы и одежду, мешая бежать, не чувствовал боль от царапин, оставленных сухим кустарникам, не замечал ссадины из-за тяжёлого гуциня, закреплённого на спине, больно бьющего по лопатке. В его голове билась пойманной птицой лишь одна мысль — бежать.       Мальчик запнулся о выступивший корень дерева и упал, выставляя руки вперёд. На его ладонях появились кровоточащие ссадины. Ванцзи медленно сел на колени, убедившись, что его никто не преследует, снял со спины мешавшийся гуцинь и убрал в мешочек цянькунь, крепко затянув завязки.       Через пять фэнь маленький Лань поднялся на горящих ногах и поковылял вперёд, устало опираясь на стволы деревьев. Он всё ещё не понимал, как поездка к брату, который жил у тётушки Шан в наказание из-за нарушения нескольких правил, превратилась в этот кошмар.       Ванцзи застыл, увидив горящие рубиновые глаза. Перед ним, замерев в броске, стояла змея с грязно-черной чешуей. Мальчишка резко рванул в сторону и побежал вниз по склону, рукавом закрывая лицо, чтобы гибкие ветки не выстегали глаза. Он за три мяо достиг до берега и запрыгнул на камень, наполовину скрытый под водой.       Скользящая за ним змея резко замерла словно налетела на стену. Недовольная тем, что её добыча сбежала, она громко зашипела и свернулась кольцами, приготовившись ждать.       Сердце Ванцзи билось, как у кролика, грозя проломить грудную клетку. В глазах темнело от пережитого страха. Мальчик с трудом перелез на другой камень, подальше от змеи, хотя прекрасно помнил, что она никогда не полезет в воду, какой желанной не была б добыча и с тоской посмотрел на другой берег, добраться до которого можно было по оставшимся семи-восьми плоским камням, поросших скользким мхом.       До последнего камня маленький Лань допрыгнуть не смог, соскользнул вниз и с тихим всплеском упал в воду. Он стучал зубами от холода, но всё равно продолжал плыть до тех пор, пока под ногами не появилась земля, напоследок хлебнув воды вдоволь. Цепляясь за траву, растущую на берегу, мальчик вылез из реки. Стоя на четвереньках, он долго выкашливал воду из лёгких. Отдышавшись, Лань поднялся на ноги, потёр саднившее горло и крепко обнял себя за плечи, стараясь хоть немного согреться. Но всё без толку: холодный ветер настойчиво забрался под мокрую ткань ханьфу, лишая последних крох тепла.       Ванцзи не знал сколько времени он, дрожа от холода, шёл по узкой тропинке, едва заметной в густой траве. Мальчик продолжал устало перебирать ватными ногами, спотыкаясь на каждом шагу. Когда он добрался до белой, потрескавшейся от времени башни, был уже час дракона. Ванцзи неуверенно постучал в дверь, та с тихим скрипом открылась. Мальчик пару фэнь мялся у порога, не решаясь войти без разрешения, но желание хоть ненадолго укрыться от пронизывающего насквозь ветра заставило его войти. — Есть здесь кто-нибудь? — негромко спросил мальчик, но никто ему не ответил.       Ванцзи осмотрел пустую комнату, в которой кроме каменной, винтовой лестницы, ведущий наверх, ничего не было. Он решил подняться по ней: вдруг здесь кто-нибудь есть, кто может подсказать дорогу.       Мальчик медленно поднимался по каменным, потрескавшимся ступеням, держась за холодные перила, ёжась от неприятного прикосновения мокрого, испачканого почвой и травой ханьфу. Он восторженно расматривал узоры на стенах и каменных плитах, сиявшие мягким голубоватым светом.       Ванцзи повернулся назад, услышав тихий шорох за спиной, но там никого не было, только почему-то повеяло теплом, что высушило и почистило от грязи его одежду за одну мяо. — Спасибо, — прошелестел мальчик, благодаря нечто. В лицо подул нежный ветерок, словно говоря, что его услышали.       Через семь фэнь Ванцзи заметил, что за ним идёт полупрозрачный силуэт дракона с длинным хвостом и живыми блестящими глазами. — Это ты помог мне? — тихо спросил маленький Лань, с восхищением рассматривая духа, который в ответ кивнул.       С каждым шагом под ногами сами собой появлялись парящие плиты, а силуэт следующий за ребёнком по пятам становился плотнее, насыщеннее, светясь всё ярче.       Наконец-то лестница закончилась. Ванцзи добрался до балкона, но и там никого не было. Он устало опустился на пол, обнимая себя за плечи. — Не плачь, — раздался тёплый глубокий голос. — Ты же смог взобраться на самый верх. — Я не плачу, — печально отозвался маленький Лань, с удивлением понимая, что его лицо мокрое. — Верю, но почему ты грустный? Ванцзи вздрогнул, почувствовав, что что-то тёплое и тяжёлое опустилось на его колени. Он открыл глаза, с недоумением разглядывая чешуйчатую серебро-голубую морду. Тонкая, маленькая рука опустилась на голову существа. — Ты разговариваешь? — Тебя это удивляет? Мальчик отрицательно мотнул головой, рассматривая красивый лес сквозь решётку перил. —Кто ты? — Я? — существо обвило мальчишку длинным хвостом, делясь своим теплом. — Люди зовут меня А Бао А Ку. А ты? — Лань Ванцзи, — маленький Лань рассеянно поглаживал морду духа, мурлыкающего от удовольствия. — Так почему ты грустишь? — Я заблудился и хочу к брату, — печально прошептал Ванцзи, обнимая духа за шею. — Я не смогу тебя к нему отправить. — Почему? — Как только ты поднялся по лестнице, то башня сразу же переместилась в призрачный мир, — грустно мурлыкнул А Бао А Ку. — Ты можешь остаться здесь и через тысячу лет снова окажешься в своём мире, не постарев ни на год. — Не хочу. Брат. Уйдёт. Не вернётся… — Тогда я могу отправить тебе в другое место откуда ты сможешь вернуться домой, хочешь? — Предложил дух ребёнку, у которого сразу же высохли слёзы. — Хочу. — Не бойся. Когда станешь сильным заклинателем сможешь вернуться.       А Бао А Ку взмыл в воздух, танцуя в причудливом ритме. Он был счастлив спустя тысячу лет, проведённых в заключении, наконец-то обрести свободу и в благодарность решил помочь ребёнку, освободившего его. Дух сложил полупрозрачные крылья и камнем упал вниз, зависнув в цуне от пола. Заглянув в золотые глаза ребёнка, он подул ему в лицо. В насыщенных фиолетовых глазах А Бао А Ку разгорались серебристые искры.       Вокруг духа и ребёнка появились небольшие яркие золотистые огоньки, теплом окружившие маленького Ланя, ластясь к его коже.       Ванцзи почувствовал как пол резко ушёл из-под ног. Он вскрикнул от страха, падая в бездонную пропасть. Перед его лицом успокаивающе мерцали фиолетовые глаза, шепча, что всё будет хорошо.       Ванцзи проснулся от собственного крика, чувствуя, как чья-то рука мягко касалась его волос, и чей-то нежный голос шептал: — Тише-тише! Это всего лишь кошмар.       Маленький Лань резко подскочил в мягкой кровати, скидывая чужую руку с макушки. Его глаза с недоумением разглядывали перегородку с изображением сакуры и девочку, сидевшую на подушке, рядом с изголовьем кровати.       Мальчик крепко зажмурился, встряхнул головой, тихо шепча молитву богу милосердия о том, чтобы недавно произошедшее с ним было сном, но когда он открыл глаза, то ничего не изменилось. Ванцзи с тоской понял, что тот дух и вправду переместил его к подножию пика. Он за каких-то семнадцать фэнь поднялся до площадки, не чувствуя усталости, решив, что сможет найти проводника до дома. Правда ещё не понял, что он должен говорить, а потом… Ой, его, что в ученики взяли?..       Помня о девочке, которая может стать свидетелем его слабости, Ванцзи подавил острое желание расплакаться от разочарования, ведь брата и маму он ещё долго не увидит. —Я Нин Инъин, — светло улыбнулась девочка, предвкушая появление младшего братика о котором можно будет заботиться, пусть даже он будет и не родным. — Ты можешь звать меня А-Ин или Шидзе. А как зовут тебя? —Лань Ванцзи, — представился маленький Лань, потому что молчать будет невежливо, но понимание этого не мешало ему смотреть на девочку настороженно. — Ты, наверное, слышал, что многие говорят, будто бы учитель Шэнь очень злой, но это не так. Он очень добрый и заботливый, просто хорошо это скрывает, поэтому часто ругается, — пропела Инъин и тут же тихо ойкнула, вспомнив, что ей наказали привести учителя, когда новый ученик проснётся, но никому же не станет хуже оттого, что она ещё немного с ним поговорит. — Поэтому ты его не бойся. Тебе здесь понравится. — Не хочу, чтобы нравилось, — угрюмо прошептал Лань. — Почему? — от изумление глаза девочки широко раскрылись, её тёплая улыбка погасла. — Я хочу к брату Сиченю и к маме, — тихо прошептал Ванцзи, сдерживая слёзы обиды. — Разве ты не хочешь стать сильным заклинателем? — Инъин сложила руки на груди и на осторожный кивок мальчика возмущённо протароторила. — Разве будет правильно сдаваться почти у цели? Многие мечтают стать учеником заклинателя Шэня Цинцю, но он им отказывает. Ты смог достойно пройти испытания, стать учеником учителя Шэня и теперь хочешь сдаться? Разве твои родители и Сичень не растроются, если ты не начав учиться сразу же сбежишь, поджав хвост?       Ванцзи смущённо опустил голову, вспомнив как брат говорил, что у него получиться стать сильным заклинателем. И если он отступит, то Сичень, конечно же, сильно расстроится, хоть и будет мягко, понимающе улыбаться. — Значит всё же ты хочешь учиться? — восторженно вскрикнула девочка, заметив покрасневшие от стыда уши мальчика. — Отлично! Вот увидишь твои близкие обрадуются, когда увидят, что ты стал бессмертным заклинателем! Знаешь, я тоже хочу стать сильной заклинательницей, защищать и помогать слабым. Ой, ты же голодный! Я сейчас принесу лёгкий суп и учителя позову!       Девочка скрылась за ширмой, оставив Ланя одного. Спустя два фэня Ванцзи вынужден был признать, что сначала нужно стать сильнее, чтобы вернуться домой, вспомнив слова А Бао А Ку. Мальчик устало уронил голову на подушку, чувствуя, как слипаются глаза. Он заснул, не дождавшись прихода учителя Шэня и Нин Инъин.

***

      Шэнь Цинцю и сам не мог понять, что заставило его взять личного ученика. Мало того, что тот рухнул без чувств у него на глазах, так и метался в горячке целую неделю, пришлось даже Му Цифана звать.       Услышав стук, заклинатель недовольно отложил книгу и чашку с чаем в сторону и разрешил войти.       Дверь распахнулась и в комнате появился первый ученик, Мин Фань. Юноша склонился в поклоне, приветствуя учителя: — Учитель Шэнь, ученики Ченг Жонг и Бокин Лей сбежали с пика, оставив письма. — Даже так, — хмыкнул Шэнь Цинцю, развернув сложенный листок, быстро пробежавшись глазами по кривоватым строчкам. — Догнать? — Не стоит. Пусть участвуют в Испытании в следующем году, — лениво отозвался Шэнь, с тихим щелчком раскрывая веер. — Как прошёл первый урок каллиграфии? — Из девяти учеников семеро не умеют не только писать, но и читать. — Мин Фань презрительно хмыкнул, складывая руки за спиной. — Лишь у одного их них изящная каллиграфия и плавное чтение, а у второго вполне сносная. — Значит у нас семь безграмотных идиотов, с которыми ты не можешь справиться? — насмешливо поинтересовался Шэнь, лениво обмахиваясь веером. — Я справлюсь, — поспешил заверить учителя Мин Фань. —Хорошо. И кто же у нас обучен грамоте? — в чёрных глазах Цинцю мелькнул небольшой интерес. — Лань Ванцзи и Мейхуи Аи. Ученица хорошо читает, но её каллиграфия, — Мин Фань красноречиво скривился. —Отправь этих к одному из старших учеников, — Шэнь Цинцю сложил веер и задумчиво прижал его к подбородку, затем описал им в воздухе полукруг. —Пусть учатся держать меч в руке и медитировать. Ах да, и не забудь принести мне ужин и чай. —Да, учитель Шэнь, — Мин Фань склонился в поклоне и вышел, тихо закрыв за собой дверь.

***

      Ванцзи сидел под раскидистым клёном и с увлечением старательно выводил иероглифы на рисовой бумаге. На прошлом уроке их учили вливать ци в талисманы, и учитель Шэнь сказал, что они будут эти знания применять на практике.       Отложив кисть в сторону, Ванцзи высушил чернила на талисманах и осторожно сложил их в стопку, придавливая массивной кистью, потом вытащил из мешочка цянькунь тяжёлый гуцинь, осторожно положил его на колени, развернув мягкую ткань. Он плавно положил ладони на струны. Его пальцы быстро и изящно извлекали нежную мелодию из чёрного гуциня. Сосредоточившись, он начал вплетать в музыку энергию ци, чувствуя, как в его груди разгорается яркое солнышко — золотое ядро. Песня мягкой волной обволакивала душу, принося с собой спокойствие и лёгкость, вытягивая из потаённых уголков памяти воспоминие о том дне .       В тот день солнце было необычайно щедрым на тепло и свет. Ванцзи медетировал, сидя на траве, спрятавшись под густым кустом акации. Там и нашёл его Сичень. — А-Чжань, не расстраивайся. Многие ученики формируют золотые ядра в десять, а то и в двенадцать лет, — светло улыбнулся Сичень, ободряюще сжимая руку брата. — В этом нет ничего страшного. — Брат, — Ванцзи крепко сжал в руках ткань ханьфу, обиженно шепча. — Я должен. — Почему, А-Чжань? — с явным недоумением спросил Сичень, вглядываясь в так похожее на его собственное лицо, только намного безэмоциональное, лицо брата. — Скажи, что тебя беспокоит? — Брат! — возмущённо фыркнул Ванцзи, цепляясь пальцами за рукав брата. — А-Чжань, ты можешь мне всё рассказать. Я не буду злиться, даже если ты случайно испортил моё домашнее задание, — прошептал Сичень, встав на колени и крепко обняв брата за плечи. — Ну же, А-Чжань! —Я… Дядя сказал, что я не смогу учиться с тобой, если у меня не будет золотого ядра, — обиженно протянул Ванцзи, уткнувшись лицом в плечо брата. — Я всё равно буду с тобой рядом. А-Чжань, не грусти, давай, я лучше сыграю на сяо. Тебе сразу же станет легче. — Сичень разомкнул объятья и вытащил продольную флейту. В воздухе заиграла тёплая мелодия, очищающая душу. Ванцзи закрыл глаза, растворившись в дивных переливах мелодии покоя. Он чувствовал, как в груди появляется хрупкий огненный шарик, сияя всё ярче и ярче, пока с последней нотой в солнечном сплетении не появилось мягкое тепло. И это тепло не исчезло, даже после того, как смолкла флейта, как было постоянно. —Брат, я… — Ванцзи приложил руку к сердцу. — Здесь… Тепло… Сичень взял руку брата, положил пальцы на запястье, прислушиваясь к потокам ци: — А-Чжань, у тебя получилось… Я горжусь тобой. Мой братик будет самым сильным заклинателем, — он счастливо обнял брата за плечи. — Пока ядро слишком хрупкое, его надо будет укреплять медитацией. Дядя тебя научит как.        Ванцзи встряхнул головой, отгоняя непрошенное воспоминание. Его рука дрогнула, извлекая резкий, пронзительный звук. Мальчик спешно завернул гуцинь в ткань и убрал его в мешочек цянькунь. Глубоко вздохнув, он поднял голову и тут же поморщился желея о том, что не успел взобраться на дерево: к нему со всех ног неслась девочка, за спиной которой смешно колыхались жёлтые ленты. Не то, чтобы Ванцзи не нравилась Нин Инъин — она была очень доброй и стремилась помочь каждому, просто… иногда её становилась слишком много. Она звонко смеялась, широко улыбалась и постоянно невесомо дотрагивалась до него — это сбивало с толку. Кроме матери и брата к нему никто не прикасался и это его полностью устраивало, Инъин, кажется, решила стать идеальной старшей сестрой. —Привет, Ванцзи, — девочка широко улыбалась, бережно сжимая в руках свёрток. — Держи, я приготовила рисовые шарики с начинкой из цукатов и орехов.       Ванцзи взял предложеное угощение и осторожно надкусил: — Вкусно, — похвалил он, уже давно отчаявшись избавиться от настойчивой заботы Нин Инъин. За прошедшие пять лун мальчик смирился с тем, что его постоянно обнимают, кормят, хвалят и даже ругают. — Спасибо, шидзе. — Я рада, что тебе понравилось, — счастливо улыбнулась Инъин, поправив юбку, изящно опустилась на мягкую траву рядом с Ванцзи. — Я слышала, как ты играл на гуцине. Это было очень красиво. Как называется та песня? — Мелодия покоя, — недовольно отозвался Ванцзи, не желая говорить о своём увлечении игрой на гуцине. — А что ты ещё умеешь играть? — задорно спросила Инъин, поделившись конфетами. — Расспрос и мелодию истребления, — ответил Ванцзи, примериваясь к белоснежному боку рисового шарика, чувствая, как тает его недовольство. — Ещё немного колыбельную. — Правда? — Инъин недоверчиво посмотрела на Ванцзи, теребя узкий рукав ханьфу. —Мгм… —Ты сыграешь мне? — Инъин сложила руки в молитвенном жесте. — Ну, пожалуйста… А я тебе веер распишу. Девочки говорят, что у меня красиво получается… Ой, там учитель Шэнь идёт. Пошли, а то на урок опоздаем, и нас заставят вокруг горы бегать.       Спустя семь фэнь, ученики выстроились в ровную линию на тренировочном поле и внимали каждому слову учителя Шэня, который явно чем-то был раздражён и потому щедро плевался ядом. —Итак, у вас есть уникальная возможность доказать, что вы не безмозглые недотёпы, а вполне способные ученики, — ласково прошипел Шэнь Цинцю, небрежно взмахивая веером. — Вперёд! Цзянши вас ждут! Каждый должен упокоить три трупа.       Шэнь Цинцю снял барьер, выпуская цзянши, и плавно устроился в мягком кресле лениво обмахиваясь веером, приготовившись к незабываемому противостоянию — ученики против цзинши.       Ученики настороженно посмотрели на скачущие трупы с вытянутыми руками разной степени гниения. Двое мальчишек попытались проткнуть цзянши мечом, один мешком осел на землю, две девочки пытались прилепить на труп талисман. — Да он нас убить хочет! — крикнул мальчишка в голубом ханьфу, сидящий высоко на дереве. Ванцзи даже не успел заметить, когда он туда взобрался. —А-Цзи, у тебя есть талисманы оцепенения? — спросила Нин Инъин, вытаскивая талисманы, и, не дав ответить, протароторила. — Ты ведь их рисовал куриной кровью? — Чернила, — подтвердил опасения Инъин Ванцзи. — Держи, — девочка протянула Ланю свои талисманы. — Надеюсь ты помнишь куда их лепить надо? — На лоб, — негромко сказал Ванцзи, наполняя талисман энергией ци.        Инъин привычно нацепила талисманы на лбы двух трупов, пока Лань пытался поймать хоть одного, что ему с трудом удалось: несмотря на свою неповоротливость трупы были достаточно быстрыми. — Нам нужно поймать ещё троих, — весело прощебетала девушка, приготовившись метать талисманы. —Мгм, — Ванцзи её восторга не разделял, но трупы нужно было поймать.       Лань три фэня водил хороводы вокруг зелёнокожей леди, пока одним изящним движением не налепил талисман ей на лоб. Подарка дамочка не оценила, но послушно замерла на месте, разорвав рукав настойчивого кавалера.       Под громкий смех Инъин, Ванцзи повязал длинную ленту между двумя деревьями на уровне пятнадцати цуней, затем неглубоко порезал палец, размазал кровь по белому платку и повязал его на ветку, делая из него приманку.       Беловолосые цзянши потянулись на запах крови, но перепрыгнуть ленту не смогли: запнувшись о преграду, они с глухим стуком рухнули на землю. Нин Инъин не растерялась и помогла Ванцзи наклеить талисманы на дергующиеся тела. — Что теперь? — заинтересованно спросила девочка, глядя в золотые глаза. — Дым от сгоревшего персика должен изгнать дух, — сообщил Ванцзи, всё ещё изумленный количеством добычи. — Жди меня здесь, — приказала Инъин, побежав куда-то вниз. Девочка вернулась через пять фэнь с сухими ветвями персика. — Вот, — гордо заявила она, протягивая Ванцзи добычу. — Около ланьши персик растёт. К сожалению, он высох наполовину.       Поблагодарив шидзе, Лань поджёг ветви огненным талисманом, которые нехотя разгорались. Инъин веером гнала дым в сторону обездвиженных цзинши. — Получилось, — радостно прошептал Ванцзи через семнадцать фэнь, заметив, что цзянши не пошевелились после того, как талисманы закончили своё действие.       Счастье было недолгим: целая толпа цзинши, жаждущих крови неслась к их приманке. Нин Инъин вцепилась в рукав Ванцзи и побежала в сторону учеников. Всё-таки талисманы закончились.       Через тридцать фэней поцарапанные и чумазые ученики предстали перед недовольным учителем. На их фоне Инъин и Ванцзи растрепанные, но в чистых и почти целых ханьфу, выделялись как павлины в курятнике. Стоит отметить, что с задачей справились все, даже мальчик с хрупкими нервами.       Шэнь Цинцю окинул всех презрительным взглядом, скупо похвалил смекалку личных учеников и прошёлся по умственным способностям детей в течение трех фэней. Он плевался бы ядом и дольше, но…       Ученики были готовы построить храм и воскурить благовония в честь Юэ Цинъюаня, который утащил их учителя на какой-то приватный разговор. Правда от пробежки вокруг пика это никого не спасло.