Новый ученик

Кажется, наступила ночь - безлунная, тёмная. Где-то в глубине был слышен равномерный стук разбившихся капель о хлипкую крышу. Колыбельная, которую старательно выводил дрожащий женский голос, становилась ближе. Наверное, Лань Ванцзи должен был испугаться, но откуда-то он знал, что поющая женщина не причинит ему вреда. Заклинатель не знал сколько прошло времени прежде, чем он заметил маленький светящийся огонек, что становился больше с каждым словом, вырывающимся из чужой груди. Колыбельная смолкла, как только перед Лань Ванцзи соткался из тысячи светлячков хрупкая женская фигура в тонком плаще с капюшоном, скрывающее лицо. — Как же ты вырос, мой мальчик, — нежным, грудным голосом пропела женщина, чуть наклонившись вперёд. Ванцзи на одно мяо показалось, что она хочет погладить его по голове, но та плавно выпрямилась, скинула капюшон, рассеивая наваждение. — Кто вы? — непонимающе выдохнул Лань, хмуря брови. — Неудивительно, что ты меня забыл, — грустно улыбнулась женщины, словно бы её серьезно ранило неузнавание. — Столько времени прошло... — Кто вы? — повторил вопрос Ванцзи, но в ответ та снова улыбнулась, став ещё печальнее. — Тебе пора проснуться, — тихо прошептала она вместо ответа, несильно толкая заклинателя в грудь. Удар оказался вполне ощутимым, словно наяву кто-то тычет под ребра. — Просыпайся, — громче повторила женщина, ударив чуть сильнее, а после сорвавшись на крик, пихнула ещё сильнее двумя руками. — Просыпайся! Перед глазами погас потусторонний свет, и Лань Ванцзи снова окунулся в темноту.

***

Серебристая бабочка догнала Шэнь Цинцзю за столом в одной небольшой, но уютной гостинице в двухстах ли от той деревни, где его ученики должны были самостоятельно разобраться с просьбой напуганных жителей. — Всё хорошо? — настороженно поинтересовался Лю Цингэ, глядя на внезапно нахмурившегося собеседника, который оборвал поучительную лекцию о вреде алкоголя на полуслове, хотя прошлой ночью именно он был тем, кто предложил выпить. Шэнь молча отодвинул от себя пиалу с мятным чаем, вышел из-за стола, прихватив лёгкое, как крыло бабочки, веер. — Куда ты так мчишься? — с любопытством спросил Лю Цингэ, с трудом успевая за Цинцзю. Впервые за три года они, действительно, встретились вдали от глаз любопытных адептов, чтобы побыть вдвоём. Вообще, это было невероятной удачой: то его лучший ученик куда-то влипнет, то шеневский найдёныш на пару с Нин Инъин. — В Донгей: Инъин прислала вестницу, — презрительно фыркнул Шэнь Цинцю, не удостоив своего спутника даже взглядом. Его порой раздражали такие глупые вопросы: вот куда он должен пойти, если на Совет Бессмертных его может загнать только шисюн Юэ, а в остальное время время от него не отлипали личные ученики? Шэнь Цинцю почему-то никак не мог найти себе место. Его что-то беспокоило, хотя волноваться было не о чем... Прошло всего два дня. За это время его ученики максимум разорят чьи-то запасы рецептов. Шэнь Цинцзю был уверен, что в деревне Донгей не должно было быть ничего страшнее свирепых мертвецов, а его ученики были достаточно хорошо обучены и благоразумны, чтобы не бежать к горному великану с ломкой веткой наперевес. В любом случае у Лань Ванцзи было достаточно здравомыслия, чтобы в случае чего притормозить Нин Инъин с её порой необдуманными решениями. Но не смотря на эти заверения, червячок волнения внезапно раскаленной иглой пронзил виски. Да, и ещё это гуева вестница, тревожно сверкнувшая алым, издевательски напомнила, что если его личный ученик не доживет до следующей весны, то Лю Цингэ победит в почти забытым споре! Шэнь Цинцю сердито взмахнул веером, чувствуя как лёгкое непонимание превращается в гнев, который грозился влиться на голову первого встречного, а если точнее, то на Лю Цингэ, которого обижать не хотелось, тот итак слишком часто отступался от своих принципов в угоду ему. Шэнь страдальчески вздохнул, ловя обеспокоенный взгляд Цингэ, летящего вровень с ним, желая принести извинения за сорванное свидание, но гордость мешала ему это сделать. Заклинатель, как и многие лорды из совета Бессмертных порой удивлялся почему Лю вообще решил выбрать его: заклинателя, играющего с тёмной ци, старика с непомерной гордостью и склочным нравом, который слегка сгладился от щедро даруемой, молчаливой нежности Цингэ. — Хмм, мне тоже жаль, — негромко произнёс Лю, сочувственно улыбаясь уголками губ. Шэнь вздрогнул от неожиданности, на мгновение подумав, что заклинатель в белом ханьфу непостижимым образом подслушал его мысли и, действительно, сожалеет о том, что связался с ним, но Цингэ быстро развеял его сомнения, произнеся мягким голосом: — Что наше свидание было прервано. — Тц, — прищёлкнул языком Шэнь, иногда и вправду злясь на то, что Лю так хорошо его читает. — Кто сказал, что мне жаль? Я просто... вспоминаю, где здесь можно было сократить путь! — Здесь стоит повернуть левее, — негромко хмыкнул Цингэ, заметив очаровательно порозовевшие от смущения скулы Шэня. Кто бы мог подумать, что столь ужасающий горный лорд пика Цинцзин мог стыдиться собственных чувств? Лю быстро отвёл взгляд от начавшего закипать Цинцю, и начал предельно внимательно разглядывать быстро протекающие зелёные островки и грязно-черные холмы под ними, испещренные тонкими голубыми ручейками, чтобы дать ему немного времени прийти в себя и остыть. — Меня беспокоит сестра, — негромко произнёс Лю Цингэ, пытаясь отвлечь Цинцю от дурных мыслей. — Что с ней? — мгновенно заинтересовался Шэнь, сделав вид, что это не он только что придумывал три тысячи способа пыток для лорда горного пика Байчжань. — Мне, кажется, что за последние две луны она сильно отдалилась от меня, — грустно улыбнулся Лю Цингэ, вспомнив, что Минъянь так и не улыбнулась за всё время их беседы. — Твоя сестра уже взрослая женщина, — сердито прошипел Шэнь Цинцзю, не понимающий почему Цингэ продолжает носиться с ней, как курица с яйцом. — И довольно опытный заклинатель, а ты продолжаешь испуганно реагировать на то, что она в очередной раз ушла с младшими учениками на Ночную Охоту. — Возможно, ты и прав, — негромко хмыкнул Лю Цингэ, искоса взглянув на рассерженного Шэня.

***

Поначалу яркий свет нещадно слепил глаза, вызывая слезы. Хотелось одновременно плакать и чихать. После того, как зрение немного прояснилось, появились странные звуки: тихий скрип и чьё-то невнятное рычание. А потом пришла боль, прошедшая острой молнией сквозь всё тело. Казалось, в нём не осталось ни единой целой косточки. И словно в насмешку над мыслями, его тело, как надоевшую игрушку швырнули в стену. Лань Ванцзи тяжело выдохнул, почувствовав, как в грудной клетке что-то хрустнуло, хлюпнуло. Кажется, ему сломали ребра. Стоять на одном месте было опасно: ламия была достаточно быстрая, чтобы повторно обрушить удар хвоста на то же место, сминая чудом уцелевший стол и чью-то картину с холодным пейзажем. Заклинатель с трудом увернувшись от следующей атаки, отскочил в сторону, ближе к Биченю. Сложив печать управления мечом, он поднял меч в воздухе, готовясь атаковать, как только ламия обнажит незащищённое костяной чешуей ямку над ключицами. Но та словно знала, куда целится заклинатель. Она вертелась на месте, дробя всё в щепу. Случайно задетые свечи упали на пол. Ковры загорелись очень быстро, через некоторое время в огне была вся комната. Дышать становилось всё труднее: огонь перекинулся на соседние комнаты. Ванцзи выдохнул с резким присвистом, чувствуя, как задыхается от яркой, горячей ярости, накатившей тяжёлой волной. Бичень застрял между ребрами ламии и на призыв не возвращался... Он не хотел умирать, не сейчас... Дома его ждёт Хуань-гэ. Брат, наверняка, расстроиться, если узнает, что он решил сдаться!.. Увернувшись от следующего броска твари, Ванцзи вытащил из рукава мешочек цянькунь и, ослабив завязки, достал черный гуцинь, подарок Инъин, взамен сломанного Ванцзи. Заклинатель не особо задумывался что играть, прекрасно, понимая, что мелодия изгнания не подействует на высшую тварь. Он попытался вложить в ещё нерожденую песню весь свой гнев, обиду и ярость, обрушивая на змееподобную женщину злые, колющие отзвуки гуциня, от которых она извивалась змеёй на раскалённом листе железа. Спустя четыре фэнь всё стихло: оглушенная боевой мелодией тварь, обессиленно рухнула на горящий пол, не реагируя на то, что огонь начал перекидываться на ее тело. Ванцзи же с трудом доковылял до выбитого окна комнаты и, мешком выпав из него, прошёл два чжана прежде, чем упал в обморок.

***

— Шицзе, почему ты плачешь? — просипел Ванцзи, с трудом заставив себя приподнять голову. Он попытался оглядеться по сторонам, чтобы понять где оказался. Но стоящая перед глазами ширма с черным, высохшим деревом ни о чем не говорила. — Святая Гуаньинь, ты всё же жив, — шмыгнула носом Нин Инъин, рукавом суша катящиеся градом слезы. — Знал бы ты, как я сильно испугалась, когда три дня назад нашла окровавленного тебя во дворе среди огня? Как тебе вообще совести хватило заставлять меня так волноваться? — Я не хотел, — смущённо фыркнул Ванцзи, устало чуть прикрыв глаза. — Правда... Где это мы? — Помнишь, тётушку Хуан, что угощала нас вкуснейшими шаобин? — дождавшись неловкого кивка Инъин продолжила. — Так вот она пригласила нас отдохнуть в благодарность за успокоенную тварь! — Разве она не сбежала? — недоуменно приподнял бровь Ванцзи, припоминая, что сам он тварь только оглушил. — Нет, просто, — Инъин смущённо поступила взгляд, пряча зарёванное лицо в рукавах. — Ну... — Вы меня вспоминаете? — раздался звонкий смех в двух чжанах от Ланя. В дверном проеме показался парнишка лет шестнадцати с черными вьющимися волосами, частично собранными в недлинный высокий хвост. На лбу его алела капля демонической метки. — А сюда тебя-то каким ветром занесло, молодой господин Ло? — беззлобно улыбнулся гостю Лань Ванцзи. — Ты ж должен быть подле высокомудрого Лю Цингэ? — Хэй, кто так приветствует давно невиданного друга? — скорчил обиженную рожицу Ло Бингэ, аккуратно закрывая за собой двери. — Между прочим я спас тебя от неминуемой смерти! И вместо благодарности меня бранят? — Не зазнавайся, — фыркнул Ванцзи, взглядом спрашивая насколько честен Ло. — Господин Ло... — Я искал учителя, когда пролетал на деревней, то заметил сильный дым. Спустился посмотреть: ты валялся в кольце огня, а из дома вылетает горящая ламия, невероятно сердитая и немного оглушенная, — возмущённо перебил Инъин гость, сердито свернув алыми глазами. — И что самое забавное бросается на меня! Я, конечно, снёс ей голову: к слову девушка была довольно миленькая, а потом потащил твою тушу на свежий воздух. Рассказав прошедшие события, Бинге успокоился, сунул любопытный нос в чашу с чаем, в тарелку со сладостями, откуда стащил мясную плюшку, мимоходом поправив больному тяжёлое одеяло. — Я как раз прилетела с живой рыбой к самому концу, — всхлипнула Инъин, снова ощутив тот страх, что сковал прочной, железной сетью всё её тело, когда она решила, что потеряла брата. — Эта вредина тащила тебя на руках к ближайшей зелёной опушке, а я как в тумане пыталась понять это Бинге сошёл с ума, свернув тебе шею, или ламия первая решила тобой подзакусить!.. — Всё же обошлось, — попытался возразить Лань Ванцзи, сердито нахмурившись. — Что сказали жители? — Что семья Ченг жила в деревне уже пятнадцать лет. За это время пропадали лишь начинающие охотники или гости, решившие прогуляться в лесу, — хмуро отозвалась Инъин. — Самое неприятное, что супруга Ченг Гуя была лучшим лекарем. Она лечила людей не смотря на то, что была темной тварью, представляешь? В ней было что-то человеческое... — Эй, некоторым демонам милосердие не чуждо, — возмутился Бинге, встречавший пару достойных, что не питались людской плотью, на своем пути. — Правда их было очень мало. — Почему мы не можем жить в мире? — грустно пробормотала Инъин, закрыв руками лицо. Замерев на одну мяо, она тряхнула головой, словно пыталась выкинуть все темные, печальные мысли, и лучезарно улыбнулась, предлагая: — Может мы прогуляемся на улице, раз моему шиди стало легче? — Там слишком жарко, — позволил себе покапризничать Ванцзи, пользуясь хлипким статусом не то больного, не то умирающего. — Даже ветра нет... — Кто-то решил стать молодой госпожой, — весело фыркнул Бинге, цапнув заклинателя за ноги, потянул его на пол. Ванцзи своему выдворению активно сопротивлялся, насколько позволяли сломанные ребра, пару раз заехав варвару пяткой в грудь. Опасно зависнув на края кровати, юноша поднялся, оправил верхнее одеяние и, скорчив максимально каменно-опечаленное лицо, потянулся следом за Нин Инъин в летнюю беседку, где их уже поджидали сладости и... негодующие учителя. Ванцзи замер, предчувствуя предстоящую головомойку, и не ошибся: Шэнь Цинцзю сначала проехался по умственным способностям своих учеников, потом поинтересовался какого гуя те не сообщили о том, что, возможно, столкнулись с высшей темной тварью, почему не организовали засаду, а сами угодили в ловушку ламии? Ванцзи мягко спросил, что какими стали они заклинателями, если бы при первой опасности неслись прятаться за широкие рукава достопочтенного учителя. — Мертвыми, — сердито отозвался Шэнь Цинцзю. — Вам повезло, что ученик шиди Лю искал своего учителя, а потому случайно наткнулся на вас. Как думаете сколько раз вам подобно ещё может повезти? — Этот ученик понимает в чем его вина, — потупил взгляд Лань Ванцзи, понимая, что в случае их неудачи могло пострадать большее количество людей. — Потому будет продолжать усерднее тренироваться! — Хорошо, что ты это понимаешь, — негромко хмыкнул учитель Шэнь, взглядом давая понять, что провинившиеся могут быть свободны. — Через пятнадцать декад ты можешь покинуть гору, если будет на то твое желание.