Глава XVI
25 ноября 2020 г., 20:27
Следующая встреча состоялась спустя полтора месяца в Берлине. На пятки наступала холодная зима, с свистящими ветрами и снежной шапкой на крышах домов. Роми знала о желании Рэймонда приехать, но, когда он появился на пороге квартиры, которую она приобрела еще до рождения Лоры, ее взгляд выражал абсолютное изумление. Его же чувства подпитывал незнакомый прежде трепет слепой нежности. Ему хотелось рассказать, как он мчал на всех порах в аэропорт, а после отсчитывал секунды до приземления. Но это не в его природе, как и то, чтобы говорить о чувствах и волнениях. К слову, последнего было в избытке за недели разлуки.
— Не ожидала, что ты все таки приедешь, - сказала она, наблюдая, как он снимает пальто. Рэй сощурил глаза за стеклом очков, прицокнув языком.
— Стало быть, ты плохо меня знаешь. Я ведь сказал, что попробую решить нашу проблему.
— Какую проблему?
— Главную, - ответил он уклончиво.
Ему нравилось, как теперь она реагировала на все, что он делал и говорил. Та смущенная кротость, с которой все начиналось, переросла в глубокое сильное чувство и каждый мускул, каждая клеточка ее тела, отзывались отчаянным притяжением. Роми говорила, что они не могут быть вместе, но он видел, как ее тянуло к нему, пусть она и старалась совладать с эмоциями.
Вот и в этот раз, когда он приблизился, скользнув, холодными после ноябрьской улицы, ладонями вдоль ее талии, она выгнулась в спине, сама подставляясь его объятиям. Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Его губы почти ощутили вкус нежной плоти, когда из детской раздался плач.
— Она растет тираном, - шепнул он, все же урвав один крошечный поцелуй.
— Ей всего полгода, - ответила Роми, улыбнувшись.
Прежде чем убежать на детский призыв, она привстала на цыпочках, еще раз поцеловав его. Тело не могло лгать так искусно, как это делали губы.
— Не стоит ей жить в Германии. Миру хватило одного диктатора.
— Ты только что сравнил нашу дочку с Гитлером?
— Нет, - спешно отозвался он и сам же рассмеялся. Знакомое щемящее «слишком» переполняло до краев.
С их последней встречи Лора подросла. Кудрявая макушка потемнела. Сейчас стало очевидным, что левое ушко у нее все же будет слегка торчать, совсем как у него, зато маленький нос – абсолютное совершенство. И хотя Рэймонд никогда не признается в этом, ему нравится рассматривать дочку, когда она сидит на руках матери или спит в своей кроватке. Сам он еще долго не рискнет взять на руки столь хрупкое и крошечное создание. Возможно, через пару лет, но точно не сейчас.
Он надеялся, что они проведут этот день вместе и ему удастся поговорить с Роми, еще раз попытав удачи, убедить ее вернуться в лондонскую квартиру на Белгравии, или в Девоншир – все равно ближе, чем летать на самолете по всей Западной Европе. Но не прошло и пары часов, как Роми позвонили. Девушке срочно требовалось уехать на встречу с врачами, которых нашел Франц. Рэй попытался возразить, но его достаточно быстро заткнули. И заткнули весьма приятным способом. Когда она разорвала поцелуй, ее губы улыбались, словно давая негласное обещание, что он заслужит гораздо большего, если не будет сопротивляться.
— Я понял в кого Лора пошла характером, - сказал он, поправив очки. – Два диктатора – это слишком. Кто бы мог подумать, что ты такая?
— Какая?
— Самоуверенная и своенравная.
Ее глаза сверкнули, когда она подобралась ближе, заключили его в объятия.
— Посмотри на меня и скажи, что ты справишься, - попросила она.
Ее ладони сжали рубашку на его спине. От ее тела исходило приятное тепло. Ему казалось, что она вобрала в себя всю мощь солнца и любви, которая только есть в мире. Его руки притянули ее к себе за плечи.
— Я постараюсь справиться.
— Она поела и должна проспать пару часов. Если что-то случится сразу звони мне.
— Ничего не случится.
— Хотела бы я тебе верить.
Она поцеловала его и ушла. Рэймонд закрыл дверь, издав тяжелый вздох.
На самом деле, он не был уверен в том, что справится. Если бы перед ним стоял выбор: отправиться на стрелку с кучкой обдолбанных гопников или остаться нянчить ребенка, - он, не раздумывая, выбрал первое. Потому что, в случае с гопниками, ему было позволено применить грубую физическую силу. С ребенком – исключено.
Все было прекрасно. Практически идеальная картинка для рекламы детских подгузников: счастливый отец читает газету, пока кроха сопит в кроватке. Но такие идиллические сюжеты бывают только в рекламных роликах и фильмах, в реальности все совсем не так радужно. Когда Лора стала хныкать, Рэй уже был на низком старте, готовый схватить телефон и позвонить Роми. Но потом девочка перешла на отчаянный ультразвук и он запаниковал. Пожалуй, все дальнейшие телодвижения были продиктованы инстинктивным порывом .
— Эй! Привет, ежик. Мама оставила нас вдвоем, поэтому советую тебе привыкать ко мне, - стал шептать он, когда взял на руки ребенка. – Вот видишь, я совсем не такой страшный, каким кажусь. Давай ты расскажешь, почему плачешь, а я попытаюсь помочь? По рукам? Нет? Ну, ладно.
Малышка плакала крокодильими слезами, пока он тряс ее как куклу из стороны в сторону. Из состояния паники Рэймонда незаметно перебросило в отчаяние. Лора не хотела успокаиваться, а он просто не знал, что с ней делать, как вдруг вспомнил, как впервые застал Роми с ребенком на руках, и попытался повторить все до мельчайших деталей. Он прижал кроху к груди, снизив активность, и стал медленно ходить по комнате, качая дочку.
Прошло время. Лора успокоилась, слезы на покрасневшем личике высохли, она тихо засопела ему в шею, сжав пальчиками воротник рубашки. Рэймонд ощутил облегчение и только потом понял, что у него трясутся руки и пересохло в горле.
— Будем считать, что ты больше не считаешь меня посторонним или незнакомцем, - шепнул он, погладив дочку; тяжесть крошечного тела в руках была на удивление приятна. – Вообще-то я твой папа. Можешь себе это представить? Твоя мама здорово скрывала это от нас. Но теперь мы знаем. Хорошо, правда?
Малышка внимательно слушала его, хлопая длинными ресницами и разглядывая, как новый для себя объект, издающий странные звуки. Но, как казалось Рэймонду, его голос нравился ей. Это было очевидным плюсом и победой.
— Ты мне тоже очень нравишься, ежик. Особенно, когда не плачешь, - сказал он, погладив маленькую головку. Лора зевнула, ее веки стали тяжелеть, и скоро она уснула на его плече.
Роми вернулась спустя два часа и выглядела измотанной. Она поцеловала его раз, второй, но когда он попытался затянуть ее в глубокий, долгий поцелуй, обещающий продолжение, она извернулась в объятиях словно кошка.
— Как у вас дела?
— Прекрасно. Лора отличный собеседник. Мы обсудили новый законопроект о компаниях, прогнозы Энди Маррея побить собственный рекорд на предстоящих играх, а еще пришли к выводу, что вам непременно нужно переехать в Англию.
Рэймонд улыбнулся, надеясь, что его слова возымеют на нее хоть каплю влияния, но кроме раздраженного фырканья, ничего не получил. Роми ушла в детскую.
— Скоро состоится открытие клиники в Лондоне. На этот раз я должна присутствовать вместе с Францем и другими врачами, которые будут там работать. На пару дней Лора останется с женой Франца здесь, в Берлине. Так будет лучше, - она прошла мимо, не удостоив его вниманием. Ее движения были спешными и скованными. Они перешли на кухню и Роми поставила чайник.
— Мне понравился сегодняшний день, - сказал он, подойдя к ней со спины. – Не знаю, что будет дальше, но мне хорошо с вами. Почему ты не можешь этого понять?
— Думаешь, я не хочу, чтобы ты был с нами? Или изо дня в день наблюдал за тем, как растет наша дочка? Я хочу. Очень хочу.
— Тогда в чем проблема?
— В том, что работа никогда не оставит тебя. Ты погряз в этом.
— Я ведь уже говорил, что постараюсь не мешать работу и личную жизнь, - вспылил он, сжав пальцы на ее плечах.
— Знаешь, что мне всегда говорила бабушка? – она развернулась, взглянув на него решительным взглядом. – Нельзя принести пол жертвы. Ты не сможешь устоять на двух стульях, не повредив один. Невозможно удержать в руках птицу, не сломав ей крылья.
— Но мне хорошо с тобой, с вами, - он погладил ее по щеке, склонив голову на бок. – С тобой и Лори мне хорошо. Давай просто попробуем? Разреши мне это сделать?
— А что будет, если ничего не получится?
— Все получится.
— Ты можешь быть сверхумным, но ты не провидец, чтобы знать будущее наперед. Переночуешь сегодня в гостевой спальне, а утром уедешь в Лондон.
— Ты прогоняешь меня?
— Я принимаю выбор за тебя, - ее глаза наполнились грустью, она отвернулась, принимаясь делать чай. – Если ты не можешь выбрать между работой или семьей – выбирай работу. Ты всегда так поступал.
Весь остаток дня Роми ходила молчаливым привидением, то обкладываясь книгами по медицине, то полностью отдаваясь ребенку. В один из таких моментов, когда она сидела на полу, играя с Лорой, Рэймонд пристроился с другой стороны детского коврика. Роми не подняла взгляда, но ее нахмуренные брови сказали ему, что она приготовилась к очередному разговору. Только Рэй не собирался спорить.
Лора неуверенно ползала, реагируя на звуки погремушек и свистящих игрушек, которыми ее зазывала мама. В какой-то момент, устав от игр, она упала на плюшевого медведя и внимательно осмотрелась. Остановив взгляд на Рэе, кроха долго рассматривала его, хмурясь, потом улыбаясь и корча неразборчивые мордашки, после чего пролепетала нечто невнятное и поползла в его сторону.
— Хочешь обсудить последние новости спорта, ежик? – он взял ее на руки, когда она ухватилась за его штанину, и, с плохо скрываем удовольствием, понял, что рад тому, как легко ребенок идёт к нему. – Тебе стоит податься в гимнастки. Потенциал на лицо. Еще немного практики и станешь первым младенцем, который побежал в полгода.
— Не говори глупостей, - улыбнулась Роми.
— Ты тоже, - ответил он с мягким укором. – Майкл будет очень удивлен, когда узнает, что я стал отцом раньше него.
— Что ты имеешь в виду? – она поддалась вперед, кусая губы. – Ты не посмеешь сказать Майклу Пирсону! Ты не поступишь так со мной.
— Хочешь проверить, милая? Если я должен сделать выбор, мне нужно просчитать все варианты.
— У нас не будет другого шанса, - сказала Роми в сердцах, и попыталась забрать дочку. – Ты навредишь нам с Лори, если сделаешь это. И тогда забудь о том, что мы существуем.
— Это ты так считаешь.
***
Открытие клиники «Вторая жизнь» в Майл-Энде при Университете королевы Марии состоялось после новогодних праздников, когда улицы и торговые галереи еще украшали праздничные гирлянды. Как и в случае с одноименным благотворительным фондом, мероприятие посетили Лорд и леди Прэсфилд, Майкл Пирсон с супругой. Рэймонд не стал исключением и решил явиться на торжество, независимо от того, ждали его там или нет. И, конечно, его появление удивило Роми и Франца Шефера, который сопровождал девушку. — Чудесно выглядишь, милая, - Рэй настойчиво притянул Роми к себе, оставив смазанный поцелуй на щеке. Она явно была недовольна его появлением. — Что ты здесь делаешь? Тебя не приглашали, - прошипела она яростно. – Я просила оставить нас в покое. — Спасибо, что напомнила. Как поживает наш ангел? О, если бы можно было убивать взглядом, Рэймонд уже давно лежал безжизненным телом на полу! Роми сжала его руку на своей талии, а короткие ногти впились в кожу и с каждой секундой давили все сильнее, отчаяннее. Франц Шефер, оказавшийся свидетелем этой сцены, похлопал Смита по плечу, изобразив радушие и братскую любовь. Со всех углов их то и дело ослепляли вспышки фотокамер и голоса репортеров, непрерывно выкрикивающих вопросы. Роми сильнее надавила и рука Рэймонда соскользнула с ее бедра. — Ты убьешь меня, если вот так все расскажешь, - прошептала она ему на ухо, обдав кожу жарким дыханием. – Прошу тебя, дай мне закончить этот вечер тихо и спокойно. Он посмотрел на нее. Взгляды схлестнулись в ярчайшей схватке. Рэймонд облюбовал ее лицо, задержавшись на губах, блестящих от шампанского и помады. — Я буду ждать тебя дома, - сказал он, признав, что не желает причинять ей страдания. – У меня дома. Приезжай одна.***
Солнечные лучи пробежались сонной дорожкой вдоль длинной шеи, нежному лицу, и затерялись в спутанных прядях волос, что пахли миндалем и абрикосом. Рэй прижался к ним губами, с жадностью вдыхая желанный аромат. Он так хотел этого, так ждал. И вот она в его доме, на его постели, рядом с ним, под одним одеялом; с россыпью крошечных засосов и едва заметных укусов, которыми он пытался пометить ее – привязать к себе раз и навсегда. — У меня самолет сегодня, - шепнула она. Рэймонд прикусил мочку ее уха, ведя ладонью вниз вдоль линии позвоночника, закинув ее ногу себе на поясницу. — Я хочу увидеть Лори, - сказал он, целуя за ушком и спускаясь к ключицам. – Какая она стала? — Она научилась ползать назад. — Какой смышленый ежик, - улыбнулся он. Роми рассмеялись, но этот звук быстро перетек в жадный, глубокий стон. Она выгнулась в спине, подставляясь его ласкам. Рэймонд прижал горячее тело к простыням, то ускоряя, то замедляя движения, вырывая из ее груди яркие стоны и крики наслаждения. Они завтракали, сидя на мягком подоконнике на кухне. Капельки оливкового масла, которым были щедро сбрызнуты овощи, оставались блестящими бусинами в уголках губ, и Рэймонда всякий раз тянуло слизать их, затевая очередной поцелуй, за которым следовали жаркие объятия. Бифштекс давно стал холодным и чай остыл, а он никак не желал отпускать ее, будто это была плата за долгие месяцы разлуки. Роми расчесывала волосы, стоя перед зеркалом в ванной, когда Рэймонд вошел с полотенцем на бедрах. Совместный сон, совместный душ, совместные спальня и ванна – это, определенно, нравилось ему. — Прочитай это, пожалуйста, - он перехватил расческу, вложив в ее руку утреннюю газету. В тот же момент где-то в спальне зазвонил ее мобильник. — Мой телефон, - возразила она, но он покачал головой, преградив собой выход. — Сначала прочитай. — А если это насчет Лоры? — Точно нет, - настаивал Рэй и она сдалась. Нахмурив брови, Роми развернула газету. Заголовком к самой большой статье была фраза из вчерашней речи, которую она произнесла на открытии клиники. «Каждая душа достойна спасения, каждый ребенок – на любовь и преданность близких». Рэймонд прислонился плечом к дверному косяку, сложив руки на груди. Роми стояла перед ним абсолютно нагая, словно не было разлуки, будто они вечность были вместе и она доверяла ему. Ее тело было гладким и блестело капельками воды, которые она не стерла полотенцем. Роми прикусила губу, внимательно читая. С каждой прочитанной строчкой ее лицо вытягивалось, глаза удивленно округлялись. Когда она посмотрела на него, ее губы трепетали. — Как тебе это удалось? – голос дрожал. Она в неверии опустила взгляд на газету, а после снова взглянула на него; по щекам бежали слезы. – Рэй, как ты уговорил его рассказать об этом? — Кажется, я уже говорил, что ты плохо меня знаешь, - ответил он, улыбнувшись. – И Майкла Пирсона тоже. Его объятия открылись и Роми, не раздумывая, приникла к его груди, комкая газету, позволяя слезам радости омывать лицо. — Я так люблю тебя! Так сильно люблю, - шептали ее губы. – Спасибо, Рэй!
