Никогда не скажу — не посмею

Наверное, так как Имоджен ожидала этот вечер, она не ожидала ничего больше в своей жизни. Словно время до его начала тянулось в сто раз медленнее, чем в обычные дни. И ожидание женщины не было связано с тем, как если бы она сгорала от желания скорее встретиться с близкими людьми, разбавить красным вином их оживлённые разговоры и периодически слышимый заливистый смех, заставляющий животы приятно сводить. Она ожидала его так, словно уже знала, что на нём она будет в роли слушателя и наблюдателя, как будто пришедшего туда только ради вкусной выпивки и еды, и, конечно, чтобы подогреть своё любопытство и, ничего не рассказывая о себе, узнать истории, секреты других людей. А позже, возможно, насмехаться над ними и, внутренне злорадствуя, игнорировать меру всей своей недостаточности и ущербности. Имоджен критично, довольно нелестно осматривала своё отражение в напольном зеркале уже минут десять и не могла понять, нравилась ли она себе или же, наоборот, просто устраивала себя, что не было хорошо, ведь женщина хотела выглядеть сегодня как никогда лучше. Она решила, будто чёрное приталенное платье с открытыми плечами, удлинённой сзади пышной юбкой будет как ни что лучше подходить для сегодняшнего вечера, хотя никто и не обговаривал никакие ограничения в дресс-коде. Имоджен надеялась только на то, что она не единственная окажется тем, кто действительно заморочился, в плоть до того же самого лака на ногтях, и молилась о том, что никто не придёт в домашней пижаме, удобных тёплых тапках, а ведь они сейчас были куда соблазнительней, чем те туфли, которые Форбс надевала впервые и которые почему-то сейчас жали ей куда больше, чем в том магазине, в котором она их купила. В комнату невозмутимо вошёл Тэд, словно они были женаты уже несколько лет и скрывать от него Имоджен просто было нечего. Мужчина застыл в ступоре и выразил своё восхищение рыжеволосой лишь протяжным «Ух» и взглядом, который пробежался по женщине сверху вниз и обратно. Та даже не обернулась на него, продолжая с полностью безучастным лицом наблюдать за столь откровенной реакцией мужчины через зеркальное отражение. Честно говоря, она даже и не думала о том, что скажет Тэд и что подумает о ней, однако его поражённый взгляд все равно был ей приятен. Конечно, кто не любит, когда на него смотрят с восхищением. Тэд привык к её палитре эмоций, которая, по большей части, была серой, только изредка переходила к более светлым и радужным цветам, поэтому он уже не спрашивал Имоджен, почему она до странного часто была такая хмурая и грустная, ведь это казалось ему уже обыденностью и нормой в поведении женщины. Хотя порой он все же старался вывести её из этого, так называемого, мрака и унылости, заставить хотя бы раз улыбнуться искренне, а не вынужденно и словно по привычке. Он приобнял её, целуя в оголенное плечо и шепча о том, какая она красивая, а Имоджен только и сделала, что оборвала контакт, оправдывая это тем, что им пора спускаться, хотя чувствовала с какой силой колотилось её сердце из-за волнения, переживаний о предстоящем вечере. А почему всё было так, она понятия не имела. Должно быть, дело было в том, что она просто не привыкла к таким компаниям, хотя верила в то, что будет вести себя при случае спокойно и расслабленно. Выходит, всё было не так. Но вечер только начинался и тут было только два варианта исхода событий: либо она сейчас спустится, мигом позабудет о всём волнении и каких-либо переживаниях; либо, итак сейчас присутствовавшая в ней, тихая паника только усугубится в дальнейшем и пустит ядовитые корни в её нервную систему. Спускавшаяся по винтовой лестнице Имоджен только и могла думать о том, чтобы не упасть. И дело было не только в её каблуках на небольшом, но довольно значительном каблуке, а в страхе перед дальнейшем. Она взяла под руку Тэда, отчего тот стал выглядеть более горделиво и благородно, словно провожал вниз по ступеням саму английскую королеву, хотя та, скорее всего, выглядела бы намного грациозней и изящней. Однако это были только её мысли, Имоджен не могла видеть себя со стороны. Куда делась та уверенная в себе женщина? Быть может, осталась в клинике или в студии, ведь это были места, которые Форбс с уверенностью могла назвать зонами своего комфорта. Она спускалась и думала о том, как должна будет вести себя и не знала, почему вдруг её начало волновать чужое мнение. Раньше она виделась со всеми этими людьми лишь поодиночке, не считая Мелиссу, теперь же — ей нужно было находиться с ними со всеми одновременно. Имоджен заметила то, как приятно был приглушен в доме свет. Снаружи было темно, а внутри всего особняка свет исходил от свечей, что теперь были расставлены на столе и на некоторых горизонтальных поверхностях мебели. Так же везде витал умопомрачительный запах горячей еды и ещё легкие нотки ванили от зажженных сандаловых палочек. И Имоджен не могла сказать, какой из этим запахов ей нравится больше всего. Эйприл и Мелисса уже вдвоём расставляли последние хрустальные бокалы для вина, что было заключающим фактором приготовления к празднованию. Надо же, а доктор даже не заметила, сколько всего времени провела в комнате, стараясь улучшить свой внешний вид, пока обе женщины старательно выставляли на стол все яства и обеденный сервис, который не хотелось трогать вовсе. — Ух ты, вы уже все подготовили? И без нас. На голос Тэда обернулась и Мелисса, и Эйприл, на которую ненароком Имоджен засмотрелась куда больше, чем, наверное, должна была. Но разве так не всегда происходит? «Ведь это же нормально — хотеть смотреть на того человека, который тебя восхищает и который кажется тебе красивым», — думала Имоджен, и поэтому мысленно дала себе карт-бланш на то, чтобы её взгляд свободно, без всякого зазора прошёлся по чёрным широким брючным штанам, делающим ноги женщины невозможно длинными, и по белой накрахмаленной блузке с кливиджем, дающим пространство для прочих фантазий. В то время как она бесстыдно рассматривала блондинку, та лишь тепло улыбнулась ей, сразу теряя из виду и давая Имоджен повод почувствовать себя униженной, оскорбленной, словно она ожидала чего-то ещё, кроме простой улыбки, возможно, она ожидала какой-нибудь оценки. Её вид тут же поник, делаясь почти полностью скучным и угнетённым. Для равнодушия у женщины просто не оставалось сил. — Хорошо смотритесь, — заметила Мелисса, доброжелательно улыбаясь и смотря прямо на повеселевшего Тэда и Имоджен, которая, наверное, лишь только что обратила внимание на то, что они с Тэдом действительно должны были создавать неплохой тандем: он был одет в чёрный классический костюм, что был сшит словно на него. К тому же, мужчина был высок, и рядом с ним Форбс всегда ощущала себя Дюймовочкой, несмотря на то, что считала себя довольно высокой. Ей всегда приходилось смотреть на него снизу вверх. Когда женщина увидела Мелиссу, она словно неосознанно ещё больше выпрямилась, приподнимая подбородок и расправляя плечи, чтобы… чтобы что? Она чувствовала потребность в соперничестве и не понимала, чем был вызван подобный настрой. Её взгляд избавился от прежней подавленности и сдался... чему-то вроде сильно выраженной амбиции и определённой спеси в зелёных глазах. Имоджен приподняла уголки губ, одобрительно выдохнув на замечание женщины, которая, было заметно, только на секунду непонятливо нахмурилась, а затем словно отмела от себя все внутренние подозрения и приписала им статус всего лишь казуса первой встречи.       Первые два бокала Имоджен едва ли вступала с кем-то в диалог, только иногда вставляла свои слова или неоднозначные фразы даже не для поддержки разговора, а чтобы хоть как-то казаться причастной к сегодняшнему вечеру. В остальное же время она просто наблюдала, следила, анализировала в своей голове всё увиденное, а позже давала этому свои выводы, которые она, конечно, не посмела бы огласить, даже если бы, наверное, была пьяна ещё чуть больше. Женщина редко пила, потому два бокала чистого вина не сильно, даже, скорее всего, внешне не совсем заметно, но всё-таки уже сказались на ней, выражая эффект легкого хмеля чуть зардевшимися щеками, слегка рассеянным взглядом и довольно яркими, порой противоречивыми, мыслями. Вовремя того, как Имоджен тупо смотрела на сладкую парочку, сидящую напротив неё и Тэда, Эйприл вдруг решила отлучиться лишь на несколько минут, за которые женщина решила устроить Мелиссе... что-то наподобие небольшого опроса. — Мелисса, чем ты занимаешься? В остальное время, когда не работаешь секретаршей Эйприл, — прямо и не стыдясь своей четко выраженной нетактичности и полного отсутствия пунктуальности, спросила Имоджен, не упуская застопорившуюся женщину из виду. Форбс не знала, было ли очевидно то, что она хотела унизить Мелиссу своим довольно прямым намеком на то, что та спит буквально со своим начальником, а ведь это было по меньшей мере непрофессионально. Имоджен словно хотела задеть её этим и показать то, что их отношения всего-навсего просто клише, нежели действительно что-то оригинальное и неповторимое. Женщина чувствовала своё превосходство, ведь она была врачом, а эта… всего лишь жалким секретарем. И откуда только взялось у неё это желание сравнивать их, эта дикая ненависть, или даже не она, а просто неприязнь. Тэд, из-за того факта, что он не знал ничего об отношениях Эйприл, ловил чужие слова и даже не пытался встревать в неловкий диалог, образовавшийся между Имоджен и Мелиссой, хотя подсознательно понимал, что женщина перегибает палку. — Хорошо, что меня в любой момент могут подменить на работе, — Мелисса ответила ей с такой же твердостью и решительностью, не сдаваясь проницательному, как будто испепеляющему взгляду зелёных глаз, — я ещё учусь и временно подрабатываю. — Как славно, — улыбнулась женщина в ответ, буравя бокал с напитком, из которого тут же сделала ещё один небольшой глоток, для того, чтобы просто поиграть языком с приятной жидкостью со вкусом лесных ягод.  — И на кого учишься? — На социолога. — Сколько тебе лет? — Это что, допрос? — Ни в коем случае. Просто чистое любопытство. — Двадцать три. Имоджен вновь улыбнулась. Неужели эта девочка могла сравниться с ней? С настоящей опытной женщиной. Когда она хотела задать девушке ещё один вопрос, Тэд положил свою тёплую руку ей на колено, мягко останавливая. Как раз в это время вернулась Эйприл, которая словно почуяла странность всей накалившийся атмосферы и, выгнув изящную бровь, вопросительно посмотрела на всех по порядку. — Что-то случилось? Мелисса с Имоджен переглянулись, и последняя откинулась на спинку стула, давая девушке право слова. — Ничего, — она улыбнулась, быстро и мягко целуя Эйприл в уголок губ, избавляя женщину от всех подозрений и каких-либо ненужных сомнений, — всё просто прекрасно, — Имоджен лишь опустила взгляд, отвернувшись, что не утаилось от голубых глаз Эйприл, тут же поникнувшей и почувствовавшей неприятный осадок. Девушка не выдала её либо потому, что была умной, либо потому, что сказать обо всём Эйприл — наедине — казалось ей более соблазнительной прерогативой. Больше за весь вечер Имоджен не притронулась к бокалу, и лишь поэтому, только спустя час, почувствовала, как остывает, однако сожаление о своих словах она так и не ощутила. Она все продолжала из-под полы обдуманно наблюдать за блондинкой, порой ловящей её проницательный взгляд, который изучал, словно сканировал. Определённо, такая женщина, как Эйприл, была достойна намного большего, чем молоденькая секретарша, которая, может и была умна, но не отличалась особой уникальностью от других девушек, того же возраста. Имоджен считала, женщине нужен был кто-то, кто зажжет в ней неукротимый пожар, кто будет равен ей и наполнит страстью, бесконечной любовью до конца всей жизни. Неужели это могла сделать эта неопытная девочка, сидящая напротив Тэда и принимающая всё как должное? Форбс возражающе и несогласно фыркнула. — Знаете. Наверное, это первый раз, когда я праздную Рождество не в компании своего брата или родителей, а с людьми, с которыми я знакома около трёх месяцев. С кем-то вообще не была знакома, — Эйприл радушно посмотрела в сторону Тэда без малейшего намёка на вражду или же проявление какого-либо негатива. И она явно не была настроена против него.  — Но я очень рада познакомиться, — более тихо и благодарно проговорила она. — Тогда… я думаю, сейчас как раз то самое время - для благодарностей и подарков, — вскочил он, тут же удаляясь из гостиной, а после возвращаясь уже с красиво упакованными коробками, обмотанными праздничной бумагой. Ещё вчера каждый тянул маленькую бумажку с именем и теперь все, присутствующие здесь, знали, кому достанется его подарок, но никто не догадывался, чей подарок в итоге достанется именно ему, поэтому это для всех было особенным сюрпризом. В руки Имоджен упал небольшой свёрток, и то волнение, которое испытала женщина, было причиной некоторой её действующей заторможенности. Вместо того, чтобы с нетерпением развернуть подарок, как сделали это все, кто сидел за столом, она чуть подождала, пока остальные вскроют свои коробки, а после неторопливо, аккуратно начала разрывать обертку на той, что мирно и ещё пока нетронуто покоилась на её коленях. Имоджен изумлённо распахнула глаза и слегка приоткрыла рот, достав из подарочной упаковки... Довольно эротического и откровенного характера игру. Для неё не было проблемой произнести название подарка вслух, поскольку таких тем Имоджен никогда не смущалась, считая их нормой и основательной частью жизни каждого человека. Но сейчас для неё всё это было неожиданностью и даже, в какой-то степени, казалось неуместным, хотя значимых причин для этого явно не было. Женщина не испытала смущения, но тем не менее всё равно заметно покраснела. — Спальные команды, — выговорила она громко, словно впервые прочитала текст на небольшой коробочке, хранящей игральные карты. И по тому взгляду, которым её смерила Эйприл, Имоджен поняла, что адресатом определенно была не она. Мелисса и Тэд разразились хохотом и пару раз прихлопнули в ладоши, чтобы выразить степень своего одобрения и даже сожаления, что подобная игра досталась не конкретно им. Хотя Тэд, стоило заметить, ещё к тому же и заметно просиял, словно заведомо знал, что этим подарком женщина непременно поделится именно с ним. — Неплохо, — немного сжато проговорила Эйприл, украдкой посмотревшая на Тэда, а затем быстро переключившаяся на свой презент, — но это не сравнится с моим набором для выращивания елки, — слабо, но искренне улыбнувшись, она вынула оттуда ещё и розовую карточку, прикрепленную к основанию небольшого горшочка, и вслух прочитала напечатанный на ней текст: «Поливай её только тогда, когда будешь в лучшем расположении духа. И ожидай момента, пока этот крохотный росток даст свои плоды». — Как жаль, что елки растут несколько десятков лет. Думаю, я уже умру к тому времени, пока она полностью вырастет. — Это… очень мило, — прокомментировала Мелисса. Уголки губ Эйприл слегка приподнялись, когда она встретилась с глазами, говорящими о всей заинтересованности, что граничила с явным ожиданием реакции женщины в ответ на подарок. Эйприл даже не понадобились её способности психолога для того, чтобы выявить дарившего. Стоило ли говорить, что теперь эта елка стала для неё куда ценнее, чем была до этого. Наверное, она была бы счастлива получить и набор для вышивания от этого человека.

***

Имоджен казалось, что усталость к вечеру в этот день её одолела куда большая, чем была обычно. Но, наверное, дело было даже не в физической утомленности, а, скорее, в моральной, которая стала следствием избытка пережитых эмоций. И не только за сегодняшний день, а как минимум за прошлую неделю; или даже месяц, который выдался очень неспокойным и полным стрессовых моментов. И женщина рада бы была уснуть, её глаза сами собой слипались, но те, что находились в соседней комнате, прямо через стенку, явно были против этого и, что, очевидно, только насмехались над ней. Голоса, чей-то непреднамеренный, порой даже слишком громкий смех, сильные шорохи не давали Имоджен в полной мере расслабиться и закрыть глаза дольше, чем на десять секунд. Это все натолкнуло её на воспоминание о студенческой юности, когда женщина, будучи ещё девушкой, проживала в общежитие, имея у себя под боком не очень спокойных соседей, которые не считали своим долгом думать о её мнении и жили так, как им того хотелось. Для них было что-то вроде обыденностью и нормой закатить шумную вечеринку перед началом нового семестра, собрать в одной маленькой комнатенке, где едва хватало места на трёх человек, почти целый университет, студенты которого, хотя и считались интеллектуалами, но явно не брезговали возможностью надраться и обмотать чью-то мебель воздушно-пузырчатой пленкой. И только утром, на учебе, Имоджен со скрываемой улыбкой и некоторым довольством наблюдала за последствиями подобных ночей. Она всегда была в стороне от них. Слишком гордая и отчуждённая. Наверное, её можно было бы отнести к тем студентам, чьё имя из раза в раз повторяли только одни учителя, реже — другие учащиеся, по большей части те, кто интересовался хорошей сдачей сессии. Каждый раз, когда женщина открывала глаза, в них кипело всё большее раздражение, смешанное со злостью. И доходило до того, когда Имоджен просто не знала куда себя деть, куда уткнуться. Ей хотелось оказаться страусом среди песка, в котором она сможет спрятать свою голову. Сейчас она злилась на Эйприл и её подружку, что вели себя так бестактно и наплевательски по отношению и к ней, и к Тэду. Хотя того, видимо, ничто не возмущало и не волновало. По его храпу это было более чем очевидно. Она не понимала, в чём была проблема держать себя в узде хотя бы несколько дней. Разумеется, ничем таким обе девушки, находящиеся за стенкой, не занимались. Однако…женщину всё равно раздражал каждый звук, доносящийся оттуда. Настроившись избавить себя от мучительной пытки, Имоджен покинула комнату, чтобы затем, по дороге накинув плед, выйти на крыльцо и встретиться с умиротворённостью всего горнолыжного курорта, которая изредка нарушалась чьими-то отдалёнными криками и смехом. Они были терпимее тех, что Форбс слышала несколькими минутами ранее. Она была здесь всего день, но уже жалела о своём приезде. Пребывание в этом месте начало казаться ей невыносимой пыткой, а Имоджен редко делала то, что не любила, она почти никогда не подвергала себя необходимости терпеть. — Всё в порядке? — Эйприл вышла к ней в ночную тишину и холод, от которого защищалась только с помощью тёплого шерстяного пледа. Имоджен, позволяющая мурашкам свободно атаковать её, даже не посмотрела в сторону нарушившей её покой женщины, только продолжила, не шелохнувшись, стоять на одном и том же месте, смотря прямо вперёд на работающие фонари и свет, что изливался из жилых домиков неподалёку. — Да, — ровно и холодно ответила она, так же прикрываемая только одним покрывалом, который позаимствовала у дивана. Тот не был особо против. Имоджен опустила свой взгляд на руки. — Просто хотела побыть в тишине, в доме слишком шумно и не спокойно. Сначала Эйприл просто смотрела на неё, а затем её глаза сильно округлились, как только до неё дошёл смысл слов рыжеволосой женщины. — О, Боже, Имоджен, — блондинка неловко усмехнулась, тут же устыдившись, — извини, мы не… я не знала, что нас так слышно. Мы не занимались ничем таким просто… Форбс развернулась к ней всем корпусом. И посмотрела так равнодушно и холодно, что любая кровь, насколько бы горячей она не была, безнадежно застыла бы. — Знаешь, что я думаю? Я думаю, что это не мое дело. Мы обе взрослые люди, и меня не должно волновать то, что происходит за соседней стенкой, — в её голосе звучала режущая сталь. Казалось, на улице стало ещё холоднее. Эйприл молчала, а затем, открыв рот, но не издав и звука, глупо усмехнувшись, слегка нахмурилась. — И всё равно я должна была подумать о твоих чувствах. Тебе и так всё это не по душе, а я, к тому же, ещё повела себя слишком безалаберно и халатно. Имоджен избегала её взгляда. — Перестань. По-моему, мы уже все решили тогда, в твоём кабинете. Ты не можешь каждый раз извиняться передо мной за то, что я вдруг увижу ваш с Мелиссой поцелуй или что-то в подобном роде. И сейчас не извиняйся, ни к чему мне всё это, — собравшись оставить Эйприл одну со своими мыслями, она лишь на пару секунд остановилась и сказала через плечо: — Передавай Мелиссе привет, она очень славная. Эйприл осталась одна. Она облокотилась о перила и опустила голову, сдаваясь сильно накатившему огорчению. Наверное, она впервые так не понимала человека. Понять Имоджен для неё было тяжелее, чем разобраться в физике: школе она каждый день проклинала эту науку...