Никогда не скажу — не посмею

Ох, сколько же неоправданной злости в ней бушевало сейчас на своего рабочего директора только потому, что та была настолько понимающим и имеющим доброе сердце человеком, что выделила… нет, практически приказала Имоджен провести всю последующую неделю где угодно, но только не за работой. Трезвым умом она понимала, что Лекса была абсолютно права и ей действительно нужен был отдых, возможно, она даже хотела этого, просто не осознавала до конца и не прислушивалась к своему организму, который на самом деле уже давным давно начал трубить о чрезвычайном положении. «Что за несправедливость, она отнимает у меня единственное, что приносит мне хоть какое-то удовольствие», — ворчала Имоджен, в очередной раз разворачиваясь на другой бок из-за невозможности найти удобное положение и заснуть второй раз. Быть может, если бы она проснулась чуть позже терпеть было бы легче и время шло быстрее, но этого не случится, потому как минуту назад наступил только восьмой час, следовательно, до вечера был ещё целый день, ещё целая вечность. А вечностью чаще всего описывают что-то, что тянется безумно долго или же таким образом дают время тому, что никогда не произойдёт. Ещё не прошли первые двадцать четыре часа, а их, получается, больше в два раза. Она, конечно, могла лежать просто так, без какого-либо дела целый день, но мысли, задевающие Имоджен изнутри, побуждали её заняться чем-то, что отогнало бы их. И даже телевизор, включённый уже довольно давно, не сумел заинтересовать ее должным образом, он играл где-то там, на заднем фоне, только бессмысленно растрачивая энергию. Однако Имоджен была дома не настолько часто, чтобы беспокоиться об этом, и её это мало касалось. Наконец, решив попробовать сконцентрироваться на транслируемом канале, ей в голову пришла достаточно безумная для её восприятия идея. На экране девушка проводила обучающие онлайн занятия по йоге. Естественно, ни о каких очных занятий и речи идти не могло, они были явно не для Имоджен, хотя женщину привлекла мысль небольшого эксперимента над собой. В конце концов, если ей это понравится, что еще может быть лучшим оздоровительным и полезным хобби, как не йога? Имоджен нужно было, чтобы ее что-то отвлекло. Но в том, что это решит её насущную проблему, она не была уверена и сама не признавала до конца её наличие. Без лишних слов она встала, разложила на полу какой-то старый, найденный за гардеробным шкафом ковёр прежних хозяев. Вряд ли он принадлежал её соседке, та была девушкой студенткой, слишком занятая, чтобы бывать дома намного чаще, чем была сама Имоджен. Девушка представлялась ей только с огромной кипой различных конспектов и книг. И только поздно вечером она слышала возню за дверью, в коридоре, а бывало, что она и сама приходила слишком поздно, чтобы застать этот момент. Тренер на экране советовал ей перед началом сделать небольшую разминку, чтобы разогреть мышцы, а затем дышать ровно, спокойно в асанах, без лишних задержек, следить за тем, чтобы вдохи были как можно глубже и медленнее. Как бывший врач она понимала, что занятия в одиночку, без должного надсмотра могут привезти к травмам и повреждениям, ухудшить технику выполнения упражнений, но слишком серьёзно к своим мимолетным желаниям Имоджен не всегда хотелось подходить серьезно, особенно в этой ситуации. Она не собиралась стать гуру в йоге, но аккуратностью все равно не пренебрегала. Она села на коврик, вытянув обе ноги. Поместила ступню одной под колено противоположной, а затем поместила ступню вытянутой ноги под другое колено, распрямила позвоночник и слега потянула поясницу вперёд. Это была поза для начинающих, но уже благодаря ней Имоджен поняла, насколько она деревянна и стара для всех этих штучек и подвигов, на которое её тело не готово. Конечно, это всё было лишь дело времени и тренируйся она так понемногу, но каждый день, скорее всего, её организм сказал бы спасибо своей гибкостью и здоровьем. Правда, даже с мыслью об этом скукота, которая одолевала женщину, твердила ей, что сегодняшнего раза ей будет предостаточно ещё на продолжительное время. В конечном итоге, она просто улеглась на ковёр, почувствовав усталость во всем теле, которая с большей вероятностью была лишь результатом её самовнушения. Было только утро и не было пока ещё ничего того, что могло бы утомить её. Единственное, чем она посмела себя оправдать — это тем, что йога была для неё слишком нудным и скучным делом. Она ненавидела медленный темп жизни и всегда стремилась к ускорению, несмотря на то, что торопиться было некуда. Когда Имоджен повернула голову на бок, её взгляд пал на мобильный, и, недолго думая, она набрала нужен ей номер. Мало ли, что могло случиться, возможно, им нужна её помощь. Однако вскоре пришлось быстро разочароваться, ведь её начальница ожидала звонка Имоджен в самую последнюю очередь, а при возможности — вообще не хотела его слышать. — Послушай, твоя тяга к работе очень похвальна, Форбс, но сейчас ты уже перегибаешь палку, — строгий голос давалось слушать очень тяжело и даже немного болезненно. Очевидно было, что та начала злиться из-за излишней настырности подчиненной, если так можно было выразиться, — пойми, я дала тебе выходные не только потому, что мне жалко тебя, хотя это тоже так, но и для того, чтобы в последующем ты смогла качественно выполнять свою работу. Мне не хотелось бы напоминать тебе о твоём прошлом, но твоя одержимость работой, как ты и сама убедилась, может просто пагубно повлиять на результат. Ты этого добиваешься? — Нет, — у неё словно сел голос. В груди было горько и тягостно. Горло удушливо сжалось. — Я рада, — голос стал мягче, но тем не менее слова не переносились от этого легче, — тогда забудь мой номер на ближайшие дни и постарайся занять себя чем угодно, но только не работой, мыслями о ней или чем-то подобным, что нагрузит тебя. В конце концов, посмотри какой-нибудь наитупейший сериал, о котором не придётся рассуждать, ладно? — Да, я услышала тебя. — Имоджен, пойми, ты у меня не просто так работаешь, ты на испытательном сроке. Если допустишь грубую ошибку — она может стать последней в твоей карьере. Я вижу, что ты хороший человек, а потому стараюсь максимально избежать этого. К сожалению, только моих стараний будет недостаточно. — Ладно. Спасибо тебе. — Всегда рада помочь. И подумай, возможно, тебе стоит обратиться к специалисту. Да, возможно, это прозвучит грубо и слишком откровенно, но Имоджен хотелось видеть в своей жизни только одного психолога, и как бы она хотела, чтобы это было взаимное чувство, что отнюдь являлось лишь её потаённым желанием. *** Осторожный голос быстро вывел Эйприл из собственных раздумий. Последнее время ей сильно не хватало концентрации. Даже при чтении книг она только спустя время понимала, что совсем не вникает в то, что рефлекторно сканируют её глаза. Она понимала, что так дело не пойдёт и что вскоре, если не даст себе отдых, будет работать в ущерб своему имени. Терять хватку в глазах остальных женщине не хотелось, а в своих особенно. Благо ей удалось быстро сориентироваться, ведь извиняться и признаваться в том, что её мысли были где-то за пределами проблемы, да и в целом за стенами этой комнаты, было бы не только стыдно, но и крайне непрофессионально. — Мисс Джонсон? Вы… слушали меня? — боязливо спросила девушка. Эйприл научилась лгать, а потому, чтобы дать себе время всё вспомнить и проанализировать, ей достаточно было просто глубоко вздохнуть, а затем с полной готовностью и непоколебимой вовлечённостью в дело поднять взгляд на клиентку. — Естественно, — нужно было отметить, что клиентам она почти никогда не лгала, если только при необходимости и тогда, когда она трезво понимала, что серьезных последствий не произойдёт, тогда как своими действиями она только спасёт положение. Разумеется, её необходимая ложь ни разу не касалась насущной проблемы её клиента. В этом плане все рассуждения Эйприл, все её слова и мысли были чисты. Дав себе несколько секунд на осознание проблемы, она произнесла: — Понимаете, есть такие люди, которые способны приносить только негатив в вашу жизнь. Однако… только Вы виноваты в этом, поскольку сами притягиваете их и позволяете им подобное. И знаете почему так происходит? Девушка, что сидела напротив неё, молчала, но Эйприл и не нужен был ответ. — Все просто. Вы считаете, что ваши действия — это бумеранг. Что если Вы относитесь лучше к человеку, то он будет отвечать тем же. Вы даёте то, что хотите получить взамен. Если Вы только и делаете, что слушаете, то притяните лишь тех, кто готов только говорить. И когда у такого человека появляется потребность высказаться, как думаете, о ком он вспоминает в самую первую секунду? — Обо мне… — Потому что Ваша роль в его жизни — жилетка. Разве Вас это устраивает? Я так не думаю. Вы всегда находите время для других, даже в ущерб себе: желания, потребности других для Вас важнее собственных, — она говорила с такой пылкостью и горячностью, с таким жаром, словно пыталась стать зеркалом для девушки, испугавшейся подобной импульсивности. Эйприл словно выступала в театре, не забывая активно жестикулировать. — Люди, переполненные негативом, падки на тех, кто готов им помогать и начинают эксплуатировать их по максимуму, потому что им так удобно. И это может продолжаться бесконечно, пока Вы не скажите своё твёрдое «нет», что бывает, конечно же, трудно сделать, — она выдержала паузу и продолжила более мягко, но всё равно не без надлежащей твёрдости. — Поймите, Вы не потеряете родного человека, Вы лишь избавитесь от того, кто использует Вас. Научитесь говорить нет. Сеанс был окончен. Она попрощалась с клиенткой, как обычно поддержав ту и обняв её напоследок. На сегодня это был её последний клиент, а значит оставшийся день был полностью свободен. Хорошо только было бы придумать, чем можно занять его, однако Эйприл хотелось просто сесть в кресло и смотреть в стену или окно без единой мысли о чем-либо. Вот только не думать кое о ком казалось невозможным. Каждый звонок, каждое сообщение с той самой последней встречи заставлял Эйприл настораживаться и мысленно вздрагивать, испытывать тревогу и вместе с тем — приятное чувство предвкушения и ожидания. Похоже, что только она изводила себя подобным, в то время как Имоджен жила своей другой, лучшей жизнью, не заостряя внимание на отголосках прошлого. Конечно, блондинка была одним из пройденных этапов в её жизни, и она не понимала, что мешало ей с этим смириться. Когда-то давно Эйприл попала в ловушку этой женщины и сама не заметила, как стала жертвой манипуляции по типу "кнута и пряника", с помощью которого в той выработалась сильная привязанность. Попасться в эту ловушку вновь женщине никак не хотелось, но единственное, что её ломало, так это то, что она увидела что-то другое в глазах Имоджен. Что-то, что говорило о её осознанности, мудрости и особом уме. Да, те и раньше присутствовали в ней, иначе вряд ли Эйприл смогло что-либо зацепить. Но сейчас всё это увеличилось вдвое, женщину тянуло к зеленоглазой с ещё большей силой, однако в этот раз она решила не предпринимать ничего первая. В дверь вошла ассистентка, как всегда не постучавшись, но Эйприл снова только лишь недовольно посмотрела на неё, устав вновь давать замечания и напоминать той, что ей не повредит обучиться этики. Ей не хватало Мелиссы. Но отнюдь уже не как партнера, скорее, как хорошего и понимающего работника, знающего своё дело. Они разошлись очень давно, девушка пошла по профессии и больше не писала, не звонила ей, вероятно понимая, что их совместный путь на этом окончен, и Эйприл не смела возражать, поскольку была с ней солидарна. После неё у блондинки бывали встречи, но достаточно короткие и не обещающие на развитие чего-то более серьёзного. Но и их женщина давно прекратила. Возможно, после всего ей нужно было одиночество, которое затянулось уже на довольно приличный срок. — Мисс Джонсон, у Вас новая запись на завтра. Это будет первая половина дня и я хотела уточнить… Эйприл полностью развернулась к ней на своём кресле, гневно подорвавшись и заткнула ассистентку раньше, чем из её рта успело выйти хотя бы слово. — Стоп. Не нужно ничего уточнять. Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты не вела запись на последующие две недели? Кроме того, у меня есть определенная очередь и я просто не могу позволить себе пропускать кого-то вперёд. Девушка поникла, не решаясь ничего ответить, а Эйприл в этот момент глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. У неё просто не хватило терпения. Она всегда старалась относиться лояльно и понимающе ко всем, но, видимо, в этот раз просто не выдержала. Ей стало жаль, что она не смогла остановить себя раньше и буквально накричала на девушку, которая хоть и была виноватой по своей глупости в некоторых несостыковках, явно не заслужила подобной нападки. Эйприл и сама должна была как следует отстажировать её. Она поднесла свои холодные руки к горячим щекам и ощутила явный контраст. — Ладно. Ничего страшного, просто… просто перезвони им, извинись и скажи, что я смогу принять их только в конце следующего месяца. Если их это устроит, не забудь сделать запись. Пока что она будет последней, я не могу принимать больше пяти, шести людей, иначе буду работать на износ. Надеюсь, никого больше ты не записывала? Та покачала головой, немного успокоив блондинку. Когда-то у Эйприл был такой период, когда она принимала в день и девять, и десять человек, но потом качество работы начало страдать, физическое и психологическое здоровье после стольких сеансов она тоже не могла назвать полностью здоровым. Сейчас женщина знает свою меру и предел, свой комфорт, она пропускает не больше пяти людей и то не за день, а с определенными перерывами. Тем не менее, Эйприл не перестаёт мысленно снимать шляпу перед теми, кто пропускает за день до двенадцати человек. — На сегодня всё. Пожалуйста, перечитай ещё раз ту информацию, которую я давала тебе. Девушка быстро удалилась, извинившись. Эйприл посмотрела на часы. Скоро у её брата должна будет закончиться тренировка. Быть наедине со своими мыслями она больше не в силах. Как только из главного входа одного из корпусов спортивного комплекса показался знакомый силуэт, Эйприл не заставила себя долго ждать и вышла из машины, дабы освободить в багажнике место для коляски. — Должен сказать, что мои друзья стали расспрашивать меня о том, почему ты вдруг начала так часто заезжать за мной. Последний раз я добирался до дома не самостоятельно, должно быть, только в средней школе, — Эйприл украдкой посмотрела на него, когда обходила машину, стоило заметить, ей не было так же смешно, как Николасу. Тот только утверждал, но не о чём больше спрашивал, возможно, отчасти понимая, что у Эйприл сейчас тяжелый период, ей нужно было о ком-то заботиться, с кем-то просто быть и даже не говорить ни о чем, а просто молчать. От кого она ещё могла получить поддержку, как не от собственного брата? — Ты решила устроить себе отпуск? — он знал, что сестра берет перерыв, но не был в курсе только причины этому. Мог только строить какие-то свои догадки. — Небольшой. Нужно просто немного обдумать, что делать дальше. Он нахмурился. — Ты о чём? Разве у нас не все хорошо? Ты, по-моему, раньше была довольна переездом, своей работой. Всё же хорошо, нет? Зачем что-то делать? С его стороны всё было прекрасно: учеба закончилась, он неплохо развивается в баскетболе, где тренера видят в нем бешеный потенциал, развивающиеся романтические отношения занимают его каждую свободную минуту. Бывает так, что они встречаются с сестрой только утром или поздно вечером, и в те моменты их недолгого общения, через призму своего счастья, Николас, видимо, просто не замечал, что с его сестрой творится что-то не то. Эйприл долго молчала, не находя ответа. — Не знаю. Я правда не знаю. — Да ладно? Мне что-то тяжело в это вериться. Ты просто не хочешь мне говорить, я прав? Почему? — Потому что это стыдно. Потому что я чувствую себя слабой. — Что произошло? — Николасу было тяжело терпеть такие долгие паузы, однако его напористость смогла стать тем, что заставляло Эйприл отвечать. — Знаешь, раз уж начала, то договаривай. — Так получилось, что мы вновь по случайности встретились с Имоджен. К её удивлению, он слишком спокойно отреагировал на эту новость. Слишком просто. — И что с того? Вы живёте в одном городе, вполне нормально, что вы можете столкнуться. Прошло так много времени, неужели тебя всё ещё это задевает? — трезвым умом женщина понимала, что, с одной стороны, не должно было, но с другой... между ними было столько всего. — Я так и думала, что ты не поймёшь. Зря я решила поделиться с тобой этим. — Не злись на меня за то, что я не могу посмотреть на всё это с твоей стороны. Я не чувствую того, что испытываешь ты, а потому для меня не кажется проблемой обычная встреча. — после он посмотрел на сестру пристально и бескомпромиссно, — Если ты, конечно, ничего не чувствуешь больше к ней, но это не так, я прав? Эйприл прочистила горло и выпрямила спину, гордо подняв голову. Она не собиралась отвечать на этот вопрос, потому что не знала как, однако Николас и так понял для себя достаточно. — О Боже, Эп, прошло столько лет, ты что серьёзно? Очевидно, да. Ты об этом решила подумать за дни отпуска? Не уверен, что это то, чем нужно загружать свой отдых, но решать тебе. — Не о чем тут думать. Это моя проблема и я справлюсь с ней сама. — Понятно, — воцарилась затяжная тишина, каждый чувствовал негатив по отношению друг к другу из-за непонимания и различия взглядов, а затем, как гром среди ясного неба, Николас решил ошеломить Эйприл своей новостью. — Я, кстати, скоро перееду. Сестра вмиг обратила на него всё своё внимание. Она не думала, что этот момент наступит так скоро. Мало того, она вообще не думала об этом этапе жизни, почему-то предполагая, что сможет заботится о брате всю свою жизнь. В конце концов, с кем ей было делить столько метров в двухэтажном доме. — И давно ты об этом думаешь? — Вообще-то нет, но с недавнего времени буквально постоянно. Понимаешь, мне уже становится неловко сидеть на твоей шее, тем более когда у меня есть девушка. Это выглядит странно. Она импульсивно покачала головой. — Но ты не сидишь на моей шее, это не так! — О да, это так, парни в моём возрасте уже сами зарабатывают себе на жизнь, а я всё ещё продолжаю есть еду, которую ты покупаешь, носить одежду, которую ты даришь мне, твои эти «карманные» деньги, деньги родителей, которые они посылают мне часто. Я чувствую себя просто неполноценно и жалко. Эйприл чуть не оговорилась. Она хотела сказать, что Николас не обычный парень и что ему будет в сто крат тяжелее, но сдержала себя. И это было правильным решением, поскольку был велик шанс оскорбить его. — Но мне это нравится! — А мне нет. — Я обещала родителям быть в ответе за тебя, — она пыталась всеми возможными способами заставить подумать брата. — Да, но мне уже не семнадцать лет, Эйприл. Теперь я сам буду нести за себя ответственность, мало того, я просто должен это делать. — Как ты собираешься себя обеспечивать? — она словно пыталась найти то, на что можно будет надавить и подкосить уверенность брата. Ей не нравилась мысль о том, что он её бросает, хотя это было не так, ведь Николас и не собирался делать этого. Он просто повзрослел и ему нужно было что-то личное. — Я уже нашёл работу в колл-центре. Всё, что мне нужно будет делать — это отвечать на звонки. Кроме того, не все родительские деньги я успевал тратить, поэтому у меня скопилась довольно хорошая сумма. — Я смотрю, ты основательно подошёл к этому вопросу. — Иначе не сказал бы. Всю последующую дорогу они ехали молча, и каждый таил друг на друга свою собственную обиду. *** В полпервого ночи, когда блондинка всё ещё читала книгу, хотя глаза изрядно слипались, а мысли улетали совсем в другую сторону, её телефон неожиданно зазвонил. Женщина подорвалась с кровати как никогда бодро, прочитав имя звонившего. — Привет. Надеюсь, не разбудила? — блондинка долго тупила, чтобы Имоджен успела засомневаться. — Совсем нет. Меня как раз одолевает бессонница, — Эйприл хотела сказать, что если она даже и спала бы, то все равно была бы рада её звонку, но не стала. Это было излишне и откровенно сейчас по её мнению. — Я хотела кое-что обсудить с тобой. Эйприл тут же одолел волнующий трепет. Та определенно заинтриговала её. Прошло всего пару дней с их встречи, но и за этот небольшой промежуток блондинка успела вдоволь напридумывать себе много чего. — И что же? — Раз ты говоришь, что убийца не мистер Шон, тогда есть человек, который безнаказанно останется жить как и прежде, пока другой отбывает за него незаслуженный срок? Всё стало ясно и одновременно с тем печально для Эйприл, ведь она сама не знала, что ожидала, но хотела нечто совсем другое, а вместо этого грозилась получить сомнительное предложение. Теперь прежний энтузиазм, который она чувствовала, значительно поубавился, и вся та усталость вновь навалилась на неё. Женщина подошла к прикрытому окну, сейчас комната казалась ей слишком душной. — Получается так, но… Имоджен, это уже не наше дело. Я не знаю, к чему ты клонишь, хотя могу догадываться. Я и сама не в восторге от всего этого, но, думаю, мы не сделаем что-либо лучше, если попытаемся вмешаться, — а во что собиралась вмешиваться женщина, Эйприл до сих пор не понимала. — И всё же… В Имоджен слышался такой интерес и интрига, что ненароком рассмешило блондинку. — Ты правда хочешь возиться с этим? Если да, то ты изменилась куда больше, чем я думала. Мне кажется, прежняя Имоджен не стала бы заморачиваться и оставила всё как есть. — Прежняя Имоджен много чего не понимала и не принимала в своей жизни, в особенности свои чувства. — Что ты хочешь этим сказать? — Эйприл сосредоточилась на своём отражении в окне, на видимом испуге в своих голубых глазах. — Ничего, забудь. Спасибо, что выслушала, мне было интересно узнать твоё мнение и… извини, что потревожила. Блондинка устало улыбнулась. — Знаешь, твой звонок — самое радостное, что произошло со мной за весь этот день, так что не извиняйся, тебе не за что. — Эйприл скажи… только честно, ты думаешь обо мне порой? Мы так долго не говорили друг с другом, не виделись, тебе было легко всё это время? Легче без меня, чем со мной? На секунду она задумалась. Задумалась о том, как ответил бы человек, будучи равнодушным. — С тобой… было непросто. Но без тебя тоже поначалу было очень тяжело и больно. «Поначалу». Эта фраза глубоко въелась в голову Имоджен, теперь она понимала, что женщине, возможно, уже и не нужно было от неё ничего больше, поэтому поспешила сменить тему. — Как Николас? Эйприл ещё не привыкла к той новости, о которой сегодня днём сообщил её брат. — Думаю, с ним всё замечательно, — если бы она видела сейчас Имоджен, то сразу заметила бы, как та нахмурилась, что было бы неудивительно, ведь непонятное разочарование и обида явно читались в голосе блондинки. Казалось, она должна была быть рада за своего брата, — сегодня он сказал мне, что переезжает. — А разве это не хорошо? По-моему, это лучше, чем если бы он до старости лет жил бы вместе с тобой. В его возрасте хотеть быть самостоятельным — нормально. Кому, как не тебе, лучше знать об этом? Пройдёт немного времени и ты увидишь: от того, что вы видитесь с ним не каждый день, ваши разговоры и встречи станут в разы полнее эмоциями. Кроме того, тебе и самой станет комфортнее и свободнее находиться дома. — Конечно, ты права. Теперь я понимаю, что чувствовали родители, когда мы вдвоём просто взяли и уехали. Они делали для нас столько всего, а мы, считай, просто бросили их. — Думаю, они считают всё совсем не так. Мне не понять, но, да, наверное, это тяжело, когда кто-то, кому ты отдавал почти всего себя, уезжает. Тебе кажется это предательством, хотя, с другой стороны, это как раз таки лучшая благодарность — показать, что ты вырос ответственным и самостоятельным человеком. — Не понимаю, как тебе это удалось, но я… почувствовала себя намного легче. Наверное, в этом действительно нет ничего страшного, однако мне всё равно нужно время, чтобы свыкнуться со всем. Думаю, как раз займусь этим на своих отпускных. — Чем займёшься ещё? — Пока не решила. — Послушай, если всё-таки тебе не удастся что-то решить, моё предложение всё ещё в силе. Эйприл рассмеялась, по большей части из-за того, что Имоджен не оставляла любой возможности предложить ей подобную сумасшедшую авантюру, по меньшей — из-за того лукового тона, которым всё это было ей преподнесено. Не прошло и получаса, как перед самым сном Эйприл уже всё решила для себя.