Никогда не скажу — не посмею

— Просто невероятно, — выдохнула Эйприл с недоумевающей ухмылкой. Ей казалась полным абсурдом вся эта ситуация, поэтому она даже не старалась что-либо предпринять, только и делала, что следовала словам Имоджен и была, можно сказать, лишь наблюдателем и её личным шофёром. — Что именно? — повернулась к ней женщина, оторвав взгляд от дороги. — Я все ещё не верю в то, что мы это делаем. — Да перестань. Разве тебе самой не интересно? — Как бы тебе помягче сказать? Мне не то, чтобы не интересно, меня всего лишь смущает мысль о том, что мы сейчас едем в колонию общего режима для разговора с убийцей, — Эйприл начала все чаще стучать большими пальцами по рулю. — Ты сама не веришь в это… Как же твои слова? Напомнить тебе, что это именно тебе не верилось в судимость этого человека? — Да, но предполагать и знать об этом точно — разные вещи. Я не призывала тебя тогда принимать какие-либо меры, я лишь высказала свою точку зрения, которая может быть полной противоположностью правде. — Вот сейчас мы и посмотрим, кто действительно прав. — И каким же образом ты собираешься сделать это? — Просто спрошу, — она пожала плечами. Это не казалось ей чем-то глупым. Человек находится в тюрьме, фактически, у него уже нет права голоса, смысл ему будет врать им? Если он действительно убивал, то на этом всё и закончится, нет — тогда нужно будет искать то, от чего стоит отталкиваться. — О, правда? — Эйприл рассмеялась, разозлив тем самым Имоджен, хотя та и так была достаточно раздражена, но пыталась держать себя в руках. Видимо, только она единственная пыталась это делать. — Как ты себе это представляешь? — они обе начали говорить на повышенных тонах. — Добрый день, мистер… Вы убивали свою девушку? Нет? Ну, тогда я передам это судье и Вас мигом отпустят! — Да, именно так я и сделаю! Я правда не понимаю, почему ты тогда соглашалась, если тебе это всё настолько не нравится, — Эйприл успела скрыть своё замешательство и смятение, причина которым было то, что в приоритете её согласия было именно желание помочь Имоджен. — Я думала твои планы немного серьёзней, чем «просто спрошу». — Что ж, твои ожидания — лишь твои проблемы. Имоджен вернулась на своё прежнее положение, резко вдавившись в сиденье, и гневно прошептала: — Знаешь, ты права, это просто невероятно…

***

Краткосрочное свидание происходило на основании письменного ходатайства Имоджен, как потенциального посетителя. В просьбе должны были быть указаны имя и фамилия просящего лица, его личный код, дата и место рождения, адрес, имя и фамилия человека, о свидании с которым представляется ходатайство, желаемое время свидания и отношение к заключенному. Имоджен пришлось неплохо заморочиться, чтобы подготовить всё это. Решение о возможности краткосрочного свидания принималось в течение десяти рабочих дней. И оно, к её счастью, было положительным, что значит, что все положенные в это дело старания, как минимум, были не зря. Она не знала причину, по которой мистер… решил вдруг согласиться на это свидание, ведь она, фактически, была ему никем. С другой стороны, будь Имоджен на его месте, ей было бы интересно, почему вдруг у кого-то проснулся такой живой интерес к её персоне. До и после свидания заключенный и посетитель обыскиваются, а потому ещё до того, как пустить двух женщин в комнату общих встреч, у них для хранения забрали все посторонние вещи, дабы предотвратить внезапную передачу чего-либо заключённому. Кроме того, им нужно было иметь с собой документ, удостоверяющий личность. Когда женщины уселись за стол в ожидании заключённого, они не говорили, потому что всё еще взаимно злились, однако иногда всё равно поглядывали друг на друга по очереди, затем вновь отводя взгляд. Когда в комнату зашёл мистер Шон, обе чуть ли не ахнули от удивления и жалости по отношению к мужчине. Эйприл рефлекторно положила свою ладонь на бедро Имоджен в поисках поддержки. Если рыжеволосая уже сталкивалась с подобным, то, её эдакая сегодняшняя напарница в деле, не привыкла видеть что-то такое. Сразу было очевидно, что местные приняли его в свою семью не так доброжелательно, оставив на ранее чистом теле свои темные следы. Мужчина едва хромал, когда шёл к столу со скреплёнными спереди руками. — Добрый день, мистер Шон, — хотя раньше они с ним и виделись, тот оглядел их двоих так, будто никогда не видел, что в случае с Эйприл было оправданно, ведь тогда женщина не показывалась, находясь за стеной в другой комнате. То, что мужчина не вспомнил Имоджен было тоже не удивительно, поскольку в допросной он не позволял себе смотреть даже на следователя, который продолжительное время донимал его. Не дождавшись ответа, обе подумали о том, что добрым сегодняшний день был только для них. — Зачем Вы просили встречи? — вполне уместный вопрос на данный момент, не было смысла сейчас разглагольствовать. — Поговорить о Тине, — глаза мужчины были абсолютно пустыми, его даже не передернуло, когда озвучили когда-то произносимое им с особой нежностью имя, — Вы же не трогали её, так ведь? Вы знаете о том, что могло случиться на самом деле? — Почему Вы так уверены в этом? — Не уверена, но мы… наверное, единственные, кто мог бы помочь Вам выйти отсюда. — У меня нет причин и желания делать это. После этих слов Эйприл просто не смогла оставаться в стороне. — Вам действительно нравится это? Периодически быть избитым своими сокамерниками, бояться по ночам каждого шороха и держать под подушкой холодное оружие, которое Вы смастерили сами для самообороны? Думаю, смерти Вы всё ещё боитесь, — она ненадолго передохнула, лишь на краткий миг. — Неужели не хочется прогуляться как раньше, без чьего-то надзора, не вдоль прочной решетки, а пойти туда, куда пожелается? Мужчина, что было удивительно, даже слабо рассмеялся. — Вы смогли разбудить во мне желание прогуляться на свежем воздухе, жаль только что я смогу это сделать только завтра. Здесь всё чётко по времени: завтрак, обед, ужин, даже душ лучше принимать не в одиночку, иначе не факт, что ты сможешь выйти не покалеченным, если вообще выйдешь. Здесь все делятся на группы, остаться изгоем — значит остаться без малейшей защиты, никто не станет помогать. Путь одиночки — не лучшее решение в этих стенах. Я думал, что мне… будет уже всё равно на то, что произойдёт со мной, после смерти Тины, но, стыдно признаться, мне действительно страшно, очень страшно. Каждый день происходит что-то новое, никогда не предугадаешь, что будет выбито у тебя сегодня. — Почему в таком случае не рассказали правду? — спросила Имоджен. — Я говорил, никто не слушает. Повторял и не один раз. Я не знаю, что случилось с ней на самом деле, кто это сделал и почему, и, конечно же, никто не стал разбираться с этим, потому что я остался единственным подозреваемым. Имоджен так сильно разозлилась из-за той халатности, с которой правоохранительные органы отнеслись к своей работе. Она ощутила такую мощную несправедливость к этому человеку, что, не зная, как с ней справиться, нашла утешение лишь тогда, когда быстро отыскала и сжала тёплую ладонь Эйприл, покоящуюся на её бедре. — Знаете, даже не смотря на мои слова, душевная боль затмевает любую другую. — Вы посчитали, что таким образом сможете избавиться от неё? Получилось? — Эйприл слабо верилось в это. В этот момент она так понимающе смотрела на него, ведь в её практике встречалось много людей, которые резали себя, намеренно оставляли шрамы, чтобы перебить моральную боль физической. Мужчина поджал губы в знак согласия и больше ничего не говорил, за него ответила блондинка: — Банально говорить, что только время сможет сделать боль тише, однако эта фраза слишком правдива, чтобы её игнорировать. — Да, мне удалось не чувствовать её, но не настолько долго, насколько хотелось бы. — У Вас правда нет никаких предположений? Подумайте, может, были те, кто завидовал вашему счастью? И мистер Шон действительно что-то недолго обдумывал, следуя совету Имоджен, а затем его на секунду загоревшиеся ясностью глаза взволновали женщин. — Нет, нет — он отрицал то, на что сам мысленно натолкнулся и что стало поводом для мимолетного сомнения, и это заметила Эйприл, которая вернула его обратно, заставив договорить. Сейчас была важна каждая деталь, как в механизме: уберёшь один элемент — и вся работа одной системы вовсе прекратится. — Это ерунда и совсем другая история, но если это нужно, то ладно. Я работаю строителем и последнее время по просьбе ремонтировал старый дом, где жила племянница моей свекрови. У нас с матерью Тины отношения никогда не были тёплыми, она всю жизнь старалась переубедить свою дочь встречаться со мной, говоря, что я недостоин её. — Да, Тина рассказывала мне. Тот посмотрел на неё с интересом и безмолвным вопросом, на которой Эйприл ему тут же ответила. — Я её психолог, — она избегала таких слов как «бывший» или «успела», ведь ей тоже не хотелось наблюдать за тем, как чужие глаза наливаются горечью. — Почему? — Как раз для того, чтобы решить проблему между Вами и свекровью, и её со своей матерью, — наверное, не имело значения то, что она раскрывает тайну пациента, упираться в принципы сейчас было бы высшим абсурдом. Отчётливая обескураженность мужчины дала понять обеим, что Тина не ставила его в известность о походе к специалисту. — Она была только на двух моих сеансах. Понимаете, я не могу решить проблему без участия всех, не могу что-то решить, если не услышу точку зрения каждого. Вероятно, Тина, следуя моему совету, вскоре рассказала бы Вам обо всем, но… Он посмотрел прямо в её глаза: — … но, к сожалению, не успела этого сделать. — Что было дальше? — вмешалась Имоджен и тот перевёл на неё свой взгляд. — Когда она попросила о просьбе, я подумал, это будет шансом наладить с ней отношения. У меня не было желания вести с ней войну, понимаете? Я просто неконфликтный человек. Обе слушали его внимательно, но всё еще не понимали, как всё это могло быть связано со смертью Тины. Это казалось рассказом с самого «до» и было бы хорошо, если бы у него всё-таки случилось логическое завершение и нашёлся ответ на все всплывшие вопросы, потому что пока всё казалось совершенно непонятным. — Затем, к моему удивлению, эта племянница начала проявлять ко мне знаки внимания, пока и вовсе не призналась во влюблённости. — И Вы… ответили? — нахмурилась Имоджен, задев своим вопросом достоинство мужчины, который скривился от одной лишь мысли об этом. — Разумеется нет. Для меня ближе Тины не мог быть никто. Мы договорились, что я буду делать работу, в то время как она прекратит любые попытки соблазнить меня. На самом деле, она была хорошей девушкой, скромной и очень доброй. Единственное, на что я согласился — это на еду, которую она готовила мне в перерывах между работой. Иногда она приносила мне еду прямо домой, находя таким образом повод поговорить и узнать обо мне ещё что-то большее… Эйприл приподняла брови, удивляясь откровенной слепоте Шона. Они коротко переглянулись с Имоджен, мысленно говоря друг другу, что это было бы, наверное, самым связным исходом событий. — Я боюсь, что, чтобы мы смогли сделать что-то, Вам нужно будет постараться рассказать нам о всех деталях вашей с Тиной совместной жизни. Имоджен посмотрела на Эйприл с едва заметной благодарностью и неподдельным восхищением, вспомнив, как незадолго до этого момента, та отзывалась об этой авантюре как о каком-то вздоре. Ее дух воспрял, когда она поняла, что не одинока в этом деле.

***

Когда время вышло и мистера Шона забрали обратно, Эйприл с Имоджен ещё пару секунд смотрели на дверь, через которую он зашёл. Там, должно быть, была совсем другая жизнь. Имоджен вдруг нервно сглотнула, покрываясь мрачностью. — Как думаешь, если бы суд не дал мне шанса, я бы проходила всё тоже самое? Думаешь, меня бы тоже регулярно избивали? Эйприл одолела слабая дрожь и неприятный холодок прошёлся по всему её нутру, когда она представила Имоджен, выходящую к ней вместо мистера Шона точно в таком же виде. Она постаралась поскорее развеять эту ужасную картину, всплывшую у неё перед глазами. Как же она была счастлива, что женщина находилась рядом с ней и никто не смел её отнимать. — Не могу сказать, я не знаю, что происходит в женских колониях. — А знаешь, что ещё несправедливо? Шон не виновен и он там, а я — да, но нахожусь здесь, с тобой, в безопасности, в то время как его, возможно, поджидает очередная засада. Эйприл ещё более нежно обхватила её ладонь и начала гладить большим пальцем тыльную сторону руки в попытках возразить и поддержать. В зелёных потухших глазах читались глубокое сожаление и печаль, и сейчас их взгляд упал на сплетенные между собой руки. — Тебе правда не стоит думать об этом. Чаще всего люди не прощают себе прошлых ошибок, потому что считают, что ни будь их, жизнь сложилась бы значительно лучше. Работа, которую мы не получили, могла бы превратиться в кошмар, люди, которые казались нам мечтой, могли оказаться обманщиками и предателями. Думай о хороших вещах, потому что, возможно, если бы не ошибки прошлого, то их и вовсе могло не быть. Сев в машину, Имоджен почувствовала сильную тоску. Ей не хотелось возвращаться домой, где одиноко и есть, возможно, только её соседка, хотя это тоже было маловероятно. Им двоим было удобно друг с другом. Со временем Имоджен поняла, что даже та студия, которую она ежемесячно оплачивала, была слишком длительное время одинока. Ей не нужно было столько пространства, чтобы не использовать его по назначению и тратить при этом хорошие деньги, которые на тот момент были очень важны. После сожительства с отцом она нашла человека, которому было выгодно так же, как и ей, иметь небольшое жилье, которое можно оплачивать вдвоём и экономить в два раза больше денег. Иметь свою площадь было приятно, но ни к чему для женщины, которая находилась дома не дольше ночи, чтобы выспаться и идти дальше. К счастью, соседка оказалась настолько занятым человеком, что порой Имоджен забывала о том, что была не одна. Её личное пространство никто не нарушал, что, безусловно, было главным её желанием. — Что дальше? — спросила Имоджен, боясь услышать что-то вроде: «я отвезу тебя домой» или «у меня есть дела», ведь тогда, без сомнений, женщине пришлось бы смириться с этим и никак иначе. — Думаю, дальше нам придётся встретиться с нашей первой подозреваемой. — Сейчас? — удивлённо и с осторожностью поинтересовалась рыжая. Эйприл нахмурилась, наполнившись сомнениями. — Ты не готова? Думаешь, сейчас уже слишком поздно? — на часах всего пару минут назад наступил четвёртый час, ехать до нужного дома было далеко, но не настолько, чтобы откладывать момент. Кроме того, сегодняшний день Эйприл считала самым благоприятным для совершения подобных приключений из-за того энтузиазма, который вдруг с такой силой загорелся в ней. Конечно, Имоджен была готова, мало того, ей казалось, она хотела этого сейчас больше всего на свете, а потому, почувствовав облегчение, глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, откинулась на спинку кресла, расплываясь в блаженной улыбке. — Нет, думаю, сейчас самое подходящее время.

***

Они ехали уже час, забыв про то, что хорошо было бы хотя бы подготовить вопросы, которые у них возникли в ходе расследования. Имоджен взяла почти весь использованный блокнот Эйприл, который обнаружила в бардачке, там же она отыскала и ручку, едва пишущую и, казалось, раздражающую ее как никто никогда в жизни. — Знаешь, я только что подумала о том, что, возможно, ее и нет дома. Почему бы ей быть дома в такой час, когда все остальные люди на работе или где-либо еще? — Не знаю. Я думала об этом, в крайнем случае, мы можем просто подождать её в машине, должна же она когда-то вернуться. — Что? если она где-то за городом? Отравила человека и сбежала из-за страха быть пойманной? — Значит… мы незаконно заберёмся к ней в дом и подождём её там. Имоджен посмотрела на Эйприл в недоумении, стараясь понять, пошутила ли та или всё-таки говорила на полном серьезе, потому что звучало это более чем убедительно. К тому же, женщину смутила невозмутимость и серьёзность, с которой говорила блондинка, даже не один мускул на её лице ни разу не дрогнул. Под проницательным и сканирующий любую эмоцию взглядом, Эйприл вскоре просто не выдержала и рассмеялась, заставив ту тоже улыбнуться в ответ. — Очень смешно, — саркастически ответила Имоджен, противореча самой себе. Она быстро накидала список вопросов, которыми ко всему прочему успевала делиться с блондинкой. — С чего вдруг мы обе решили, что она вообще захочет с нами разговаривать? Фактически, мы ей никто, даже не здравоохранительные органы с разрешением на допрос. Не думаю, что тебе понравилось, если бы к тебе пришли с обвинениями в смертельном отравлении. — Мы не обвинять её едем, а поговорить. Ты же отправляла ходатайство на встречу с мистером Шоном? Разве тогда ты могла знать, что он согласится? В противном случае, мы просто пропустим её, как один из пунктов, и будем идти дальше. И если это действительно она, то, думаю, рано или поздно всё выйдет на поверхность. — По-моему, всё очевидно. Неужели ты с этим не согласна? Убийство из-за ревности. Что может быть проще? — Да, меня тоже смущает вся эта история, никак не пойму, почему Шон раньше не думал об этом. — Горе мешало, — заключила Имоджен и отвернулась к окну, не желая больше вести разговор на эту тему, ведь она и так была сплошь наполнена различными догадками и мыслями.

***

Имоджен уже достаточно продолжительное время смотрела на отражение Эйприл через зеркало заднего вида. Она думала её слежку никто так и не обнаружил, в то время как блондинка уже довольно давно сгорала от желания посмотреть в ответ, и спустя время она так и сделала, наконец, не выдержав чужого шпионажа. Как странно, что Имоджен даже не почувствовала стыда — вместо этого, она продолжила своё занятие. — Что? — улыбнулась Эйприл, желая знать причину такого пристального внимания к ней. Стоило признаться, она чувствовала себя немного взволнованно и неловко из-за изучающего её взгляда. — Ничего. Обязательно должна быть какая-то причина, почему я смотрю на тебя? — А это не так? — Имоджен перевела взгляд с отражения на нее. — Если то, что мне просто хочется это делать, может быть причиной, то да, это безусловно так. Эйприл резко затормозила, остановив машину и заставив их двоих дернуться вперёд. Она крепко вцепилась пальцами в руль из-за внутреннего напряжения, наплыв которого так резко почувствовала за последние секунды. Она не понимала, что Имоджен на самом деле хотела от неё, зачем та говорила так, будто ждала от неё чего-то, а что именно Эйприл боялась даже подумать. Ей стало неприятно от воспоминаний. Когда-то давно Имоджен просто пользовалась ей, игралась, не думая о последствиях. Сейчас такого не должно было повториться, она не позволит испытывать себе чувства и манипулировать собой. Блондинка посмотрела в зелёные глаза. Хотя было очевидно, что женщина изменилась, старый блеск в её глазах не позволял Эйприл окончательно расслабиться и довериться ей вновь. Жаль только, что она так и не поняла, что этот взгляд означал нечто другое, что-то большее и глубокое. — Почему ты остановилась? — Мы приехали, — с твёрдостью ответила блондинка, чьи эмоции скрылись за пеленой бесстрастия и непоколебимости.

***

К счастью, проникать в дом не пришлось, молодая девушка открыла дверь почти сразу после того, как по всему дому раздалась первая мелодия. Договорившись не вешать ярлыки, обе женщины всё равно с открытым подозрением относились к любой странности, таящейся в окрестности этого дома. Сильная подозрительность хозяйки к нежданным гостям навевала ещё большее сомнение, хотя это было просто обычным проявлением безопасности. С другой стороны, если ты её не ждёшь, нечего было и бояться, а девушка явно осторожничала с теми, кто находился с противоположной стороны двери. — Кто вы? — Эм… — ранняя раздражённость Эйприл не стала причиной тому, чтобы не смотреть на Имоджен и не искать в ней то ли ответ, то ли поддержку, в которой они сейчас так обе нуждались, — … мы пришли поговорить с тобой, Кэтрин, — было решено отбросить в сторону всякую фамильярность. — О чём это? Я даже не знаю, кто вы такие, какие разговоры у меня могут быть с вами? Голос за стеной определенно выдавал излишнюю нервозность хозяйки, хотя та старалась придать ему больше уверенности и твёрдости. Эйприл могла ошибаться, но ей показалось, обладателю столь юного голоса могла быть девушка, которой не больше двадцати пяти лет. Имоджен не хотелось ни с кем возиться, она была сейчас не слишком терпелива, чтобы случайно не нагрубить, а потому решила оставить разговор в более профессиональных руках. — Послушайте, дайте нам немного времени, и если Вы почувствуете, что что-то не так, то мы уйдём по первой же Вашей просьбе. Послышался звук отпирания двери, а затем из-за небольшой щели выглянула молоденькая девушка, которая была изрядно напугана, а почему, им предстояло узнать уже непосредственно позже. Теперь и Эйприл, и Имоджен понимали, почему мистер Шон не верил в виновность этой особы, ведь она действительно казалась абсолютно безвинной и выглядела так, будто от одного лишь слова «убийство» она могла упасть в обморок. Но, как говорится, остерегайся тихой воды. Имоджен следовала за Эйприл в гостиную, куда их обеих пригласили, не забывая при этом попутно осматриваться, отмечая про себя чистоту дома и особый уют, создаваемый самыми простыми вещами. Кэтрин старательно куталась в плед, хотя, стоило заметить, в доме не было холодно, скорее, девушка просто волновалась и старалась как-то защитить себя, только вот от чего именно — было пока неизвестно. Она указала гостьям на диван, предлагая им присесть, а сама удалилась на кухню, под предлогом того, что сделает чай. Это было гостеприимно, но принимать еду или напитки в этом доме казалось не очень безопасным решением, хоть это и могло быть сплошной паранойей. Довольно быстро Кэтрин вернулась уже с полным чайником горячего кипятка с заваркой и подносом с тремя небольшими фарфоровыми чашечками. «Стала бы она использовать свою самую красивую посуду для убийства? Наверно, в этом была бы своя прелесть» — подумала Имоджен, разделяя тревогу Эйприл по поводу чая. Девушка разлила горячий напиток только по двум чашкам, а затем отставила чайник, чем и создала еще большее напряжение во всем доме и заставила женщин молча обменяться многозначительными взглядами. Она ждала, что они первые начнут диалог, всё-таки это они решили наведаться к ней в гости без приглашения. — Ты же знаешь человека по имени Шон? Наступило молчание, но лишь на пару секунд. — Допустим, — сама Кэтрин не спешила садиться, ей было комфортнее стоять возле кресла, прислонившись в нему бедром, со скрещёнными на груди руками. Только её нога всё время ходила ходуном из-за наколенных нервов. — И то, что он сидит сейчас за преступление? — Вся улица знает об этом, не только я, но почему-то вы пришли именно ко мне. Почему же? — Потому что с Вами он был связан намного больше, чем со всеми остальными, — резко ответила Имоджен, не вытерпев такой тягомотины. — С чего бы вам знать об этом? — Мистер Шон сам рассказал обо всем. Сегодня у нас с ним была запланирована встреча. — И что дальше? Вы пришли, чтобы сказать, что знаете обо всем этом? — да, язык у неё был подвешен что надо. — Нет, Кэтрин, мы пришли сказать, что знаем, что мистер Шон не виновен, и что есть человек, который подставил его. Девушка опустила взгляд на чашки с чаем, к которым те ни разу не притронулись. Было бессмысленно скрывать то, что ей стало ясно, в чём была причина этому. — Всё ясно. Вы считаете, что это сделала я? — Ну, у нас есть резонное основание полагать так… Эйприл гневно и с удивлением посмотрела на Имоджен, которая своими опрометчивыми словами могла загубить сейчас буквально всё, на что сама же подтолкнула блондинку. Однако, чтобы там ни было, она была права, но высказываться так всё равно не стоило. — Вот как? — голос девушки дрожал. — Знаете что, вы говорили, что уйдёте при первом же моем слове, а я говорю, что вам уже пора идти. Эйприл была разочарована. Не сказать было, что всё начиналось хорошо, но если бы ей дали чуточку времени, тогда бы она смогла разрядить обстановку и вывести девушку на чистую воду, та была как оголенный провод. Может, она боялась и ей нужна была поддержка, которую женщина могла ей дать, если бы не Имоджен, ещё больше напугавшая её. Блондинка достала свою визитку, чтобы оставить её на столе. С глазами полными понимания и сожаления, Эйприл положила её на край стеклянного столика под пристальным и тревожным взглядом Кэтрин. — Это моя визитка. Я не предлагаю Вам терапию, но на ней записан мой действующий номер, по которому Вы сможете позвонить в любое время, если вдруг что-то вспомните или захотите поговорить. До свидания, Кэтрин, — сказала она это, уже стоя у входной двери. — Прощайте, — девушка явно больше не планировала никого из них видеть, вряд ли она даже думала о том, чтобы воспользоваться визиткой, предложенной Эйприл. — Господи, я просто… поверить в это не могу! Что на тебя нашло, Имоджен? — на улице было темно, не было почти ни души, что фактически давало Эйприл разрешение повысить голос. Она была невероятно зла на женщину за эту необдуманную выходку, которая стоила им кучу времени и усилий. Она не понимала, почему человек, который изначально так горел этим делом, так легкомысленно поступает сейчас. Они сели обратно в машину. — Что нашло на меня? Какой смысл было говорить с ней так, будто она пострадавшая, когда это совсем не так? Иногда проще надавить на людей, чтобы они сломались, чем, как ты, нежничать долгое время! Разговаривай ты с ней так хоть сутки, она ни в чем не сознается, даже если знает хоть что-то! — Зато ты, я вижу, узнала многое, — подразнила её Эйприл. — Посмотри сама, к чему привели твоя прямота и давление: нас просто выставили за дверь. Ты не знаешь, что у неё на душе на самом деле, быть может, если бы мы поговорили с ней и проявили хоть каплю сочувствия, она сама открылась бы нам. — Сочувствия к кому? К убийце? О, в таком случае ты очень хороший человек, Эйприл. Что если бы она в итоге сказала нет, поверила бы? — Знаешь, даже преступника можно разговорить и натолкнуть на чистосердечное признание обычными словами! — Всё, с меня достаточно. Каждый пусть остаётся при своём мнении. Они доехали до ближайшего отеля, на первом этаже которого была какая-то забегаловка. Естественно, аппетита не было ни у кого из них и каждая хотела закрыться в собственной комнате. — Добрый вечер, дамы, что желаете? — Два номера, — резко и, наверное, чуть грубовато ответила Имоджен, поймав тем самым на себе странный и обиженный взгляд пожилой женщины, которая с улыбкой встретила их по приходу. — Согласна, иначе здесь будет ещё одно убийство, — заключила Эйприл.