Entwined

Январь 2004 / Май 2005

Брайан и Джастин переехали в начале января 2004 года. Квартира была меньше, чем квартира Эммета, и находилась дальше от кампуса, но это было всем, о чем Брайан когда-либо мечтал. Свобода делать то, что он хочет и когда хочет, — его давняя мечта с тех пор, как он был подростком, воспитываемым жестоким, контролирующим отцом, которого он ненавидел. Тогда Брайан дал себе важное обещание, что вырвется, как только сможет, из этой ужасной жизни, которая грозила его задушить. Поэтому это достижение было воплощением мечты, и он был втайне рад, что Джастин рядом, чтобы наконец насладиться этим. Джастину понравилась квартира. По сравнению с квартирой Эммета, она была более скромной, но в ней была отдельная спальня, небольшая ванная комната, состоящая из современной раковины на пьедестале и достаточно большой душевой кабины. Восемьсот пятьдесят квадратных футов жилой площади с изысканным дизайном создавали комфортную атмосферу, освещенную естественным солнечным светом из пары удивительно больших окон. Перед переездом они сделали ремонт, решив покрасить стены в натуральные цвета вместо устаревших обоев. Результат превзошел все их ожидания, и хотя это еще не являлось домом мечты Брайана и Джастина, им было все равно. Пока они были вместе, Джастин утверждал, что здесь действительно чувствуешь себя, как дома, а Брайан лишь изредка жаловался, когда Джастин осмеливался об этом упомянуть. Последние полтора года пролетели, как в тумане. Брайан очень много времени проводил на работе, до такой степени, что обычно возвращался в квартиру не раньше восьми. Он был полностью сосредоточен на повышении до младшего руководителя, надеясь, что все его усилия в конечном итоге будут вознаграждены соответствующим образом. В конце концов, его труд окупился: Райдер предложил ему должность, к которой тот стремился с самого начала работы, сделав Брайана одним из самых молодых рекламных гениев, когда-либо работавших в агентстве. Джастин в это время сосредоточился на учебе. Когда они переехали на новое место, он заканчивал второй курс университета Карнеги-Меллон и надеялся принять участие в престижной программе, которую предлагали второкурсникам, специализирующимся в области искусства. Больше всего он хотел участвовать в партнерстве с Питтсбургским институтом изящных искусств. В июне 2004 года Джастин с отличием закончил первый курс, получив высшие оценки, что позволило ему получить желанное место; три месяца спустя — в сентябре того же года — он начал делить свое время между Карнеги-Меллон и ПИФА. В рамках программы он должен был посещать несколько занятий в Институте искусств в течение следующих двух лет, а также работать в сотрудничестве с другими студентами ПИФА над проектом следующим летом. Джастин решил специализироваться на графической анимации, понимая, что его рука не позволит ему использовать ее в качестве традиционного художника для работы на полную ставку. Несмотря на это, он решил рисовать в свободное время, когда ему разрешили пользоваться студией в ПИФА два раза в неделю. Зарабатывать на жизнь как художник с искалеченной рукой было слишком большим риском, на который Джастин не хотел идти, не имея за плечами запасной профессии. Похоже, это было правильное решение, потому что вскоре он обнаружил, что ему очень нравится работать графическим дизайнером. И ещё не знал этого, зато знал, что никогда не пожалеет о своем решении. За это время у них с Брайаном было несколько запоминающихся ссор. Однажды, после особенно бурной ссоры, Джастин на неделю вернулся к Эммету, пока Брайан наконец не пришел, чтобы вернуть его домой и подарить ему такой трах, который он никогда не забудет, шепча на ухо ласковые слова, не переставая толкаться в него. Брайан не говорил: «Я люблю тебя», предпочитая вместо этого шептать такие слова, как: «Мой член так соскучился по твоей заднице за последнюю неделю», и стонал громче, чем Джастин когда-либо слышал от него раньше. Но для Джастина версия извинений Брайана никогда не казалась более романтичной, особенно после того, как он понял, что Брайан нарушил еще одно правило ради Джастина, придя за ним. Что еще более показательно, брюнет в течение нескольких недель после этого вел себя, как собственник. Это продолжалось недолго, но послание было передано громко и четко: Брайан хотел, чтобы Джастин был рядом с ним, где ему и место. И Джастин наслаждался каждой секундой этого. Майкл переехал к Эммету после отъезда Брайана и Джастина, наконец-то покинув дом своей матери в двадцать пять лет. Эммет был рад новому соседу, хотя и жаловался в шутку на то, как «его бывшие соседи по комнате специально бросили его, чтобы спокойно трахаться». Дополнительным бонусом было то, что Майклу наконец-то было, где потрахаться; в результате, его сексуальная жизнь расцвела, сделав Эммета очень счастливым человеком. Сплетни о личной жизни Майкла никогда еще не были такими сочными. В том году Эммет столкнулся с самым большим страхом в своей жизни. Все произошло потому, что Тед до смерти боялся, что у него может быть положительный результат после неосторожного поведения со своим последним завоевателем, и Эммет предложил пойти с ним и пройти тест в качестве моральной поддержки. Проблема была в том, что, в то время как Тед получил свои результаты довольно быстро, Эммету врач не дал их сразу, вместо этого оставив сообщение на его телефоне в пятницу днем и попросив перезвонить как можно скорее. Поскольку в тот день было уже поздно перезванивать, а клиника открыта только по будням, Эммет провел все выходные в страхе, уверенный, что каким-то образом заразился страшной болезнью, поскольку доктору, очевидно, нужно было сообщить ему плохие новости лично. Оказалось, что тот просто хотел пригласить Эммета на свидание, и молодой человек был в полном порядке. Он должен был обрадоваться этой новости и отпраздновать ее, пригласив плохого доктора поиграть в «плохого доктора» по-настоящему, но возможность заразиться так напугала его, что он решил присоединиться к группе фанатиков обращения в другую веру под названием «Увидеть свет», считая, что именно сексуальность поставила под угрозу его жизнь, поэтому единственный выход — стать натуралом. Каждый из его друзей пытался образумить его и показать, насколько нелепо даже думать, что такой яркий и полный жизни человек, как Эммет, может изменить свою сексуальность. В отчаянной попытке убедить его в глупости, Теду удалось связаться с его любимой порнозвездой — Заком О’Тулом, который, к счастью, выступал в городе — и уговорить мускулистого, очень хорошо сложенного мужчину позволить Эммету исполнить одну из его самых больших фантазий и отсосать ему. Тем временем, Майкл совершил невозможное и сумел каким-то образом связаться с не менее известной Шер, используя все свои способности убеждения, чтобы она согласилась оставить сообщение для его друга на его мобильном телефоне и посвятить ему свою песню «Shoop Shoop» во время своего следующего выступления на телевидении. После этих двух неудачных попыток Брайан решил, что они недостаточно стараются, и предложил трахнуть своего бывшего соседа по комнате, зная, что любой гей во вселенной не смог бы отказаться от этой возможности, которая выпадает раз в жизни — даже если он и не собирался выполнять это обещание. Однако, к его удивлению, Эмми Лу отказался от столь грандиозного жеста, сетуя на то, что ничто, а точнее, никто не сможет изменить его мнение, даже такой неотразимый человек, как Брайан. В конце концов, именно Джастину удалось заставить Эммета передумать. В частности, он побудил своего друга заняться сексом с женщиной, с которой тот встречался, и попробовать с ней все «натуральные» позиции, которые только можно себе представить. Это сработало безотказно: Эммет понял, что он точно не натурал; он был настоящим педиком… и гордился этим. Брайан несколько недель после этого восхвалял гениальность Джастина. В конце концов, было очевидно, что «поедание киски — это единственное, что, несомненно, может помочь любому гею «увидеть свет» по-настоящему». Он был просто удивлен, что не додумался до этого сам.

***

Июнь 2005 года

Джесси уехал из Питтса в ноябре 2003 года и редко возвращался. Командировки мотали его по всей Европе, и он проводил недели, а то и месяцы, сосредоточившись на выполнении своей работы и ни на чем другом. После короткой стажировки в одном из агентств, которым руководил его босс Питер Харди, тот предложил ему работу мечты, — возможность путешествовать по всему миру — и Джесси понял, что ему чертовски повезло. Возможно, это был случай, когда он оказался в нужное время в нужном месте, но, тем не менее, понимал, как редко кому-то вроде него, такому молодому и неопытному, удается получить такую престижную работу. Поэтому он намеревался извлечь из этого максимум пользы и доказать Харди, что тот принял правильное решение. Однако, как бы ему ни нравилось быть репортером, Джесси вскоре понял, что скучает по своей прежней жизни, по друзьям, семье и прочим мелочам, которые определяли значение слова «дом». За последние восемнадцать месяцев ему удалось приехать обратно всего один раз, да и то ненадолго — не более чем на несколько дней, после чего пришлось снова улететь. Поэтому Джесси был очень рад, когда Питер предоставил ему пару недель отпуска в качестве награды за очередную успешную поездку и дал возможность навестить друзей и семью. Так, в прекрасный солнечный четверг в июне 2005 года он сошел с самолета в международном аэропорту Питтсбурга с улыбкой на лице. Джесси уже решил, что его следующее задание после двухнедельного перерыва будет последним в Европе на неопределенное время. Хотя ему было дорого все, что он увидел и узнал за последние два года, он устал от жизни на чемоданах и мечтал вернуться домой на некоторое время, прежде чем согласиться на новую двухлетнюю должность в Азии, для которой, по убеждению Питера, он идеально подходил. Пятидесятилетний мужчина понимал, почему Джесси необходимо побыть дома перед тем, как снова уезжать на столь длительный срок. Именно по этой причине Джесси собирался работать в местном агентстве в Питтсбурге с сентября 2005 года в течение как минимум шести месяцев, прежде чем рассмотреть возможность нового назначения за границу. Однако Питер и Джесси не знали, что всего через несколько месяцев жизнь Джесси безвозвратно изменится. Он никогда не поедет в Азию.

***

Вечер пятницы, «Вуди»

— Давайте выпьем за возвращение блудного сына! — громко произнес Брайан, поднимая свой бокал и окидывая взглядом собравшихся гостей, которых он пригласил на это особенное событие. Все разразились бурными возгласами, и Джесси мог слышать различные формы «Добро пожаловать обратно» от людей, которых он даже не знал, что заставляло чувствовать особую благодарность за то, что у него есть такие замечательные друзья. Там были все: Эммет, Майкл, Тед, Линдси, Брайан и Джастин, Дебби и Вик; пришли даже Джейкоб и Андреа — его брат и невестка. Банда устроила для него сюрприз, убедив владельца «Вуди» разрешить им воспользоваться заведением исключительно в первой половине вечера. Эммет предложил позаботиться о закусках, а Брайан лично отобрал самых горячих мужчин на Либерти, завлекая их перспективой бесплатной изумительной еды и, самое главное, лучшего повода для траха, о котором они только могли мечтать. — Брось, Брайан! Прекрати! — выругался Джесси, слегка смущенный тем, что друг подстрекает гостей продолжать бурно радоваться его возвращению. — Что? Ты же не ожидал чего-то скромного? Если да, то тебе стоило подумать дважды, прежде чем подружиться с потрясающим поваром и гением рекламы, — проворчал Брайан, обнимая Джесси за плечи и прислоняясь к чужой голове. В конце концов, он нежно поцеловал его в щеку, направляя к стойке, и показал бармену два пальца, заказывая пару бокалов «Jim Beam». Джесси усмехнулся, почти застенчиво поджав губы, а затем посмотрел на Брайана. — Спасибо, — просто сказал он, но в его глазах блестели непролитые слезы. Такой сюрприз был поистине трогателен. — Не благодари меня пока, — игриво ответил Брайан, подталкивая к Джесси стакан «Бима». — Ночь еще не закончилась. Никогда не знаешь, что произойдет. — Только не говори, что у тебя есть еще какие-то грандиозные планы на вечер, — фыркнул Джесси. ​Брайан невинно пожал плечами, заставив Джесси ткнуть его локтем в бок. — Ну, Вавилон ждет нас, — сказал Брайан с ухмылкой на лице. — Сегодня у нас ночь шаров. — Ночь шаров? — громко рассмеялся Джесси. — О, ну, в таком случае, я должен пойти; кто может устоять, когда речь идет о шарах? — Я всегда знал, что ты мой друг не просто так. Мне нравится, как работает твой ум, — хихикнул Брайан. Он проглотил остатки своего напитка и посмотрел на мужчину, который схватил его за руку, когда проходил мимо, явно показывая глазами и незаметным кивком, что ему нужен Брайан. Брюнет ухмыльнулся. — Ну… если позволишь, я думаю, что могу прямо сейчас провести углубленное исследование для «Ночи шаров», — самодовольно заметил он, произнося слова «углубленное» очень медленно и заслужив в результате закатывание глаз от Джесси. Он оставил своего друга одного в баре и последовал в уборную. Джесси смотрел на удаляющуюся спину Брайана, а затем повернулся и посмотрел в сторону своих друзей, которые сидели все вместе возле бильярдного стола. Его взгляд сразу же упал на Джастина, чьи глаза все еще были устремлены туда, где только что исчез Брайан. Джесси вздохнул. Как бы Брайан ни открывался с тех пор, как у него начались отношения с Джастином, казалось, что некоторые вещи навсегда останутся неизменными.

***

Вавилон, спустя некоторое время

На самом деле, некоторые вещи изменились. А некоторые — нет. Было почти смешно наблюдать, как мужчины танцевали и общались друг с другом после более чем годичного отсутствия. Многие, почти незаметные изменения, которые Джесси заметил, вызывали у него нежелательное, но неконтролируемое сжатие в груди, потому что его не было рядом, чтобы наблюдать за ними, быть их частью. Например, он никогда не видел Майкла таким расслабленным и открытым для флирта, который неизбежно возникал в «Вавилоне». Его друг выглядел беззаботным, покачиваясь со случайным парнем под мигающими стробоскопами; Тед и Эммет танцевали в нескольких футах от него, ярко улыбаясь друг другу; вид трех радостных друзей грозил переполнить Джесси мириадами эмоций. И наоборот, некоторые вещи не изменились. Его взгляд переместился на Брайана и Джастина, которые танцевали и целовались так, словно были единственными мужчинами в клубе. Кто-то мог подумать, что они были совершенством из-за того искрящегося света, который исходил от них: настоящая любовь, или как бы люди ни называли ее. Все могли видеть это, завидовать и надеяться, что однажды они найдут свою собственную. И все же, Джесси знал, что все не так идеально, как кажется. Он видел взгляд Джастина в «Вуди», и даже если хотел отрицать это, знал, что это значит; он сам был в такой же ситуации, спрашивал себя, почему его недостаточно, и в то же время был по уши влюблен в своего бойфренда. Джесси просто надеялся, что это не приведет к окончательному разрыву отношений между его друзьями, как это произошло с Аароном. Правда заключалась в том, что он так и не смог забыть Аарона. Как бы ему ни хотелось просто перестать что-либо чувствовать и двигаться дальше, он все еще необъяснимо любил его, даже после двух лет отсутствия каких-либо контактов. Чертова настоящая любовь. Она, действительно, может осветить твою жизнь, но как продолжать жить без нее? Джесси все еще пытался понять это, предпочитая не думать об этом большую часть времени. — Ты выглядишь, как человек, который недостаточно выпил или отчаянно нуждается в хорошем трахе, — сухо прокомментировал Брайан, появившись рядом с ним с двумя рюмками в руках. — А где Джастин? — спросил Джесси, нахмурившись, с удивлением осознавая, что на мгновение полностью отключился. — Откуда мне знать? — Брайан пожал плечами, выглядя бесстрастным. — Я ему не надзиратель, — ответил он раздраженно. Джесси саркастически фыркнул в ответ. — Что с тобой не так? — неодобрительно нахмурился Брайан. — Почему ты все еще делаешь это? — неожиданно спросил Джесси Брайана, который покачал головой и поднял брови, не понимая, на что намекает его друг. Увидев ничего не понимающее выражение лица Брайана, Джесси пояснил: — Почему ты все еще чувствуешь необходимость трахаться со случайными парнями на глазах у Джастина? Ты же знаешь, что ему это не нравится. Брайан посмотрел на свой напиток, а затем отрывисто ответил: — Что я делаю или не делаю — это мое гребаное дело. Не твое. И не Джастина, — он посмотрел на Джесси с фальшивой улыбкой. — Ты ошибаешься, — не согласился Джесси. — Это причиняет ему боль. И не смей говорить мне, что тебе все равно. Я знаю, что ты любишь его. Брайан ничего не ответил, а просто отвернулся. Джесси вздохнул, когда понял, что его друг не собирается отвечать, предпочитая вместо этого смотреть на свой стакан, как будто его содержимое завораживало. — Просто будь осторожен. Джастин тоже любит тебя, но иногда любви недостаточно. Для меня этого не было, — заметил он. Боль все еще была удивительно острой даже спустя столько времени. Брайан цинично фыркнул. Ему явно не нравилось, к чему ведет этот разговор. — Может быть, так и должно было быть. Потому что тогда ты не был бы таким скучным, снисходительным дураком, пытающимся убедить меня, что демонстрация любви — это решение всех проблем в этом мире. Это полная чушь. — Это не так, — сердито возразил Джесси. — И знаешь, что? Может быть, ты прав. Может, мне не следовало так легко отказываться от Аарона. Но ты никогда не заставишь меня поверить, что это нормально — заставлять своего партнера чувствовать себя дерьмом. Это дерьмовый поступок, Брайан. И то, что ты боишься того, что чувствуешь, тоже не оправдывает всего. Брайан закрыл глаза, глубоко выдыхая, и Джесси понял, что, возможно, задел его за живое. Он ждал, что друг набросится на него с обидным ответом, но Брайан просто оперся руками о стойку, затем развернулся и ушел, не произнеся больше ни слова. Джесси смотрел, как Брайан отступает к выходной двери, и спрашивал себя, не зашел ли он слишком далеко со своим предупреждением. Он также проклинал себя за то, что, очевидно, слишком сильно надавил на Брайана, когда ему следовало наслаждаться присутствием друга в течение того короткого времени, пока он был здесь, а не чувствовать необходимость вмешиваться в чужую жизнь. Брайан, должно быть, предупредил Джастина сообщением о своем отъезде, потому что блондин вскоре тоже попрощался. Джесси провел еще час в «Вавилоне», пытаясь развлечься с Майклом и Эмметом, которые, к счастью, не заметили их конфронтации. Затем он вернулся в гостевой домик, принадлежащий его брату, все еще думая о размолвке с Брайаном. На следующий день было получено сообщение от Брайана, в котором тот сообщал, что банда собирается на ночную вечеринку в «Вуди». Джесси присоединился к ним, и они с Брайаном не стали говорить о своей бурной дискуссии, предпочитая вести себя так, как будто ничего не произошло. Джесси не знал, как к этому относиться, но решил, что не может тратить драгоценное время на ссору с лучшим другом. Поэтому он молча обнял Брайана, когда представился случай, надеясь, что тот поймет, что ему жаль. Брайан обнял его в ответ, тихо прошептав на ухо: «Я знаю», давая Джесси понять, что между ними все в порядке. В воскресенье в дом Джейкоба пришел Аарон, желая встретиться с Джесси. Он узнал о его возвращении от одного из своих друзей, который был приглашен в прошлую пятницу в «Вуди», и решил рискнуть, заехав к Джесси, надеясь провести немного времени со своим бывшим приятелем/другом/любовником… или как там их тогда называли. Когда Джесси обнаружил Аарона стоявшим на крыльце гостевого дома, в котором остановился, его сердце заколотилось. Аарон был еще красивее, чем он помнил. На мгновение он подумал, что судьба разыгрывает его или пытается передать какое-то послание. Поэтому, когда Аарон пригласил его на свидание — действительно использовав слово «свидание» — и пообещал, что между ними ничего не произойдет, если Джесси этого не захочет, мужчина был поражен, но не смог удержать сорвавшийся с губ искренний смех. Действительно, судьба смеялась над ним. Не только Джесси не поедет в Азию, но и Аарон вскоре разделит его жизнь, хотя и не по тем причинам, о которых можно подумать.

***

Июль 2005 года

Брайан миллион раз прокручивал в голове свой разговор с Джесси. Он не был согласен со своим другом, но не мог удержаться от того, чтобы этот маленький голосок в его голове не насмехался над ним, внушая холодную правду, что того, что он может предложить, никогда не будет достаточно и что в конечном итоге он потеряет Джастина. Это был даже не вопрос «если» это случится, а вопрос «когда». Брайан не питал иллюзий. Джастин заслуживал лучшего любовника, чем он: того, кто даст ему все, о чем тот когда-либо мечтал, и кто скажет, как сильно заботится о нем; конечно, не такую шлюху, как он, которой нужно было трахаться, по крайней мере, с пятью разными парнями в неделю и которой категорически не любилось выражать вслух эти глупые признания в любви. Хотя Брайан знал, что мужчины тоже обманывают и лгут своими сладкими обещаниями и пустыми словами, по крайней мере, он никогда не стал бы лгать о том, кто он и что он может предложить ни Джастину, ни кому-либо еще. Но, к сожалению, честность никогда не отменяла того факта, что Джастин хотел — и заслуживал — большего, чем Брайан мог бы дать. Когда Джастин впервые заговорил с ним о Спенсере, — студенте ПИФА, с которым он работал над летним проектом — Брайан почти не обратил на это внимания. Он был слишком занят работой над кампанией, которую один идиот полностью испортил, заставив его начать все заново, чтобы не потерять клиента. Тем не менее, он должен был заметить признаки, но не сделал этого. Джастин всегда жаловался, что Брайан почти каждый вечер куда-то ходит, даже если ему утром нужно было на работу, в то время как блондин половину времени предпочитал оставаться дома. И все же, даже если Брайан никогда бы не сказал об этом Джастину, он втайне наслаждался счастливым выражением лица последнего, когда тот решал остаться дома. Брайан даже позволял себе расслабиться, полусидя, полулежа на диване, положив ноги на журнальный столик, когда его рука медленно ерошила волосы любимого, а Джастин опускал голову ему на грудь и нежно ласкал его торс. Они смотрели дрянной фильм, который так любил Джастин, и, в целом, Брайан чувствовал себя довольным и счастливым. В конце июля он вернулся домой раньше, чем ожидалось, надеясь удивить Джастина тихим вечером дома. Но все его планы остаться дома в тот день были разрушены, как только он вошел в квартиру — в которой было слишком тихо — и увидел их вместе. Джастин сидел на полу в гостиной, согнув правую ногу. Он смотрел на какие-то наброски, разбросанные перед ним, и тихо говорил. Брайан мог видеть только его спину и не слышал, о чем тот говорит, но мог видеть другого парня, сидящего рядом; слишком близко, его рука лежала на полу прямо под задницей Джастина. Брайан никому не смог бы объяснить, почему ему казалось, что его сердце сейчас выскочит из груди. Образ его парня с этим незнакомцем — рыжеволосым мужчиной атлетического телосложения — казался каким-то неправильным, слишком интимным, чтобы быть невинным. И, конечно, в этот момент парень поднял руку, чтобы убрать прядь волос Джастина, упавшую со лба, за ухо. Джастин поднял голову, чтобы посмотреть на парня, и время, казалось, остановилось. Ничего не произошло. Парень не наклонился, чтобы поцеловать Джастина. Впрочем, Джастин тоже не отстранился. Больше всего Брайан ненавидел тоскливый взгляд, который, как ему казалось, он видел в глазах незваного гостя. И как прекрасно они смотрелись вместе. Брайан решил заявить о своем присутствии, специально захлопнув входную дверь, которая оставалась открытой, с такой силой, чтобы его появление было мгновенно обнаружено. Оба парня подскочили от этого звука; Джастин сразу же встал и повернулся, глядя на Брайана. На его лице появилась улыбка, когда он увидел своего возлюбленного, хотя Брайан не смог улыбнуться ему в ответ. Он просто смотрел на другого парня, не говоря ни слова. Улыбка Джастина померкла, когда он почувствовал, что что-то не так, но он решил пока не обращать внимания на пресловутого слона в комнате. — Брайан, это Спенсер; мы вместе работаем над проектом по созданию фильма для программы обмена в ПИФА, помнишь? — напомнил он, когда Спенсер тоже встал. — Так вот как это называется в наши дни? Проект по созданию фильма? — с сарказмом ответил Брайан, снимая пиджак и поспешно кладя его на кухонный стул. Он был взбешен. Неужели Джастин действительно считал его полным дураком? И какого черта ему вообще было до этого дело? Джастин был волен делать все, что ему заблагорассудится, трахаться, с кем захочет, даже бросить его ради кого-то другого, если до этого дойдет. И все же, Брайан не мог остановить это ненавистное ему чувство. Он никогда не ревновал до встречи с Джастином. Он не имел права ревновать. Не имел права. Черт. Джастин же сразу понял смысл комментария Брайана. — Брайан… — предупредительно начал блондин, не перенося, когда Брайан вел себя, как придурок. Спенсер был просто другом, не более того. Когда же Брайан наконец поверит, что он того стоит и что он не собирается убегать с первым встречным приличным парнем? Ничто так не бесило его, как неуверенность Брайана в себе. Но он также устал ежедневно сталкиваться с этим. Когда же Брайан наконец поверит в него? В них? Сможет ли вообще? — Все в порядке, Джастин. Я бы тоже ревновал, — вмешался Спенсер, и Джастин на мгновение задумался, почему ему кажется, что друг больше хочет создать проблему, чем приглушить эту напряженную ситуацию. В данный момент ему это было не нужно, хотя он молча желал, чтобы Брайан доверял, прежде всего, ему, а не выходил из себя только потому, что неправильно истолковал то, что, как казалось, он заметил. Ему следовало быть более уверенным в парне. По правде говоря, Спенсер был загадкой. Джастин знал, что тот заинтересован в нем. Сам по себе парень не показывал этого, но его взгляд, прикосновения, даже манера говорить выдавали все, что Джастину нужно было знать. Тем не менее, ему не нужны были дополнительные осложнения в жизни; он мог бы трахнуть его или мог когда-то, но сейчас об этом не могло быть и речи, так как Брайан выходил из себя; кроме того, что-то мешало ему действовать в соответствии со своими порывами до сих пор, что-то, не имеющее никакого отношения к тому факту, что они должны были работать вместе в течение всего лета. Кроме того, сейчас у него появились более срочные дела, потому что, если бы взглядом можно было убить, Спенсер был бы уже мертв. — Что за херню он несет? — зарычал Брайан, предпочитая открыто отрицать любое чувство ревности, которое он мог испытывать — что было очень глупо, учитывая, что он вел себя именно так, как вел бы себя ревнивый бойфренд. Он отказывался даже смотреть на парня. — Ладно, Спенсер, мне жаль, но, я думаю, нам пора заканчивать, — Джастин решил не допустить дальнейшего ухудшения разговора. — Увидимся завтра, хорошо? — сказал он рыжему. Тон его голоса не оставлял другого выбора. — Конечно, как хочешь. Просто позвони мне, — ответил Спенсер, прежде чем обратиться к Брайану: — Я бы с удовольствием сказал, что был рад познакомиться с тобой, но в данных обстоятельствах, думаю, это было бы опасно, так что… — он подошел ближе и окинул Брайана забавным взглядом, убедившись, что Джастин его не видит, а затем, взглянув на Джастина, добавил: — Я оставлю вас двоих наедине и просто уйду. — Сделай это, — ответил Брайан, глядя на него. Что-то в этом парне ему категорически не нравилось. — Брайан! Прекрати! — Джастин уже был вне себя от ярости. Иногда Брайан мог быть таким раздражающим… Серьезно, он не имел права вести себя, как ревнивая жена, только потому, что Джастин проводит время с другим парнем. Брайан трахал, по крайней мере, в три раза больше мужчин, чем он сам, так как тот мог вести себя, как мудак? — Очаровательно… — произнес Спенсер, а затем обернулся и посмотрел на Джастина. — До завтра, Джастин, — добавил он, и, получив короткий кивок от своего товарища, вышел за дверь, оставив двух влюбленных наедине. Ненадолго. Брайан скрылся в их комнате, как только закрылась дверь, и вернулся вскоре после этого переодетым, собравшись вот-вот уйти. Джастин недоверчиво смотрел на него — на лице были написаны гнев и досада, испытываемые из-за решения Брайана сбежать. Брайан не сказал ни слова. Он замер, не двигаясь, посреди гостиной, а через мгновение просто ушел. Пять минут спустя Джастин швырнул полный стакан «Бима» в стену.