Savior

Лето было самым любимым временем года. Постоянно на каникулы Дон Каваллоне вывозил всю семью отдохнуть в летней резиденции. Там же располагалось и ранчо, в котором его сын души не чаял. Ни один день не обходился без тщательной проверки территории, инспекции конюшен и приятного времяпровождения с лошадьми. Безграничной любви удостаивались абсолютно все присутствующие в стойлах. Но особо выделялся один — с первого взгляда полюбившийся Дино и прочно вошедший глубоко в сердце — конь породы Фриз. «Чёрная жемчужина» не только Запада, но и семьи: элегантный, вороной масти, получивший непритязательную кличку «Ворон». Энергичный, но в то же время со спокойным темпераментом, сдержанный с остальными, ценящий лишь узкий круг достойных. И всегда, едва блондин заходил в вольер, Ворон принимался громко ржать и гарцевать, приближаясь и великодушно принимая кусочки яблока. А после благодарно утыкался крупной головой ему в плечо. Каждый раз, закидывая седло на сильную спину коня и готовясь к прогулке, Дино брал с собой лассо. И скакал галопом по собственным владениям, временами переходя на рысь. Плавные движения, сохраняющие аристократическое изящество, и безоговорочное послушание в выполнении всех указаний наездника — всё приносило небывалый восторг. Именно в такие моменты чувствовались истинная свобода и безграничное счастье. В бурном воображении рисовались причудливые картины исполнения невероятных трюков с лассо. Несколько раз, воровато оглянувшись, Дино проделывал ряд приёмов, где лошадь, послушно заржав, вставала на дыбы, и они разыгрывали представление не хуже отменного вестерна, с захватывающей погоней и демонстрацией первоклассного уровня навыков наездника. Единственно не хватало оппонента. Скуало, как оказалось, не шутил и действительно исправно исполнял обещание, раз в неделю присылая фото посещаемых городов и коротенькие видео наиболее красочных пейзажей. И Каваллоне на момент просмотра чувствовал внутри лёгкую зависть: быть полностью независимым от обстоятельств, посещать места по своему желанию, впитывая новые впечатления, оставалось для него непозволительной роскошью. Однако это не мешало Дино радоваться за друга. Но в то же время мимолётная эйфория омрачалась последующим осознанием, что источником фото являлась цель, далёкая от благородной. Сколько людей пришлось убить мечнику на своём пути, пока он не достиг новой точки и не запечатлел фрагмент природной красоты? Спрашивать не хотелось, и Дино довольствовался малым, разглядывая присланные фотографии и отвечая восторженными сообщениями. Диалога как такового не было. И за всё время пребывания в летней резиденции Каваллоне смог осознать кое-что важное. Желание, скрыто теплящееся внутри, трансформировалось в куда большее по размерам стремление — позвать Скуало в семью. Пьерто был прав: Суперби не входил в ряды мафии, но он имел все шансы работать на неё в составе любого клана. И друг мог помочь, пригласив талантливого мечника к себе. Бурное воображение озарилось красками, где воочию представлялось, как они вместе принимались свершать дела семьи. Это решение казалось невероятно правильным. Впервые впечатлившись, Дино искрил, а лучезарная улыбка не сходила с лица, заставляя окружающих терзаться вопросами об источнике столь безудержной радости. Однако как обычно происходило в жизни, восторг вскоре сменился грустью. Отрадные мысли омрачились предстоящими сложностями, неминуемо возникшими на пути. Если было крайне тяжело пригласить Скуало на лето, то тут и вовсе задача помасштабней — предложение вступить в клан. Решение, влияющее на всю оставшуюся жизнь. Но для подготовки хватало времени хорошенько поразмыслить и, порепетировав, сформулировать красивую речь. Перемены пошли на пользу не только наследнику семейства. Отцу на свежем воздухе становилось значительно лучше: хворь отступала и появились силы для частых разъездов по делам семьи. Казалось, размеренная, спокойная жизнь продлится до окончания каникул и привычный ритм не претерпит глобальных изменений. Пока в один момент, ближе к середине отдыха, Дон Каваллоне не вызвал сына к себе в кабинет на личный разговор. Расположившись в неуютном кресле напротив широкого стола, заполненного многочисленными документами, Дино с любопытством и трепетом воззрился на отца. — Сын, Дон Тимотео хочет собрать альянс в неформальной обстановке и приглашает нашу семью на вечер, организованный в Вонголе. Я хотел бы, чтобы ты поехал вместе со мной. Поверь, скучно не будет: приглашены и другие дети-наследники различных семей. Наступила пауза, где Дино с замиранием сердца обдумывал предложение. Впрочем, его решение не имело никакого значения: отказать при всём желании было нельзя. Тем временем отец внимательным взглядом следил за реакцией сына. — Пускай тебе только тринадцать лет, — спустя пять минут ожидания, вновь продолжил, — и твоя мама не разделяет моих желаний... Всё же следует начать постепенно приобщаться к той среде, в которой в дальнейшем ты будешь сосуществовать. Дино же сквозь произнесённые фразы слышал простое: «Нужно налаживать контакты». Отцу доложили, что наследник семьи Каваллоне в школе хоть и учился на отлично, но любое социальное взаимодействие избегал. И если не изменить ситуацию, то репутация семьи имеет все шансы катастрофически пострадать. Мальчик отгородился ото всех, возведя мощные барьеры, и в поле зрения прослеживался лишь таинственный белокурый сокурсник, в обществе которого он гулял. О чьей семье не было известно ровным счетом ничего. И естественно отца это напрягало не меньше, чем немногословность сына о жизни в школе. Дино согласно кивнул, взволнованно теребя пальцами край подлокотника. Пусть получилось натянуто, но блондин не желал доставлять семье новых проблем. Как назло, в торжественный день выдалась крайне удушливая погода: солнце нестерпимо жгло, припекая асфальт. Поэтому долго находиться на открытых участках становилось ужасно невыносимо. Оттянув ворот жмущей белоснежной рубашки, Дино расположился в укромном теньке у фонтана. Одного взгляда на собравшихся хватило, чтобы понять, что многих он уже знал со школы, а оставшуюся, мизерную часть, составляли те, кто был на домашнем обучении или вовсе — слишком взрослые. Постепенно Каваллоне становилось ужасно неуютно находиться рядом со всеми без Скуало. Но в ту же очередь он безупречно выполнял сыновий долг: протягивал руку каждому встречному, улыбался, когда отец подзывал, знакомя с важными людьми, и абсолютно со всеми оставался крайне мил. Попутно получилось разведать обстановку, где он и заприметил самое тихое место. Натянутая улыбка стёрлась с лица, когда Дино отделился от гостей и, ощущая в глубине души невероятную опустошённость, кончиками пальцев принялся задумчиво водить по зеркальной водной глади, рисуя причудливые узоры. — Как непривычно видеть тебя, Каваллоне, без белобрысой болонки, — знакомый ехидный голос раздался совсем рядом. В водной глади отобразились две фигуры, выросшие словно из ниоткуда. В увиденных образах, покрытых рябью, присутствовали перекошенное злобой лицо Алессо — он так и не нашел в себе сил смириться с поражением — и бледный профиль его молчаливого друга Пьерто. Последний стоял чуть дальше и периодически оглядывался, видимо в попытках проследить за обстановкой. Право, не бить же они его собрались на глазах у всего альянса? Однако были выбраны прекрасные условия: взрослые, спасаясь от неимоверной жары, расположились в главной зале, а их дети рассредоточились по внушительному особняку в поисках спасительной прохлады. — Не лучшее место для выяснения отношений, — подметил Дино, тщательно скрывая растерянность и разворачиваясь лицом к собеседникам. — Действительно, соглашусь, — Алессо оскалился в предвкушении, сделал шаг ближе и наклонился к самому уху, понизив голос до шёпота: — Твой старик с каждым днём становится всё хуже, тает на глазах, а ты как был придурком-недотёпой, так им и останешься. До конца своих дней. Блондин перевёл внимательный взгляд на поодаль стоящего Пьерто, пытаясь понять по каменному выражению лица, какую пакость те задумали. — Мне жаль твой клан. Не повезло и твоему отцу, — прошипел Алессо и, обдав разгорячённым дыханием, резко толкнул в грудную клетку, скидывая Каваллоне с мраморной лавки прямиком в фонтан. — Неуклюжий Пони! — с напускным беспокойством вскрикнул обидчик, давя смех. — Опять поскользнулся и как неудачно! — оглушительно сетовал он на всю округу, удовлетворённо окидывая взором вымокшего до нитки парня. Дино же не смог сориентироваться вовремя и потерялся, словно уменьшился в размерах, чувствуя давление, исходящее не только от одноклассника, но и от всего окружающего мира в целом. Даже величественный и роскошный особняк теперь казался враждебным. В мыслях билась одна простая истина: "Не вешать нос!". Но всё равно было невероятно обидно. Первый выход в свет и такая глупая проволочка, способная враз вывести из равновесия и перечеркнуть все достоинства проходящего дня. Мир погрузился в глубину, а звуки притупились. Шумный всплеск заставил выйти отца или же кто-то спешно доложил об увиденном. Направляясь размашистым шагом, он моментально изменился в лице, едва завидев насквозь промокшего сына посреди фонтана. И, ускорившись, мгновенно оказался рядом, протянул руку, помогая встать на скользком дне, и притянул к себе, заставляя рефлекторно перебирать ногами и наконец-таки очутиться на спасительной земле. Дон Каваллоне опустился на колени и, держа за плечи Дино, принялся взволнованно вглядываться в его глаза и что-то говорить. Но тот не мог распознать слов, осоловело моргая и наблюдая, как шевелятся губы. И совсем не чувствовал обильно стекаемых потоков воды. Лишь инстинктивно оглянулся, ловя мутным взглядом удаляющихся двух зачинщиков, а после вернул обратно, смотря вновь в обеспокоенные карие глаза отца. Случайно боковым зрением завидел пожилого мужчину, стремительно направляющегося к ним. — Друг мой, ты весь промок, — подошёл ближе человек и встревоженно оглядел развернувшуюся картину. Смотря добрыми старческими глазами и излучая умиротворяющую энергию, которая моментально согрела душу и возвратила покой бешено бьющемся сердцу, он продолжил, — Я сейчас же скажу прислуге, чтобы подыскали вещи на замену. Мой сын постарше, но что-то из старых вещей вполне можно подыскать. Отец поджал губы и отпустил плечи сына, ничего не спросив. Дино был несказанно рад отсутствию допроса, заторможено кивнул, не прекращая вглядываться в лучезарное лицо старика, понимая, что перед ним Тимотео Вонгола — глава крупной мафиозной семьи, имеющей главенствующую позицию в альянсе. С ней считались, обговаривали дальнейшие сотрудничества, прислушивались ко мнению, а приказы исполнялись неукоснительно. Пожилого мужчину боялись абсолютно все в альянсе и Каваллоне рисовал в воображении устрашающий лик, смотреть на который лишний раз было опасно. В жизни всё оказалось совершенно иначе: добродушный и светлый облик разбивал всякое представление о грозном боссе великого мафиозного клана. Блондин не верил собственным глазам и в этот миг ощущал, как в сознании зарождается идеальный образ достойного главы семьи. Продолжая восхищаться, он всё смотрел, пытаясь запечатлеть взором черты пожилого мужчины, и не слышал больше деталей последующего разговора. Вдобавок он не оценил по достоинству представленные богатства, направляясь по роскошному коридору, не засматривался на дорогой интерьер, таящий в себе поистине уникальные коллекции. И даже факт наличия острой проблемы с деньгами в собственной семье не рождал в груди разъедающего чувства зависти. Впрочем, он не придавал особой ценности вещам и не был уверен в возможности ощущений столь разрушительных эмоций. По крайней мере Дино точно знал, что не позволит занять главенствующую роль физическому проявлению перед духовными аспектами. После непродолжительного путешествия по особняку миловидная служанка завела его в одну из гостевых комнат и тихо закрыла за собой дверь, напоследок сообщив, что в скором времени принесёт необходимые вещи. Гость остался наедине с увешанными внушительными канделябрами стенами, позолоченной лепниной, величественным резным шкафом и неимоверно громадной кроватью, укрытой явно дорогостоящим шёлком. Блондин обвёл взглядом интерьер и остановился на арочном окне. Он немного знал о клане Вонгола, но вырасти в до такой степени угнетающей обстановке, да и ещё будучи на домашнем обучении, казалось невероятным кощунством. Теперь это оправдывало грязные слухи о несносном характере наследника могущественной семьи. Дино, проведя несколько минут, нестерпимо хотелось выйти, вырваться из удушающего давления стен. Не желая того, роскошь и богатство рождали в голове вседозволенность — прямой путь к деспотизму и мании величия. Каваллоне этого пока на себе не ощущал, но давно уяснил простые истины из прочитанных книг. Однако сложно было верить слухам окончательно, не повидав человека воочию. Он так и не успел лично повстречаться с сыном Тимотео и удостовериться в гуляющей чёрной славе, но что-то внутри подсказывало, что всё к лучшему. Сплетни, по большей части, возникали не на пустом месте. И точно не плодились бы с завидной скоростью, пополняясь новыми жуткими историями о зверствах, если всё предстояло иначе. Дверь тихо приоткрылась, что заставило вздрогнуть одинокого гостя: служанка спешно принесла извинения, положила деликатно сложенный комплект одежды на мягкий шёлк покрывала кровати и удалилась прочь, вновь закрывая за собой дверь. Чужие вещи были немного великоваты, но в целом всё несравненно лучше, чем ходить в насквозь промокшем одеянии. Пиджак он оставил лежать на прежнем месте: тот не садился в плечах, а выглядеть неаккуратно, тем более после оглушительного конфуза, желания не возникало. Спустя некоторое время, вдоволь навертевшись перед большим зеркалом в пол, критично оценивая свой вид, Каваллоне вышел из комнаты, поблагодарил служанку, поодаль стоящую в ожидании, и направился прочь по запомнившемуся маршруту. И, естественно, впоследствии заблудился, теряясь в бесконечных коридорах и многочисленных комнатах. С каждым пройденным шагом Дино всё неуверенней ступал по красному ковру, оглядывая стены, пытаясь припомнить малейшие детали. Вскоре взгляд случайно зацепился за камеры, аккуратно расставленные по углам помещений. Негодование моментально схлынуло, стало несравненно спокойней: ему явно не дадут зайти глубоко в дебри замка. Звук, исходящий из очередной встретившейся на пути залы, заставил остановиться и не пройти мимо, замерев в нехорошем предчувствии. Из-за двери отчётливо доносилась ругань, и через мгновение послышался мальчишеский грубый голос и последующий оглушительный грохот не заставил себя ждать. Кто-то явно перевернул стол, разнёсся звон битой посуды и под аккомпанемент раздался отчётливо звук выстрела. Внутри захолодело и сердце оборвалось, внутренности скрутило болезненным спазмом. Не хватало попасть под раздачу и оказаться не в том месте и не в то время. С трудом совладав с собой, Дино попытался сделать усилие и продолжить движение дальше. Но сознание разрывалось в противоречиях: может, кому-то действительно требовалась помощь? А он уйдет, забрав с собой чью-то последнюю надежду. Исключено. Нет, он попросту не мог оставить всё на самотёк и смириться. Занесённая нога шагнула в обратном направлении — к злополучной зале. Не успел Дино подойти, как дверь резко и с силой распахнулась, являя на пороге угрюмого и хмурого парня. Блондин онемел, оказавшись прямо на пути лавинообразной чужой ярости, полностью поглощенный, случайно испытывая на себе удушающую жуткую ауру, намертво пригвоздившую к месту. Кровавый взгляд взметнулся, окинул с нескрываемым безразличием истукана, и напоследок мимолётно мазнул по лицу, задержавшись на ошарашено распахнутых карих глазах. Крылья носа гневно трепетали, губы кривились в изломанной улыбке, придавая вовсе яростный облик. — Какого чёрта, ты здесь забыл, отброс? — хрипло произнёс пугающего вида парень. — Я… — Детский сад в другом месте, — грубо перебил, нисколько не заинтересованный в ответе, он демонстративно небрежно поставил пистолет на предохранитель и вложил в кобуру. Шумно вздохнув, прикрыл невероятного цвета глаза, попутно взлохмачивая тёмные вихры. Каваллоне замолк, не привыкший к настолько неподобающему к себе отношению. Хороший настрой моментально улетучился, реальность снова заставила жёстко окунуться в привычный мафиозный мир. Он непозволительно забылся. О каком налаживании контактов говорил отец? Нет, Дино не в состоянии пересилить себя, не говоря уже о том, чтобы стать тем, кем предначертано судьбой. — Занзас, — внезапно донеслось из глубины коридора добродушным старческим голосом, заставляя брюнета непроизвольно дёрнуться, скривиться и нехотя повернуть голову в направлении к идущему пожилому мужчине. "Так он и есть — сын Девятого?" Дино в удивлении вытянул лицо, не заботясь о глупом виде перед чужими людьми и вновь переводя ошарашенный взгляд с Тимотео на грозного парня. Странно, но казалось, что их абсолютно ничего не связывало, было катастрофически мало общего. Правда отец говорил о существовании ещё троих взрослых детей, не сильно рвавшихся к власти. С ними блондину не посчастливилось встретиться и сравнивать особо было не с чем. — Вижу ты познакомился с наследником семьи Каваллоне? Парень красноречиво закатил глаза и буркнул сквозь стиснутые зубы: — Просто невероятные встречи: закоренелые пердуны и их отпрыски. Тимотео мягко посмотрел на сына и лучезарно улыбнулся, а Занзас лишь сверкнул взглядом: будто приготовился в сию секунду вгрызться в глотку собственному отцу. Дино слышал, что младший из сыновей неуправляем, но, чтобы перечить в открытую семье и смотреть свысока при чужих людях… Это было крайне высокомерно. Неужели он действительно тот, кто считает себя лучше всех остальных? Неосознанно Каваллоне сделал шаг назад, заставляя тем самым обратить на себя внимание всех присутствующих. — Премного благодарен за предоставленную одежду, Дон Тимотео, — почтительно поблагодарил Дино. Занзас нахмурился и вопросительно вскинул бровь. — Дино имел неловкость поскользнуться и упасть в фонтан на главной аллее, — принялся пояснять Девятый. — Пришлось подыскать вещи на замену, — подошёл ближе к сыну и положил руку на плечо. Тот хмыкнул, по новой окинул презрительным взглядом Каваллоне с головы до ног, заставляя почувствовать себя неуютно, а одежду стать неудобной. Дино поскорей захотелось вернуться обратно домой. — Скоро вынесут десерты, и я приглашаю всех в общий зал, — сжал руку на предплечье. — Я бы хотел видеть и тебя, сын. Брюнет в ответ сильнее нахмурился и едва заметно кивнул. А после резко развернулся, грубо сбрасывая старческую руку, и размашистым шагом удалился прочь, оставляя собравшихся позади. — Сложный ребёнок, — задумчиво проговорил Девятый, смотря вслед. — Но от этого не менее любимый. Дино удивлённо перевёл взгляд на лицо старика, всматриваясь и замечая в глубине взгляда нежную любовь и невероятную боль. Вероятней всего тот догадывался о причинах столь неподобающего и непочтительного отношения к себе. Однако столь открытая конфронтация обескураживала. Или же дело обстояло иначе и Тимотео имел все основания подозревать, что родной сын в будущем крупно напортачит, подрывая позиции семьи? За оставшийся вечер они больше не пересеклись: Занзас расположился за столом в окружении незнакомых подростков, явно окончивших школу. Так и не прикоснулся к еде, лишь периодически окидывал убийственным взглядом окружающих, не забывая демонстрировать каждому собственное превосходство. Самого же Дино вовсе предпочитал обходить стороной. Впрочем, Каваллоне сей факт никак не ущемлял. Вечер смог завершиться на благополучной ноте. Возвращаясь обратно домой, блондин был как никогда радостен и безмерно счастлив, предвкушал долгожданную встречу с Вороном, зная, как первую минуту конь будет проявлять явное недовольство — фырчать, нарочито медленно выполняя команды, словно в наказание за длительное отсутствие.

***

Но радость длилась недолго. Через неделю на отправленное письмо благодарности пришёл ответ с приглашением отведать бранч у Тимотео. Поданное под соусом обсуждения дел взрослых и стратегического налаживания контактов их детей. Прошлая встреча прошла немного смазано. Дино натянуто улыбнулся, вспоминая образ разъярённого сына Девятого, но без пререканий согласился. Возможно, в обычной обстановке всё пройдёт не так плачевно? Этот вопрос долго крутился в голове до момента, пока автомобиль не пересёк кованые ворота, сплошь декорированные величественными гербами Вонголы. Тимотео слукавил и сразу разделил их, сообщив о необходимости решения серьёзных дел лично с отцом и пообещав непременно скорое возвращение. Молодое поколение осталось наедине друг с другом в выбеленной резной беседке, где в центре располагался кованый столик, а по сторонам уютные плетённые кресла с пуфиками. Занзас, запрокинув голову, рассматривал пушистую ветку дуба, свисающую с металлической крыши. Рядом стояла кружка с нетронутым чаем и десертом. — Учишься в школе мафиози? — внезапно произнес с хрипотцой в голосе и повернул голову, ловя робкий кивок в ответ. — И как тебя там не загнобили? — По правде, пытаются, — Дино поёрзал на кресле, вмиг ставшем неудобным и невероятно жёстким. — Но в открытую не лезут. Что-то толкнуло не произносить важное и опустить из внимания известный фактор, сдерживающий чужую лавину насмешек. — Конечно. Клан Каваллоне, пускай и в финансовой яме, но всё же на хорошем счету у старика. Дино натянуто улыбнулся: направление беседы не нравилось, а вглядываться в цепкий кровавый взгляд с каждой минутой становилось всё сложней. Отвернуться стало бы знаком неуважения. Да и страшно: что могло прийти в голову взбалмошному брюнету? По слухам, он был способен на многие жестокие поступки. Поговаривали, что и не гнушался убийствами. Что, на его месте, сделал бы Скуало? Точно бы непременно съездил по наглой физиономии. — Я не очень хочу быть наследником, — быстрее, чем подумал, выпалил Дино и резко закрыл ладонью рот, будто это могло помочь и затормозить вылетевшие необдуманные слова. Однако Занзас удивил: ни единый мускул не дрогнул на его лице, лишь зрачки чуть расширились, поглощая кровавую оболочку, и тотчас же вновь сузились. Внезапно он согнулся и, не сдерживая лающий, хриплый смех, застучал сжатым кулаком по коленке. Дино непроизвольно дёрнулся, испугавшись бурной реакции собеседника. Но раскатистый хохот длился недолго: Занзас быстро взяв себя в руки, немного повёл плечами и, вскинув голову, окинул насмешливым взглядом: — Жалкий неудачник, меня тошнит от таких отбросов как ты. Каваллоне был готов к оскорблению — грубость считалась лишь мелким минусом сына Девятого. — Нет смысла становиться наследником, если не чувствуешь уверенности в защите своих родных, — стойко парировал, всё же задетый обидой и чужой неверной интерпретацией слов. — Босс — это тот, кто возвысит семью на пьедестал величия. Всё остальное — средство достижения цели. Пушечное мясо, чтобы было ясней, — добавил, морщась и кривясь в презрительной ухмылке, буравя пронзительными глазами. Насмешливость тона и нескрываемая ненависть обескураживали. Дино не мог понять мотивов враждебного настроя и чрезмерной демонстрации собственного превосходства. Смысл кому-либо доказывать, если ты уже родился в главной семье альянса? Он в корне не согласен, однако идти на попятную с буйным нравом оппонента не хватало ни сил, ни желания. И главное — возможностей. — Вероятно, это справедливо для босса Вонголы. Занзас скривился, явно не принимая ответ, но спорить с тринадцатилетним было не в его принципах. — С возрастом поймёшь, — отмахнулся. — Защита других — ничто. Они вечно будут тянуть на дно. Если кто-то есть, то ты всегда будешь слаб. Зато для твоих врагов это неплохой рычаг управления. Попадёшься раз, и навсегда станешь чужой марионеткой, — поиграл в воздухе руками, словно дёргая незримую куклу за невидимые ниточки. Дино встрепенулся, следя за смуглыми пальцами и надулся, преисполненный возмущением. Он всего навсего на пару лет был младше. И от накатившего негодования пропустил мимо ушей следом идущий «совет». Наступила гнетущая тишина, которую так страшился блондин. Занзас же чувствовал себя явно прекрасно и не особо задумывался о комфорте собеседника. Такому непрошибаемому безразличию стоило и поучиться. В зелени стремительно пробежал воробей и брюнет внезапно оживился. — Раз трясёшься за остальных, то хотя бы в руках держал достойное оружие? — отклонился, вытаскивая из кобуры беретту, и продемонстрировал поблёскивающую в лучах полуденного солнца стальную рукоять. Дино отрицательно покачал головой. Приходилось стрелять из охотничьего ружья, но и то не получил должного удовольствия от стрельбы. — Хочешь пострелять? — несколько раз эффектно прокрутил вокруг оси пистолет за спусковую скобу, наслаждаясь сгущающимся страхом в расширившихся карих глазах напротив. И остановился, ловко смыкая ладонь на затворе, протягивал оружие рукояткой вперёд. Дино завороженно глядел, пытаясь спешно подобрать ответ, устраивающий обе стороны. Не хотелось выказывать неуважение к предложению, но и идти в тир не возникало желания. — Занзас, прекрати! Убери немедленно! — внезапно донеслось, разбавляя наступившую тягучую тишину. Тимотео взволнованно спешил на помощь и похоже не так интерпретировал жест собственного сына. — Ему тринадцать, а не пять лет. — закатил глаза парень, но послушно убрал оружие обратно в кобуру. — И курок не был взведён. — Не суди всех по себе, — жёстко заявил Девятый, строго глядя в упрямый взгляд алых глаз. Ситуация накалялась, нагнеталось и нехорошее предчувствие. Занзас притаился, выжидая удачного момента для укуса, но явно сдерживал себя, пускай и не особо старался это скрывать. В его глазах плескались выдержанная злость и что-то пугающее: Дино было достаточно сложно расценить. В то же время увиденное дало отклик, выуживая из сознания знакомый серый внимательный взор, наблюдающий и изучающий противника, с проблесками безграничного безумия. Неужели причина ненависти заключалась в существовании отца? Но напряжение разбилось вдребезги, когда брюнет прикрыл глаза, красноречиво хмыкнул и резко поднялся, с неприятным скрипом отодвигая плетеные ножки стула. — Ты не прикоснулся к еде, Занзас. — Аппетита нет, — бросил, так и не обернувшись и удалился прочь. Похоже, Каваллоне опять стал невольным свидетелем сложных отношений отца с сыном. Как бы это не вошло в привычку. — Извини, Дино, — удручённо вздохнул Девятый, мягко касаясь плеча. — К великому сожалению мой сын по прошествии лет так и не научился разговаривать с людьми. Моё упущение. Блондину нестерпимо захотелось возразить, что в будущем преемнике крылась куда более весомая проблема. Которая впоследствии могла привести весь альянс прямиком в ад. То, что Занзас был одной масти с его другом, у которого периодически наблюдалась мания и безрассудство, теперь не вызывало сомнений. И то, что у того не хватало рядом человека, способного помочь, пугало до чёртиков. Конфликт с отцом виден невооруженным взглядом, и семья не являлась хорошим помощником. Схожие условия при равных проблемах. Всё могло кончиться очень плохо. Насущные проблемы ещё долго крутились в голове по прошествии чаепития, но на задворках тлел вопрос, который ни при каких обстоятельствах не будет озвучен. Тимотео преследовал кардинально иные интересы и их стратегии разительно отличались. Как при должном образовании и длительном времяпровождении с отцом, Занзас мог вырасти с неуёмной ненавистью внутри?

***

Остаток летних каникул прошёл незаметно. Стремглав пролетело время и начались первые дни учёбы. Едва зайдя в комнату общежития, Дино сразу подметил отсутствие следов Суперби. В кафе "У Матильды" Скуало тоже не обнаружился, также, как и на берегу моря, где обычно проводил в последнее время тренировки. А начать разговор с простого сообщения внезапно стало сложно. Откуда-то появился страх всё разрушить. Вдруг письмо придёт в неподходящий момент? Напоследок печально мазнув взглядом по последнему смс, отправленной около трёх недель спустя, он закрыл чат. Возможно, отсутствие связи было продиктовано необходимостью? Правда оставалось загадкой — чьей именно. Поэтому в школу он направился в одиночестве и, не ведая худшего, особо не готовился к последующим событиям. Однако, переступив порог в классе, Дино моментально услышал свистки и улюлюканья одноклассников. Алессо первый вышел из собравшейся толпы и, не побоявшись, бросил едкое: — Решил наладить тесные контакты с сыном Девятого? И натянутая улыбка стёрлась, окончательно исчезая с лица. — Думаешь, нажалуешься, и Занзас Вонгола придёт тебя защищать? Чушь! Если они хотя бы раз контактировали с хмурым и вечно недовольным брюнетом, то откровенно глупых предположений никогда бы и в мыслях не возникло. Вердикт: они ни в коей мере не удосуживались вниманием, их попросту игнорировали, делая вид, будто их совсем не существовало. Получается, сейчас откровенное проявление всеобщей банальной зависти? От пришедшей мысли внутри возникла небывалая уверенность. Он ужасно неуклюжий и вечно попадающий в передряги — единственный в классе, кто общался и был в непосредственной близости к сыну Девятого. Сидел с ним за одним кованным столиком в беседке посреди громадного парка и стоящим позади величественным особняком. — Не засчитано, — произнёс Дино, пронзительно глядя в глаза Алессо. Тот дёрнулся от неслыханной дерзости, не ожидавший отпора Каваллоне, и, не раздумывая, занёс руку для удара. Пьерто вовремя перехватил друга за кисть. — Не надо, — тихо проговорил он. — Хочешь проблем? И если до лета эта фраза таила в себе страх перед одним сумасшедшим парнем из их класса, то сейчас образ рисовался крайне тёмным, с дикими нечеловеческими глазами, преисполненными гневом. Алессо стиснул зубы и перевёл яростный взгляд на Дино. — Да что они все в тебе находят? Хотелось бы знать и самому ответ на данный вопрос. Однако блондин ничего не произнёс вслух, внутри непривычно была пустота и даже ни намёка на боязнь возможных последствий. Никакой эмоции в душе не вызвало это жалкое зрелище. Бесцветная злость Алессо и горящая ослепительным заревом ярость Занзаса настолько разительно отличались, что ставить их в одну линию для сравнения было попросту глупо. Это, как если бы посреди леса нашёлся агрессивный кролик и разъярённый матёрый волк. И похоже, повстречавшись с диким зверем, теперь стало сложно удивить мелким пушистым существом, пускай и враждебно настроенным. Сын Девятого пугал несвойственной взрослостью к пятнадцати годам и в ту же очередь лаконично подходящей его образу. Совершаемые действия и поступки не выглядели нарочито искусственными, будучи весьма натуральными. Слухи не врали: брюнет был действительно опасен, используемые методы кровавыми, а любовь к огнестрельному оружию и вовсе делала непредсказуемым. Для хорошего выстрела достаточно и секунды, а в руках профессионала и того меньше. И Дино почему-то не сомневался, что Занзас отлично стрелял. Так легко и беззаботно прошёл первый учебный месяц. И произошло множество разительных перемен и все они касались взаимоотношений с одноклассниками. Дино теперь не обсуждали полушёпотом за спиной. Бурные разговоры о его персоне с тщательным смакованием всех случившихся передряг либо сошли на нет, либо велись тайно в узких кружках по интересам. Словно жуткая аура Занзаса оставила свой отпечаток и зловещий тёмный шлейф постоянно преследовал Каваллоне, окутывая любого встречного на пути, и распространялся на всех, кто оказывался в радиусе нескольких метров. Эдакая стоящая за спиной дымка облика наследника Вонголы, злобно сверкающего неодобрительным взглядом. Первый день октября Дино встретил в постели с любимой книжкой в руках в приятной темноте с включённым светильником. На улице царила кромешная ночь и разгулявшаяся не на шутку природная стихия. Кривые витиеватые молнии разрезали темноту, били перпендикулярно в землю, безудержно сверкали вспышками, периодически отвлекая от чтения. Сильный ветер нещадно гнул деревья, и периодически громыхало раскатистыми залпами. Словно начался Армагеддон. И на самом захватывающем душещипательном моменте в рассказе незаметно отворилась дверь в комнату, являя таинственную фигуру в полутьме на пороге. Внезапного визитёра не заметили, Каваллоне упоённо читал, отвернувшись к стене. Но человек не обиделся, лишь выразительно фыркнув, грузно ввалился в комнату, попутно заперев ногой дверь за собой, и с наслаждением оглушительно кинул вымокшую дорожную сумку у подножья кровати. Скрежещущий звук металла заставил резко вынырнуть из увлекательного сюжета книги. Вдобавок для микроинфаркта добавилась и мимолётная отобразившаяся на стене тень, склонившейся фигуры, что заботливо в полумраке резко осветила молния. — Врой! Не спишь? И Дино, окончательно не справившись с наплывом эмоций, вскинул руки и подкинул книгу в воздух, целясь в мнимого врага. — Книги теперь твоё оружие? — не скрывая удивления в голосе, ловко увернулся мечник. Каваллоне осоловело сморгнул, окидывая взглядом друга, столь знакомого и действительно родного. И спустя мгновение вскочил с постели и, наваливаясь, повис на шее, захватив в крепкие объятия. — Неужели так соскучился? — донеслось следом с нарочитым ехидством. Дино натужно засмеялся, сжимая сильней плечи. И внезапно осознал, что расплакался, чувствуя солёный привкус на губах. — Куда ты пропал? — Извини, — руки взметнулись в ответном объятии и немного задержались на весу, но вскоре Скуало, не привыкший к выражению эмоций, настолько интимно личных, всё-таки обнял парня. — Были места с плохой связью. Да и к концу путешествия я нестерпимо устал. Не ожидал, что выйдет так изматывающе. Дино стёр следы слёз тыльной стороной ладони и, улыбнувшись, отодвинулся от мечника, с любопытством осматривая и подмечая неестественно бледный вид. Залёгшие синяки под глазами и явные признаки истощения на лице демонстрировали, что Скуало совсем не на моря ездил погреться под сицилийским солнцем. Но всё стало неважным. Главное, опасения не оправдались, друг выглядел привычно, и насмешливый серый взор согревал точно также, даря в душе долгожданный покой. — Главное, что ты вернулся, — выдохнул Каваллоне, и полностью отстранился, попутно поправляя сбившуюся кожаную куртку. И остановился взглядом, разглядывая детальней. — Прибарахлился, — кивнул на неё Суперби и ловко снял, следом откинул ботинки и, не удосуживаясь раздеться полностью, упал лицом на свою кровать. — Я смертельно устал, — промычал в покрывало. — А завтра у нас тест, Скуало! — спохватился блондин, вскочил, бросаясь к рабочему столу, и принялся спешно перебирать тетради, шелестя бумагами. — К чёрту! — громко засопел, никак не реагируя. Каваллоне замер и тепло улыбнулся, задумчиво провёл кончиками пальцев по лакированной поверхности стола и воровато оглянулся, украдкой смотря на разметавшиеся белоснежные волосы на тёмно-синем покрывале. — Ты вовремя успел вернуться, я через неделю еду на встречу крутых мафиози. Скуало резко вскинулся, поднимая голову, и скептично воззрился на друга в ожидании, мол что ещё произошло за время длительного отсутствия. — Маленький Дино подрос и теперь ходит на встречи плохих парней? — с издёвкой поинтересовался, подперев рукой голову и изогнув в удивлении светлую бровь. — Хочешь со мною? Мечник задумался, поразмышлял с минуту, погримасничав, а после удовлетворённо кивнул головой, качнувшись на локте. — Составлю компанию, вместе посмотрим на сосредоточие зла. Дино заливисто засмеялся, чувствуя, как тяжкий груз спал с плеч. Хотя бы на этот раз всё должно было пройти гладко.

***

Скуало забрался ногами на скользкую мраморную лавку, примыкающую к фонтану, тому самому, где недавно летом искупался не по своей воле Дино. Неприятный инцидент блондин решил позабыть и ничего не сообщать своему приятелю. Вдруг тот вздумает пойти и разобраться с обнаглевшим Алессо? И так достаточно было периодически направленного внимательного серого взора на внезапно изменившегося недруга. Последний, к слову, вёл себя подозрительно тихо. Мечник, хоть и имел определённые мысли на сей счёт, всё же решил не уточнять причин и молчал. Каваллоне огляделся по сторонам и, не заметив никого, взволнованно воззрился снизу вверх на Суперби. А последний и вовсе, не обращая внимания, словно и не делая ничего постыдного, расплылся в широком оскале. Развёл руками, с лёгкостью забрался выше, балансируя на самой кромке бортика, изысканно играл на нервах. И только Дино решил отвести взгляд от вопиющего безобразия, как мечник резко прекратил паясничать, сел на корточки лицом к фонтану, вытянул голову и посмотрел на отражение. Ухмыльнувшись собственным мыслям, опустил вниз руки, и невесомо пальцами провёл по холодной глади, тем самым размывая свой облик. — Чего ты так напряжён? — повернул голову вбок, толкая приятеля и заговорщически подмигивая. — Мы так-то в гостях, — вновь тревожно оглянулся Дино, разведывая обстановку. Скуало скривился, поднял голову вверх, задумчиво оглядывая многочисленные колонны, причудливые статуи и в конце задерживаясь на арочных окнах вонгольского особняка. — Тогда, может, прогуляемся? — ловко спрыгнул. Но в тот же момент донёсся зовущий голос отца и улыбка Каваллоне сбежала с лица. Он стыдливо спрятал опечалившийся взгляд, опуская голову, и, резко встав. Едва поравнявшись, бросил короткое: «Чуть позже» — и заспешил по тропинке прочь. Шустро исчез в конце пути, обрамлённого аккуратно постриженными кустарниками по сторонам, разделяя укромный фонтан и летнюю залу. Мечник, оставшись наедине, хмыкнул и, неопределённо пожав плечами, заложил руки в карманы тёмных брюк. Ещё раз окинул взглядом старинное здание и, покачавшись на носках, развернулся, направляясь следом за ушедшим другом. Полы белоснежной рубашки развевались от порывов тёплого ветра. А солнце, высоко расположившись на небосклоне, мягко ласкало оголившие участки бледной кожи. Скуало аккуратно обходил окружающих, боковым зрением улавливая знакомые лица, стараясь особо не приближаться ни к кому, брёл вперёд, особо не ведая цели. В отличие от Каваллоне он безупречно ориентировался в любой ситуации и везде чувствовал себя как рыба в воде. Однако кое-что смогло сбить с толку, заставляя немного замедлить шаг. Мечник нахмурился и резко повернул голову вбок, чувствуя чужой пронзительный взгляд на себе, сощурился в поисках незадачливого упрямца. Но в итоге встретился лишь с множеством других равнодушных взглядов, брошенных вскользь с мимолётной заинтересованностью своеобразным видом Суперби. И Скуало остановился, обернулся, ощущая зарождающее чувство раздражённости. Откровенные разглядывания весьма специфической внешности для юга Италии всегда вызывали крайне неприятные эмоции. Становилось неуютно среди толпы зевак, и первой реакцией было вызвать особо наглых личностей на бой в качестве проведения урока хороших манер. Сейчас искомых индивидуумов не находилось, и расстроенный Скуало решил вернуться обратно к фонтану и остаться там, дожидаясь Дино. И, развернувшись, попытался исполнить намеченное, как замер, снова явственно ощущая чужой интерес. Стремительно обернулся и встретился наконец с полыхающим алым взором. Кто-то незнакомый со скучающим видом подпирал стенку, нагло рассматривая застывшего мечника. Он был выше Скуало и, похоже, взрослее. Суперби посмотрел пристально на одежду парня и подметил про себя, что на этот раз попалась довольно крупная рыбка. Дорогие материалы, использованные для пошива костюма, до блеска начищенные ботинки и часы, способные посоперничать со стоимостью дорогих автомобилей на их школьной парковке. Такие не дрались за просто так и лишь могли свысока на всех смотреть, демонстрируя собственное превосходство путём банальной скупки люксовых вещей. А тем временем хмурый наблюдатель с лёгкостью оттолкнулся и, в последний раз мазнув тяжёлым взглядом по фигуре Скуало, ушёл во внутрь залы. — Врой! Невыносимый тип, — пробормотал Суперби, передёргивая плечами и в то же время ощущая внутри нечто новое, доселе неизведанное, толкающее упрямо проследовать в ту же сторону. Мечник остановился, засмотревшись на искрящее великолепие высоких потолков с мраморными колоннами, и, аккуратно обходя гостей, прошествовал дальше, ведомый интуицией. Внезапно звон бокалов отвлёк внимание, заставляя повернуть голову и случайно уловить боковым зрением на верхних ярусах захлопывающуюся дверь, ведущую на балкон. Скуало победоносно ухмыльнулся и спешно поднялся, напоследок окинув глазами роскошь интерьера, неприметно зашёл в ту же лоджию. Аккуратно закрыл за собой дверцу и, обернувшись, увидел склонившегося брюнета над балюстрадой. В его правой руке прослеживался стакан с подозрительным напитком, который вряд ли имел что-то общее с соком: в такие бокалы с толстым дном и прямыми стенками их просто не разливали в данном обществе. — Врой! Ты что-то хотел? Незнакомец лениво повернул голову, окинул презрительным взглядом и вскоре отвернулся, возвращаясь к молчаливому созерцанию сада. Скуало стиснул зубы, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Что он больше всего ненавидел, так это пренебрежительное отношение к собственной персоне. Хотя это могло поспорить за первенство с раздражающими личностями, бестолково рассматривающими внешность. Не суть важно. Сейчас в нём кипела настоящая буря из самых разнообразных чувств: сперва от тяжёлого смотрящего заинтересованного взгляда, а после – возмутительного презрения, граничащего с вопиющим невниманием. Невероятно, что за мерзкий тип? И по этой причине оставить гнусный поступок без должного ответа мечник попросту не мог. И не имело значения, кто стоял перед ним — все были абсолютно равны, кровь одинакового цвета. В предвкушении хорошей драки он расплылся в хищном оскале. — Врой! Глухой что ли? — подошёл и беззастенчиво развалился рядом, нарочито ощутимо пихая в плечо. Облокачиваясь спиной о балюстраду, Суперби принялся демонстративно открыто разглядывать профиль брюнета. А таинственный незнакомец оказался весьма неплох: высокий парень с невероятным цветом глаз и с неимоверной решительностью в глубине алой радужки. Причудливые брови, раздваивающиеся к окончанию, придавали весьма грозный вид, или же дело заключалось в хмуром выражении лица. Обычно это отталкивало, Скуало не связывался с надменными личностями доверху наполненных высокомерием, но в этот раз всё шло по-иному, что-то притягивало, заставляя не отводить взора. Похоже, нагловатая уверенность и повышенное чувство собственного достоинства вынуждали присмотреться. И если окружающие ощущали непомерное давление исходящей ауры, то только не Суперби. Ему в эту секунду думалось, что они в состоянии понять друг друга. Что-то постоянно ускользающее неуловимое в мыслях было общим. И завороженный красивыми чертами смуглого лица, Скуало пропустил момент, когда рука взметнулась и жёстко схватила за челюсть. — Попутал, отброс? — взгляд прожёг, заглядывая внутрь души, а пальцы крепче стиснулись, усиливая хватку. — Возьми поскорей свои слова обратно, — оскалился, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. — Я — Суперби Скуало, лучший мечник этого времени, — не предпринимая попыток увернуться и уйти от касаний, упрямо произнёс он, проницательно глядя в глубину алой бездны. — Ты без пяти минут труп, — ядовито ответил парень, еще сильнее сжимая пальцы на челюсти, оставляя пока неяркие следы на бледной коже. Внезапно Скуало почувствовал нестерпимый жар в местах соприкосновения и с удивлением моргнул. Невозможно. Взгляд случайно упал на свободную руку, сжимающую стакан. Расширившимися зрачками он явственно наблюдал, как внушительные кубики льда принимались стремительно уменьшаться в размерах. Невероятно, неужто померещилось? — Можем поспорить, но знаю точно одно — не я увлечённо разглядывал гостей с превеликим интересом, что прожигал дырки в затылках. Хватка замерла, давление враз уменьшилось, и Занзас хмыкнул. — Свободен. Интерес уже потерян, — разжал пальцы и брезгливо отнял руку. — Можешь свалить с глаз долой, пока я добрый. — И пьяный, — подметил Скуало, кивая на напиток, попутно потирая подбородок и периодически разминая челюсть. — Это не помешает смешать тебя с кучкой дерьма, — бросил напоследок Занзас, отворачиваясь, словно разговор был окончен. — И кто же ты такой, а, вершитель судеб? Стакан с напитком замер около губ, и брюнет вновь повернул голову, глядя в упрямые серые глаза в попытках определить: парень придуривался, либо вовсе являлся клиническим идиотом, который и не догадывался, куда пришёл. И скукота официоза толкнула его продолжить диалог с недалёким отбросом. — Занзас Вонгола, — качнул бокалом в сторону мечника и сделал глоток виски. — Если тебе это что-то говорит. Наблюдая как Скуало стремительно менялся в лице и теперь неверующе смотрел, Вонгола получал истинное удовольствие. — Похоже крупицы мозгов всё же наблюдаются в твоей пустой башке, — не морщась, повторил глоток. — Врой! Я слышал о тебе! Брюнет нахмурился, в который раз отворачиваясь. Всё шло по избитому сценарию. Впрочем, не стоило ожидать иного от окружающих, если вокруг были одни подхалимы, лизоблюды и идиоты. Мусор, не требующий внимания, не достойный, чтобы тратилось и минуты личного времени. Как же это раздражало. Занзас уже начинал жалеть, что, увлёкшись, тщательно пытался разглядеть в белобрысом нечто скрытое за фиктивной ширмой беспечности и безразличия. Нестандартная внешность — не залог отличной идентичности от остальных. — Не хочешь размяться? — Скуало кивнул головой в сторону выхода. Внезапно Занзас повернулся, критически окинул взглядом сумасшедшего с головы до ног. Зрачки, обрамлённые кровавой радужкой, лениво прошлись по щуплому телу малолетки. Его и уложить одним ударом не составляло особого труда. — Все будут в выигрыше: я узнаю, так ли ты опасен, как ходят слухи, а ты накажешь недостойного, посягнувшего на твоё царское личное пространство и посмевшего нарушить единение с природой, — широко улыбнулся, озорно блеснув серыми глазами. — Если, конечно, не брезгуешь драться с обычными людьми. — Совсем псих? И совершенно не боишься, что подпорчу твоё смазливое личико, повредив пергидрольную головушку? — произнёс с насмешкой и, залпом допив содержимое в стакане, бросил в сторону: — Хотя куда уж дальше — и так отбитый. — Сочту за комплимент, — хлопнул радостно в ладоши Скуало. — Но это натуральный мой цвет волос. Занзас пожал плечами, мол, откровенно плевать, чем там матушка природа особенным наделила мечника. — Я не бью детей. — Звучит как отмазка, сынишка босса. — Больше языком мели. Занзас выпрямился, отталкиваясь от балюстрады, сделал шаг ближе, демонстрируя собственное превосходство в росте. Смерил насмешливым взглядом сверху вниз и остановился на бледном узком лице, напоследок заприметив едва заметные красные пятнышки — следы от пальцев на острой линии подбородка. Скуало стойко выдержал тяжёлый надменный взгляд, смотрел в ответ нагло с преувеличенным нахальством. И внутри брюнета загорелось желание навсегда стереть это выражение с лица. Хмыкнув, он развернулся и махнул рукой в жесте следовать за ним. Казалось, мало кто заметил, как две фигуры покинули балкон. Неприметно и в полном молчании они добрались до укромного и тихого места, располагающегося поодаль от остальных гостей, огороженного аккуратно постриженными высокими кустарниками, не пропускающими и полуденного света. Суперби пока шёл следом, не стесняясь, разглядывал широкую спину, и гнал мысли прочь, что когда-нибудь в последствии собственное нахальство отразится на качестве его жизни и до добра точно не доведёт. Выйдет ли он живым? Речи о проигрыше не могло и возникнуть, но брали сомнения, что из-за бесцеремонной выходки его оставят в живых. Надо же было связаться с сынком могущественного клана. Такие раздавят и даже не посмотрят, не обратив и малейшего внимания. И мечник на время потерялся в размышлениях. Очухался уже стоя напротив, завороженно наблюдая, как Занзас тягуче медленно снял пиджак и следом кобуру с пистолетом, не раздумывая кинув их на землю. Простой беззаботный жест неимоверно бил по самолюбию и гордости, на что Скуало сразу принялся вытаскивать укороченное лезвие, припрятанное на всякий случай для критических ситуаций. Эффектно пожонглировал и метко бросил, вонзив в землю рядом с близлежащим чужим пиджаком. — Не использую острые предметы на безоружных, — прокомментировал поступок, ловя на себе вопросительный взгляд алых глаз. Занзас хмыкнул. — Ответишь за наглость, отброс. Они встали в боевую стойку. И пускай Скуало не фанат уличных боев, а Занзас явно не из той семьи, которая продиралась через тернии к звёздам, предчувствие вопило — драка выйдет отменной. В то же время его оппонент не выглядел тем, кто всё получал с лёгкой руки на блюдечке с голубой каёмочкой. И мечника переполнял азарт и небывалый восторг. Несравненная удача — встретить развлечение посреди скучного вечера, грозящего стать пустой тратой времени. Занзас нанёс удар первым, но Скуало ловко увернулся, зорко следя за каждыми действиями, предугадывая следующие. Вновь выпад и удачный блок, изящно переступил, сохраняя оборону. Удар у противника тяжеловесный, но на стороне Суперби — необычайная ловкость. — И долго планируешь танцевать передо мной? — внезапно хрипло донеслось. — Изучаю твой стиль, сынишка Девятого, — расплываясь в диком оскале. — Впрочем, уже достаточно. На этих словах Скуало легко уклонился от нового сильного выпада и, подгадав момент открытия левой стороны, прицельно бьёт ногой по незащищённым рёбрам, спешно отталкиваясь и вмиг оказываясь в безопасной зоне. Занзас согнулся и скривился, явно не ожидавший достойного отпора и действительно хорошего удара, но быстро вернул самообладание на место. С этой минуты их бой стал более осознанным. Наносимые удары каждого из участников заметно участились, и периодически брюнет всё же попадал по цели, стараясь не задеть лицо. Скуало с возмущением вройкал, и досадные упущения только больше распаляли азарт в душе, толкали к принятию более активных дальнейших действий. Вскоре настроение драки переменилось, Занзас начал постепенно злиться, и было заметно, как ярость лавиной разливалась в глазах цвета крови, а крылья носа трепетали, словно у взбешённого быка. Мечник сощурился и мысленно с восторгом удивился выносливости преемника Девятого. Они исступлённо дрались, потеряв счёт времени, пока противник, схитрив, не сделал досадную подножку в момент, когда Скуало отвлёкся и, потеряв концентрацию, опрометчиво принялся вглядываться вглубь зелёных зарослей в поисках привидевшейся знакомой блондинистой макушки. И, не успевая вовремя среагировать, он следом получил удар в солнечное сплетение, по ощущению сродни кувалде. Мечник осел на колени, рефлекторно цепляясь за белоснежную рубашку Занзаса. Прохрипел, делая с трудом вдох, безуспешно пытаясь восстановить сбитое дыхание. Простое действие получалось из рук вон плохо, на миг почудилось будто сломаны несколько рёбер. — Вставай, детский удар был, — грубо донеслось сверху. Скуало скривился. О какой честности боя шла речь? Вызвать мафиози и ожидать порядочности оказалось сверхглупостью. От нахлынувшей злости на самого себя он рыкнул и, размахнувшись, ударил по коленям, вынуждая соперника повалиться на землю. И, победоносно оскалившись, не давая до конца упасть, следом совершил новый выпад, метя локтем в место ушиба от нанесённого первого удачного удара. Занзас инстинктивно склонился и гневно прошипел едва различимое оскорбление: — Ублюдок. Спустя мгновение они, крепко сцепившись, катались по траве, наплевав на правила, мутузя друг друга словно дети. Скуало оценил, насколько действительно хорошо у оппонента поставлен удар, и чувствовал, что силы были на исходе. Ближний кулачный бой не особо привлекал, да и весовая категория шла не в пользу худощавого мечника. Занзас был тяжелее, это явственно наблюдалось и особенно почувствовалось, когда он навалился всем весом, припечатав Суперби к земле. Хватило секундной заминки для перевода духа и, вройкнув, Скуало опять проворно ударил в опрометчиво подставившийся левый бок и поменялся местами. Мигом оказываясь сверху, локтем придавливая кадык, впечатывая голову брюнета в холодную землю. — Проиграл, — злорадно прошептал, оказавшись близко от смуглого лица, в попытках восстановить дыхание. Грудная клетка вздымалась, болезненно отзываясь на глубоких вдохах. — Хрен тебе, — Занзас ловко скинул с себя парня, но тот словно обезумевший моментально вскочил на ноги и ринулся вперёд, желая повторить коронный удар по больному месту. Брюнет технично блокировал обманный, и боковым зрением заметил следующий готовящийся выпад, удачно пресёк и его. Но тут мечник взмыл в воздух, отталкиваясь от ошарашенного соперника, и, делая эффектное сальто, замахнувшись, правой ногой попытался нанести решающий заключительный удар. И если первый раз получилось словить и ответно защититься, то остановить стремительный повтор с уже другой ногой тот попросту не успевал. Пламя вырвалось инстинктивно, придавая импульс, и изумлённый Скуало отлетел в кусты. — Что это, чёрт возьми, только что было? — поднимаясь с острых коряг, отряхнулся, вытаскивая попутно застрявшие листики из взлохмаченной головы. — Твой проигрыш, тупой отброс, — выплюнул кровавую слюну Занзас, чувствуя металлический привкус во рту. — На фокусы мы не договаривались. Оппонент хмыкнул, поднял с земли пиджак с кобурой и, продолжая держать вещи в руках, безмолвно развернулся и удалился прочь. На возмущённое «Врой», кинутое в спину, лишь демонстративно вскинул руку вверх и выставил средний палец. Пускай они старались и не расквасить друг другу лица, но в бое сложно контролировать действия. Губа у Скуало оказалась рассечена: видимо, в порыве кувыркания Занзас хорошо так приложил руку. Мечник тоже в долгу не остался: хоть, уходя с поля боя, брюнет и пытался вести себя соответствующе, но было заметно, что левый бок его изрядно пострадал. Критично оглядев себя и отряхнув пыль с тёмных брюк, Скуало подметил, что, в целом, потери были незначительны. Единственное - смущал верх: запасную рубашку он как-то не озаботился взять, а ходить на официальном вечере в потрёпанной и испачканной — верх неуважения. Тайком следуя окольными путями к спасительному фонтану, стараясь быть незамеченным, он направлялся за оставленным пиджаком и рассуждал, что время для драки выбралось самое неподходящее. Быстро пересекая расстояние до требуемой цели, ловко обошёл все препятствия, удачно не попадаясь ни у кого на виду, и вскоре вышел к тропе, где в конце маячила знакомая мраморная инсталляция, а на широкой лавке сиротливо лежал оставленный пиджак. Подхватив пиджак, он случайно скосил взгляд на отражение в воде. Вид оказался совсем неподобающим: всклокоченные волосы, травмированная губа и лихорадочный взгляд. Бешеный азарт не прошёл, кипел адреналином в груди, растекаясь по венам. И нестерпимо хотелось продолжения банкета. Скуало оскалился образу, подёрнутому рябью, зачерпнул ладонями пригоршню воды, и хорошенько плеснул на лицо, смывая всю грязь и пыль. Надел пиджак, чувствуя при движении каждую ноющую мышцу, отдающую тихой болью, и напоследок критично осмотрел своё отражение. Выглядел не столь богато, но теперь сносно: в свет достойно выходить. Тёмная плотная ткань хоть и сидела по фигуре, но всё равно Суперби было жутко неуютно. Вернувшись в ту самую залу, он вновь интуитивно последовал проторённому маршруту. Зашёл беззвучно в знакомую лоджию, чувствуя вмиг разливающееся спокойствие глубоко внутри души, глядя на знакомую темноволосую макушку. — Захотел добавки? — начал первый Занзас, так и не обернувшись к вошедшему. — Пошёл ты, — процедил зло Скуало, с некоторой завистью рассматривающий свежую рубашку сына Девятого. Сам-то он выглядел красочно и запасной одежды не держал. Однако, надев неприязненный пиджак, мечник всё равно продолжал выглядеть неестественно и непрезентабельно. И похоже не единственный кто так считал, Занзас лениво обернулся и хватило брошенного красноречивого взгляда, чтобы понять, о чём конкретно он подумал. Только в конечном итоге ничего не прокомментировал, привалился к мраморной балюстраде и сделал глоток виски из свежего стакана, возвращая внимание вглубь сада. А Скуало и вовсе погряз в собственных размышлениях увиденного в конце их драки. — А можешь ещё раз показать? Собеседник не обернулся. Прошла томительная пауза, где от нетерпения мечник уже хотел досадно возмутиться, как смуглая рука вскинулась раскрытой ладонью и наследник Вонголы с лёгкостью вызвал пламя ярости. Послышался восхищённый вздох и что-то толкнуло Занзаса перевести взгляд на рядом стоящего парня. Последний завороженно вглядывался в танцующее пламя, проворно облизывающее пальцы. В серых глазах отражались огненные всполохи и неподдельное восхищение. Красиво. Занзас одёрнул себя, мысленно давая себе оплеуху, заторможено наблюдая, как Скуало потянулся вперёд с целью потрогать и ощутить пламя кончиками пальцев. И он моментально сжал пальцы в кулак, туша огненные всполохи. — Без мозгов всё-таки, — обречённо выдохнул вердикт. — Оно обжигает? Брюнет красноречиво посмотрел, как на умалишённого. В его мире пламя обжигало каждого, кто смел прикоснуться. А что творилось в тёмной башке у этого психа ещё предстояло выяснить. Хотя особого желания и не возникало. — Круто, это пламя посмертной воли? — Пламя ярости. — Красиво, — заявил Скуало, глядя теперь на Занзаса нечитаемым взглядом. Всё это порядком стало напрягать, но без привычного раздражения. — Не сдохни от умиления, — сделал глоток и отвернулся от безумца. Однако Суперби пропустил едкое замечание мимо ушей, пребывая в собственном мире. Впервые ему удалось видеть пламя неба. Считалось, что оно рождается лишь у исключительных людей. Впрочем, чего иного он ожидал от сына босса всех боссов? Ослепительное и разрушающее пламя как никогда лучше характеризовало Занзаса. И в сию же минуту нестерпимо захотелось блеснуть своими заслугами. — А я, вот увидишь, стану лучшим мечником! — Отброс, ты ранее говорил иное. — И не отказываюсь от своих слов. Я — непревзойдённый мечник этого времени. Только одно — знать самому, а другое — доказать остальным. Ты мне вот не веришь, — на это Занзас пожал плечами, ему в принципе было плевать на всех. — Я хочу сразиться со ста лучшими, а последнюю позицию в почётном списке займёт небезызвестный тебе Тир. Вдруг собеседник засмеялся лающим, хриплым смехом, запрокидывая голову, сотрясался всем телом, стуча кулаком по перилам. — Шпингалет, ты и в подмётки не годишься главарю Варии. Скуало обиженно фыркнул и выставил средний палец. И внезапно замер, вспомнив, что первоначально искал среди гостей Дино. Осознание неприятно пронзило, стирая всю эйфорию произошедших событий. Откуда-то возникло давящее чувство стыда: бросил друга в злачном месте, зная, как тому тяжело было находиться среди множества чужих людей. И мечник решил спешно ретироваться. Бросил напоследок скупое прощание и, не услышав ничего в ответ, удалился прочь с балкона. Пускай они, возможно, больше и не встретятся — Скуало не был окончательно уверен — но одно знал точно — Занзас, не смотря на своё королевское положение, оказался неплох. Вырос с вполне реалистичными представлениями о жизни, хорошо дрался, полностью отдаваясь моменту, и не выбирал простые методы достижения цели — сам лепил себя, формируя образ жестокого мафиози, не используя необычное пламя в качестве запугивания. А Суперби точно знал, что пламя ярости — редчайшее явление в мире. Если многих отпугивала взбалмошная натура и каждый предпочитал не связываться с, по слухам безжалостным, сыном Девятого, то мечника наоборот — безумно притягивало своенравие. Даже молчаливость не задевала, а эгоцентризмом и сам Скуало страдал. Особо это их не сближало, но почему-то нестерпимо хотелось встретиться вновь. И казалось, что не он один разделял возникшее желание. Хотя бы потому, что его попросту оставили в живых. При любом ином раскладе уже бы закопали с продырявленной головой, в качестве наказания за хамство и смелость замахнуться на Вонголу. И ради устрашения других — чтобы не повадно было. Вскоре, после непродолжительных поисков, Скуало нашёл Каваллоне в саду, тот с удивлением замер и посмотрел на него, вглядываясь в повреждения. Было заметно, что тот явно волновался и долго повсюду искал запропастившегося друга: выглядел раскрасневшимся и запыхавшимся. — Упал, — отмахнулся, едва Дино попытался задать животрепещущий вопрос, и замер, вспоминая маленькую деталь. Всё внезапно вскружило голову, и он совершенно позабыл, что оставил кинжал в саду. — Поехали, отец готов уезжать и ждёт нас, — и, чуть помедлив, Дино всё же произнёс: — Я тебя везде искал… — Да, — задумчиво перебил. — Идём, — в последний раз окидывая взглядом роскошный замок и задерживаясь на той самой лоджии, где они с Занзасом только недавно общались. Отыскать её было проще простого, по маячку, оставленному самим сыном Девятого — пустому стакану с кубиками льда. — Территория огромная, можно и затеряться. Каваллоне согласно кивнул. Кому как не ему об этом знать? А буквально через несколько дней Каваллоне получил новое приглашение по случаю шестнадцатилетия Занзаса. В тексте было особо отмечено про открытый доступ для всех желающих, приветствовались и друзья друзей. Ничего удивительного, учитывая, что Вонгола могла позволить себе прокормить всё население Нигерии. И Дино воспользовался предложением. Не раздумывая, позвал Скуало, когда тот тренировался, нещадно калеча манекен, сиротливо сооружённый из подручных средств на берегу пляжа. Не изменившись в лице, продолжая сосредоточенно наносить удары острым мечом, он скупо кивнул. Согласился без особого промедления и блондин на мгновение заметил странный отблеск в сером взоре, невиданный ранее. Отец в телефонном разговоре в качестве напутствия наказал вести себя хорошо и особо не поддаваться дурному влиянию, сетуя на переходный возраст некоторых личностей. — Тимотео обеспокоен поведением сына, но в то же время надеется, что из социума Занзас сможет подчерпнуть всё необходимое, недополученное в своё время в раннем возрасте. Он весьма смышлёный мальчик, заинтересованный благородными целями, однако методы достижения выбраны неприемлемыми. Культ кровавого деспотизма в истории никогда к хорошему не приводил. Девятый считал источниками высокомерия и величия банальное отсутствие контактов со сверстниками. Но нужны ли они были самому Занзасу? Привыкшему постоянно полагаться на себя, видя напускное заискивающее поведение других, выросшему в отравляющей среде интриг и предательств, тянущихся со времён основания семьи. — Я рад, что ты позвал своего школьного друга, только постарайтесь долго не задерживаться. «Визит вежливости и ничего более. Появиться, провести немного времени и в допустимый срок покинуть резиденцию Вонголы» — слышалось Дино. Пока они ехали в бронированной машине, Скуало молча взирал в окно, провожая проносящиеся пейзажи. А Каваллоне гадал, все ли получили приглашение или же удостоился почтения единственный он из всего класса. И, едва зайдя в празднично обставленный холл особняка, осознал, что среди многочисленно снующих гостей не находилось никого из знакомых лиц. Мечник, не теряясь в лице, пожал плечами и пихнул в бок, подбадривая, мол, не вешай нос. Ухмыльнулся, скалясь, мимолётными жестами всячески оказывал поддержку. Дино и так был безмерно благодарен, что друг не бросил, будучи осведомлённым, насколько Суперби сильно ненавистны скопления людей. А мафиозные официозы — и подавно. Вот уж где царил бал тщеславия и лицемерия. Словно сговорившись, они в молчании спешно пересекли главную залу, особо не засматриваясь на гостей, направились к выходу на летнюю террасу. Вечерний воздух освежал, приводя мысли в порядок. И, немного постояв, насладившись прохладой, решили побродить по знакомым улочкам сада и на обратном пути посидеть на лавочке, с которой открывался вид на ухоженный парк и беседку, неестественно светлым пятном выделяющуюся в темноте. В той самой, где этим летом Дино полдничал со взбалмошным брюнетом. — Что-то не видно на собственном торжестве самого сына Девятого. Каваллоне в ответ пожал плечами. Он не наблюдал Занзаса и на прошлой официальной встрече. И даже Скуало чуть ли не умудрился потерять. В итоге не получилось пересечься всем втроём. Правда он не сильно опечалился. Скорее наоборот — был искренне рад. Хотел бы не омрачать этот вечер встречей, моля судьбу, чтобы всё прошло гладко. Лишний раз видеться желания не возникало, а знакомить с другом тем более, неизвестно чем впоследствии могла обернуться судьбоносная встреча. — Схожу в туалет, — поднялся со своего места Скуало. — Тебе показать? — очнулся от размышлений Дино, осознав, что так ничего ему и не ответил. — Думаю, справлюсь, — отмахнулся и подмигнул тот, сунул руки в карманы брюк и направился прочь по тропинке, ведущей к особняку, вскоре исчезая в темноте. На подходе к парадной лестнице Скуало заприметил на знакомом балконе фигуру в белоснежной рубашке и в тёмных брюках. Занзас, облокотившись спиной о мраморные перила, стоял в расслабленной позе, в согнутой руке слабо держал полупустой стакан с неизвестной янтарной жидкостью, касаясь гранённых стенок лишь кончиками пальцев. И мечник хотел было окликнуть, как вовремя углядел сквозь проглядываемый ряд фигурных столбиков едва заметные движения. Прищуриваясь, внимательно присмотрелся, и вмиг серый взгляд расширился, становясь вовсе шокированным. Скуало неприязненно скривился. Хотелось поскорей стереть из памяти блондинистую длинноволосую макушку, ритмично двигающуюся вверх-вниз. Не то чтобы увиденное изумило до глубины души. Подростковые гормоны было сложно контролировать, он и сам периодически мастурбировал, пытаясь урезонить плотские желания. Однако почему-то в глубине сердца кольнуло невероятно тонкой иглой и мысли сдвинулись в иную плоскость. Испытанное чувство оказалось нечто новым, неизведанным ранее. В последний раз окинув мутным взором Занзаса, мечник бесшумно вошёл в створчатые двери. Найти туалет не составило особого труда. Похабный образ, отпечатавшийся в сознании, никак не желал испаряться. Богатая фантазия дорисовывала приспущенные брюки, болтающуюся массивную пряжку ремня и смуглые пальцы, направляющие светлую макушку для качественного минета. — Врой! — взревел в пустом туалете Скуало. — Твою мать! — продолжая справлять нужду, с силой впечатал сжатый кулак в кафель. Какого чёрта, это накрепко засело в голове? Застегнув ширинку и подойдя к раковине, он со злостью выкрутил кран на ледяную воду и усиленно принялся мыть руки. Холод отвлекал, заставляя немного забыться. Как только по коже ощутимо закололо множество иголок, Скуало завинтил клапан и внимательно посмотрел в отражение искусственно состаренного зеркала. Почему взволновал обыкновенный минет? Возмущённо фыркнул, так и не получая ответа, мысленно продолжал бороться с собой. И немного погодя решил смыть с себя наваждение. По пустой комнате вновь разнёсся скрип спешно отвинчивающегося крана. Суперби, наклонившись, окатил ледяной водой горящее лицо, смывая проступившую красноту и ужасное чувство неловкости. Или же нечто другое? Мысль испуганно оборвалась, сознание экстренно переключилось в безопасный режим. Внезапно возникло чувство, что продолжение размышлений в том же русле точно не приведёт ни к чему хорошему. Скуало бездумно умывался до тех по, пока кончик носа не замёрз, а приятные покалывания от холода не исчезли. Кожа, приспособившись, становилась бесчувственной с каждым плеском воды. Он закрутил кран и немного задержался над раковиной, склонив голову, безразлично глядя на убегающие прозрачные струйки прямиком в слив. Потянулся к бумажным салфеткам, вытер лицо и наконец-таки решил поднять голову к зеркалу. И инстинктивно замер. Серый взгляд безучастно прошёлся по непрошенному гостю. Занзас терпеливо ждал, прислонившись к противоположной стене. Мысль, успел ли именник удосужиться и застегнуть ширинку, гналась прочь. Желание проверить было велико, поэтому, мысленно сыпля проклятия и угрозы, Скуало приказал себе не опускать взгляд ниже. — С днём рождения, сынишка Девятого, — расцвёл в безупречном оскале мечник, не обернувшись, говоря в отражение. Почувствовал, как к коже возвращаются прежние ощущения и на задворках остаются устрашающие мысли о непотребном. Скомкал бумажное полотенце в руках и отправил точным броском в рядом стоящую урну. — Хороший тон — поздравить лично, глядя глаза в глаза. — Слышать от тебя нравоучения — верх идиотизма. — Нарываешься? — донеслось совершенно беззлобно, без будничной угрожающей интонации. Парень выглядел сейчас умиротворённо, словно насытившийся зверь. Скуало не хотел задумываться о поводе. — Ты не в том состоянии, чтобы устраивать кулачные бои. Безрассудство толкнуло завести Занзаса, взбудоражить. Пускай тот отреагирует привычной агрессией. Всё, что хотел сейчас Скуало — воспламенить эту размеренно томящуюся ярость. — И точно не поведусь на детские провокации, — с лёгкостью оттолкнулся от стены, приближаясь к застывшему Суперби. В этот момент Скуало понял, что, как бы он не хотел, всё неминуемо усложнится. Достаточно осознания, что поступок Занзаса был продиктован не банальным желанием справить нужду. Сколько на этом этаже находилось ещё гостевых уборных? Немного погодя мечник удосужился всё-таки развернуться, заглянул опрометчиво в узкую алую радужку расширившихся зрачков. Чужое дыхание опалило, обдавая изрядно выпитым виски. Они стояли в непосредственной близости друг от друга. Каждый смотрел безмолвно, не отводя взгляда. Достаточно любому руку протянуть и коснуться кожи. У обоих была одна мысль на двоих. Возможно, и в разных интерпретациях. Что поистине притягивало Скуало? По какой неведомой причине Занзас общался с ним? — Совершенно не ведаешь страха? — спустя продолжительное время хрипло произнёс брюнет, не отодвигаясь, и с удивлением вскинул брови. — Поистине дети не чувствуют опасности. — Ошибаешься, — вмиг ощетинился. — Мне пришлось рано повзрослеть, — бросил, с вызовом глядя в кровавую бездну. Они оба хищники, привыкшие подчинять себе людей. — Найди увлечение себе по рангу, — двусмысленно ответил Занзас, расплываясь в дерзкой ухмылке. — Слишком малы зубки, — проигрывая в зрительной игре, опустил взгляд ниже, останавливаясь на упрямо сжатых губах. Красноречивый жест отвлёк, и Скуало не успел среагировать, лишь боковым зрением заметил в последний момент проносящийся отблеск, рефлекторно отклонился, стукаясь макушкой о зеркало, для равновесия хватаясь руками за край мраморной столешницы. Лезвие остановилось у бьющейся жилки сонной артерии. Алый взгляд вспыхнул в жажде, предчувствуя запах крови. Играть с чужими жизнями всегда забавляло. А мечник ощутил бешеное напряжение, прочувствовал наконец на себе тяжёлую подавляющую ауру. По телу пробежались мурашки, ещё никто не заставлял испытывать одномоментно множество новых ощущений. Никогда жизнь так остро не ощущалась, будучи на грани смерти. Достаточно одного движения и всё прекратится, умрёт в зародыше и облегчит дальнейшее существование каждого. Впрочем, Занзас способен и простым щелчком пальцев уничтожить в своём пламени. Зачем марать руки, избирая наиболее грязный способ с эффектом фонтанирующего кровотока? Всё: светлый кафель, столешница с раковиной и даже смеситель, будет залито красно-бурым цветом. Не говоря уже и об испорченной белоснежной рубашке сына Девятого. Показательное представление непозволительно затянулось. — Если ты имел ввиду путь меча, то спешу разочаровать — не тебе решать уровень моих способностей. Занзас вздрогнул, переводя мутный взгляд с бьющейся жилки под бледной кожей на серый взор, преисполненный упрямством. Кровавая дымка наваждения развеялась, и брюнет, наклонившись ближе к шее, шумно втянул ноздрями воздух, не распознавая привычного чужого страха, оскалился и отошёл, попутно брезгливо откинув кинжал на мраморную столешницу. — Не имей привычки разбрасывать свои вещи в чужом доме. Скуало перевёл взгляд на лежащую тонкую изогнутую рукоять. Лишь бы не смотреть, как закрывается дверь, понимая, что остался наедине. Потянулся непослушными руками, прикасаясь к разгорячённому кинжалу и впитывая остатки чужого тепла. Мечник терпеть не мог чужие прикосновения к своему оружию. Но сейчас испытываемые чувства кардинально отличались. Сегодня всё шло по-иному, открывая новые грани, смыслы и желания.