Будем вместе

— Трое?! Ты сейчас издеваешься или серьёзно? Карл кивнул с непроницаемым выражением лица и приготовился к концерту. Майлз был более чем уравновешенным омегой, но не в случае, когда речь шла о его родителях и их детях. — Это кошмар! Катастрофа, пиздец, апокалипсис! Я иммигрирую, прошу политического убежища на другом континенте, собирай вещи! Майлз залпом выпил стакан воды и налил себе ещё. — Карл, я не шучу, это жесть! Ладно один несчастный Роланд, двое уже есть, привыкли, но сразу трое?! Да отец альф со свету сживёт, а омег на папу скинет. А знаешь, что папа с омегами делает? Выносит им мозг, пытается реализовать в них свои несбывшиеся амбиции, а на их реальные проблемы не обращает внимания! Трое, Карл, блядь, я хочу остановить эту планету. И ещё, кстати, знаешь, что он мне заявил?! Ему помощь с детьми будет нужна, одному тяжело. А когда он хуету эту выдумал — он не догадывался, что будет тяжело? Я не шучу, давай подумаем, куда можно свалить, меня этот цирк с примесью трагедии убьёт. Дождавшись, пока Майлз выкричится, Карл рискнул начать успокаивать мужа. Тот, конечно, отчасти был прав, но убегать от проблем не в его духе, это паническое. Подойдя к омеге и обняв его за плечи, Карл осторожно запустил пальцы в рыжие волосы. — Как по мне, нет никакой разницы, один ребёнок или трое. Всё равно твой отец будет нанимать гувернёра, а папа озаботится тем, чтобы детей выкормили. Ты рассказывал, Саймон почти не занимался тобой, в этот раз, думаю, всё будет точно также. Да, прислуги понадобится больше, но твои родители не стеснены в средствах. — Зато с мозгами у них беда. Зачем, если папа не будет заниматься с детьми, он их заводит? Лучше бы щенка купил или троих, как Сид! Я не сомневаюсь, папа будет хвастаться, какие у него милые детишки, выкладывать кучу фотографий и придумает им занятия ещё до рождения, но, блядь, так не делается! Они вырастут несчастными, замученными и с кучей комплексов, которые будут аукаться им всю жизнь! И это ещё хорошо, если в их жизни будет кто-то, кто даст моральные ориентиры, а то станут как Сид! Майлз выдохся и притих, а Карл, сделав паузу, снова попробовал подъехать к нему на кривой козе на тему общения с детьми. — Чтобы они не стали как Сид, нужно не бросать их на твоих родителей. — То есть взяться за воспитание братьев при том, что я даже собственных детей не хочу?! Всю жизнь мечтал, спал и видел, Карл! — Ладно тебе, мы же не будем сидеть там безвылазно. Но хотя бы не бросим мелких, поможем, если нужно. Поверь, любой ребёнок больше любит и слушает приходящего брата или дядю, если тот добрый, понимающий, дарит подарки и помогает разобраться с проблемами. Вот и будем такими братьями и дядями, а дальше как получится. Глядя на тебя, я сомневаюсь, что дети вырастут моральными уродами. — А ты на Сида посмотри и подумай ещё раз. — У Сида всё-таки другие исходные данные. Да и поддаётся он влиянию, как ни крути, Джимми здорово ему помогает. — Это пока Сиду не надоест, что потом будет, я уже рассказывал. Но Джимми так яростно отвергает помощь, что я больше не полезу. Хочет поиграть в спасателя — скатертью дорога. — Ну всё, ты завёлся ни на шутку. Давай, успокою? Я недавно был в магазине белья и купил кружевное, как ты любишь. Майлз замер, обдумывая услышанное и решая, беситься дальше или развлечься. — Кому купил? — Себе. Ответ стал решающим во внутренней борьбе и, прихватив мужа за бедро, Майлз прижался к нему. — Не могу отказаться, когда так настойчиво предлагают. Показывай.

***

— Я не знаю, что делать, — Джимми положил голову брату на плечо и позволил себе расслабиться, сделать вид, что ему не нужно ничего решать. — Мы откровенно поговорили с Сидом и поняли, что пока не хотим детей. А сегодня выяснилось, что я залетел. Джимми не знал, как Рик отреагирует на новости, поэтому заранее написал брату о том, что забеременел, и назначил встречу. В последнее время, видя, как Джимми расстраивает агрессия по отношению к Сиду, Рик старался сдерживаться, но уверенности в слишком сильной терпимости брата не было. — Ладно, этого психа я в расчёт брать не хочу, лучше скажи, чего ты сам хочешь? Я готов забрать тебя домой и ухаживать за вами обоими. — За мной и ребёнком? — Да, не за Роландом же. — Нам в любом случае нужно принимать решение совместно с Сидом, а я боюсь заговорить с ним на эту тему. — Он тебя обижает? — Нет, я же говорил. Но как он отреагирует, я не знаю. И вообще, стоит ли заводить ребёнка, которого мы, вроде как, не хотим. Всё слишком сложно, и я не понимаю, чего боюсь больше: аборта или несчастливой жизни для сына. — Почему ты уверен, что она будет несчастливой? Если ты уйдёшь от Сида… — Рик! Не люблю перебивать, но хватит! Я не собираюсь уходить от Сида. Пожалуйста, мне и так тяжело. Лучше посоветуй что-нибудь другое. — Прости, малыш. Мне трудно смириться с твоим выбором, но я попытаюсь. Если хочешь совет: в нормальной семье ты поговорил бы с мужем, рассказал ему всё, и вы бы вместе решили, как поступать. В твоём же случае, я советую сперва принять собственное решение, а потом попробовать мягко подвести к нему Сида. Потому что, если ты не будешь уверен в своём выборе, Роланд заставит тебя сделать всё так, как захочет он. — Да, наверное, ты прав. — Джимми тяжело вздохнул и прижался к брату, как всегда делал в детстве, ища защиты. — На самом деле сердцем я понимаю, что не смогу убить ребёнка, но пытаюсь думать головой. Если малыш не станет для Сида желанным, будет его раздражать, может случиться беда. — Ты не готов рожать от агрессивного психопата, признайся в этом хотя бы себе, раз уж принял решение защищать Сида от меня. — Я… Рик, забудь о сегодняшнем разговоре, но да, ты прав, дело и в этом тоже. — Единственное, чем могу облегчить тебе жизнь: я готов буду принять тебя с племянником в любой момент, как в нашем городе, так и в любом другом. Меня здесь ничего не держит, если нужно будет уехать — я позабочусь об этом. Принимая решение, учитывай этот факт. — Рики, спасибо. Я очень тебя люблю! — Я тебя тоже, малыш, и никогда не брошу. — Мне от этого легче и, кажется, я знаю, что делать.

***

Сложив ладони лодочкой, Джимми зажал их между коленями. Сид пока не обратил внимания на его подавленное состояние, но по расчётам омеги, должен был заметить нестыковки в поведении с минуты на минуты. Когда вилка звякнула о тарелку, и Сид резко поднялся на ноги, Джимми понял: пора. Не дав мужу возможности задать вопрос, он начал первым: — Я сегодня был у своего врача. И он сказал, что в моей крови обнаружен какой-то препарат для искусственного вызова течки. Замерев, Сид мотнул головой и подошёл к омеге, судя по выражению лица, решив использовать тактику нападения. — Ты помнишь, что ел и пил? Как препарат мог попасть в кровь? Помнится, ты в день, когда началась течка, сбежал со своим братом. — Я не сбежал, а пошёл гулять. Мы с Рики ничего не ели и не пили. Но Сид, прежде чем ты заведёшься, я хочу сказать другое. Даже если это был ты… я тебя не обвиняю. Ты сдержался, и моё решение лечь с тобой было добровольным. Вскинув бровь, альфа недоуменно посмотрел на Джимми и решил отпираться до последнего. Не пойман — не вор. — Рад, что ты не отрицаешь очевидных вещей, но с чего ты сделал вывод о моей причастности? Дать тебе препарат и не тронуть? Какой смысл? Сид и правда не видел смысла во всём, что сотворил, и сейчас это играло ему на руку. Джимми, вроде как, и не особо злился, но что-то в его поведении настораживало. — Я не знаю какой смысл, но хочу, чтобы ты был честен со мной, сейчас от этого многое зависит. Сид, пожалуйста, если ты дал мне это лекарство — скажи. Я не хочу, чтобы в наших с тобой отношениях присутствовала ложь, да ещё и после того, как мы договорились больше ничего друг от друга не скрывать. Взвесив все за и против, и решив, что, если Джимми узнает случайно, будет хуже, Сид медленно кивнул. — Ладно. Допустим. Я совершил ошибку и поплатился за неё днями дикой ломки и неконтролируемого желания. Не отрицаю, что поступил эгоистично, но твоя встреча с Риком вывела из себя, я действовал импульсивно. Одно дело догадываться и совсем другое — услышать признание от Сида. Он не отрицал своего поступка, и это заслуживало внимания, но то, что он натворил… — Я понял. Спасибо за честность, Сид, для меня это важно. Я в ответ буду откровенен с тобой, и прошу отнестись к моим словам спокойно и серьёзно. — Если ты решил уйти — мой ответ: «Нет»! Джимми поймал руку взвившегося мужа и крепко сжал, успокаивая. — Возможно, уйти решишь ты. У меня есть ещё одна новость от врача, и она идёт в разрез с нашими договорённостями, — Переведя дыхание, Джимми кое-как собрался и выпалил, без пауз и остановок. — Унасбудетребёнокияегооставлю. Казалось, время замерло, и, в ожидании ответа Сида, Джимми успел мысленно уехать, умереть и сойти с ума. Когда альфа отступил на шаг – к горлу подступили слёзы. Когда нахмурился – стало трудно дышать. А потом Сид вышел, так ничего и не сказав, а оглушительный хлопок двери дал все ответы за него.