Глава 3. Все тайное становится явным.
28 октября 2020 г., 06:50
Диппер нервно ходил по комнате, слушая сестру. Он не понимал, что делать и метался между: пусть сами разбираются и все будет как будет или не нужно оставлять данную ситуацию без должного внимания. Стоит ли вообще что-то предпринимать или лучше вмешиваться в семью? Конечно, если бы подобное случилось с его друзьями, то он не раздумывая бы пошел к нему и узнал все ли там хорошо, и для него это было бы нормально, но это же не друг. Пасифика всегда была врагом и лезть к ней тоже самое, что полезть прямо в пекло. Никогда не знаешь, что от нее ожидать. Да и Пасифику впустили в дом только потому что ей некуда было идти, а не из теплых дружеских чувств
— Дип, мы должны ей помочь! — чуть ли не кричала Мэйбл. — Нельзя ее просто оставить в беде, ты же сам видел что с ней вытворяют, это же ужас! Я понимаю, что она не лучший человек, но даже она такого не заслужила, ее нужно оттуда срочно вытаскивать, не зря же она из дома сбежала!
— Я не знаю! Успокойся уже и дай мне немножко подумать, ладно?
Брат сосредоточился и попытался успокоиться, сев на кровать. Он сложил руки в замок и погрузился в собственные мысли. Мэйбл в это время тоже сидела на кровати и думала, как лучше поступить. Вдруг Диппер заговорил.
— Ну, Мэй, а если у нее сейчас все нормально и все наладилось? — спокойно сказал парень. — Родители сорвались и сейчас, привезя ее домой просто успокоились и извинились за свое поведение. Да и к тому же мы не знаем всей причины почему Пасифика сбежала из дома, может она сильно накосячила и Нортвесты немножко вышли из себя. С кем не бывает? Она же ничего не рассказывала. Такое бывает в семьях. Помнишь когда мы поссорились с мамой и папой и ушли на ночь к друзьям в городе, то они были в таком бешенстве, что казалось они что-нибудь с нами сделают.
— Помню, конечно, мы тогда заставили их сильно поволноваться за нас, — близняшка вспомнила это с улыбкой на лице. — Но Диппер они никогда не применяли к нам насилие и точно ничего бы никогда не сделали, ты же знаешь, потому что они любят нас, а тут ты сам видел… Престон так замахнулся на нее с пощечиной, что мне стало не по себе... И это мы еще не знаем, что у них сейчас творится дома. Давай хотя бы просто сходим узнаем всё ли с ней там в порядке, ладно?
— Ладно, — парень недовольно вздохнул, Мэйбл его как обычно уговорила, да и все таки она права в какой-то степени.
Диппер встал с кровати и начал ходить по комнате, чтобы собрать рюкзак и положить туда самое необходимое на всякий случай: свой любимый крюк на веревке, газовый баллончик, нож, кто знает, что там случится.
— Так будет правильней. Бездействие в такой ситуации недопустимо. Логично и разумно будет хотя бы узнать что там. Собирайся.
Мэйбл не долго думая, ушла за своим рюкзаком. С тревогой на сердце она чувствовала, что всё здесь не так просто и безоблачно, как предполагает Диппер.
___
Привезя девочку домой, Престон сам вывел ее из машины, все так же держа ее за шкирку. — Глупое дитя! — отец всё никак не унимался и продолжал нравоучать Пасифику. — Да как так можно? Ты вообще уже потеряла страх, я так понимаю? Ничего не ценишь, что мы для тебя делам, ну ничего посидишь взаперти целый месяц, а то и два и может поймешь! Я тебе даже крошки хлеба не дам, будешь у меня только одну воду хлебать. — Я не хочу здесь находится! — блодинка истерила и вырывалась из рук. Они зашли в дом, на протяжении всей дороги дочь пыталась удрать, но не получалось, отец слишком крепко держал ее. Присцилла шла позади, не говоря ни слова, но по ее взгляду было понятно, будь ее воля она бы задушила ее собственными руками. — Нам плевать, что ты хочешь, ты должна быть благодарна, что мы для тебя делаем, а не сбегать, если тебе что-то не нравится. Еще одна твоя выходка и ты выведешь меня из равновесия и тогда… — Нортвест угрожающе показал пальцем, смотря на неё со злостью. — И тогда твоя жизнь точно превратится в ад. — Да что с вами не так? — кричала Нортвест младшая, повышая голос в первые в своей жизни, она боялась это делать, но все равно продолжала, так хотелось, чтобы ее хоть раз услышали. — Почему вы такие ужасные родители? Вы все время что-то требуете, а взамен даже не даете элементарную моральную поддержку, что уж там говорить о родительской любови! Я не игрушка для вас. Присцилла рассмеялась. Грубо и насмешливо. Сердце Пасифики сжалось от такой реакции матери. — Расплачься ещё. Какая же ты бедная у нас, да? Да ты всё в своей жизни получаешь, а ещё жалуешься? Неблагодарная дура. И чтобы слова от тебя больше не было слышно, поняла меня? Блондинка сперва умолкла, но это было лишь затишье перед бурей. В состоянии аффекта, от боли, которую несла все это время в себе всю свою жизнь, она со всей силы ударила отца под дых, укусила его руку и в момент, когда хватка ослабла, девушка побежала к выходу. Напролом, сшибая с ног Присциллу и служанку, стоящую рядом. — Негодяйка! — кричал отец, шипя от боли, он придерживал поврежденную руку. — Быстро взять ее! Что ты стоишь! — кричал он одному из слуг, который растерянно хлопал глазами. — Охрана! Но не успела она выбежать, как к ней с сада, где были ворота, кинулись два охранника. Она попятилясь и побежала на второй этаж, перепригывая через ступеньки. Отец и мать рванули за ней. Девушка бежала по коридору и оглядывалась, думая в какую спальню ей забежать, в свою был не вариант, ведь замков и ничего подобного на ней не было, но решение пришло тут же и она юркунла в отцовский кабинет. — А ну стой, исчадие! Я тебе покажу как надо любить родительский дом и уважать его! — было слышно где-то со стороны лестницы, родители надвигались в ее сторону. Только вот не успели, Пасифика закрыла изнутри дверь на замок, который отец поставил специально, чтобы никто не смел заходить к нему, когда он работает над бумагами, касающихся их семейного бизнеса. Не прошла и минута, как в дверь начали тарабанить. Девчонка присела на пол, скатившись по двери, чтобы отдышаться. Ей было очень страшно, что будет дальше, ведь они не оставят ее в покое, а она сейчас в ловушке. Дело времени, когда она отсюда выйдет или же её вытащат силком, сломав, хоть и массивную, но всё же деревянную дверь. С коридора слышались разные проклятья в ее адрес, но Нортвест старалась игнорировать их. В них было столько ярости, что казалось они ееипрям тут же уничтожат, убьют и пальцем не поведут. Липкий страх растекался по всему телу, а сердце бешено билось.___
— Смотри там какая-то движуха, — проговорил Диппер, когда подошёл к воротам. Охранников, которые обычно стоят у ворот, не было, что настораживало. Слуги, которые выполняли свою работу в саду начали сбегаться в дом с огромными глазами. Видимо напуганные. — Кажется Нортвесты достаточно злые сегодня, — заметила Мэйбл и тщательно вглядывалась в окна особняка. — Интересно где Пасифика. — Ладно, с расстояния мы ничего не увидим, верно, давай звони в домофон, может откроют. Мэйбл нажала на кнопку и послышались гудки, долгие и протяжные. Наконец в итоге домофон вообще замолк. — Как я и думала никто не откроет. Диппер схватился за голову и почесал свой затылок. Суровое и недовльное лицо говорило о том, что он не особо хотел прибегать к таким методам, но видимо придётся. — Короче, понятно. Давай пошли тогда к задней стороне особняка. Обстановку в доме надо разведать. Там ты мне подсобишь и я перелезу через забор. Если всё хорошо, то наверняка выйду через парадную. Мэйбл кивнула и они пошли с четким намерением помочь Пасифике.___
Младшая Нортвест разглядывала кабинет, делая вид, что совсем не слышит, что происходит за дверью. Она в детстве всегда мечтала, хоть раз побыть здесь, подойти к отцу, попросить, чтобы он почитал сказку, а он бы в ответ отвлёкся от дел хотя бы на 10 минут и посадил её на коленки, чтобы порадовать дочь и прочесть ей хотя бы один малюсенький рассказ. Но это никогда не происходило и не произошло бы. Он сюда не впускал никого, даже маму. Всегда запирался и в свободное от дел время находился здесь, огороженный от всего мира, словно никогда не замечал Пасифику. Это было очень обидно и в детстве она часами сидела под дверьми глубокой ночью, чтобы дождаться, когда он оттуда выйдет и не пропустить этот момент, чтобы он хоть немножко провёл с ней время. Только это было глупо и бесполезно, если она его всё-таки дожидалась, то потом получала за это и потом она перестала его ждать. Блодинка вздохнула и провела рукой по столу. Ужасно дорогому, как и вся находящаяся тут мебель в принципе. Здесь были одни бумаги, бумаги и ещё раз бумаги. Папки и ручки. Ничего больше. Никакой долбанной семейной фотографии в рамке у него не стояло, как это обычно бывает у многих отцов. Хотя от своего отца то дождёшься, конечно, подумала с насмешкой она и присела на кресло. Зато огромный портрет висел у него над столом, обрамленный золотой рамкой. Престон Нортвест собственной персоны. Эгоист, что тут сказать. Девушка бездумно выдвигала ящики и листала некоторые папки. Что она вообще надеялась тут увидеть, ей было непонятно, зато исполнилась её глупая детская мечта увидеть воочию, что это за место и что тут лежит. Она то видала его очень редко. Практически всегда комната была заперта и ей изредка удавалось краем глаза в щель увидеть, что здесь находиться, когда прибирилась прислуга. И то представления были размытые. В руки попалась папка под названием «Пасифика». — А вот это уже интересно, — пролепетала она и тут же с восторгом начала её открывать. Только восторг её быстро покинул, ведь она не ожидала увидеть среди собственных фоток и своих данных секретную бумагу об удочерении. Папка упала из рук, а руки затряслись. Блодинка не могла поверить это, неужели она даже не родная дочь людям, которых она так долго называла мамой и папой? Теперь всё стало на свои места и она поняла отношение, так называемых, родителей к себе. Как такое вообще могло быть? Не успела она собраться с мыслями, как дверь в кабинет была выбита одним из слуг и перед её глазами появились надвигающиеся «отец» и «мать».
