Верность

      Дима поспешно, словно его кто-то мог выгнать, расстегнул куртку. Пальцы дрожали. Сердце бешено билось. Результат — заевшая молния.       Варя в недоумении смотрела на заливающегося краской молодого человека, когда вновь зачирикал звонок и на пороге возникла изящная высокая женская фигурка в укороченном ярко-синем пальто.       — Привет, — поприветствовала Аля подругу, протягивая ей коробочку с пирожными. — О-ого-о... Зря я заходила за сладеньким.       Алевтина искушенным взглядом скользила по высокой стройной фигуре парня с широкими плечами, оценивающе урча, подобно кошке.       — А знаешь, — внезапно обернулась она к Варе, — я, пожалуй, пойду. Только что вспомнила, что у меня сегодня аквааэробика. — И, приблизившись к подруге, старательно громко прошептала: — Хватай его и беги. От него же за версту несёт настоящим мужиком, не то что от твоего бывшего! Смотри, какие глазки! Степан ему и в подметки не годится! Не зря ему Ральф в ботинки ссал.       — Господи, Аля! Что у тебя за язык! — вспыхивая смущением и раздражением, возмутилась Варвара. Но подруга лишь поиграла бровками и, бросив томное Чаааооо!, захлопнула за собой дверь.       С её уходом в коридоре повисла неловкая тишина. Дима не знал, куда деть руки (он так и не сумел расстегнуть молнию), а Варя — глаза.       — Дай посмотрю. — Молодая женщина чуть шевельнула "собачкой", и куртка расстегнулась. — Пойдем пить чай.       Стены от прихожей до кухни были увешаны разного формата и времени фотографиями. Варя маленькая. Варя большая. Субботник. Парк. Варины родители. О! Виталий Андреич — молодой, с сидящей на шее сестрёнкой. Вручение какой-то грамоты. Собака.       Дима замер перед снимком, с которого он сам, большой, развалившийся на верхней ступени крыльца, глядел куда-то вдаль.       — Это Варяг, — пояснила неизвестно когда подошедшая хозяйка квартиры. От неё пахло одуряюще знакомо. — Мой пёс. И мой друг.       — Вы его любите? — всё внутри замерло в ожидании ответа.       — Любила, — грустно улыбнулась женщина. — Его убили. Давно.       — Разве любовь проходит после смерти? — слова сорвались с языка быстрее, чем мозг их успел остановить.       Варя с секунду ошарашенно смотрела на гостя, а потом неуверенно ответила:       — Нет.       Дима ковырялся ложечкой в белоснежных сливках пирожного с темной карамельной вишенкой, не имея ни малейшего желания пробовать ее на вкус. От голода предательски заурчал живот.       Облегченно выдохнув, почувствовав возможность разрядить оставленную подругой неловкость, Варя засуетилась на кухне, бормоча себе под нос: "Конечно. Он же голодный. Думать надо. Сразу с поезда".       Вскоре на столе, как по мановению волшебной палочки, возникла тарелочка с сыром и помидорками черри и большое блюдо тушеных свиных ребрышек. Тушеные ребра с овощами были вариным коронным блюдом. Накануне у них со Степаном должна была быть годовщина, и Варя искренне верила, что он сделает ей предложение. Готовилась. Однако всё обернулось совсем иначе. Зло фыркнув, что она достала его уже со своими ребрами, кексами, халатами, Степан заявил, что она его душит и ему нужна свобода.       И вот теперь их несостоявшийся праздничный ужин с аппетитом уплетал совершенно незнакомый ей молодой человек. Вспомнив, что не выставила на стол хлеб, Варя потянулась в шкаф, совсем забыв об отломанной дверце, которую бывший так и не удосужился прикрутить. Потеряв опору, створка резко съехала вниз, больно ударив её по голове, и окончательно отвалилась.       Соскочив с места, Дима подхватил пошатнувшуюся женщину и отнес на диванчик у окна. Следуя указаниям, он достал из-под раковины внушительных размеров аптечку, а также лед и полотенце и, убирая её руки, пытающиеся выхватить лекарство, принялся за обработку ссадины, разговаривая с женщиной как с ребенком:       — Будете вертеться — запачкаем одежду!       Получив выговор, Варя притихла, огромными глазами всматриваясь в сосредоточенно-серьезное лицо незнакомца, отчего-то кажущееся ей таким родным, и с трудом понимая, что происходит.       Из комнаты, стуча маленькими коготками по паркету, выскочил пушистый рыжий шпиц, вопреки вариным ожиданиям не разразившийся яростным лаем, а принявшийся заискивающе крутиться вокруг молодого человека.       — Вот так, — удовлетворенно резюмировал Дима. — Подержите немного лёд, чтобы шишка не разрослась.       Варя наощупь прикоснулась к голове, задевая ладонь парня, держащую пакет со льдом, заставив вздрогнуть обоих, словно их прошибла электрическая искра. Поспешно отдернув руку, Дима почесал за ушком просяще поскуливающий комочек.       — Раальф, — удивленно-осуждающе выдохнула Варя. — Место!       Но шпиц лишь упал на спину, подставляя заулыбавшемуся парню своё беззащитное пушистое пузко.       — Так ты и есть Ральф? — длинные пальцы уверенно начесывали извивающуюся от удовольствия тушку. — Это ты нассал в ботинки Степану? Ты? Да ты же умная собака!       Приоткрыв от изумления рот, Варя наблюдала, как её скандальный во всех отношениях пёс вылизывал незнакомцу руки, запоздало понимая, за что именно парень нахваливает Ральфа. Да на каком, собственно, основании? Да кто он вообще?.. Но трансформировать возмущение в вопрос она не успела.       — У Вас имеются инструменты? Я попробую починить дверцу!       Инструменты у неё, разумеется, имелись! На балконе. Подобрав ноги на диван по его команде "чтобы не простыть", Варя в немом изумлении наблюдала, как люсин брат в сопровождении её горе-сторожа скрылся за прозрачной дверью. Это вообще что?       Уверенно установив дверку на место, Дима затянул разболтавшийся и распавшийся механизм.       — Убери, — он сунул шпицу отвертку, которую тот послушно отнес в контейнер с инструментами, и, отломив кусочек сыра, собрался им отблагодарить помощника.       — Ральф не ест сыр! — запоздало воскликнула Варя, наблюдая, как шпиц в полёте перехватил лакомство, с аппетитом разгрызая плотный кусочек.       — Да? — удивился парень. — А так и не скажешь. Всё. Принимайте работу.       Варя ничего не ответила, лишь головой слегка качнула, чувствуя, как забытое, словно из далёкого детства, ощущение защищенности на мгновение вернулось в её жизнь.       — Вы очень вкусно готовите, — он присел перед ней на корточки, заглядывая в её зеленые глаза и медленно растворяясь в них. — Можно, я еще раз приду к Вам на обед?       Дурея от собственной наглости, он осторожно убрал с вариной головы лёд, согрел своим дыханием её подмерзшие ладони.       — А взамен обязуюсь отремонтировать кран. Я видел, что он подтекает.       Вечером, запасшись всем необходимым в строительном магазине, Дима вновь стоял у дверей с номером 147, ещё не до конца веря в то, что вот так просто — без расспросов, подозрений и дистанта — Варя пустила его в свою жизнь.       Из-за двери раздавался истерично-громкий мужской ор, смешивающийся с отчаянными попытками Вари успокоить кричащего. Дима резко дернул дверь на себя. Та неожиданно легко поддалась, оказавшись незапертой.       — Эта шавка всё же прогрызла мой портфель! Ты в курсе, сколько он стоит?! — одетый в элегантный костюм довольно высокий мужчина, вцепившись в варино плечо, с перекошенным от злости лицом тыкал пальцем в скалящегося шпица, мертвой хваткой впившегося в коричневую кожаную ручку-ремень. — Мерзкая тварь!       Схватив мужчину за шиворот, Дима одним рывком отодрал того от Вари, откинув на диван, одновременно четко скомандовав:       — Фу!       Ральф немедленно выпустил кожаную страдалицу и виновато вильнул хвостом.       Дима поднял сумку с пола и швырнул её владельцу.       — Убирайся! — рыкнул он, переключаясь на Варю, на руке которой расплывался синяк, и краем уха слыша, как хлопнула дверь. Ему не надо было проверять, ушёл ли гость: Ральф это сделал за него. — Это и есть Степан? — и, получив утвердительный кивок, хмыкнул: — Ральф разбирается в людях лучше тебя.       Готовые сорваться с губ слова "мы не переходили на ты" просто растворились в ощущении комфорта и благодарности, когда Дима осторожными круговым движениями пальцев нанёс на повреждённую кожу мазь от синяков из её же аптечки. Как завороженная Варя смотрела на неспешные движения пальцев.       — Больно?       — Что? — женщина подняла на парня затуманенный, расфокусированный взгляд. В глазах блестели росинки слёз.       И, поддавшись моменту, Дима коснулся их губами, собирая. Это мгновенно отрезвило обоих. Отшатнувшись в разные стороны, они, на доли секунды замерев, смотрели друг на друга.       Изящные пальцы ухватили его за ворот джемпера, притягивая. Мягкие, чуть пухлые губы с силой прижались к его губам, словно боялись быть отвергнутыми. Это невозможно!       Дима осторожно сжал тонкую талию. Чуть подрагивающая ладонь скользнула по спине вверх и зарылась в растрёпанных волосах.       Варя и сама не до конца понимала, что творит, но остановиться была не в силах. Гори оно всё огнем: логика, разум, репутация. Рядом с этим мальчишкой ей было хорошо, надёжно, словно она опять стала маленькой девочкой, а рядом был огромный рыжий пёс. И ничего не страшно. Больше не надо быть сильной, не надо всё решать самой: есть он, ворвавшийся в её жизнь и за один день сделавший её правильной.       И она тонула в его поцелуях, горячей вязью покрывающих её лицо, руки, плечи. Она сама стянула с него свитер. Сама отбросила куда-то в угол его футболку. Её ладонь прижалась к солнечному сплетению на его груди, почти физически ощущая, как бешено бьется его сердце.       — Оно твоё, — шепот коснулся ее уха. Пафосно? Плевать! Пафосно — это если ложь, а если вот так сияют его глаза и обжигает дыхание — истина.       Утро солнечными лучиками кралось по подушкам, скользило по разметавшимся волосам, грело беззащитно открытые запястья.       Память о вчерашнем вечере нахлынула внезапно, заставляя зелёные глаза распахнуться. Тяжелая димина рука крепко обнимала её за талию, не выпуская даже во сне.       Подтянув одеяло к груди, Варя предприняла осторожную попытку выбраться и тихо охнула, оказавшись прижатой к мужской груди. Сонный собственнический поцелуй коснулся её плеча.       — Ты куда?       — Я... — мысли в голове напоминали броуновское движение, в паническом беспорядке пытаясь собраться в нечто членораздельное. — Проголодалась, — разочаровавшись в своих умственных способностях, выдохнула она, с изумлением наблюдая, как вспыхивают восторгом тёмные глаза. Чему тут можно так радоваться?       На полу тилинькнул сообщением сотовый. Заранее догадываясь, от кого оно, Варя коснулась экрана. Ты не спрячешься от меня!       Женщина устало качнула головой и удалила смс, подобно сотням предыдущих. Она уже давно выяснила, кто и почему ей пишет. После ряда устрашающих посланий, еще год назад, Варя обратилась в полицию. Вычислить адресанта было несложно. Им оказался молодой человек с психическим расстройством, которому случайная девушка (видимо, чтобы отделаться от ненужного знакомства) вместо своего телефона написала наугад ряд цифр, которые по стечению обстоятельств оказались вариным номером. Мать недоухажера да и сам несостоявшийся возлюбленный принесли ей тогда извинения, но проблему это не решило. Спустя буквально пару месяцев сообщения посыпались вновь, изобилуя разными вариациями предупреждений и угроз. Повторное обращение в полицию эффекта уже на дало, как и черный список. Поэтому приходилось просто глубоко дышать, методично убирая нервирующие смс-ки.       С кухни раздавались шум чайника, хлопанье дверок, щелчки тостера, тихое бряканье посуды. Аромат свежесваренного кофе, смешавшись с солнечными лучами, затопил спальню.       — Тадааам! — на прикроватную тумбочку поставили поднос с импровизированным завтраком.       Далеко не впервые ей приносили завтрак в постель. Такая банальная, почти пошлая классика жанра: когда мужчине лень придумывать форму благодарности за секс, а здесь оп! — такой удобный шаблон — и он герой-красавчик! Впрочем, Степан не пользовался даже им. Раньше Варе казалось это правильным, ведь они были и так близки, так для чего пускать в глаза эту пыль?       Раньше. До сегодняшнего утра. Когда двадцатилетний мальчишка без слов ей объяснил, что завтрак в постель это не форма благодарности за ночь, а форма заботы. Самой обыкновенной. Человеческой. Потому что ночью они не спали. Потому что, несмотря на сон, она устала. Потому что... Да просто потому, что она его женщина.       Варя прижала ладони к лицу. Его женщина. Ей тридцать, а ему... сколько? Двадцать? Ему же есть хотя бы двадцать?       Она смотрела, как он самозабвенно размазывает джем по остывшему тосту и протягивает ей.        — Ты ведь не извиняться ко мне пришел.       Рука, держащая столовый нож, замерла.       — Нет, — Дима закусил губу, подбирая правильную ложь. — Я видел твоё фото в школьном альбоме сестры... Твои глаза... Я влюбился в них. Так бывает.       Варя внимательно вслушивалась в каждое его слово. На периферии сознания маячил красный огонек "ложь", но так далеко, что за всем этим лесом из слов, объятий, поцелуев и внимания его было почти не видать. У любимого ею поэта есть строки: "Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!", которые, возможно, как ничто более точно описали бы её теперешнее состояние.       Варя кивнула, принимая его ложь вместе с тостом. Пусть так. Если такова цена её счастья... Пусть так. Даже если их отношения продлятся всего лишь несколько дней. Вспыхнув и угаснув, подобно искре от костра.       Но ничего не закончилось. Ни на следующий день. Ни через неделю. Ни через месяц. Ни через год.       И внезапно вспыхнувшая в Варе страсть перетекла в нечто более спокойное, уютное. Дима не менялся. Менялась она. Растворилось в его объятиях ожидание финала их яркого романа, что пророчили коллеги на работе, с завистью наблюдавшие, как ежедневно красивый парень забирает их внезапно расцветшую коллегу. Больше не сжимало сердце одиночество и чувство неполноценности.       Даже халаты не казались чем-то обыденным и серым, после того, как в один из первых их совместных вечеров развалившийся на полу над проектом Дима ухватил зубами болтавшийся поясок проходившей мимо Вари и, подражая собачьему рыку, дернул его в сторону.       На этом было всё. Чертежи оказались позабыты до утра, а Варя с тех пор халаты надевала редко, перебравшись в бриджи и туники. Но — положа руку на сердце — это мало что изменило, просто Варя обеспечила себя возможностью не оставаться без одежды внезапно.       Телефон беспрестанно брякал в коридоре на тумбочке, нарушая идиллию утра. Сегодня у Димы было торжественное вручение диплома и фотосессия.       Глядя на красивого парня в белоснежной рубашке, допивающего кофе напротив нее, Варя просто не могла поверить, что они вместе уже два года.       У массивных дверей входа, среди высоких серых колонн, было оживленно как никогда. Юноши и девушки — взволнованные, нарядные, веселые — в мантиях выпускников с зелеными атласными воротниками и шапочках с длинными кисточками собирались кучками, обнимались, поздравляли друг друга.       Стоя чуть поодаль от бывших студентов, Варя вспоминала свой давно прошедший выпускной. У них всё было проще: сдвинутые столы в ближайшем кафе, пицца, пиво, пожелания друг другу на картонных подставках под бокалы.       — Сфотографируйся с выпускником, красавица! — чужое дыхание коснулась её уха, всколыхнув завитки незамысловатой прически.       Варя подняла глаза и столкнулась с сияющим темным взглядом, не потускневшем с их первой встречи. Крепко прижав её к себе, Дима сделал пару селфи и, чмокнув в щечку, поспешил к одногруппникам для совместного фото. Ловя на себе ревнивые взгляды диминых сокурсниц и откровенно заинтересованные взгляды его сокурсников, Варя прятала улыбку в ладонь. Такие дети.       Люся ожидаемо не явилась на выпускной, и димины родители, не одобряя выбор сына, также проявили неуместную моменту принципиальность. Однако самого Диму это, казалось, не тревожило совсем. Весь его мир давно сузился до размеров одного человека, заменив целую вселенную.       В небольшой аудитории было тесно, душно и шумно. Ректор кафедры в сопровождении двух преподавателей и излишне чопорной выпускницы готовились к награждению, разбирая по стопкам дипломы.       Каждая названная фамилия сопровождалась взрывом аплодисментов. Кто-то произносил заранее подготовленную душещипательную речь, кто-то, не сдерживая эмоций, плакал. И только студент Самохов под оглушительный свист бывших одногруппников, с поклоном приняв диплом и послав всем воздушный поцелуй, спрыгнул с кафедры, прямиком направившись к Варе.       — Остался только банкет, — прошептал он, усаживаясь рядом, равнодушной улыбкой реагируя на дружеские похлопывания товарищей по плечам. — И домой. Роллы и киношка. И ты.       Варя просто не знала, куда себя деть.       Вряд ли это можно было назвать банкетом, но своё очарование студенческих времен оно имело. Парни по-быстрому сдвинули парты в центре аудитории. Мантии им явно мешали и смотрелись на студентах как-то неестественно, словно снятые с чужого плеча, но куда же без них: веяние времени? Или моды? Или... да Бог с ними. В любом случае на Диме она смотрелась удивительно мило. Какая-то девушка деланно-виновато шепотом пояснила, что банкет — только для выпускников, а на родителей и прочих тёть и дядь не рассчитан.       Варя понимающе улыбнулась, решив прогуляться по опустевшим коридорам. Её нисколько не задел этот намёк на возраст. И эта колкость оказалась выпущенной впустую. Просто девушка не знала. Да и знать не могла, сколько всего Варе пришлось услышать в свой адрес от "добрых" коллег и "заботливых" друзей, не говоря уже о скандале, разразившемся на прошлый Новый Год, когда Дима и Варя с отвисшими челюстями в мерцании разноцветных гирлянд лицезрели "цыганочку с выходом" в исполнении диминых тётушек и матери. Это было поистине грандиозное зрелище со слезами, обмороками, криками, оскорблениями, уговорами и одним сердечным приступом. Такого фееричного праздника у Вари не было ни разу за тридцать лет. И, как позже признался Дима, у него тоже.       Тёмные коридоры с нагромождёнными друг на друга партами и стульями, с изредка распахнутыми дверями в пустые аудитории вели, казалось, не к выходу, а в другую реальность.       — Что Вы здесь делаете, женщина? Заблудились?       Неприятный голос за спиной заставил Варю вздрогнуть и обернуться. В тёмно-синей униформе уборщика на нее, странно блестя глазами, смотрел сморщенный старик со злым лицом.       — Нет, — попятилась Варя. — Я просто жду...       — Кого? — уборщик хищно осмотрелся по сторонам.       Знакомые руки крепко взяли её за плечи.       — Меня, — раздалось уверенно над ухом. И Варя готова была поклясться, что в тихом голосе её мужчины слышался предупреждающий звериный рык. — Есть проблемы?       Старик растерянно отступил назад, задумчиво разглядывая студента.       — Нет. Просто нельзя разгуливать по коридорам.       — Хорошо. Мы уже уходим, — сжав варину ладонь в своей, Дима направился мимо уборщика к выходу. От старика исходил странный запах. Варяг внутри шевельнулся и поднялся на лапы, словно узнавая его. Дима был выше мужчины больше чем на голову и в полумраке коридора так и не сумел разглядеть скрытое кепкой сморщенное лицо.       Варя давно спала, уткнувшись в его плечо. Отключив телевизор, Дима укрыл любимую пледом и потянулся к ночнику, когда в изголовье настойчиво забрякал телефон. Парень хотел было перевести его на беззвучный режим, когда на экране высветилось очередное сообщение. "Вот мы и встретились, су*а!" "Бойся меня!" "Я уже иду!"       Осторожно переложив варину голову на подушку, Дима забрал её телефон и вышел на балкон.       Долгие гудки, наконец, сменились удовлетворённым вздохом.       — Что? Не выдержали нервишки, да? Гадаешь, кто я?       Дима до хруста сжал телефон. Варяг прижал уши и зарычал.       — Я-то тебя знаю! Это ты меня бойся! И гадай, кто я, мразь!