Верность

      Развалившись на полу, Дима задумчиво крутил пальцем глобус. Желания были наполеоновскими, но возможности подкачали.       — Если есть на свете рай — это Краснодарский Край, — подражая голосу Маслякова, развеяла его сомнения Варя, мимоходом потрепав любимую макушку.       На том и порешили.       Ейск сыпал белым снегом акаций и пестрел разноцветными граммофонами гибискусов, цветущих почти у каждого дома. Время здесь будто замерло в шелесте волн и ароматах цветов, просто не спеша двигаться вперед.       Станицы, казаки, приветливые лица, домашние абрикосы, арбузы с бахчи, шелковица, рассыпавшаяся на полотенце; яблоки в красной карамели, липнущей к руками и губам и делающей поцелуи приторно-сладкими; бульвары с сувенирными лавками и тенистые парки; тихие музеи с вдохновленными смотрителями и сияющие огнями аттракционы.       Каково же было удивление Димы, когда, прогуливаясь по территории Собора Архангела Михаила, он заметил знакомого мальчишку, бросавшего уткам хлеб, отрывая большие куски от булок.       — Если уж решил покормить птиц, Денис, то бросай маленькие кусочки, — Дима присел возле мальчугана на корточки и протянул для приветствия раскрытую ладонь.       Вздрогнувший от неожиданности ребенок расплылся в улыбке и, минуя руку, повис на диминой шее.       — Дядь Дима! Привееет!       — А мама где?       — Свечку пошла ставить! За нас и тебя! — племянник взял его за руку и потянул к вольерам с птицами.       — Оо-хоо, — Дима встревоженно обернулся на небольшую церковь за спиной: буквально пару минут назад Варю посетило то же желание.       Лёгкое домашнее вино вполне соответствовало обстановке. Расположившись на террасе второго этажа, Дима вполуха слушал разговор бывших подруг. Даже извинения сестры за отсутствие на выпускном он принял лишь кивком головы, помогая Дениске добить жутко верещавшую свинью в Майнкрафте и расправиться с волком.       — Победа! — облегченно выдыхая и возвращая телефон племяннику, Дима развернулся к Людмиле, облокачиваясь на пластиковый подлокотник летнего кресла. — Почему ты помогла убить Варяга, Люся?       Он НИКОГДА! не называл так сестру. И это давно забытое обращение ледяной стужей окутало женщину. Людмила вздрогнула, опрокидывая пластмассовый фужер с вином, мгновенно залившим белые брюки, и испуганно посмотрела сначала на брата, а затем — на бывшую подругу. Никто не знал о её причастности к тому страшному происшествию. Все думали, что девочки рассорились, когда Люся увела у Вари парня в старшей школе, но истинной причиной было то, что Люся просто не могла больше смотреть подруге в глаза. И чтобы навсегда разорвать отношения, она разбила вдребезги варину первую любовь.       — Я не... — слова застряли в горле.       — Ты звала его. Много раз. Ты открыла калитку, — с каждой новой фразой его голос становился всё тише, погружая Людмилу в далекое детство. — Я просто хочу знать: за что?       — Зависть, — едва слышно ответила брату Люся. — Я так сильно завидовала Варе, что, когда их сосед предложил за шоколадку выманить Варяга, я согласилась.       — Шоколадку? — выдохнул Дима. Варяг опустил морду на лапы и закрыл глаза. — Ты за шоколадку стала убийцей?       — Нет, — испуганно воскликнула Людмила. — Я не убийца! Я думала, он его украдёт! Я не знала, что он убьет собаку. Это было так страшно! Очень страшно! Было столько крови! Было всё в крови. Я сразу убежала! Я была ребёнком! — в попытке оправдаться взвизгнула Людмила, оборачиваясь к Варе. — Что взять с ребёнка? У тебя было всё: друзья, любящие родители и этот... Коля! А мне он нравился. И игрушки твои! И даже то, как твоя собака встречала тебя из школы. Я тоже так хотела! И что? Это нормально для ребенка!       Дима молча смотрел на сестру. Разом наступивший в голове штиль напрочь уничтожил заготовленную когда-то пылкую речь. Зачем? О чём вообще можно было им говорить? И это молчание стремительно увеличивало и так бесконечную пропасть между ними. Он услышал ответ на столь давно мучивший его вопрос. Полегчало ли ему? Нет. Дима никогда не считал смерть Варяга чем-то героическим, но... умереть из-за чьей-то зависти... вот так... за шоколадку...       Опираясь на стол, Варя медленно поднялась. Заметив, что её пошатывает, Дима поспешил к ней.       — Прости меня, — чуть не плача, извинялась Людмила. — Я правда не знала, что он хотел убить собаку...       — Варяга, — бесцветным голосом поправила её Варя.       — Это было так давно! А мы были совсем детьми! — Людмила потянулась было к Варе, но та отдёрнула руку.       — Откуда ты узнал, что это Люся выманила Варяга со двора? Мы так долго гадали... что на него нашло...       — Услышал от неё самой, — не моргнув глазом соврал Дима, лениво поглаживая плечи лежащей у него на груди женщины. В комнате было тихо, и только ходики на стене размеренно тикали.       — Спасибо, — знание причин и виновников не облегчало боли воспоминаний, но делало те события понятными, давая возможность их оставить, наконец, в прошлом, навсегда прощаясь.       Возвращение в будни реальности после длительного отпуска было сродни возвращению на родину. Перебрав свои вещи, Варя убрала со стола ошейник Варяга, сложив его вместе с фотографиями собаки, лежанкой Ральфа, перешедшей тому по наследству тоже от Варяга, и личным дневником, залитым горем давно повзрослевшей девочки, в большую коробку, которую заклеила скотчем и убрала на верхнюю полку в кладовке.       — Может, просто выбросим? — предложил Дима, удерживая стремянку, за что получил вместо ответа щелчок по носу.       С самого утра, не переставая, лил дождь. Обычно безоблачное в середине августа небо заволокло серыми тучами, отчего и сам день становился серым, унылым и непривычно коротким.       Дима выбрался из машины, на ходу раскрывая зонт.       — Ты пока поднимайся домой, а я заберу продукты.       Он проводил Варю до подъезда и уже вернулся за покупками, когда внезапно подувший ветер принес с собой омерзительно знакомый запах. Дима стремительно обернулся и увидел мужскую фигуру, стремящуюся проскользнуть в закрывающуюся дверь подъезда.       Упаковка с яйцами с силой ударила в спину "визитёру", отчего тот замешкался, очевидно не ожидая нападения. Этого хватило, чтобы ухватить его за шкварник, как нагадившего кота. Дима оттащил мужчину за перегородку пожарного прохода. Ошибки быть не могло. Этот запах преследовал Диму ещё с прошлой жизни.       — Вот мы и встретились, су*а! — глухо процитировал он одно из последних сообщений преследователя тому на ухо, с силой вжимая его в стену. — Доволен?       От страха и неожиданности мужчина лишь скрёбся о кирпичи, раздирая пальцы и щеку и громко заскулил, когда Дима вывернул ему руку так, что кости едва ли не трещали.       — Я отпущу тебя. В этот раз, — Самохов ослабил хватку. — Но если ты появишься на её горизонте ещё раз, я тебе не только руку или ногу сломаю... Я тебе горло перегрызу. Запомни.       Дима оттолкнул от себя перепуганного горе-преступника, в ужасе прячущего свою шею в высоком воротнике свитера.       — Псина варькина! — зло плюнул он и бросился бегом прочь от подъезда.       Дима с сожалением смотрел на растекающиеся по асфальту яйца. Быть ему сегодня без омлета.       — Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу, — шмыгнул он носом, собирая разлетевшуюся скорлупу, в попытке успокоить разбушевавшийся адреналин. — Надо бы о нём справочки навести.       С того дня в их тесный маленький мирок на двоих больше не вмешивался никто. Позволяя будням главенствовать. И Диме это нравилось. Его не манила новизна ощущений, не тянули к себе дальние страны. Они путешествовали много, но почти всегда в пределах России. Лишь раз они бывали в Скандинавии, посвятив ей весь отпуск. В отличие от Вари, Диме не были интересны ни города, ни дворцы, ни парки, ни музеи.       — Ты здесь в безопасности, — легко целуя Варю в губы и отпуская с новообретённой подругой на все четыре стороны, Дима уезжал к фьордам и часами смотрел вдаль, делая редкие зарисовки в блокноте.       — Оля говорит, что ты странный, — Варя отложила расчёску на трюмо и с улыбкой взглянула на своего мужчину. — Не пьешь, не гуляешь. Она говорит, что такие, как ты...       Дима отложил рисунок, на котором ветер трепал длинное платье девушки, стоящей на краю утёса, и, вскинув бровь, обернулся к Варе:       — Она видела много таких, как я?       — Думаю, в этом и проблема. Она не видела таких, как ты, — варины руки скользнули по его плечам на грудь. — Она позвала нас на ужин к себе в номер. И мне это не нравится.       Ничего не ответив, Дима перехватил Варю за талию, усаживая к себе на колени и покрывая её шею поцелуями. Его не интересовала ни Оля, ни какая-либо другая женщина. Он не за этим родился заново.       Решение сменить квартиру не было спонтанным. Дима шёл к нему поэтапно, начиная с поиска работы после института и заканчивая выбором района их будущего дома. Любой свой шаг делал всегда с оглядкой на Варю.       В воздухе пахло новизной, дразня предвкушение чего-то особенного. Брякнули ключи, щелкнул замок.       — Здесь порог. Осторожно.       Стоило ей шагнуть внутрь, как тёплые ладони опустились. Яркий свет заставил Варю прищуриться.       — Смотри! — схватив её за руку, Дима, не разуваясь, увлек Варю за собой, как ребенок, восторженно взмахивая руками, расписывая бесчисленное множество плюсов жизни в центре.       — Ты посмотри — какая кухня! Просто огромная!       — Это да, шикарная! — с восторгом вторили его словам варины мысли.       — А здесь — видишь сколько места? Эта ванна просто огромна! Теперь мы можем не только душ принимать вместе!       — О, боже! Надеюсь, здесь хорошая звукоизоляция!       — А кровать я уже купил!       — Это кровать?! Это же полигон!       — А вид какой отсюда открывается! — они вышли на просторный застекленный балкон.       У Вари перехватило дыхание: город в оранжевых объятиях заката, городской парк и река, его пересекающая, как на ладони.       — Это прекрасно! — чуть слышно выдохнула Варя, откидываясь на широкую грудь и наслаждаясь теплом, исходящим от мальчика, ставшего мужчиной.       Все ошибались. Абсолютно все. И те, кто называли его альфонсом, и те, кто шептался, будто она пытается продлить себе молодость за счет чужой жизни. Глупые. Это просто любовь.       Его широкие ладони скользнули по ее плечам, ласково обнимая. И Варе вдруг захотелось, чтобы это мгновение остановилось, замерло.       — Люблю тебя, — эти важные слова сами сорвались с её губ. Сердце сжала щемящая тоска.       Варя берегла эти слова для кого-то особенного. С самого детства. Не сказав их ни своему первому парню. Ни своему первому мужчине. Пусть они считали ее холодной. Они просто не понимали. И ждали. И просили. А Дима — нет. Никогда. Он просто любил и был рядом.       Поэтому, когда они прозвучали, Дима замер, ещё не до конца веря в услышанное. Варя развернулась к нему лицом и коснулась его бровей, вынуждая прикрыть глаза. Тонкие пальчики легкими касаниями очертили контуры любимого лица.       — Я люблю тебя, — повторила она, видя, как задрожали его ресницы.       — Я тебе ещё одну комнату не показал, — неожиданно перевел Дима тему, возвращаясь в квартиру.       Комната оказалась совершенно пустой и белой. Варя вопросительно взглянула на Диму, совершенно не понимая, что он хочет ей этим сказать.       — Это детская, — он вывел их в центр, внимательно всматриваясь в зелёные глаза напротив, в которых недоумение медленно растворялось в осознании. И, когда омуты всколыхнулись вопросами, он достал из кармана брюк колечко.       — Я долго шёл к этому дню. Даже не представляешь, как переживал, что тебе надоест со мной возиться, когда вокруг столько взрослых и состоявшихся мужчин. Я очень спешил. Правда. Однажды я где-то прочитал, что молодость — это недостаток, который проходит со временем, но... Но всё равно оставался ещё слишком незрелым, ненадёжным.       Варя слушала и не могла понять: это он незрелый и ненадёжный? Кто вообще внушил ему этот бред?! Забирая кольцо, она сама надела его на безымянный палец.       — Да! — и, глядя на его ошарашенное лицо, расхохоталась. — Да! Я выйду за тебя!       Подготовка к свадьбе — это прекрасно и волнительно! Кто сказал? Тьфу на него! Это стресс. Зачем оно вообще нужно! Варя с ужасом смотрела на двадцать вариантов пригласительных. Для кого?! У них и гостей-то наберётся с десяток от силы! Ну, может, двадцать, если Дима друзей позовет и бывших сокурсников! А еще банкет, музыка, первый танец, украшения для зала, тамада. Знакомые и коллеги присылали контакты и рекомендации, засыпали советами. Телефон буквально разрывался от уведомлений.       — Вот эти! С щеночками! Такие милые, — уверенно выбрал парень, склоняясь над растерянной и уставшей невестой и нежно целуя её в затылок. — Я вообще предлагаю только зарегистрироваться.       — А фотосессия?       — Сами пофоткаемся, — пожал плечами Дима, скармливая Ральфу сыр из своего бутерброда. — Или вон Лёньку попросим. Заодно и пропиарим его как фотографа.       — А торт? — заинтересованная таким подходом, уточнила Варя.       — Торт — это важно, — с серьезным видом парень полистал каталог. — Но лучше сделать его из мяса. Знаешь, такое фигурное нагромождение рёбрышек. Ммм...       Варя с минуту не мигая смотрела на своего мужчину, начесывающего шпицу под мордочкой, пытаясь понять, шутит тот или нет, а потом заливисто расхохоталась. В этот момент на столике брякнул варин телефон. Оказавшись быстрее, Дима схватил его первым.       — Кто это?       — Спам, — бросил он, быстро набирая ответ и удаляя оба сообщения. — Я отписался. Больше доставать не будут. Просто выбери себе платье. И ну их, эти приглашения. Вот, — Дима потряс её телефоном. — Смс-ками всех пригласим.       — Ты серьезно? — Варя выхватила сотовый. Димина идея нравилась ей всё больше. Внутреннее напряжение понемногу стало отпускать.       — Более чем! — он присел перед ней на пол и уткнулся головой в её колени. — Сделай так, как сама хочешь. Не слушай никого. Потому что я хочу от этого мероприятия только одного — назвать тебя женой.       "Заканчивай свои пугалки. Они уже никого не страшат, Аркадий Хараев. Шестьдесят пять лет. Сидел дважды. Детей нет. Жены нет. Работы нет. Печень — под вопросом. Твой адрес уже на заметке. Я тебя предупреждал. Ещё раз сунешься к нам — старость проведешь за решеткой. И это если повезёт."       Мужчина дважды перечитал смс и в приступе злости швырнул телефон в стену. Пластиковая крошка рассыпалась по грязному линолеуму. В глубине души Хараев изначально понимал, что тот псих с его мамашей рано или поздно сдадут его. Особенно, если кто-то с мозгами ими заинтересуется. А у пацана мозги были. Не отнять. И связи, видимо, тоже. Это бесило. И интриговало.       В дверь настойчиво звонили. Варя заглянула в глазок, ничего кроме эмблемы службы доставки не сумев разглядеть, и открыла дверь.       — Распишитесь за посылку, — курьер ткнул ручкой в помятый лист бумаги. Сердце Вари тревожно ёкнуло. Курьер поднял голову, и женщина обмерла: это он! Тот самый пьяница, что много лет назад затащил её в свой старый дом, лапал её — десятилетнюю девочку. Тот самый убийца, что забрал её Варяга.       Швырнув планшет ему в лицо, Варя метнулась в ванную. Там был замок. И там остался телефон. Но мужчина оказался быстрее её, успевая схватить за волосы и дёрнуть на себя с такой силой, что Варя вскрикнула от боли, падая на пол. Пощечина обожгла её лицо. Брызнули непроизвольные слёзы. Проснувшийся от шума Ральф, яростно рыча и рявкая, кинулся на врага. Мужчина пинком отправил собаку обратно вглубь комнаты       — Где он?!       — Скоро придет! И будет не один! — выкрикнула женщина в надежде привлечь внимание соседей.       Хараев насмешливо оскалился, чуя страх и ложь, и ударил Варю наотмашь по лицу. Женщина оказалась ожидаемо лёгкой, безвольно болтаясь на его плече. Какая прелесть этот современный мир! Никто! Абсолютно никто не вышел на крики. Даже носа не показал из-за своих надёжных, бронированных дверей. Жаль, что двадцать пять лет назад так не было!       Сердце было не на месте. Варя не ответила на звонок. Ни на второй. Ни на третий. Предупредив коллег, Дима сорвался домой.       Даже несмотря на отсутствие пробок на дорогах, ему казалось, что время тянется бесконечно, а машина еле тащится.       С визгом войдя в поворот, он бросил машину посреди двора. Так. С ключами. Плевать.       Распахнутая дверь квартиры резко лишила сил, сделав ноги ватными. Разбитая напольная ваза. Перевернутый придверный коврик. Варин тапочек. Выходя из коматозного состояния первого шока, Дима принялся лихорадочно искать зацепки.       Из ванной комнаты доносилось размеренное гудение телефона, а на экране светился незнакомый номер.       — Мы на крыше. Не опоздай.       Осенний ветер трепал варины волосы. Губы посинели от холода. Глаза были закрыты.       — Да жива она. Жива, — усмехнулся Хараев. — Я ей так. Просто по голове немножко тюкнул. От этого не умирают.       Дима его не слушал. Он и без него знал, что Варя жива. Нутром чуял.       — Я тебя перехитрил! — неестественно дернувшись, вдруг как сумасшедший заулыбался Хараев.       — Молодец, — похвалил его Дима, скользя взглядом по крыше. Он не чувствовал в старике похоти, как двадцать пять лет назад. Тогда что? — Что хочешь взамен?       И этот вопрос словно прорвал многолетнюю плотину смрада, обрушившуюся на Самохова.       — А я ничего не хочу! Я хочу обратно свою жизнь! Понимаешь? — Хараев остервенело бил кулаком себя в грудь, брызгая в запале слюной. — Я вообще не понимаю, что на меня тогда нашло! Думаешь, мне она была интересна? В десять лет? Что с неё было взять? А эта ее псина! Она кинулась на меня! Чуть руку не отгрызла!       Дима перевел на мужика удивленный взгляд.       — Что зыркаешь?! Ты его не видел! Это была огромная злобная тварь! Больше волка! Таких надо вообще запретить! И да! Я убил его! Мы оба хищники! Если бы не я его, то он меня бы загрыз точно! И всё. Я успокоился! Но ее треклятые родители нет. И вся их соседская свора! Они гнобили меня! Гнали! Меня уволили из-за них! Из-за этой грёбаной девчонки и её собаки! Я спился. Лишился квартиры. Голодал. Болел. Но никто. НИКТО! мне не протянул руку. Я воровал. Ведь мне надо жить! Сидел. А всё из-за неё, — Хараев схватил Варю за волосы и дернул к себе. Женщина застонала, приходя в сознание.       — Убери от неё свои руки! — не теряя контакта с глазами Хараева, залитыми безумием и торжеством, Дима вскинул перед собой раскрытые ладони. — Я дам тебе уйти. Я даже дам тебе денег. Ты же хочешь новую жизнь? Она у тебя будет! Просто уйди! Никто не будет тебя преследовать! Ты будешь богат!       Но безумец его не слышал, находясь в какой-то своей реальности. И Дима это понял.       — Я не хочу денег! Я хочу её жизнь в обмен на мою! — он абстрактно взмахнул рукой, сжимавшей нож, в подтверждение своих требований. Этого мгновения хватило, чтобы в единственном броске Дима преодолел расстояние между ними, отшвыривая Хараева прочь от Вари.       Резкая боль запоздало обожгла левый бок. Дима опустил непонимающий взгляд на расплывающееся по голубой рубашке тёмное красное пятно.       — Блин, — выдохнул парень. Голову обволакивал сгущающийся туман. — Опять. Сквозь пелену, где-то далеко, он слышал испуганный варин крик. Из пульсирующей темноты выплыло отвратительное сморщенное лицо. Варяг внутри мотнул головой и, тяжело поднимаясь на лапы, зарычал, призывая кого-то еще. И он откликнулся.       Дима выпрямился. Расправил плечи. С этим надо заканчивать!       Хараев удивленно обернулся, глядя на стремительно приближающегося парня. В выцветших от времени, алкоголя и злобы глазах мелькнуло понимание, замешиваясь с ужасом. Но было поздно. Окровавленные руки железными тисками обхватили убийцу, прижимая к телу его же жертвы. Хараев дернулся — бесполезно. Это лишь секунды. Удар о парапет. Свободное падение.       Безвольно раскинув в полёте руки, Дима отпустил своего истошно кричащего двойного убийцу.       — Варя...       Вздох. Удар.