Неидеальный

      — Все омеги — сучки, — Андрэ шмыгнул носом, стараясь удержать слёзы. — Тупые сучки, — продолжал он выговаривать тихо, сам себе. Ему было пятнадцать, ему только что разбили сердце, и он имел на эти слова полное право. Особенно если никто не слышит.       Андрэ уставился на свои оранжевые ботфорты и медленно выдохнул. Всё-таки они ему шли. Он постучал платформой по камешку, но снова скис: в голове продолжал крутиться отказ омеги.       «Мне не нужен такой хлипкий альфа! Ты даже на альфу не похож».       — И ничего я не хлипкий. Мышцы есть. И танцую офигенно, мы бы вместе могли отжечь. Тупой ты, Никки, — бурчал Андрэ себе под нос, просиживая на скамейке. Солнце пригревало его рыжую макушку, и он впервые за долгое время пожалел, что уродился гиеной. И был действительно мелкий, даже по сравнению с обычным альфой, человеком.       — Зато я красивый. А у тебя, Никки, просто нет вкуса, — Андрэ крепко зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов. Иногда ему казалось, что это у него нет вкуса. Неправильным он всё-таки был гиеной, потому что нравились ему не крупные сильные омеги, а изящные и нежные. А тем нравились «нормальные альфы». А ведь и он был нормальным! И ухаживать мог, и общаться, и развлекать. И целовать не боялся! Не то что другие альфочки его вида, да даже его отец! Андрэ досадно поморщился и поднялся. Ну и к чёрту этого Никки!

***

      В семнадцать Андрэ чуть не чокнулся после первого гона, проведённого в одиночестве. Вообще, далеко не у каждого альфы его вида бывал гон — у омег-гиен и так течки проходили сумасшедшими да и без них они запросто могли затрахать. А вот ему самому «повезло». И папка сразу потащил к врачу.       Выяснилось, что подавители для альф — штука стрёмная и вредная, часто применять нельзя. А без омеги всегда гон будет как мучение. Андрэ в шутку сказал, что ему придётся ходить по борделям, с такой-то внешностью. Врач согласился, а вот родители...       Пришлось учиться больше, стараться лучше, искать знания, быть полезным, чтобы подвернулась возможность съехать и решать самому, без тотального контроля. Андрэ втянулся в эту гонку и так вышло, что устроился на подработку. И на первые деньги, ещё живя у родителей, на пробу отправился в бордель. Чисто разведать обстановку, чтобы потом в гон было без сюрпризов и с адекватным омегой. Там-то уже всем плевать на твою внешность, если ты платишь. Вот только провести гон вместе готов был не каждый омега, и Андрэ выбрал, из чего пришлось. Не идеал. Слишком крепкий, не изящный.       В первый раз Андрэ не понравилось, по крайней мере сейчас — в гон явно будет не до нравственных мучений, останется одно лишь желание и мысль «поскорее бы отпустило». А после было не только стыдно, но и горько. Неужели он настолько плох, неидеален и неинтересен, что в обычной жизни даже не встретил омегу? Красив-то он был, с этим не поспорить.       Гон настигал его два раза в год, чётко и почти без сдвигов, и Андрэ научился один раз проводить его на подавителях, а другой — в борделе. Почему-то после этого очарование омег в обычной жизни для него пропало. Он по-прежнему заглядывался на таких как Никки, не мог ничего с собой поделать, дрочил, представляя, однако не пытался завести знакомство. Зачем, если он недостаточно интересен и услышит только отказ? Да и скучными были эти омеги.       Взять того же Алана — секретаря их шефа. Красивый чертяка, с глазами огромными, изящными запястьями и... полным отсутствием каких-либо умений, кроме хорошей варки кофе. Андрэ мог любоваться им, но на большее не тянуло.       А потом в их компании появился новый глава службы безопасности и стало не до любований. Знакомство вышло случайным и не самым приятным.       — А это что за клоун? — Андрэ углубился в расчёты и не сразу понял, что это относилось к нему. Он выпрямился и кинул взгляд поверх монитора: в дверях застыл огроменный оборотень, со шрамом на щеке, взглядом холодным и цепким. И пошёл бы ему лучше не строгий костюм, а боевая форма и автомат через плечо. Видимо, тот шёл к шефу и не смог пройти мимо распахнутой двери — зацепился взглядом.       — Что за цацки? Что за вид? Р-развели тут, — незнакомец приблизился, нависая над рабочим столом Андрэ, пытаясь подавить. Но почему-то Андрэ чувствовал себя спокойно. Он знал, что тёмно-синий костюм сидел на нём безупречно, что оранжевый яркий галстук подчёркивал цвет его волос, а сами волосы идеально уложены. Часы на руке, чётки и браслеты помогали сосредоточиться, и бесполезными цацками он их не считал.       — В нашей компании прописан чёткий дресс-код в отношении омег, — невозмутимо пояснил Андрэ. — Однако я альфа, и мой вид вполне соответствует правилам, — он заметил, что на мгновение в глазах напротив мелькнула растерянность — что, не ожидал ошибиться с полом? — но чужак тут же взял себя в руки.       — Значит, пора изменить правила, — сквозь зубы процедил он, и Андрэ возразил уже весело:       — К сожалению, по стандартам изменения в регламенте рассматриваются на протяжении трёх месяцев. А сейчас конец года, и есть дела поважнее. Позвольте я ими и займусь, — Андрэ отвернулся к монитору и пробежался взглядом по цифрам. За спиной у него тяжело выдохнули, но всё же удалились, хлопнув дверью.       А потом Андрэ узнал, что это и был новый глава службы безопасности, оборотень-медведь, Ричард. Ему было под сорок, за свою жизнь тот успел побывать в нескольких горячих точках, потом ушёл в отставку, окунулся в бизнес, имел свою охранную фирму.       И это ему он что-то там говорил про регламент? Внезапно Андрэ стало не до веселья. Мало ли что тот повесит на него или раскопает. Или шефу подтасует факты. Личная неприязнь многое могла испортить в работе.       Андрэ дал себе обещание, что в другой раз не будет так опасно дразнить чужого зверя. Даже парочку браслетов снял, хоть и не хотелось, потому что он любил для концентрации и успокоения перебирать звенья.       Вот только Ричард не собирался оставлять его в покое. На следующий же день они столкнулись возле кофеварки.       — О, альфа, который не омега, — скалясь, поприветствовал его Ричард, своей тушей перегораживая проход. — А свари-ка мне кофе, вас ведь с Аланом для этого тут и держат? — это сравнение почему-то так разозлило Андрэ, что он усмехнулся и решил подыграть. Повернулся к медведю спиной, брякнул чашкой, бросая самый отвратительный на вкус пакетик с чаем и чёрствое печенье в блюдце, а потом поставил всё это рядом с Ричардом и обнажил свои острые зубы.       — Кофе не пью, — и пока у медведя от гнева дёргалась венка на лбу, Андрэ протиснулся мимо него, невольно обтеревшись боком о его бедро. И вот тут-то, с такого расстояния смог уловить то, что не почувствовал вчера: едва слышимый аромат луговых цветов. Тонкий, почти неощутимый омежий запах. Ричард был омегой! Осознание этого так подкосило, что Андрэ плюхнулся на свой стул, потому что ноги не держали.       Кажется, вчера не только суровый медведь ошибся с полом.