Часть 47. Отец - оборотень.
13 марта 2025 г., 00:07
Pov: Рика
Прошёл месяц.
Зима окончательно вступила в свои права, укрывая улицы пушистым снегом, хрустящим под ногами. Город жил в предвкушении Нового года — окна светились разноцветными огнями, а в воздухе витал запах хвои и мандаринов. Но для меня это было не главным.
В сарайчике, который теперь я могла назвать своим уголком уюта, наконец провели отопление. Теперь здесь было не просто тепло, а по-настоящему по-домашнему. Я больше не куталась в несколько слоёв одежды, боясь зимнего холода, и могла спокойно сидеть, завернувшись в плед, наслаждаясь книгами или просто своими мыслями.
Но главным было не это.
В тот день, когда всё изменилось, я решилась на откровенный разговор с семьёй Майер. Конечно, я не стала вдаваться в самые болезненные подробности своего прошлого — некоторые раны ещё были слишком свежи, чтобы вскрывать их перед кем-то, даже перед теми, кто теперь был мне семьёй. Но я рассказала им достаточно, чтобы они поняли: жизнь с моими родителями была далека от счастливой.
С того дня они изменились.
Больше не было тех тёплых, но всё же отдалённых обращений «тётя» и «дядя». Если раньше они думали, что так мне удобнее, то теперь, зная правду, каждый раз, когда я по привычке пыталась назвать их так, они тут же осекались, мягко поправляя меня. Они не хотели, чтобы я чувствовала себя чужой. Они начали уделять мне внимание, которого мне всегда не хватало, заполняя пустоту, которую я привыкла скрывать за улыбкой и сарказмом.
Но не всё в этой истории обрело светлый оттенок.
Баку…
Я не простила его. Не совсем.
Браслет, который он когда-то подарил мне, снова был на моей руке, но не как знак примирения, а скорее как напоминание. Напоминание о том, что между нами произошло, о том, насколько он подвёл меня.
Я видела его. Не раз.
Этот дух являлся ко мне в сны, словно призрак прошлого, от которого невозможно скрыться. Каждый раз, когда я встречала его, злость накатывала волной, и моё тело само действовало, прежде чем я успевала подумать. Пощёчина, толчок, удар — всё это он принимал без единого возражения, без привычных язвительных замечаний, без гнева.
Прежний Баку не позволил бы мне так поступать.
Он бы давно уже вспыхнул, окатив меня резкими словами, осмеяв мои попытки «принизить» его. Он бы назвал меня жалкой, слабой девчонкой, которая пытается силой показать свою значимость. Он бы поднял хаос, вынуждая меня злиться ещё больше.
Но он не делал этого.
Он только принимал.
Его взгляд был тяжёлым, голос — хриплым, но ни разу он не жаловался, не просил меня остановиться. Он просто смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то важное, но не мог подобрать слов.
Словно пытался получить моё прощение.
Но я не собиралась прощать его так просто.
Да, я видела, что он изменился. Что его поступки не были продиктованы одной лишь гордыней, как раньше. Что теперь он был готов принять наказание за свою ошибку.
Но потерянное доверие не вернуть за месяц.
И я не была уверена, смогу ли когда-нибудь вновь доверять ему так, как раньше.
Этот месяц дался мне легче в учёбе.
Я быстро осваивала материал, и в этом мне невероятно помог дневник Малефисенты. Казалось, будто каждая строчка в нём была пропитана древними знаниями, словно сам он был живым учителем, ведя меня за руку через сложные теории и загадочные формулы. Если бы этот дневник не оказался в лавке Лукаса в тот день, когда я его нашла, я, несомненно, искала бы другой способ запоминания информации. Ведь мне ещё столько нужно узнать…
Да, я всего лишь в девятом классе. Но что с того? Разве это должно меня ограничивать? Мне нужно знать больше — особенно в области знаний, которыми должен обладать хранитель.
Я не пропустила ни одного занятия, погружаясь в обучение с головой. Однако уроки давались нелегко. Я уставала, выматывалась до предела, но не позволяла себе расслабиться. На занятиях наставник часто делал замечания другим ученикам, но я старалась быть внимательной, совершать как можно меньше ошибок, продумывать каждый свой шаг. С каждым днём я открывала для себя что-то новое, и всё же этого было недостаточно.
Я знала это.
Я понимала, что мои знания всё ещё слишком скудны, чтобы справиться с задачами, которые стояли передо мной. Мне нужно было снять проклятие, что наложил на меня Билл, и в то же время разобраться, как помочь Джеффу. Заклятие Залго, что держало его в своих когтях, казалось неразрушимым, и, судя по всему, сам Залго находил удовольствие в том, как Баку лишил Слендермена одного из его Прокси.
Кстати, о них…
Я уже так давно не навещала их.
Как они там? Надеюсь, не забыли обо мне...
Но сейчас я не могла позволить себе просто взять и отправиться к ним. Пока что нет. Я знала слишком мало. И не могла оставлять Соню с Настей одних. Они мне доверяли, а я не могла позволить себе подвергнуть их опасности.
К тому же, за этот месяц нас ни разу не навестила нечисть.
И это беспокоило меня больше, чем могло бы радовать.
Потому что это было лишь делом времени.
Я спала спокойно, укрывшись тёплым одеялом, когда сквозь сон услышала глухое рычание и лай собаки. Пёс семьи Майер явно был чем-то обеспокоен. Сначала я попыталась проигнорировать шум, но лай становился всё громче и настойчивее. Нахмурившись, я приподнялась, села на кровати и сонно огляделась по сторонам.
Кальци, как оказалось, уже выбрался из моего кольца. Маленький демон устроился на подоконнике и, прижавшись к стеклу, внимательно вглядывался в ночь.
— Кальци… — прохрипела я, потирая заспанные глаза и лениво зевнув.
— Хозяйка, не спишь? — безразлично поинтересовался он, даже не оборачиваясь.
— Да как тут уснуть… Что там происходит? — я сунула ноги в меховые тапочки и подошла к окну.
Но ничего подозрительного не заметила — только тёмные силуэты деревьев и чуть колыхавшиеся от ветра тени.
— Тут ошивался оборотень, — спокойно сообщил Кальци, зевнув и лениво потянувшись. — Только вот понять не могу, что ему тут надо…
— Оборотень? — удивлённо переспросила я.
Ну, конечно. Разве всё могло идти гладко? Обязательно что-то должно было случиться.
Я ещё раз оглядела улицу, но так никого и не заметила. Пожав плечами, я уже собиралась вернуться в постель, как вдруг раздался стук в дверь.
Я резко замерла.
— С каких пор оборотни стали такими вежливыми, что стучат в дверь? — бросила я, глядя на Кальци.
Но тот лишь пожал плечами, явно не имея ответа на мой вопрос.
— Рика, не спишь? — послышался приглушённый, слегка встревоженный голос.
Я тут же узнала его — это был дядя Гриша… Точнее, папа.
Я поспешила к двери и, на ходу поправляя пижаму, открыла её.
— Дяд... Пап..? — исправилась я, сонно потирая глаза.
Но стоило мне взглянуть внимательнее, как к горлу подкатил неприятный холодок: рукав его куртки был порван, а в глазах читалось напряжение.
— Что за шум?
Я вопросительно посмотрела на него, но он лишь покачал головой.
— Ри, прошу, пойдём в дом. Так мне будет спокойнее — я буду знать, что тебя тут никто не тронет, — его голос был твёрдым, но тёплым.
Я кивнула, понимая, что спорить не имеет смысла. Схватив плащ, я накинула его на плечи и, обхватив себя руками, вышла вслед за ним в ночь.
Подойдя к дому, я заметила, что папа стучал в дверь по какой-то особой схеме: три раза, затем два, потом снова три.
Меня это слегка удивило.
Дверь почти сразу же открылась, и мы шагнули в тёплое помещение. В прихожей нас уже ждали Соня и тётя Нина… Точнее, мама.
Да, так и есть.
Мы договорились называть их так ещё месяц назад.
Но почему же внутри всё равно остаётся какой-то тёплый трепет от этих слов?
— Что случилось? Кто был во дворе? — обеспокоенно спросила мама, внимательно глядя на папу.
Я же в этот момент краем глаза заметила, как побледнела Соня. Она выглядела напуганной и напряжённой, будто боялась услышать ответ.
— Я не знаю... — нехотя признался отец, нахмурившись. — Это... что-то странное. Получеловек, полузверь какой-то...
Он говорил медленно, подбирая слова, словно сам не до конца понимал, что именно видел.
— Но я его здорово спугнул, — добавил он, вздохнув. — Он убежал.
Мама молча кивнула, переваривая услышанное, но взгляд её скользнул по его одежде.
— А с рукой-то что? — наконец спросила она, указывая на порванный рукав куртки. В её голосе послышалось беспокойство.
— Да пустяки, — отмахнулся папа, будто это была ерунда. — Немного поцарапал… Когти у него, конечно, острые, куртку прорвал, но ничего страшного.
Я недоверчиво прищурилась, рассматривая повреждённую ткань.
— Шутишь, да? — усмехнулась я, сложив руки на груди. — Не надо у меня учиться. У меня в основном сарказм и чёрный юмор.
Я кивнула на его куртку.
— И по ней видно, что это не просто «немного поцарапал»...
Папа вздохнул, но не стал спорить.
— И что теперь делать? — не выдержала Соня, голос её звучал тревожно.
— Надо звонить в полицию, — уверенно сказал отец, начиная снимать куртку. — Скажу, что это был человек. А то если начну про получеловека-полузверя рассказывать, решат, что у меня с головой не в порядке.
Мама закусила губу, размышляя, а затем предложила:
— Может, всё же в больницу? Вдруг это существо заразное?
Папа махнул рукой, улыбаясь, будто всё происходящее было просто очередной бытовой неурядицей.
— Ничего страшного. Утром заеду в больницу, сделаю прививки от столбняка и бешенства. Чего уж там, профилактика не помешает.
Он хмыкнул и потрепал меня по волосам здоровой рукой.
— Вот, привёл нашу диковинную девчонку из сарая. Хоть он и запирается, но мне спокойнее, когда ты дома.
Мама внимательно посмотрела на меня, а затем с лёгкой тревогой провела руками по моим плечам, словно пытаясь убедиться, что я цела и невредима.
— Ри, а ты как? Всё в порядке?
— Мааам… — протянула я, закатывая глаза, но внутри меня всё же что-то тёплое шевельнулось.
Я бросила взгляд на Соню — та всё ещё выглядела встревоженной и напряжённой.
— В ванной стоит перекись водорода, — вдруг сказала мама, уже обращаясь к папе. — Обработай хорошо руку.
Затем она мягко взяла меня и Соню за руки и повела на кухню.
Мама поставила чайник на плиту, а затем, бросив на нас короткий взгляд, сказала:
— Заварите себе чай, девочки, а я пока посмотрю в аптечке бинты.
Её голос звучал ровно, но в нём сквозило напряжение. Она явно пыталась держаться спокойно, но тревога в глазах выдавала её беспокойство.
Соня без лишних слов кивнула и занялась чайником, а я опустилась на стул, наблюдая за её движениями. Кухня была наполнена мягким светом, но атмосфера всё равно оставалась гнетущей.
Я наклонилась ближе к сестре и, понизив голос, спросила:
— Сонь… Что происходит?
Девушка не сразу ответила. Она бросила осторожный взгляд в сторону угла кухни, где находилась мама, а затем, едва слышно, прошептала:
— На улице был оборотень. Но, кажется, папа его спугнул.
Я крепче сжала пальцы на коленях.
— То есть… Это действительно был оборотень? — спросила я, будто сомневаясь.
Хотя в глубине души я уже знала ответ. Кальци ещё раньше сообщил мне об этом, но меня беспокоила другая мысль — отец пострадал. Насколько серьёзно?
Я нервно прикусила губу, а затем, бросив взгляд на сестру, негромко предположила:
— Сонь, а если это… ну, как с зомби? Царапнул — и всё, сам оборотнем становишься?
Соня тут же метнула в меня раздражённый взгляд, в котором читалось недовольство, мол, не говори глупостей.
Я вздохнула.
Да, мне всё ещё было трудно воспринимать её и её родителей по-новому, как семью. Я привыкла по-другому, и этот переход давался мне не так легко, как хотелось бы.
Пока Соня, нахмурившись, строчила сообщение Насте, я молча поднялась со стула и принялась за чай. Открыла шкафчик, достала сухие листья мяты и заварила нам с сестрой по кружке.
Когда чай настоялся, я осторожно поставила перед Соней её чашку, а сама уселась напротив, обхватив ладонями свою.
Тонкий аромат мяты разлился по кухне, но даже он не мог заглушить напряжённого ожидания, которое повисло в воздухе.
Стоило мне опуститься на стул, как мама, наконец, нашла бинты и направилась в ванную. Она постучала в дверь, но та оказалась заперта.
Я нахмурилась. Это было странно.
— Я принесла бинт… Открой дверь, — спокойно попросила она.
Тишина.
Я почувствовала, как внутри зарождается беспокойство. Соня тоже насторожилась, и мы обе поднялись из-за стола, осторожно выглядывая из кухни.
— У тебя всё хорошо? — голос мамы стал тревожнее.
В этот момент дверь ванной открылась, и из неё вышел отец… Точнее, тот, кого я ещё не привыкла так называть. Он выглядел неважно: кожа чуть бледнее обычного, движения замедленные, словно он с трудом удерживал равновесие. Его рука покоилась на виске, будто он пытался удержать головную боль.
— Что-то мне нехорошо… Пойду прилягу, — сказал он, голос его был приглушённым, усталым.
— Может, вызвать скорую? — обеспокоенно спросила мама, всматриваясь в него с явным волнением.
— Нет-нет, не надо… Просто прилягу, что-то голова разболелась, — отмахнулся он и направился в спальню.
Мама на мгновение задержала взгляд на его удаляющейся фигуре, затем повернулась в нашу сторону, явно уловив выражение тревоги на наших лицах.
— Конечно, иди приляг, а я тебе сейчас таблетку принесу от головной боли, — добавила она, но отец лишь покачал головой.
— Не надо… Просто полежу немного… — с этими словами он скрылся в комнате.
Мы с Соней продолжали стоять, переглядываясь. Чувство тревоги нарастало.
Мама скрестила руки на груди, словно пытаясь себя успокоить, но в глазах её мелькало сомнение.
— Что-то мне это не нравится… Я думаю, нужно позвонить в больницу и проконсультироваться, — сказала она, бросая взгляд в сторону комнаты.
— Мам, как ты думаешь… То, что папу поцарапал этот зверь, не опасно? — голос Сони был тихим, но в нём читался страх.
Мама тяжело вздохнула.
— Конечно, это опасно! — без колебаний ответила она. — Сейчас я позвоню и узнаю, в течение какого времени нужно поставить прививки…
Сказав это, она развернулась и направилась к аптечке. Положив бинты обратно, мама схватила телефон и, не теряя времени, набрала номер больницы.
Мы с Соней снова сели за стол. Мятный чай в наших кружках уже начал остывать, но мы даже не обращали внимания. В воздухе повисло напряжение.
Соня крепче сжала ладони, а я осторожно обхватила свою кружку, но не сделала ни глотка. Мы переглянулись, и я видела в её глазах то же самое, что чувствовала сама: тревогу, напряжённое ожидание… и страх перед тем, что может случиться дальше.
— Алло! Добрый вечер! — мама говорила быстро, с лёгкой дрожью в голосе. — Моего мужа укусил какой-то… зверь… Подскажите, пожалуйста, в течение какого времени нужно поставить прививку?
Мы с Соней замерли, вслушиваясь в её разговор, будто это могло нам чем-то помочь.
— Чем скорее, тем лучше? — переспросила мама, с тревогой бросая взгляд в сторону спальни, где только что скрылся отец. — А таблетку обезболивающую можно выпить?
Она вытащила из аптечки упаковку с таблетками, немного замешкалась, затем обернулась к нам.
— Соня, отнеси, пожалуйста, папе эти таблетки, — попросила она, протягивая сестре упаковку.
Соня кивнула, взяла лекарства и направилась к спальне.
— Сонь, постой, я с тобой, — тут же вскочила я, догоняя её.
Я не могла объяснить причину своего беспокойства, но что-то внутри подсказывало мне, что оставлять её одну нельзя.
— Ага… Ещё вопрос. Как сейчас правильно обработать рану? — продолжала мама говорить в трубку, но мы с Соней уже не слушали.
Мы вошли в комнату, но…
— Пап? — позвала Соня, но её голос дрогнул.
Комната была пуста.
— Пап? — повторила она, на этот раз громче.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Соня начала осматривать комнату, но в ней не было ни единого следа отца, лишь слегка смятая постель и приоткрытый шкаф.
Я осторожно потянула сестру за рукав, привлекая её внимание. Затем молча указала на окно.
Оно было открыто.
Мы подошли ближе, и я едва слышно втянула воздух сквозь зубы. Внизу, во дворе, в слабом свете уличного фонаря, виднелся силуэт в знакомом свитере. Серый, с полосками на рукавах…
— О Господи… — выдохнула Соня.
Я медленно прикрыла глаза и так же медленно их открыла.
— Накаркала… — пробормотала я одними губами.
Соня тут же шагнула вперёд и захлопнула окно, повернув запор.
— Ещё один… — её голос дрожал. — Куда он дел папу?
Я открыла рот, но не успела сказать ни слова — Соня уже кинулась в гостиную, где мама всё ещё держала телефон в руке.
— МАМА! — закричала она.
Мама резко повернулась к ней, уже успев отключиться от звонка.
— Папы нет в комнате!
В её глазах мелькнуло недоумение, которое тут же сменилось тревогой.
— Как это нет? — спросила она, направляясь вслед за Соней обратно в комнату. — Где он?
— Я не знаю! — Соня судорожно сглотнула. — Окно было открыто! И там был этот… но не тот!
— Какой «этот»? — мама нахмурилась, останавливаясь в дверях.
— Я имею в виду… там опять было существо, похожее на человека… но это не то первое, а другое! — воскликнула Соня, пытаясь подобрать слова.
— Другое? — в голосе мамы слышалось раздражённое беспокойство. — Да что тут вообще происходит? Как он выглядел?
Я глубоко вдохнула.
— На нём была одежда, как у человека, — сказала я, словно подтверждая страшное предположение, — не знаю, была ли она у первого… но у этого была серая кофта с полосками. Как у дяд… — я запнулась, быстро исправляясь: — Как у папы.
Соня замерла, осознавая смысл сказанного.
— Как у папы? — её голос стал почти шёпотом. — Это… Это что, был папа?!
Мама медленно перевела взгляд с меня на Соню, явно не до конца понимая, о чём мы говорим.
— Что вы имеете в виду? — спросила она, и в её голосе звучало напряжённое недоумение.
— Мама! Я поняла! — Соня вскрикнула так, будто в её голове внезапно сложился недостающий пазл. — Это был оборотень! Тот первый!
Она стремительно повернулась ко мне, а затем снова к маме, будто боялась, что её не поймут.
— Рика, твоя шутка стала реальностью! Он поцарапал папу, и теперь папа тоже превратился в оборотня! Всё сходится! Вот почему его здесь нет и почему у второго была серая кофта с полосками — такая же, как у папы!
Я сглотнула. Эти слова звучали безумно, но в них действительно был смысл.
Мама, напротив, усмехнулась, качая головой.
— Ты это сейчас серьёзно? — в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Или просто прикалываешься?
— А я ей верю, — неожиданно даже для себя самой произнесла я, переводя взгляд с окна на маму. — Сама подумай… В этом действительно есть своя логика…
Мама только тяжело вздохнула.
— Девочки… Ну, вы фильмов что ли насмотрелись? Вы же вечно как что-то напридумываете — хоть стой, хоть падай! Какие ещё оборотни?
Соня сжала кулаки, явно не собираясь отступать.
— Хорошо, тогда объясни, почему папа вылез в окно? Если бы он не превратился в оборотня, он бы вышел через дверь, как нормальный человек!
— Как Люпин из «Гарри Поттера» или Джейкоб Блэк из «Сумерек»… — пробормотала я, машинально оглядывая комнату.
Соня сердито покосилась на меня.
— Рика, ты мне не помогаешь!
— А я почему-то уверена, что он вышел через дверь, пока мы с вами сидели на кухне, — спокойно ответила мама.
— Мы бы тогда услышали хлопок! — тут же парировала я. — Дверь очень громкая.
— Да, и почему он ничего нам не сказал? — подхватила Соня. — Куда он тогда ушёл?
Наступила тишина.
Мама на секунду задумалась, но быстро стряхнула с себя сомнения.
— Это очень интересный вопрос, — сказала она, натягивая на себя куртку. — Я пойду его поищу, а вы оставайтесь здесь и закройте дверь.
Соня тут же бросилась к входу и встала перед дверью, раскинув руки в стороны.
— Нет! Я тебя не пущу! — воскликнула она. — Папа ушёл так же, а потом вернулся оборотнем! Если ты выйдешь, тебя тоже укусят!
Я тихо усмехнулась:
— Сонь, только не каркай, как я накаркала…
Но на самом деле мне было страшно.
— Девочки, хватит болтать глупости! — отрезала мама, нервно поправляя волосы. — Давайте быстро в комнаты, и желательно ложитесь спать. Рика, ты тоже. Переночуй сегодня в гостиной. Мы тут без вас как-нибудь разберёмся.
Но Соня даже не сдвинулась с места, скрестив руки на груди.
— Я не пущу!
Мама сжала губы и устало провела рукой по лицу.
— Ох… Ладно, хорошо, ты права, — наконец сдалась она. — Давай попробуем ему позвонить и спросить, где он.
Она похлопала по карманам куртки, но тут же нахмурилась.
— Где же мой телефон?..
Я только вздохнула, уже понимая, в чём дело.
— Он на столе, — сказала я.
Соня тут же бросилась к столу и схватила телефон.
— Вот, держи!
Но как только мама протянула руку, чтобы взять телефон, она резко развернулась, шагнула к двери, распахнула её и выскользнула наружу.
— Закройте дверь! — крикнула она уже снаружи.
Я и Соня замерли, словно нас окатили ледяной водой.
Соня всё ещё стояла в растерянности, а я уже сделала то, что должна была: шагнула к двери и быстро её захлопнула, щёлкнув замком.
— Сонь, но ты всё равно позвони... папе, — проговорила я, чувствуя, как внутри неприятно сжался живот.
Соня кивнула, торопливо разблокировала мамин телефон и нажала кнопку вызова.
Обе мы затаили дыхание.
Только вместо долгих гудков или голоса отца нас накрыло резкое ощущение ужаса.
Из ванной донёсся знакомый рингтон.
Соня вздрогнула. Я невольно сжала пальцы в кулаки.
Мы молча переглянулись, прежде чем, ступая на цыпочках, направились к ванной.
Соня осторожно заглянула внутрь, а затем вышла, держа в руках телефон отца.
— Вот чёрт… — пробормотала я, ощущая, как по спине пробежал холодок.
— И что же делать? — выдохнула Соня, крепче сжимая в руках чужой телефон.
Я смотрела на неё, но ответа у меня не было.
Что-то внутри подсказывало: без моего демона мы с этим не разберёмся.
Я тихо выдохнула и, наконец, стянула с себя плащ.
— Сонь… прости. Я тебе не рассказывала, но у меня есть помощник… Правда, он в основном спит, — призналась я.
Это была не совсем правда. Но вдаваться в детали сейчас не имело смысла.
— Что ты имеешь в виду? — Соня уставилась на меня широко раскрытыми глазами. В её голосе смешались непонимание и лёгкая паника.
Я молча подняла руку, рассматривая серебряное кольцо с замысловатым узором. Соня видела его сотни раз, но, кажется, никогда не задумывалась, что это не просто украшение.
— Кальци, выходи, нужна твоя помощь, — чётко произнесла я.
Едва слова сорвались с губ, воздух рядом с нами вздрогнул.
Вспышка слабого синеватого света озарила комнату, и в следующий миг перед Соней возник парящий в воздухе демон.
— Наконец-то! Ох, как же там неудобно, всё же, — зевнул он, потягиваясь, а затем огляделся, удовлетворённо покачав головой.
Соня замерла, не в силах даже дёрнуться.
— Ох, приятно познакомиться! — бодро продолжил демон. — Меня зовут Кальцифер. Я великий демон разрушений и чего-то там. В общем, сейчас я просто пёс на поводке у хозяйки, так что не причиню вам никакого вреда.
Соня, похоже, не могла поверить своим глазам.
— Рика! Откуда у тебя это кольцо?! — наконец выдохнула она.
— Мне его подарили, — честно ответила я, пожав плечами. — Кто — сказать не могу. Но, поверь, он не причинит вреда. Он ходячая энциклопедия по потустороннему.
— Так и есть! — важно кивнул Кальцифер, сложив руки на груди. — Кстати, насчёт оборотней.
Он неторопливо сделал круг в воздухе, словно смакуя момент.
— Это мифическое существо, способное временно менять свой облик магическим путём, — начал он. — Причём превращаться можно не только в волка. В разные эпохи и в разных культурах оборотни меняли обличье на самые неожиданные вещи: животных, атмосферные явления, растения, даже предметы!
Я мельком взглянула на Соню. Она слушала, широко раскрыв глаза.
— В европейском фольклоре наиболее известны вервольфы — человеко-волки, — продолжил Кальци. — В славянских же странах их называли волколаками. Считается, что при превращении человеческая сущность загоняется глубоко внутрь, уступая место звериному началу. И да, человек не помнит, что он делает, находясь в этом облике.
Я сжала губы.
— А как… Как вернуть его обратно? — осторожно спросила Соня.
Демон усмехнулся.
— О, есть много способов. Например, надеть на волколака снятый с себя пояс, в котором завязаны узлы. Тогда он сбросит звериную кожу и вновь станет человеком.
— А если… если мы не успеем? — Голос Сони звучал приглушённо.
Кальцифер взглянул на неё, а затем перевёл взгляд на меня.
— Тогда вам лучше надеяться, что он вспомнит, кем был раньше, — ответил он.
— Ну, либо можно защититься каким-нибудь заклинанием из вашей этой книги снов, — спокойно сказал Кальцифер и лениво зевнул, будто разговор об оборотнях и возможной опасности вовсе его не касался.
Я тяжело вздохнула, машинально потерев виски.
— Сонь… Я не верю, что говорю это, но позвони Вере… — наконец попросила я.
Соня удивлённо посмотрела на меня. Вера была её ангелом-хранителем, а я… Я до сих пор не была уверена, насколько ей можно доверять. Но сейчас не время разбираться в этом.
Соня поколебалась, но затем кивнула, достала свой телефон и быстро набрала номер.
Мы обе замерли в ожидании, но спустя несколько секунд в динамике раздался холодный, безразличный голос:
— «Такого номера не существует».
Соня вздохнула, а Кальцифер рассмеялся.
— Так, а откуда ты знаешь про книгу снов? — вдруг спросила Соня, резко переводя взгляд на демона.
— Я слышал всё, что происходило у вас в доме, так что нормально, не переживай, — ответил он с беззаботной улыбкой. — Я лишь пёс на поводке.
— Кальци, хватит это говорить! — бросила я на него грозный взгляд.
— Понял, — Кальцифер поднял руки в жесте сдачи и уселся на край стола, явно не слишком переживая из-за происходящего.
В этот момент телефон Сони внезапно зазвонил.
Она вздрогнула, но тут же схватила его и, даже не глядя на экран, ответила.
— Вера! Верочка! — воскликнула Соня, едва услышав знакомый голос. — Что нам делать? Есть ли в книге снов какое-то заклинание?
Из трубки донёсся спокойный, но слегка обеспокоенный голос:
— Да, Соня, есть. На странице 338. Но чтобы оно сработало, вам нужно взять двенадцать свечей, зажечь их по кругу и заманить туда папу. А когда он зайдёт в этот круг, прочитать заклинание и бросить внутрь любой серебряный предмет. Желательно крестик.
Соня резко вскинула на меня взгляд.
Я лишь пожала плечами:
— Не смотри на меня. Я не крещёная.
Соня нахмурилась, но через мгновение протянула руку к цепочке на шее, вытащила из-под кофты свой серебряный крестик и сжала его в ладони.
— Крестик есть!
— И свечи тоже, — весело добавил Кальцифер, показывая нам две коробки ароматических свечей, найденных в коридоре. — Ваша мамочка запасливая.
— Это хорошо, но есть ещё одно важное условие, — продолжила Вера. — Вам нужно дождаться, когда папа снова станет человеком. Если сделать это раньше, заклинание сработает неправильно, и он останется в таком облике навсегда.
— Поняла, спасибо, Вера, — кивнула Соня и быстро отключилась.
Я сразу же принялась доставать свечи, раскладывая их по полу в форме круга.
Соня ушла за книгой снов.
Кальцифер тем временем направился в ванную, а вскоре вернулся, держа в руках тёмный махровый халат.
— Вот, — он потряс им в воздухе. — Забрал пояс, завязал узелки. Всё как полагается по древним традициям.
Когда Соня вернулась, я уже закончила расставлять свечи.
— Кальци, огоньку добавь, — попросила я, окинув взглядом наш круг.
Демон щёлкнул пальцами, и в одно мгновение все свечи вспыхнули ровным, золотистым светом.
Теперь всё было готово.
Мы переглянулись.
Кальцифер молча шагнул к двери, открыл её и на секунду задержался, словно что-то предчувствуя. Затем он беззвучно растворился в воздухе, скрывшись обратно в кольце.
Я поспешила спрятаться в своей старой комнате, затаив дыхание.
Осталась только Соня.
Стоя в центре комнаты, она крепче сжала в руках завязанный пояс, с тревогой ожидая, когда её отец — или то, что от него осталось этой ночью — вернётся.
В полутьме открытой двери замаячила высокая фигура. Оборотень.
Он ступил в дом бесшумно, но от каждого его движения веяло затаённой опасностью. Глаза хищно блеснули в отблесках свечей, и он медленно двинулся вперёд, направляясь к Соне.
Я затаила дыхание, наблюдая за происходящим из-за приоткрытой двери. Сердце колотилось в груди, но руки оставались холодными, словно ледяными.
Соня не шелохнулась, даже когда оборотень оказался совсем близко. Лишь сжала в пальцах завязанный пояс.
Ещё немного… ещё чуть-чуть…
Шаг. Ещё шаг.
Когда зверь пересёк границу пламени, окружившего его ровным кругом света, Соня ловким движением накинула на него пояс, и...
Мир на секунду будто замер.
Вместо огромного зверя с хищным оскалом и тёмной шерстью в круге теперь стоял мужчина.
Дядя… Папа.
Он покачнулся, будто в замешательстве, и прежде чем успел что-то сказать, Соня быстро заговорила, поднимая руки:
— В горящий круг вас призываю, и ритуал я начинаю! Волшебства и в виде силы, пусть всё будет так, как было!
Стоило последним словам слететь с её губ, как папа вдруг резко ослабел и рухнул на колени.
Я бросилась к нему, помогая подняться.
— Что?.. Что случилось? Как я здесь очутился? — спросил он, ошарашенно
оглядываясь.
— Э-э… Папа, после того как тебя поцарапал тот зверь, у тебя заболела голова, и ты потерял сознание, — быстро сказала Соня.
Я молча сняла с него пояс и стала развязывать узлы, пока мужчина пытался осмыслить сказанное.
— Правда?.. — Он нахмурился, явно пытаясь вспомнить что-то. — А почему на полу свечи?..
— А… Ну, это мы зажигали… — начала Соня, лихорадочно придумывая объяснение.
— Потому что мама сказала, что они помогают от головной боли, — подхватила я её ложь.
— Вот видишь? Тебе помогло! Значит, не зря зажигали! — с лёгким вызовом
заявила Соня.
В этот момент в открытую дверь вошла мама.
Она была слегка взъерошенной, на щеках пылал румянец от волнения, но, завидев нас, облегчённо вздохнула.
— Вот вы где! — воскликнула она, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Я уже вся извелась, пока вас искала!
Она перевела взгляд на отца, который теперь стоял рядом со мной и Соней, выглядя совершенно обыкновенно.
— Девочки, вот видите? Вот он, папа! Никаким оборотнем он не стал! Ну напридумывали себе страшилок...
— Ну да, со мной уже всё хорошо, — с улыбкой согласился мужчина.
Но тут мамины глаза опустились вниз, и она заметила круг свечей.
— А свечи-то вы зачем открыли? Это же на Новый год!
Мы с Соней обменялись быстрыми взглядами, но прежде чем успели что-то сказать, папа неожиданно пришёл нам на помощь:
— Эти свечи меня просто спасли. Они действительно помогают от головной боли.
Мама удивлённо посмотрела на него, но, кажется, решила не спорить.
Соня гордо скрестила руки на груди и задрала подбородок.
— Между прочим, это мы с Рикой папу спасли!
Я только усмехнулась.
— Но в больницу всё же завтра надо будет съездить, — заметила я, кивнув на всё ещё не до конца пришедшего в себя мужчину.
Папа посмотрел на нас, затем тяжело вздохнул и вдруг крепко обнял меня и Соню, притягивая к себе.
— Спасибо вам, девчонки. Правда.
Соня замерла на секунду, а потом улыбнулась и тоже его обняла.
А я лишь посмотрела на свечи, которые продолжали мерцать в полумраке комнаты, и поймала себя на мысли, что эта ночь запомнится нам надолго.
***
На следующее утро я проснулась от уютного, успокаивающего звука – мама что-то готовила на кухне. В воздухе витал тёплый аромат ванили и растопленного масла, смешанный с утренней прохладой. Я медленно села на диване в гостиной, зевнула и потянулась, стряхивая остатки сна. — Ммм... мам? — спросила я, осоловело моргая. Женщина обернулась ко мне с лёгкой улыбкой, держа в руке деревянную лопатку. — Доброе утро, Ри, — тепло произнесла она. Я глубоко вдохнула носом, уловив манящий запах. — Что так вкусно пахнет? — Вкусный завтрак, — просто ответила мама и снова вернулась к плите. Я зевнула ещё раз, лениво оглядывая себя. Чтобы переодеться, мне пришлось бы идти в сарайчик, где лежали мои вещи, но это было так далеко... и так лень. Из комнаты вышел папа, растрёпанный, с сонным лицом, и тоже потянулся, взлохмачивая волосы. — Доброе утро всем, — сказал он, почесав затылок. — Утро! — хором отозвались мы с мамой. Папа сел за стол и потер глаза, ещё не до конца проснувшись. — Ну что, после завтрака едем за Ксюшей? — спросил он у жены. — Да, но сначала поедим. И разбудите Соню, — попросила мама, раскладывая панкейки на тарелки. Я с папой переглянулась. Кто-то должен был выполнять эту почётную миссию… и я решила, что это буду я. Прошмыгнув в кухню, я набрала в стакан прохладной воды, после чего направилась в комнату Сони. Подошла к кровати, наклонилась и, улыбаясь, промурлыкала ей на ухо: — Проснись и пой… В ответ раздалось недовольное ворчание: — Заткнись и спи… Я тихо хихикнула и, не теряя времени, плавным движением вылила ей на лицо холодную воду. Соня издала пронзительный писк, вскочила как ошпаренная и, не раздумывая, кинулась в ванную. Я лишь довольно улыбнулась, выходя обратно в коридор, но тут вдруг раздался звонок в дверь. Я замерла. Кухня на мгновение притихла. Папа поднялся, направился к входу и, не спеша, открыл дверь. Я услышала его вежливый, но удивлённый голос: — Доброе утро, чем могу быть полезен в столь раннее время? Но ответ заставил меня похолодеть. — Доброе утро. Мы из полиции. Нам поступил сигнал, что в этом доме удерживают украденного ребёнка. Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — "Украденного ребёнка?.." Меня словно невидимой нитью потянуло вперёд. Я вышла из комнаты Сони, прошла по коридору к двери… и тут же остановилась, увидев, кто стоял рядом с полицейскими. Мои пальцы разжались сами собой, и пустой стакан выскользнул из рук, падая на пол с глухим звоном. Передо мной стояла она. Моя биологическая мать...
