Не думала, что буду дружить с параллельным миром

      Pov: Рика — Смотрите, как вам идея: давайте темненькие цветы посадим вот сюда, слева, а вот эти светленькие — справа, — предложила мама, оглядываясь на нас с радостным блеском в глазах.       Сегодня было удивительно тепло, и мы всей семьёй решили заняться посадкой цветов на заднем дворе. Лёгкий весенний ветерок лениво шевелил листву, а солнце ласково согревало землю, подготавливая её к новым краскам. — А может, посадим их кругом? — неожиданно предложила Соня, в задумчивости поправляя волосы.       Мама тут же воспрянула: — О, точно, отличная идея! — А жёлтые тогда куда? — спросила я, доедая хрустящую морковку, которую стащила с кухни. Отряхнув ладони, я натянула перчатки, готовясь помочь. — Жёлтые? Сейчас папа нам клумбу выкопает, и мы посадим их туда, — улыбнулась мама, посмотрев на меня. — Да, скоро будет готово, — кивнул папа, глубже вонзая лопату в землю.       Я подошла ближе, натягивая последнюю перчатку, когда вдруг раздался глухой звук. Лопата папы наткнулась на что-то твёрдое. — Что-то там есть… — заметил он, нахмурившись. — Может, клад? — с воодушевлением предположила Соня, чуть подавшись вперёд.       Я скептически посмотрела на неё: — Да не, Соня, надейся, что это просто камень.       Мы только пару недель назад избавились от Рагмэна…       Папа присел, чтобы рассмотреть находку, и попытался её выкопать, но предмет явно застрял глубже, чем казалось. — Что-то не похоже на обычный камень… — задумчиво проговорил он, осматривая почву.       Я тоже присела рядом и начала помогать руками разрыхлять землю, ведь папа был без перчаток. — Что там? — взволнованно спросила Соня.       Мама, заинтригованная происходящим, тоже подошла ближе. — Что-то блестящее… — пробормотал папа, и я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. — Чёрт… — выдохнула я сквозь зубы.       Мама тоже нахмурилась, оглядывая находку. — Кажется, Соня, ты была права… — произнесла она, встревоженно взглянув на сестру.       Соня замерла на месте, словно вдруг осознала всю значимость своих слов. — Накаркала нам новую беду… — пробормотала я, поднимаясь на ноги.       Только Соня могла понять, что я имела в виду.       Папа, наконец, вытащил находку из земли и встал, держа её в руках. В солнечных лучах она засверкала загадочным, почти магическим светом. — Ого! Это зеркало! — воскликнул он, сдувая с него остатки земли.       Мама, присмотревшись, провела пальцами по его раме. — Такое старинное… — Такое красивое… — продолжила Соня, глядя на него с каким-то странным выражением лица. — Это, наверное, антикварная вещь… — задумчиво проговорил папа, стряхивая с зеркала комья земли.       Под солнечными лучами его поверхность заблестела ещё ярче, а изящная узорчатая рама выглядела так, будто хранила в себе целую историю.       Мама с интересом склонилась ближе. — Значит, оно может быть дорогим? — в её голосе послышалась лёгкая радость. — Может быть, — кивнул папа. — Давайте отнесём его в дом, почистим и поищем информацию в интернете. Вдруг оно действительно стоит больших денег?       Соня нерешительно переступила с ноги на ногу и осторожно произнесла: — А может, не стоит заносить его в дом?..       Мама удивлённо посмотрела на неё. — Почему?       Соня нервно закусила губу, будто сомневаясь, стоит ли говорить. — Ну… Это же зеркало. А зеркала… они накапливают негативную энергию…       Папа рассмеялся, ободряюще хлопнув её по плечу. — Да брось ты, какие ещё глупости! — Да ты только посмотри, какое оно красивое! — подхватила мама, с восхищением разглядывая старинную резьбу на раме.       Но я всё же нахмурилась, вспомнив кое-что. — Мам, ты сама сказала, что оно старинное. А ты знала, что вещи, которым больше ста лет, становятся цукумогами?       Мама нахмурилась, вопросительно приподняв бровь. — Кем-кем? — переспросила она, пытаясь скрыть улыбку. — Откуда у тебя такие познания?       Папа махнул рукой, усмехнувшись: — Да они аниме смотрят! Это же японские легенды. Мы, вроде как, не японцы, так что нам бояться нечего. — Девочки, перестаньте придумывать. Возможно, это настоящее сокровище! Мы могли бы продать его какому-нибудь коллекционеру и купить что-нибудь полезное, — не сдавалась мама.       Я переглянулась с Соней. В её глазах читались сомнения, которые, впрочем, отражались и в моих.       Но спорить смысла не было. — Ну ладно… — нехотя вздохнули мы с Соней в унисон.       Папа довольно кивнул, и мы всей семьёй отправились в дом, даже не подозревая, что только что впустили в свою жизнь нечто гораздо большее, чем просто антикварное зеркало.       Уже дома, в тишине, напоённой ароматом весеннего воздуха, мы разбрелись по своим «позициям» — каждый занялся делом, будто по заранее расписанному плану. Папа достал свои инструменты — аккуратный деревянный ящик с разными щётками, кисточками и скребками — и принялся очищать зеркало от въевшейся в раму земли. Он работал осторожно, будто перед ним была не просто находка, а древняя реликвия, которую можно повредить даже одним лишним движением.       Мама, вымыв руки, устроилась с телефоном на диване и начала искать в интернете что-то похожее на найденное зеркало. Её пальцы ловко скользили по экрану, глаза бегали по строчкам, а на лице то и дело отражалось лёгкое разочарование — ничего стоящего не попадалось.       Мы с Соней, тем временем, заварили чай — мятный, с тёплым и успокаивающим запахом, как будто хотели утихомирить атмосферу, которая постепенно начинала сгущаться. Я устроилась рядом с мамой, параллельно листая статьи о зеркалах в мифологии и легендах. Одновременно я написала Бену. Как всегда, он появился без звука, прямо на экране, будто не человек, а голосовой помощник из фантастических фильмов. Его фигура — слегка неясная, цифровая, с еле уловимым мерцанием — заняла половину дисплея. — Ну, что там пишут? — раздался голос папы, не отрывая взгляда от рамы зеркала. — Пока ничего похожего не нашла, — спокойно ответила мама, пролистывая очередную статью.       Я слушала краем уха, лишь изредка отрываясь от телефона, чтобы сделать глоток чая. Тепло разливалось по телу, но мысль о зеркале не отпускала. — А там нет никаких надписей? — вдруг спросила мама, чуть приподнявшись, чтобы заглянуть папе за плечо.       Я тоже перевела взгляд на него. Если бы были какие-то символы, это действительно упростило бы дело. Тут я снова посмотрела на экран — Бен уже листал виртуальные заметки, выводя на экран фразу: "Если что, я слышу вас."       Я быстро ему написала: "Хорошо. Так даже проще." — Вроде нет… — после осмотра задумчиво протянул папа. Он повернул зеркало в разные стороны, и тут Соня прищурилась, что-то заметив. — Пап, а с обратной стороны как будто что-то виднеется, — сказала она, указывая пальцем на край рамы.       Я насторожилась и приподнялась, чтобы лучше видеть. — Хм? — папа посмотрел туда, куда она указала, и кивнул. — Да, ты права. Давайте посмотрим, что это.       Он аккуратно поддел инструментом кусочек древесины, который уже начал отслаиваться, и стал постепенно раскрывать скрытое. — Что там написано? — спросила Соня с интересом, склоняясь рядом.       В это время Бен на моём экране уже молча открыл браузер, готовый подать любую информацию, лишь бы я ткнула пальцем в нужное место. — Интересно, что это за язык? — задумчиво произнёс папа, приподнимая зеркало так, чтобы и мы могли разглядеть странные, будто выгравированные символы. — О! А давай в «Гугл Переводчике» попробуем? Он же автоматически определяет язык, — предложила мама и уже принялась вводить фразу, которую мы увидели.       Я не теряя времени вбила её тоже. И в тот же миг Бен нахмурился, а потом, не дожидаясь запроса, открыл статью. — Ну, что там? — с интересом спросила Соня, заглядывая через плечо к маме. Мама, прищурившись, прочитала вслух: — Перхта. Язык определён как немецкий.       Она перевела взгляд на нас, как будто сама не до конца понимала, насколько это важно. — Может, это что-то времён войны? — предположила Соня, слегка нахмурив лоб.       Я уже держала телефон в руках, где Бен, с характерной виртуозной скоростью, вывел передо мной страницу из какой-то древней базы данных, украшенной готическим шрифтом и блеклыми изображениями. Пальцем прокрутив текст, я заговорила: — Нет. Это мифическое существо. Её образ использовался как ряженый персонаж в период Рождества и Масленицы. Известна она южным немцам, австрийцам, швейцарцам, а также славянам — чехам и словенцам. — Что? Мифическое существо? — переспросила Соня и сразу потянулась за зеркалом, которое папа держал в руках.       Он молча передал ей его, а сам взглянул на меня — настороженно, будто хотел убедиться, что я знаю, во что мы вляпались. Мама тем временем заварила себе и папе чай, явно стараясь не поддаваться никакой панике. — В некоторых описаниях Перхта имеет две формы, — продолжила я, снова обращаясь к экрану. — Она может быть прекрасной, белой, словно свежевыпавший снег. Или наоборот — пожилой, изнеможённой, с морщинистым, перекошенным лицом и длинным крючковатым носом. Её волосы растрёпаны, одежда — ветхая и изодранная.       Я отставила чашку чая, стараясь сохранять спокойствие, но в груди нарастало ощущение, будто воздух стал гуще. Мама тем временем села за стол и, поставив кружки перед собой и папой, расслабленно откинулась на спинку стула.       В этот самый момент Соня, всё это время держащая зеркало и нервно оглядывавшая комнату, резко дёрнулась и, не сказав ни слова, отложила находку на край стола, словно обожглась. — Ты чего? — удивлённо спросила мама, подняв на неё глаза. — Я… я только что видела её, — выдохнула Соня, голос её дрожал. — Она вышла из вашей спальни… и пошла в коридор.       Мы все молча обернулись. Туда, куда она смотрела — в ту самую темнеющую полосу, откуда тянуло лёгким сквозняком и чем-то, чего нельзя было определить словами. Соня следила за этим участком дома так, будто и впрямь ожидала, что из-за угла вновь появится та, чьё имя только что звучало. — Не выдумывай, пожалуйста, — попыталась отмахнуться мама, поднося чашку ко рту. — Какая Перхта?       Но голос у неё был уже не такой твёрдый. Чуть глуше, чуть тише. — Я считаю, что вы зря принесли это зеркало в дом, — резко сказала Соня и повернулась к нам, уже без смущения. — Пожалуйста, давайте унесём его обратно. Пока не поздно.       Я вздохнула. Очень медленно. И посмотрела на зеркало. На его идеально отполированную поверхность, в которой, казалось, уже кто-то наблюдал за нами.       Я мельком взглянула на телефон и быстро отписала Бену: «Спасибо за помощь».       Почти сразу на экране появилось его привычное сообщение, будто написанное невидимой рукой: «Не за что, обращайся ещё».       А спустя миг его силуэт в интерфейсе медленно растворился, будто никогда и не существовал. — Соня, ну не выдумывай уже, тебя прошу! — голос мамы резанул тишину. — Тебе всё мерещится — и призраки, и духи, и непонятно что ещё. Сколько можно?!       Соня вспыхнула, но на этот раз не стала оправдываться. — Как хотите! Но я к этому зеркалу больше не подойду, и вам не советую. Лучше избавьтесь от него, пока не поздно! — бросила она и, развернувшись, выбежала из комнаты.       Я слышала, как её шаги стихли в коридоре, а дверь в её комнату захлопнулась с характерным, раздражённым звуком. Мама с папой переглянулись, вздохнули, и, оставив зеркало стоять на столе рядом со мной, вышли на задний двор — досаживать цветы, прятаться от тревог за заботами. Я осталась одна.       Взяла зеркало и осторожно повернула его к себе, усаживаясь в том же месте, где перед этим сидела Соня. Лёгкий холодок пробежал по спине — будто в комнате потянуло сквозняком. Отражение комнаты в зеркале сначала казалось обычным… но потом, на границе света и тени, я увидела её.       То самое лицо.       Морщинистое, с крючковатым носом. Растрепанные волосы, белёсая кожа, взгляд, пронизывающий сквозь отражение. Перхта. — Вот такие нынче у нас духи, да… — выдохнула я и осторожно отложила зеркало на край стола, стараясь не делать резких движений.       В тот же момент рядом со мной в воздухе будто растаяла тень — и, не издав ни звука, появился Кальцифер. Он висел в воздухе, привычно скрестив руки на груди, и глядел на меня с лёгким неодобрением. — Хозяйка, что будем делать? — спокойно спросил он.       Я нахмурилась и кивнула в сторону. — Во-первых, ты сейчас же возвращаешься в кольцо. Родители дома, и если они тебя услышат, нам крышка. Всё-таки карантин, не забывай. — Тьфу ты, — демон недовольно поморщился, но исчез, не споря дальше.       Я хмыкнула. — А во-вторых… я собиралась досмотреть “Мир гениального алхимика”. — И снова аниме… — отозвался голос Кальцифера в моей голове с театральной тоской. — Ну а что делать? Мы в основном сидим дома. Хочешь, чтобы я с ума сошла от скуки? — пробормотала я, вставая. — Хотя… может, попробую попросить родителей купить мне все тома “Благословения небожителей”. Или “Магистра дьявольского культа”... Тогда я пропаду с концами, с книгами, и плевать мне будет, кто там и в какой опасности. — Ты и так можешь это прочитать в электронке, — напомнил демон. — И то верно... — пробормотала я, потянувшись всем телом. Взгляд скользнул по зеркалу, но я решила его пока не трогать. Пусть полежит. От него не убудет — надеюсь.       Я вышла в сарайчик, нашла свои наушники и, прихватив их, вернулась на кухню. Поставив чайник, достала любимую мяту, заварила себе крепкий чай. С ним, с новыми наушниками и свежим плейлистом, я устроилась на диване, включив аудиокнигу, что давно хотела послушать.       В этот момент в доме воцарилась тишина. Почти уютная.       Почти безопасная.       Если не считать зеркала.

***

      День медленно склонялся к вечеру, заполняя комнаты мягким светом заходящего солнца. Я всё ещё сидела на диване, укутавшись в плед и погружённая в прослушивание аудиокниги. За окнами начинало холодать, но голос рассказчика и чашка уже остывшего чая удерживали меня в тёплой, уютной апатии.       Хлопнула дверь — родители вернулись с участка. Я услышала, как отец направился на кухню, явно мыть руки после работы в саду, а мама, устало вздохнув, пошла в ванную. Я сняла наушники, поставила аудиокнигу на паузу и прислушалась.       Из комнаты Сони, приглушённой её дверью, доносился знакомый, оживлённый голос — она явно говорила по телефону. Любопытство пересилило лень. Потянувшись, я зевнула и поднялась, направившись к её комнате. Постучала. — Можно? — спросила я, приоткрыв дверь.       Соня обернулась на меня, прикрыла шторы и, не прерывая разговора, кивнула. Я вошла и устроилась рядом на её диванчике. Телефон она переключила на громкую связь, и из динамика раздался голос Насти — резкий, но заинтересованный. — Да уж, загадочная история… А ты можешь поподробнее рассказать, что за картину ты видела?       Я нахмурилась. Какая ещё картина? Соня, заметив моё удивление, бросила на меня быстрый взгляд и начала объяснять: — Картина была в чёрной раме… На ней была изображена женщина. В старинном, средневековом платье. Она была абсолютно белая. Кожа, волосы — всё, словно покрыто инеем. — Что-то ещё было на картине? Символы, надписи? — не отставала Настя.       Соня нахмурилась, припоминая: — Нет… кажется, ничего такого. Просто она. И её глаза. Будто глядели сквозь холст. — А что было написано на зеркале? — спросила Настя. — Перхта, — почти шёпотом сказала Соня. — И женщина в отражении… Она была такой же, как та, что была на картине. По описанию — один в один.       Я всё это время молчала, прислушиваясь к разговору, но теперь не выдержала и фыркнула: — Ну давай, Шерлок Холмс, Ватсонт и Мориарти заждались твоих предположений. — О, привет, Рика, — отозвалась Настя. — Если бы была рядом, поклонилась бы лично. — Приму реверанс заочно, — усмехнулась я. — Ладно, как найду что-то полезное — сразу напишу, — добавила Настя и отключилась.       Соня опустила телефон, и я тут же повернулась к ней: — А теперь давай, выкладывай. Что за картина? Что я опять упустила?       Она, не глядя на меня, уставилась в экран телефона и её лицо внезапно вытянулось. Следом и я повернула голову — и замерла.       В отражении на стене, где раньше висела обычная рамка с пейзажем, теперь была совершенно иная картина. Чёрная рама. Женщина в белом платье. Те самые глаза, что будто прожигали насквозь. — Можешь не объяснять, — выдохнула я.       Прошло не так много времени, как телефон Сони тихо завибрировал, оповестив о новом уведомлении. Она машинально потянулась к нему, разблокировала экран — и сразу побледнела. Затем, почти не дыша, нажала на кнопку вызова и включила громкую связь. — Да, это она. Настя, как ты её нашла? — с ходу спросила Соня, не скрывая ни волнения, ни удивления.       На другом конце провода послышался довольный голос Насти: — Да вы же сами назвали меня Шерлоком. Я просто ввела в поисковик “Перхта картина”, и она всплыла одной из первых. Прямо на главной странице, представляешь?       Я хмыкнула, откинувшись на спинку дивана. — Как глупо и просто… — пробормотала я. — А я тут строила сложные теории и копалась в своей голове…       В голове, будто в ответ на мои мысли, раздался хохот — тихий, насмешливый, пушисто-ехидный. — Проснулся? — спросила я мысленно. — А я и не спал, к твоему сведению, — отозвался Курама, уютно свернувшийся в моём подсознании. — Вы не поверите, но это очень загадочная картина, — продолжала тем временем Настя с нескрываемым интересом. — Куда уж загадочнее? — фыркнула я, бросив взгляд на зеркало, стоящее неподалёку. — Эту белую даму зовут Перхта Рожмберк, — произнесла Настя, делая акцент на каждом слове. — Она — известный и по-своему легендарный призрак. И что важно — реальный человек в прошлом. С очень трагичной судьбой.       Соня тяжело вздохнула, едва слышно произнеся: — Да мы уже поняли, что просто так она нам не привиделась. — Её выдали замуж за жестокого, безжалостного мужчину. Он долгие годы издевался над ней, и, только перед самой смертью, осознав, что натворил, попросил у неё прощения. Но, как гласит легенда, она не простила его.       Я нахмурилась и посмотрела в одну точку, будто ожидая, что там, в темнеющем углу комнаты, вдруг проявится сама Перхта. — И он… проклял её? — произнесла я задумчиво. — Именно, — подтвердила Настя. — Своими последними словами он наложил на неё проклятие. С тех пор её дух не может покинуть этот мир. — Ого… — только и смогла выдохнуть Соня, и в её голосе звучал не столько страх, сколько печаль и уважение к истории этой женщины-призрака.       Но Настя продолжала, будто ещё не дошла до самой сути: — На той самой картине — есть надпись. Зашифрованная. Говорят, что если кто-то сможет её разгадать, то освободит душу Перхты от проклятия. Я приподняла бровь. — Ну конечно, как всегда… Кто-то обязательно должен “разгадать древнюю тайну”. — И это ещё не всё, — весело добавила Настя, словно предчувствуя, как закатываются у меня глаза. — Считается, что если кто-то освободит Перхту, она оставит этому человеку щедрый дар — укажет, где спрятан сокровищный клад. Никому ещё не удавалось этого сделать, так что… у вас есть все шансы стать богатыми. — Или же проклятыми вместо неё, — мрачно добавила я, вспоминая не самую приятную историю про Панночку и Рагмэна.       Настя на том конце посмеялась, но без уверенности — видно, сама чувствовала, что игра может быть слишком опасной. — В любом случае — спасибо, Настя, — поблагодарила её Соня, уставшая, но искренне. — Не за что. Жаль, не могу быть рядом и помочь больше. Удачи вам — и… берегитесь, — ответила Настя и отключилась.       В комнате повисла тишина. Я бросила взгляд на стену где предположительно в зазеркальном мире весит та самая картина — теперь, зная её историю, она словно смотрела в ответ.       Соня повернулась ко мне, в её взгляде читалась тревога, смешанная с осторожным любопытством. — А если попробовать сделать так, чтобы Перхта сама нам дала ответ? — задумчиво предложила я, глядя куда-то сквозь. — Что ты имеешь в виду? — не сразу поняла Соня. — Я говорю о том, что мы ведь ничего толком о ней не знаем. Какая она, чего хочет, что держит её здесь… Но если она прицепилась именно к тебе, Сонь, значит, ты способна её видеть. Возможно, даже во сне. Нужно лишь правильный настрой поймать… — я замолкла, погружаясь в собственные размышления. — Мне не нравится твой ход мыслей, Рика, — буркнула Соня, нахмурившись.       Я пожала плечами, спокойно, без давления: — Зато у нас нет других вариантов. А этот, как ни странно, самый безопасный из всех.       Соня покачала головой, всё ещё не соглашаясь: — Подожди. Ты сказала, что Перхта прицепилась ко мне. Значит, по логике, видеть её должна только я, верно? Но почему тогда ты тоже её увидела?       Я усмехнулась, но отвечать не стала сразу. — Сейчас не до этого, Сонь. Ты просто открой фотографию, что Настя прислала, а я скоро вернусь. Подожди немного.       Я вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Прошла по дому — в прихожей нашлась лёгкая табуретка. По пути захватила зеркало, стоящее на кухне на столе, и уже с этим “арсеналом” вернулась к Соне. — Вот. Это будет здесь, — я поставила табуретку у изголовья кровати, разместив на ней зеркало так, чтобы оно “смотрело” прямо на подушку. — Теперь ляг. Положи телефон с включённой фотографией между собой и зеркалом. Энергетическая связь может усилиться. Конечно, гарантия успеха — какие-то 40 процентов и то при благоприятном ветре, но… нам стоит попробовать.       Соня уставилась на меня с явной тревогой. — Рика… мне не нравится быть твоей подопытной. И вообще — откуда ты столько знаешь?       Я взглянула на неё серьёзно, спокойно: — Все вопросы потом, ладно? Обещаю, я не отойду от тебя. Буду рядом всю ночь. Если что-то случится — зови Баку. Он придёт. Обязательно.       Имя это повисло в воздухе как нечто весомое. Мы обе знали, что Баку — не просто вредный дух. Он давно стал частью нашей реальности, особенно после всего, что нам довелось пережить.       Соня с сомнением посмотрела на зеркало, на экран телефона, затем — на меня. Наконец выдохнула: — Ладно… Но если я проснусь с седыми волосами — ты будешь их мне перекрашивать. — Договорились, — усмехнулась я.       Соня легла, устроившись под одеялом, и уставилась в фотографию, её лицо отражалось в тусклом стекле зеркала. Комната притихла. Я села рядом за письменный стол, наблюдая за ней. Глаза её начали закрываться.       Я вздохнула глубоко, сложила руки на коленях и оперлась подбородком на ладони, глядя на мерцающее в темноте зеркало.       Впереди — ночь. И возможно, Перхта.       Но я буду рядом. Всегда.       Пока Соня спала, её дыхание стало ровным, и лицо наконец обрело покой, которого ей так не хватало в последние дни. Я же тихо сидела на стуле, наблюдая за ней, но мысли мои были далеко отсюда.       Пальцы машинально нащупали в кармане старый, обтёртый футляр. Я достала оттуда тонкую, изящную палочку, вырезанную из красного дерева с тонкими золотыми прожилками. Моя волшебная палочка. Первый настоящий артефакт, который я приобрела в лавке Лукаса на свой прошлый день рождения. Тогда она казалась просто красивым аксессуаром — напоминанием о том, что чудеса ещё существуют. Но теперь… теперь это было оружие. Амулет. Защита. Всё сразу.       Я медленно поворачивала палочку в ладонях, чувствуя, как тепло древесины перекатывается по коже. — Ха. И эта веточка, по-твоему, защитит тебя? — донёсся в сознании глухой, недовольный рык. Голос, тяжёлый, как камень, низкий, словно рев ветра в ущелье. — Курама… — выдохнула я мысленно, без удивления. Лис всё чаще давал о себе знать в последнее время. — Разрешите и мне внести свою лепту в этот удивительно продуктивный диалог? — насмешливо вмешался второй голос. Лёгкий, почти музыкальный, но с ледяным отголоском в каждом слове. — «Ведь, между прочим, Курама — вымышленное существо, внезапно ставшее частью моей… прошу прощения, нашей хозяйки.»       Я устало прикрыла глаза. — Если ты разговариваешь с богом — это молитва. Но если бог разговаривает с тобой… это шизофрения. Поздравляю. Вы — мои две шизы, — пробормотала я мысленно, чувствуя, как закипает голова. — Как грубо, хозяйка! А кто, интересно, мечтал встретиться с его высочеством наследным принцем Се Лянем и повелителем ветра Ши Цинсюанем, мм? — язвительно заметил Кальци.       Я выдохнула. Ну конечно. Они не упустят случая меня уколоть.       Когда-то я воспринимала потусторонний мир как игру воображения, как сказку. Но с тех пор, как встретила Крипипасту — тех, кого считала выдумкой интернета, или как начала видеть Кураму в снах и ощущать его присутствие наяву… я перестала верить в слово "вымысел". Что было первым: тень в зеркале, звериный рык в голове или тот случай в лесу — я уже и не помнила. Мир переплёлся. Границы исчезли. — Зачем ей какие-то боги, когда у неё есть я?! — фыркнул Курама, явно задетый. — О, прошу тебя, у неё есть я — вечный, пылающий и великолепный! — с вызовом бросил Кальци.       И началось. Словесная битва. Два моих внутренних мира сцепились, словно дети на перемене, только без возможности отправить их в угол. Я молчала, сначала просто слушая, потом — терпя. Их спор длился всего десять минут, но казался целой вечностью. Бессмысленные выкрики, обиды, аргументы — как в голове у двух весьма темпераментных кошек, запертых в одной коробке. — Курама. Кальцифер. Успокойтесь. У меня сейчас голова лопнет… — выдохнула я, стараясь держаться на грани между гневом и отчаянием.       В ответ — резкий, одновременный крик: — НЕ ВМЕШИВАЙСЯ! — НЕ ВМЕШИВАЙСЯ! — Ах, так?.. — я скрестила руки на груди и без тени сожаления мысленно оборвала связь.       Внутри тут же воцарилась тишина. Слишком резкая, слишком внезапная. Но такая… желанная. Только шелест ветра за окном и едва слышный тик старых часов в коридоре напоминали, что я по-прежнему в реальности.       Именно в эту самую минуту Соня резко села, словно вынырнув из глубокой воды, глаза широко распахнуты, дыхание сбилось. Её взгляд метнулся в сторону зеркала, затем на меня.       Я приподняла бровь: — Ну что… Видела?       Соня сидела неподвижно, её взгляд был странно сосредоточен, словно она всё ещё находилась где-то на грани сновидения и реальности. Потом, почти шёпотом, с выражением благоговейного удивления, она произнесла: — Книга снов…       Я насторожилась. Знакомое словосочетание. Неужели?.. — Может, в ней и есть разгадка? — продолжила Соня, всё ещё не сводя взгляда с зеркала. — Если так, то это многое бы объяснило, — кивнула я. — Почему никто до нас не смог освободить эту Перхту… потому что не знал, где искать ответ. — Наверное, — Соня вдруг оживилась, словно что-то вспомнив, — на страницах 166 и 167!       Не медля ни секунды, я наклонилась к выдвижному ящику, откуда достала старую, потрёпанную книгу в мягкой синей обложке. Её страницы хранили в себе нечто большее, чем просто слова — они были как порталы в другой мир. Листая, я почти слышала, как страницы шепчутся между собой, подсказывая, куда именно нужно смотреть. Наконец, я нашла нужное место и молча протянула книгу Соне, устроившись рядом.       Соня, не теряя времени, пробежала глазами строки, затем громко и чётко произнесла: — В картине на века заточена, душой не упокоится она. Но силой Книги Сна оживлена, Войди в наш мир — будь освобождена!       Как только последние слова сорвались с её губ, комната содрогнулась. Раздался звук, будто ударил гром, хотя небо за окнами было звёздным и ясным. Пространство перед нами завибрировало, воздух сгустился — и в следующую секунду прямо перед нами медленно проступил образ. Женщина в белоснежных, почти сияющих одеждах, её облик был не земным, а призрачным, лёгким, как дым. Она не произнесла ни слова, но её взгляд был полон благодарности… и боли.       Мы с Соней замерли. Женщина протянула руку — но не просто руку. В её пальцах была волшебная палочка. Такая же, как моя. Чёрное дерево, тонкое изящество, золотистый отблеск на гравировке. Я почувствовала, как что-то защемило внутри. Она…       В это же мгновение тишину нарушил звонкий рингтон. Соня подскочила и резко схватила телефон. Призрак исчез, словно развеялся туманом, едва мелькнув. — Алло… — тихо произнесла она и сразу включила громкую связь. — Вы не поверите, что я нашла! — раздался на том конце восторженный голос Насти. — То зеркало, которое вы нашли… Оно всё ещё у вас? Соня растерянно огляделась, а затем, будто очнувшись, взяла зеркало в руки. — Да… оно здесь… — Я только что проверила в архивах и аукционных базах! Это зеркало действительно уникально! Оно древнее, антикварное, и, по оценкам, стоит целое состояние! Девочки… вы нашли настоящий клад!       Мы с Соней переглянулись, не веря своим ушам. События происходили слишком быстро. Ещё несколько часов назад мы просто пытались разобраться в истории старинной картины, а теперь… у нас в руках оказался артефакт, связанный с душой древней женщины, и, как оказалось — с сокровищем. — Спасибо, Насть, — только и смогла выдавить Соня. — Удачи вам! — весело попрощалась Настя и отключилась.       Мы ещё несколько секунд сидели в молчании, словно пытаясь переварить всё услышанное. Потом я выдохнула: — Ну и новости… Завтра утром надо рассказать обо всём родителям. — Ты права… — кивнула Соня, всё ещё держа зеркало в руках, будто боясь, что оно исчезнет. Ночь накрыла дом плотным покрывалом, но внутри нас теперь горел странный, тревожный, но в то же время завораживающий огонь — предвкушение чего-то большого.

***

      Туман стелился по земле, словно пушистое покрывало, окутывая всё вокруг в молчаливую тайну. Я стояла в незнакомом лесу, полном неестественной тишины. Деревья здесь казались выше и древнее, чем в любом из лесов, что я знала раньше, а воздух был плотным, с едва уловимым запахом сырой земли и чего-то... волшебного.       Я несколько раз попыталась мысленно позвать Кураму и Кальцифера — пусто. Ни одного отклика. Будто мои внутренние голоса, эти неотъемлемые части меня, были вырваны или искусственно заглушены. Это пугало. И не просто — на уровне логики — а глубоко, инстинктивно.       Ничего не оставалось, кроме как идти вперёд, хоть куда-то. Время, казалось, замедлило свой бег, и с каждым шагом я всё больше теряла ощущение направления. Лес не заканчивался, не открывался ни одной поляной, ни одной тропинкой. Только сплошные древние деревья и тишина, которую не нарушал даже шелест листвы.       И вдруг — стук копыт.       Я не успела увернуться и с размаху столкнулась с массивной фигурой, оказавшейся кентавром. Он едва не сшиб меня с ног, но, к счастью, остановился вовремя. — Ой! Простите! — выдохнула я, отступая на шаг назад и всматриваясь в его лицо.       Кентавр был высокий, с телом благородного гнедого жеребца и мужским торсом, покрытым лёгкой бронзовой пылью. Его длинные тёмные волосы были перевязаны кожаной нитью, а глаза… глаза были мудрыми, спокойными и немного ироничными. — Что ученик Хогвартса делает в этом лесу, да ещё и в такой час? — спросил он серьёзным, но не враждебным голосом. — Что? Ученик Хогвартса? — переспросила я, моргая от удивления.       Он кивнул в сторону моей одежды. Я опустила взгляд и только тогда вспомнила: на мне была ночнушка с гербом Гриффиндора. Недавно Лукас подарил мне две — одну Гриффиндорскую, другую Слизеринскую. Та, что с гербом Слизерина, была в стирке, вот я и надела вторую. — Так ещё и в таком виде… Тебе не холодно, дитя? — с неожиданной теплотой спросил он.       Я сделала круговой взгляд вокруг. Лес… он и правда был странно знаком. Огромные деревья, странная атмосфера, лёгкий мистический флер. — "Запретный лес? Хогвартс? Какой к чёрту Хогвартс?" — в панике подумала я. — "Почему я не могу связаться с Курамой? С Кальци? Что за сон… или не сон?.."       Кентавр тем временем внимательно изучал меня, потом глаза его вдруг распахнулись шире. — О, так это Вы… Мисс Рика Рейнхард.       Я чуть не вздрогнула. Он назвал не мою фамилию. А фамилию моего персонажа из фанфика который я пишу, когда у меня появляется время. — "Рейнхард? Что?" — мелькнула мысль, но я не стала поправлять его.       Может, так будет безопаснее. — Я Вас не задел? Вы в порядке? — обеспокоенно осведомился кентавр, придвигаясь ближе. — И… вы выглядите так… юно.       Эта фраза заставила сердце кольнуть. А вдруг он поймёт, что ошибся? Подумает, что я не та, за кого принял, и просто уйдёт, оставив меня здесь — одну, потерянную, без возможности вернуться? — Постойте! Прошу… — я неловко почесала затылок, пытаясь говорить как можно убедительнее. — Не могли бы Вы отвезти меня к замку? Я немного… заплутала.       Он посмотрел на меня ещё раз, и в его взгляде промелькнуло понимание. — Действительно… — медленно произнёс он. — В этой части леса я Вас ещё не встречал.       Он присел, чуть наклонившись, позволяя мне взобраться к нему на спину. — Держитесь крепче, дитя. Я отведу тебя до опушки. Там, у хижины Хагрида, ты сможешь найти путь к замку. — Буду благодарна, — с облегчением сказала я и, не колеблясь, обняла его за торс.       Он сорвался с места с удивительной грацией. Я крепко держалась, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, как лес проносится мимо — тёмный, глубокий, бесконечный.       И всё же, в этой странной, волшебной тьме, я чувствовала… хоть немного, но в безопасности.       Ночь стояла тихая, воздух — чуть влажный, пропитанный ароматом хвои и чего-то неуловимо магического. Через какое-то время кентавр довёз меня до опушки леса, где у подножия холма мирно дремала хижина Хагрида. Он аккуратно остановился, и я, немного неуклюже, но всё же уверенно спрыгнула с его спины. — Благодарю вас... Вы действительно спасли меня, — проговорила я, немного неуверенно, всё ещё не до конца веря в происходящее. — Не за что, мисс. Будьте осторожны, — отозвался он с мягкой строгостью и, развернувшись, исчез в темноте леса так стремительно, словно и не существовал вовсе.       Я осталась стоять одна. Обернувшись, замерла: передо мной раскинулся величественный замок. Его башни терялись в тумане, а в окнах мягко пульсировал тёплый свет. Я знала этот силуэт — видела его много раз на экране, в книгах, в воображении. Хогвартс. Но теперь он был настоящим. Реальным. Осязаемым. — "Что же..." — выдохнула я, вновь ощущая влажную траву под босыми ногами. — "Пора понять, что я тут делаю…"       Я перевела взгляд на хижину. Сквозь окна пробивался свет свечей и факелов. Подойдя ближе, я осторожно постучала в дверь. Почти сразу за ней раздался грохот, зазвучал лай, что-то тяжёлое с грохотом рухнуло на пол, и только спустя пару минут дверь распахнулась, открывая собой силуэт полувеликана. — Рика? Что ты тут забыла в такую пору? — нахмурился Хагрид, щурясь от света, — Уже комендантский час. Вам нельзя бродить ночью.       Я закусила губу, чувствуя волнение. — "Прости меня, Рика из этой реальности... где бы ты сейчас ни была. Видимо, ты спишь спокойно в гостиной своего факультета, а я... влезаю в твою жизнь."       Я изобразила дружелюбную улыбку. — Здравствуй, Хагрид. Я тебя не разбудила? — Что? Нет, нет… — он зевнул, отчего стало ясно: спал он, конечно же, спал. — Проходи уже, раз пришла.       Я осторожно вошла, пёс у его ног тут же прекратил рычать и подошёл ко мне, виляя хвостом. Хижина пахла деревом, травами и чем-то печёным. — Так что же тебя привело ко мне в такую пору? — спросил он, усаживаясь на свой любимый стул.       Я огляделась. Всё здесь было таким знакомым и одновременно чужим. — Хагрид... какой сейчас год? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       Он нахмурился: — Что за глупый вопрос? 1996-й. — прищурился, — А чего это ты вдруг… — "1996… Значит, это или седьмой курс, или тот год, когда в школу пришла Амбридж…" — мысли заметались, пока я лихорадочно пыталась выстроить хронологию. — "Погодите… Но почему я вообще здесь?"       Я встала, обошла стул, потом направилась к двери. Хагрид удивлённо поднялся и пошёл за мной. — Баку! — громко позвала я в ночную тьму. Тишина. Ни звука. — Рика, кого ты зовёшь? Кто такой Баку? А Фред знает? — спросил он озадаченно. Я резко обернулась. — Рика, Рика… — проговорила я себе под нос, — Я не та Рика! — Звала, глупая девчонка? — раздалось позади.       Я обернулась. Баку стоял там, как всегда: невозмутимый, ленивый, с лёгкой ухмылкой, словно это всё было его развлечением. — Баку! Что за чёрт? Почему у меня такой сон? — бросилась я к нему, хватая за рукав. — Спокойнее, глупая. Наверное, пересмотрела своего Гарри Поттера, вот и снятся тебе такие чудеса, — флегматично пожал он плечами. — Я в такие сны редко вмешиваюсь… — Но почему я не могу связаться с Курамой?! — вспыхнула я.       Он лишь зевнул и лениво кивнул: — А вот это мне неинтересно. Ну что, будить тебя? — Да, буди уже! — почти выкрикнула я.       Он склонился, тепло, почти нежно, поцеловал меня в лоб.       Всё померкло.       И в следующий миг я резко села в постели. Дыхание сбивалось, волосы спутаны, на лбу — капли пота. Моя комната. Моя кровать. Всё на своих местах.       Я медленно выдохнула и приложила руку к груди. Сердце стучало, но возвращалось в нормальный ритм. — Я дома… — прошептала я, закрывая глаза. — Но что это было?..       Я резко выдохнула, села на постели и, не в силах больше сдерживаться, громко выкрикнула: — Кальцыфер!       Воздух рядом дрогнул, будто сама тень сморщилась от неожиданности, и спустя секунду послышался знакомый ленивый голос: — Да, что такое? — протянул демон, сопровождая слова зевком. — Мне снился очень странный сон… — Если тебе не снились небожители в купальниках — мне неинтересно, — отрезал Кальцыфер, уже готовый исчезнуть. — Ох... чёрт, просто исчезни, — фыркнула я. Открыла глаза — и, конечно же, его уже не было.       Нехотя я выбралась из кровати, чувствуя остатки сна, будто паутину на плечах. Он всё ещё не отпускал, оседая в мыслях тревожным шёпотом. Переодеваясь, я попыталась разобраться в себе: был ли это просто сон... или что-то большее?       Я надела джинсы, закинула на плечи толстовку — ту самую, с гербом Гриффиндора. — "Опять эта… хотя, учитывая мой «сон», символично," — усмехнулась я про себя.       Выйдя из комнаты, я направилась в дом и почти сразу наткнулась на Соню — она как раз выходила из ванной, вытирая мокрые руки о полотенце и зевая. — Доброе утро, — сказала она, потягиваясь. — Доброе, — отозвалась я, приподняв бровь. — Ты вроде только что умывалась, а всё ещё зеваешь. — Умывание — это не гарантия пробуждения, — ухмыльнулась она и я уже было направилась на кухню, но внезапно она повернулась ко мне и решительно махнула рукой: — Э-э, нет. Чайник не трогай. Мы идём к Насте — она нас позвала на чай со сладостями.       Я моргнула, ещё не до конца проснувшись. — Что?.. Ох… хорошо. — Я устало выдохнула. — Подожди меня пять минут — только переоденусь, — сказала Соня и скрылась в комнате.       Я осталась в прихожей, оглянулась на своё отражение в зеркале и хмыкнула. — "Хорошо хоть джинсы одела, а не пижаму. И снова этот Гриффиндор... кажется, эта эмблема начинает преследовать меня даже в реальности."       Через несколько минут Соня вышла — уже полностью собранная, в стильной кофте, с аккуратными стрелками и лёгкой помадой. Я даже слегка поёжилась — на фоне её свежести чувствовала себя, мягко говоря, буднично. — Когда ты краситься начнёшь? — спросила она, с прищуром глядя на меня.       Я хмыкнула, мгновенно нашлась с ответом: — Когда Баку признается мне в любви.       Соня закатила глаза так эффектно, что можно было подумать — вот-вот и они утекут обратно в ванну. — Ага, то есть никогда, — буркнула она себе под нос, но усмехнулась.       Мы обулись, накинули куртки и вышли на улицу. Холодный воздух приятно охладил лицо, а я мысленно оставила ночные видения позади. Сегодня был новый день — и Настины сладости явно звучали как лучшее решение для его начала.       Когда мы с Соней подошли к дому Насти, та уже ждала нас у двери с широкой, радушной улыбкой. — Проходите! — пригласила она, распахнув дверь.       Мы вошли, стряхнули с обуви весеннюю пыль и сняли куртки, оставив их аккуратно на вешалке. Дом наполнился теплом и ароматами, от которых мгновенно потеплело не только в теле, но и на душе.       На кухне уже стояли три кружки с горячим чаем, из которых вился пар, будто призрачные ленты. Рядом красовались аккуратно выложенные пирожные картошка, украшенные щепоткой какао. — Вот, решила приготовить моё любимое! — с гордостью сказала Настя, сияя от удовлетворения. — Ты же знаешь, что я обожаю именно это.       Мы с Соней переглянулись и подошли ближе. — Неужели ты это сама приготовила? — с искренним удивлением спросила Соня. — Ага. Сама. Нашла рецепт в интернете, у него куча лайков и положительных комментариев. Подумала — почему бы и не попробовать? — Настя выглядела так, будто только что спасла мир… десертом.       Я сдержанно улыбнулась, а Соня — чуть шире, но в её взгляде уже промелькнуло беспокойство. Я проследила за её движением — она взяла зеркало, то самое, что всё ещё хранило на себе отблеск странных событий, и начала медленно крутить его в руках, словно что-то искала.       Мой взгляд тоже случайно зацепился за отражение — и я вздрогнула. В зеркале что-то мелькнуло. Тень? Силуэт? Быстрая, почти невидимая фигура. Не просто отблеск света — слишком осмысленное движение. Я увидела, как пальцы Сони сжали раму крепче. — Все ингредиенты были у меня дома, так что… — продолжала тем временем Настя, не замечая происходящего. — Я вообще в последнее время сильно увлеклась готовкой. Мама говорит, что уже пора. Всё-таки через год колледж.       Я осторожно потянулась к кружке, обхватила её руками, ощущая приятное тепло, но мысленно была где-то совсем в другом месте. Мятного чая, как назло, не было — только чёрный с лимоном. Соня тем временем не отрывала глаз от зеркала, теперь даже медленно водила им влево-вправо, будто проверяла, повторится ли то, что она увидела.       Настя, наконец, заметила это. — Эй… ты вообще меня слушаешь, Сонь? — спросила она, прищурившись. — Да-да, конечно, просто… — Соня отвела взгляд от зеркала и выдохнула. — Мне показалось, что кто-то прошёл.       Настя резко повернулась, начала озираться по кухне, будто ожидала, что из-за холодильника сейчас выйдет непрошеный гость. — Где? Здесь?.. — голос её стал заметно тише. — Да… — неуверенно пробормотала Соня.       Настя нахмурилась и, скрестив руки на груди, покачала головой: — Блин, зря ты его вообще принесла. — Ты же сама просила! — возразила Соня, бросив на сестру укоризненный взгляд. — Да, но… одно дело — смотреть на красивое старинное зеркало, и совсем другое — если через него начнёт ползать всякая нечисть. Я не хочу, чтобы у меня дома завелись… эти… духи.       Я не сдержала лёгкую усмешку. — То есть, по-твоему, вся нечисть должна обитать у нас с Соней? Как мило.       Настя фыркнула, но промолчала. А я тем временем мысленно вздохнула. — "Вот уж кому точно не расскажешь, что ты Хранительница… — подумала я. — Будет потом по дороге обходить с крёстным и святой водой".       Тишина, повисшая между нами, была не угрожающей, но… напряжённой. И всё же чай, даже не мятный, немного смягчил атмосферу. Мы все знали — зеркало не простое. И это был только первый шорох в длинной цепи событий. — Я не это имела в виду! — резко возразила Настя, выпрямляясь на стуле. — А что тогда? — спросила Соня с прищуром, в её голосе уже читалось лёгкое раздражение. — То, что это зеркало нашли вы, значит и все духи — ваши! — фыркнула Настя, скрестив руки на груди.       Я только покачала головой и усмехнулась: — Тебя не понять, сестричка... — с нажимом произнесла я последнее слово. — То тебе не хватает артефактов, жалуешься, что у нас их много, а у тебя ничего нет. А теперь — "заберите обратно, страшно!"       Настя слегка покраснела, а я отпила немного чая — горячий, терпкий, он приятно обжёг язык. — То "принеси зеркало", то "зачем ты его принесла?" — добавила Соня, и в её голосе мелькнула обида.       Настя осеклась, и уже без былой уверенности в голосе проговорила: — Ну да... вы правы... Простите.       Она опустила взгляд, уставившись в свою кружку, будто надеялась найти там ответ. Но, спустя пару мгновений, она подняла глаза и осторожно посмотрела в сторону, куда всё это время было устремлено внимание Сони. — А... кого ты всё-таки там видела? — тихо спросила Настя.       Соня замерла на мгновение, потом чуть заметно покачала головой: — Сама не знаю... но это был кто-то в чёрном.       Настя бросила быстрый взгляд на меня, словно пытаясь убедиться, что это не была я. — Что? — я усмехнулась. — Я всё это время сижу тут. Да и посмотри на меня: джинсы, толстовка с гриффиндорским гербом — не особо вписываюсь в облик зловещего духа.       Настя нерешительно взяла зеркало, подняла его и медленно повернула, чтобы посмотреть через отражение себе за спину. В комнате повисла напряжённая тишина, воздух будто стал плотнее. По её лицу я сразу поняла — она тоже что-то увидела. Цвет кожи побледнел, а губы чуть задрожали. — Я… я тоже вижу, — прошептала она с дрожью в голосе. — Что ты видишь? — Соня напряглась, готовая броситься к ней в любой момент.       Настя сглотнула и замерла, будто боясь говорить вслух. — Женщину… в белом, — еле слышно вымолвила она.       Мой взгляд тут же стал серьёзнее, и рука медленно потянулась к поясу, где на видимых ножнах покоилась моя волшебная палочка. — Перхту? — Соня внимательно посмотрела на Настю. — Возможно… Я не уверена… — шептала Настя, не отрывая глаз от зеркала. — Она что-то показывает… — Что именно? — насторожилась Соня. — Какую-то штуку в руке… Я не знаю, что это. — Попробуй разглядеть. Вдруг это важно, — произнесла я, ощущая, как внутри всё напряглось.       Настя медленно приблизила зеркало, глядя в отражение почти без моргания. Мы с Соней в это время замерли, будто боялись спугнуть момент. И тут...       Настя вскрикнула. Резко вскинула руку ко рту, будто чтобы сдержать ещё один крик. — Боже мой… — Что там?! — Соня почти вскочила. — Я… я не знаю! — выдохнула Настя, широко распахнув глаза. — Там какой-то человек. Он схватил её! Он держит её за плечи!       Зеркало задрожало в её руках, будто само откликнулось на тревогу. Воздух стал гуще.       После слов Насти в комнате вдруг повисла странная, вязкая тишина. Зеркало, стоявшее на столе, резко дрогнуло, словно его что-то изнутри толкнуло — и в следующий миг оттуда вылетело нечто.       В воздухе мелькнул серый клочок бумаги и с тихим шелестом упал на пол. — Что это было?.. — выдохнула Соня, глядя на нас с округлившимися глазами. — Я… я тоже не поняла, — отозвалась Настя, обернувшись через плечо и вновь глянув в зеркало. В её взгляде сквозила тревога. — Что бы это ни было, оно явно не предвещает ничего хорошего, — пробормотала я, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.       Соня медленно обвела комнату взглядом, будто ожидала, что из зеркала вылетит ещё что-то, и вдруг указала пальцем: — Вон! Настя, у твоего стула! Там что-то лежит.       Настя медленно повернулась, поставила зеркало на стол лицом к себе — словно не могла оторваться от происходящего — и осторожно нагнулась, чтобы поднять то, что лежало у её ног.       Это оказался мятый свёрток бумаги, будто кто-то долго держал его в руках или носил с собой, теребя в тревоге. Бумага была пожелтевшая, местами порванная. Настя осторожно развернула её. На внутренней стороне проступили неровные, как будто выведенные в спешке буквы. Они были написаны… в обратную сторону — справа налево. — Здесь что-то написано… но наоборот, — удивлённо пробормотала Настя. — Потому что она — в зеркале, — тут же предположила Соня. — Логично, — кивнула я. — А, точно… — выдохнула Настя, прищуриваясь, чтобы прочитать.       Она морщилась, силясь разобрать текст, двигала лист ближе к лицу, но буквы, выведенные наоборот, ускользали от понимания. — "Будьте… осторожны… Злой… колдун… просыпается…" Блин, так сложно! — воскликнула она с досадой и передала листок мне. — На, попробуй ты!       Я взяла бумагу, изучая зеркальный текст. На секунду замолчала, вчитавшись, а потом, медленно и чётко, прочла вслух: — «Будьте осторожны. Злой колдун просыпается один раз в сто лет, чтобы питаться невинными душами. Он придёт, и вы должны бежать как можно…»       Я остановилась, вчитываясь в пустоту нижней части страницы. — И всё… Дальше текста нет, — нахмурившись, я отложила бумагу и посмотрела на девочек.       В этот момент Настя снова взглянула в зеркало — и тут же взвизгнула, отпрыгнув назад. Она резко отвернула зеркало от себя, будто испугалась, что оно вот-вот схватит её за руку. — О Боже! — воскликнула она, прикрывая рот ладонью. — Этот человек… этот… это же настоящий монстр! Он просто жуткий! — Зеркало — вы его хотели? Забирайте его обратно! — в панике сказала Настя. — Уносите его и как можно скорее продавайте! Хоть на барахолке, хоть на проклятом аукционе! Только чтобы оно не оставалось у меня дома! — К сожалению, — вздохнула Соня, опуская взгляд, — мама уже неделю как пытается его продать. И на Авито, и на всех аукционах, и в группах с антиквариатом… но никому оно не нужно.       Я кивнула, опуская руки на колени: — Да… оно словно не хочет уходить.       Хотя я бы могла его отнести Лукасу — но родители не поймут, куда делась вещь, не получив за неё денег. — Это… очень странно, — пробормотала Настя, задумчиво глядя на бумагу в моих руках. — А может… может, его снова закопать в саду? — Не думаю, что это хорошая идея, — тут же возразила я, вспоминая, как уже раз духи пробудились именно от того, что их потревожили. — Да, пусть лучше родители решают, — поддержала меня Соня. — Мы и так уже, кажется, залезли туда, куда не стоило.       Мы все замолчали. В комнате повисла тягучая, тревожная тишина. А зеркало… оно стояло, повернутое к стене, молчаливое и пугающее, словно знало, что это — только начало.       В комнате воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками с улицы. И вдруг — резко, почти пугающе — зазвонил телефон. Соня вздрогнула и, достав его из кармана, взглянула на экран. — Мама, — бросила она коротко, поднеся трубку к уху.       Пока Соня говорила, её голос стал приглушённым, она отошла немного в сторону. Я по интонации поняла, что разговор — вполне будничный, но всё же что-то в нём заставило её слушать внимательно.       Настя же, воспользовавшись моментом, снова, почти неосознанно, протянула руку к зеркалу. Она придвинула его к себе, будто что-то внутри влекло её, и посмотрела сквозь него себе за спину.       Мгновение — и лицо Насти изменилось. Её зрачки расширились, брови дрогнули от страха. Резким движением она отодвинула зеркало подальше от себя, будто оно внезапно стало горячим на ощупь.       Я, всё ещё сидя за столом, неторопливо допивала чай. Горячий напиток уже остыл, но я держала чашку в ладонях, словно в этом было хоть немного утешения. Прикрыв глаза, я задумалась — о том, что написано в записке, о колдуне, который просыпается раз в сто лет, и о том, что всё это может значить. Что, если это не просто страшилка? Что, если он действительно где-то рядом?..       Я вернулась в реальность. Я открыла глаза и посмотрела на Соню, которая медленно опустила руку и, чуть вздохнув, сказала: — Хорошо, мам, сейчас придём.       Она убрала телефон в карман и перевела на нас взгляд. — Нам с Рикой пора... — Что? — встрепенулась Настя, вскинув голову. — Кто-то покупает зеркало?       С надеждой, граничащей с отчаянием, она всматривалась в лицо Сони. Та чуть пожала плечами: — Да… какой-то господин Дориус из Чехии. Мама сказала, что он уже договорился и скоро переведёт деньги. — Ого… — Настя удивлённо округлила глаза. — А за сколько? — Не знаю, мама не уточнила. — Ну и ладно, — Настя с облегчением выдохнула и откинулась на спинку стула. — Главное, что оно уходит из этого дома. Потому что пока ты говорила с мамой… — она понизила голос и немного побледнела, — Перхта снова появилась. Смотрела прямо на меня. Что-то пыталась сказать…       Соня напряглась. — А ты?.. — А я отвернула зеркало к стене, и всё! Пусть рассказывает господину Дориусу свои страшные байки! — раздражённо фыркнула Настя. — Хватит с меня!       Я поставила чашку на стол и встала, поправляя толстовку. — Ну, тогда мы пойдём, — произнесла я спокойно, словно это был самый обычный день.       Соня последовала моему примеру. Подойдя к столу, она аккуратно, почти с неохотой, взяла зеркало — как человек, который несёт не просто вещь, а живой, зловещий предмет. Мы обе направились к выходу. — Пока, Насть, — бросила Соня, оборачиваясь. — Пока, — откликнулась Настя, глядя нам вслед с выражением облегчения и лёгкой тревоги.       Мы вышли на улицу, и за спиной тихо хлопнула дверь. Зеркало отражало небо, деревья и наши силуэты, но мне всё казалось, что в глубине его поверхности по-прежнему кто-то смотрит. И ждёт.       По дороге домой мы с Соней будто по негласному уговору ни разу не взглянули в зеркало, которое она прижимала к груди, аккуратно придерживая, словно боялась ненароком пробудить нечто дремлющее в его глубине. Воздух был прохладным, небо затянуло серыми облаками, и даже шаги наши звучали тише обычного — как будто улица сама затаила дыхание в ожидании.       Когда мы вошли в дом, на кухне нас уже ждали родители. Отец, услышав скрип двери, поднял голову от газеты и с лёгкой улыбкой произнёс: — А вот и они.       Мама, стоявшая у стола с телефоном в руках, тут же повернулась к нам, её лицо озарилось нетерпеливым энтузиазмом. — Ну наконец-то! Давайте его скорее сюда! — протянула она руку в нашу сторону, глаза блестели, будто перед ней оказался давно утерянный артефакт.       Мы с Соней подошли ближе. Я молча опустилась на стул у стола, а Соня аккуратно передала зеркало маме, только после этого заняв место напротив меня. Мама сразу принялась осматривать находку и, не теряя ни секунды, начала фотографировать его с разных ракурсов — сначала перед, потом заднюю часть, углы, даже мелкие трещинки и потёртости. — Удивительно, что так быстро нашёлся покупатель, — заметил папа, облокотившись на стол. — Да, чистая удача, — мама не отрывалась от съёмки. — Надеюсь, это действительно то самое зеркало. Хотя… — она бросила на него внимательный взгляд, — я уверена, что это оно. Интуиция подсказывает. — А с чего вы взяли, что этот господин — законный владелец? — вдруг спросила Соня, наблюдая за матерью с прищуром. — Действительно, — подхватил отец. — А вдруг это обычный перекупщик? Ты ведь знаешь, как сейчас всё устроено. Кто угодно может сочинить красивую историю, лишь бы сбить цену.       Мама фыркнула, не сводя взгляда с экрана телефона. — Ну зачем перекупщику рассказывать мне все эти сказки? У него даже голос был… особенный. Вежливый, грамотный, очень мягкий. Сразу чувствуется — человек из древнего, благородного рода. — Мда, — папа покачал головой. — Я бы на твоём месте не был так уверен. Люди бывают разными, особенно те, кто хочет что-то получить. — Ну даже если и перекупщик, — отмахнулась мама, — что с того? Никто ведь больше не интересовался этим зеркалом. Пусть он хоть тысячу лет его продаёт. Лишь бы подальше от нас.       Соня нахмурилась, её голос стал чуть ниже, серьёзнее: — А вы не думали, что эта вещь нужна ему не для коллекции? Может быть, зеркало — часть какого-то обряда. Заклинания. Или ключ к чему-то?       Папа удивлённо посмотрел на неё: — И для чего же, по-твоему, господину из Чехии может понадобиться старое, пыльное зеркало? — Вот именно, — мама раздражённо повела плечом. — Только этого не хватало — колдуны, обряды… Вы что, в сказке живёте? Да пусть он хоть шаманские танцы вокруг него водит. Мы в России, он в Чехии. Отправим по почте — и до свидания!       Последняя фраза больно кольнула. Я подняла взгляд от стола. — А вам не кажется это странным? — спросила я негромко, но с нажимом. — Что именно? — повернулся ко мне папа. — Он из Чехии. Мама говорила, что у него приятный, интеллигентный голос… Будто из другого времени. Но тогда как он говорил с тобой, мам?       Мама на миг задумалась. — Ну, наверно, на английском?.. — неуверенно пробормотала она.       Папа пожал плечами: — Или он просто знает русский? — Может быть… — выдохнула я, но внутри всё сильнее нарастал тревожный гул.       Что, если всё это было вовсе не совпадением? Что, если зеркало действительно тянется к тому, кто с ним связан — не по праву собственности, а по крови… или по магии?       Я глубоко выдохнула — атмосфера в комнате постепенно сгущалась, и, как назло, в этот момент организм потребовал своего. — Я отойду… — тихо бросила я и, не дожидаясь ответа, направилась в ванную.       Туалет находился в той же комнате, так что я закрылась на щеколду, наслаждаясь тишиной и уединением. Сквозь дверь доносились приглушённые голоса семьи, что-то обсуждали с увлечением, но из-за воды я не могла разобрать ни слова. Всё казалось обыденным, даже уютным — до тех пор, пока я не вышла.       Я только успела вытереть руки, как в коридоре хлопнула входная дверь. Я выглянула из ванной и сразу увидела Настю — она стояла в прихожей, взволнованная, щеки пылали, волосы растрепались от спешки. — Девочки, у меня важные новости! — воскликнула она почти на грани паники.       Я нахмурилась. — Ты чего кричишь-то? — спросила я, выходя в коридор.       Но Настя, не ответив, застыла, как вкопанная. Её взгляд был прикован к кухне — туда, где ещё минуту назад я оставила родителей и Соню. Я повернулась вслед за её взглядом — и сердце ёкнуло.       Все сидели, как статуи. Ни единого движения. Ни моргания. Ни звука. Их лица были спокойны, даже умиротворённы, но в этом спокойствии чувствовалось что-то зловещее. Вокруг них витала тонкая, едва уловимая дымка, словно воздух сгущался, повинуясь чьей-то воле. — Что с ними?.. — голос Насти дрогнул. — Знать бы мне... Я ведь всего на пару минут отлучилась… и всё было в порядке, — пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.       Мы медленно подошли ближе. Настя первой бросилась к столу, обошла маму и, взяв её за плечи, слегка встряхнула: — Тётя Нина! Очнитесь! Вы не должны с ним встречаться! Этот Дориус… он опасен! — голос Насти дрожал, срывался. — Перхта сказала мне! Он — большое зло!       Её слова, казалось, прорвали заколдованную пелену. Мама вдруг моргнула, посмотрела на Настю с недоумением. — Настя?.. Зачем ты на меня кричишь?       Остальные тоже пришли в себя. Отец поднял брови, Соня заморгала, осматриваясь, будто только что проснулась. И тут я поняла — если бы не вышла тогда, сидела бы сейчас среди них, словно кукла, отключённая от реальности. — Этот Дориус… Вы не должны с ним встречаться! — повторила Настя уже более отчаянно. — Встречаться? — переспросил отец, переводя взгляд с неё на маму. — Что ещё за Дориус?       Мама нахмурилась и слегка отстранилась от Насти, будто та сказала нечто глупое. — Я не понимаю, о чём она говорит… Настенька, ты о чём вообще? — Ну… Дориус! Который хотел купить Перхту! — поясняла Настя, путаясь в словах. — Какая ещё Перхта? — удивлённо переспросила мама. — Я думала, у нас только Соня странная…       Соня вздёрнула брови и уставилась на маму, будто та только что ударила её словом.       Я молча смотрела на всех, пока внутри росло ощущение чего-то неправильного. Всё происходящее было слишком… гладким. Слишком несоразмерным — и в то же время тревожно закономерным. Что бы ни случилось, это коснулось всех, кроме меня. — Видимо, все подростки в этом возрасте странные, — со смешком добавил папа, потирая затылок.       Но я уже не смеялась.       Внутри меня всё отчетливее вырисовывался страшный образ — не просто загадочного покупателя из Чехии, а некоего существа, что давно положило глаз на зеркало… и теперь, возможно, на нас. — Настя, что ты несёшь? Какая ещё… перхоть? — с сомнением в голосе спросила Соня, прищурившись. — Кстати, я могу посоветовать тебе отличный шампунь от перхоти, — спокойно добавила мама и даже не взглянув в сторону Насти.       Настя вспыхнула от возмущения. — Да не надо мне ничего! — резко бросила она. — Вы что, издеваетесь?! Все сговорились, да? А где зеркало? — В коридоре, — небрежно махнул рукой папа, даже не обернувшись.       Настя пару секунд моргала, явно не веря в происходящее, и, развернувшись, поспешила к выходу из кухни. Я без слов пошла за ней, напряжённо вглядываясь в её спину. В коридоре было тихо. Мы обвели взглядом пространство — обувница, вешалка, шкаф-купе. Ни следа того зеркала. — Здесь ничего нет, — сдавленно проговорила Настя, озираясь. — Так за тобой, — небрежно пояснил папа из кухни.       Настя обернулась. За её спиной действительно было зеркало — но только то, что всегда висело на двери шкафа-купе. Ровное, спокойное, без намёка на мистику. — Вы… что, прикалываетесь?! — срываясь, воскликнула Настя, глаза её округлились. — Почему прикалываемся? — пожал плечами папа. — Ты спросила, где зеркало — оно вот. Всегда тут было, в шкафу.       Настя медленно покачала головой, будто не верила своим ушам. — Ничего не понимаю… — пробормотала она, поджав губы. — Я не про это зеркало. Я про то, которое вы выкопали в саду. Оно… оно принадлежало Перхте Рожмберк! — Настенька, мы ничего не находили в саду, — спокойно произнесла мама.       И тут у меня всё внутри сжалось. Перед глазами будто мелькнуло что-то туманное, реальность дрогнула на мгновение, будто наложилась чужая плёнка, и я вдруг поняла: что-то произошло. Что-то серьёзное. Они не лгут. Они действительно не помнят. Или не хотят помнить?       Настя вдруг остановилась, обхватив голову руками. — Так… Либо вы издеваетесь надо мной, либо… вам стерли память! — с трудом выговорила она. — О, ты, наверное, фильмов насмотрелась, — усмехнулся папа. — «Люди в чёрном», помнишь? — Настюш, — с натянутой добротой вмешалась мама, — так не бывает. Ну, чтобы всем сразу — и память стерли? Это же фантастика. — Да всё понятно! — выкрикнула Настя, голос её дрожал. — Вы мне просто не верите! Думаете, я сумасшедшая, да? А может, вы вообще не вы! Или… или вы что-то задумали против меня! Я уже ничему не удивлюсь! Всё, хватит! Оставайтесь со своим шкафом и забытым прошлым, а я пошла домой!       И, не оборачиваясь, она выскочила за дверь, хлопнув ею так, что в прихожей задребезжала вешалка.       Я осталась стоять на месте, глядя в пустоту, где только что стояла Настя. Хотела броситься за ней, догнать, сказать, что я всё помню… Но что-то останавливало. Я должна была убедиться — со всеми ли дома действительно всё в порядке.       С кухни доносился голос мамы: — Настя ведёт себя странно…       Я сжала губы, медленно повернулась. Может быть, всё было бы легче, если бы дело действительно было в странном поведении Насти. Но это не она — это весь наш мир начал сдвигаться с оси.       Соня сидела за столом вместе с родителями. Разговор по-прежнему вертелся вокруг Насти — или, вернее, вокруг её «чудачеств», как их успели окрестить взрослые. — Да, согласен… несёт какую-то чушь, — устало заметил папа. — Думаю, это свойственно всем подросткам, — вздохнула мама, пожимая плечами. — Фантазии, обиды, чувство, будто весь мир против них...       Мы с Соней переглянулись — точнее, неловко отвели глаза в разные стороны, не желая вступать в спор, но и не желая поддерживать это пренебрежение. Было неуютно. Будто разговор шел не о Насте, а и о нас тоже. — Этот подростковый возраст такой тяжёлый, — продолжила мама, словно читая лекцию. — Всё кажется трагедией, все вокруг враги. Никто не понимает, каждый взгляд — как осуждение...       Я тяжело выдохнула, скрестив руки на груди. Неужели они и правда считают, что Настя всё это просто выдумала? — Может, поговорить с её мамой? — предложил папа, посмотрев на жену. — Узнать, как Настя себя чувствовала сегодня. Может, у неё температура? Или, может, простыла? — Ой, не пугай меня, — отмахнулась мама. — Неужели ты и правда думаешь, что она заболела? — А вы не думали, — заговорила я, прерывая их спор, — что Настя… может быть, права?       Наступила пауза. Родители уставились на меня, как будто я только что предложила поужинать на Луне. — В чём же? — усмехнулся папа, склонив голову к плечу. — И правда… А зачем мы все здесь вообще собрались? — задумчиво подхватила Соня, оглядывая стол.       Родители переглянулись. По их лицам было видно — растерянность. Внутреннее смятение. Будто они внезапно поняли, что стоят в комнате, но не помнят, как туда попали. — Наверное… — неуверенно начала мама, — чтобы… чай попить? — А где тогда сам чай? Где кружки? Где печенье? — тихо, но ясно произнесла Соня.       Папа осмотрел стол. Он был абсолютно пуст. Ни чашек, ни чайника, ни следов сладостей. — Да… действительно. Где? — повторил он, будто обращаясь к самому себе. Лоб его наморщился, он пытался что-то вспомнить. — Помню, утром было совещание по работе… потом поехали в магазин… — Да-да, мы купили продукты… потом приехали домой… — медленно подхватила мама. — Я вроде звонила Соне… Она с Рикой была у Насти. Только… зачем я ей звонила? — Мы были у Насти? — переспросила Соня, удивлённо взглянув на меня. — Были, Сонь, — подтвердила я. — У неё чай пили… мяты у неё не было, ужас какой. Даже пирожные не спасли.       Соня кивнула, в её глазах вспыхнуло узнавание. — Точно. Пирожные… А потом ты мне сразу позвонила, мам. Или не сразу? — Всё это очень странно, — подытожил папа, почесав подбородок. — Получается, до прихода Насти… никто не помнит, зачем мы собрались на кухне? — Выходит так, — пробормотала мама, опуская руки. — Из вещей у нас тут только мой телефон… — Ну, ошибочка вышла, — с ноткой иронии сказала я. — Я помню. Мы с Соней пришли, потому что мама попросила принести зеркало. До этого ей звонил некий господин… Дуриан, кажется. Или Дориус. Сказал, что зеркало принадлежит его древнему роду. Мама хотела сфотографировать его и отправить снимки.       На меня уставились три пары удивлённых глаз. Словно я только что заговорила на древнеарамейском. — Рика… и ты туда же? — с разочарованием проговорила мама, прикладывая руку ко лбу. — А ты проверь, — спокойно ответила я, кивнув в сторону её телефона. — Может, фотографии там сохранились.       С этими словами я резко развернулась, пошла в прихожую и начала обуваться. Я не злилась. Я просто знала — не могу оставить Настю одну в этот момент. Пусть даже все считают нас чокнутыми. — Я к Насте, — бросила я через плечо и вышла из дома, закрыв за собой дверь чуть громче обычного.       Стоило мне подойти к дому Насти и постучать, как дверь резко распахнулась, и на пороге появилась она — с хмурым видом, насупленным носом и колючим взглядом. — Что, тебя прислали проверить моё психическое состояние? — выпалила Настя. — Тоже не веришь? — Да если бы, — выдохнула я и, не дожидаясь приглашения, вошла внутрь и уселась за стол. — Я, между прочим, всё помню. Просто ты так стремительно сбежала, что я не успела тебе это сказать.       Настя нахмурилась, но в её взгляде промелькнуло удивление. — То есть… как это — всё помнишь? — Мы сидели за столом, обсуждали этого Дориуса, — начала я спокойно, — помнишь, ты говорила, что он из Чехии? Так вот, мама разговаривала с ним по телефону совершенно спокойно, будто это самый обычный человек. Потом мне резко захотелось в туалет… И пока я там была, услышала какой-то шум. Неразборчивый, приглушённый. А когда вышла — ты уже стояла у входа, и все остальные были как замороженные. — То есть… им действительно память стерли? — прошептала Настя, откинувшись на спинку стула. — Видимо, да, — ответила я, и в комнате повисло напряжённое молчание.       Так мы и просидели больше часа. Перепробовали весь чайный арсенал, перемывая кости магам, заклинаниям, подозрительным незнакомцам и внезапным провалам в памяти. Всё казалось каким-то нереальным, словно мы обсуждали не события реального дня, а сюжет странного фильма.       Но вдруг послышался стук в окно. Мы с Настей переглянулись и одновременно встали. Она подошла к шторе, отдёрнула её — и за стеклом обнаружилась Соня, которая радостно махала рукой.       Спустя минуту Соня уже была внутри, немного запыхавшаяся, но решительно настроенная. — Чего пришла? — с иронией спросила Настя, скрестив руки. — Опять будешь утверждать, что ничего не было? — добавила она, но в голосе уже не было злости — только осторожная ирония. — Нет, девочки. Я вам верю, — серьёзно ответила Соня, проходя в комнату. — Посмотрите.       Она достала телефон и развернула экран к нам. На нём были фотографии — старое зеркало, кадры с разных углов, детально, почти с исследовательским подходом. Мы с Настей подались вперёд. — Это… теть Нина снимала? — уточнила Настя. — Да, — кивнула Соня. — Я нашла их в её телефоне. И, знаете, вы были правы. Видимо, нас и правда кто-то загипнотизировал. Или использовал заклинание. Мы не помним, как оказались за столом, что обсуждали перед этим… Даже не понимаем, зачем мама фотографировала это зеркало. А самое главное…       Соня запнулась, будто не решаясь продолжать. — …оно пропало, — наконец проговорила она. — Пропало?! — вскрикнула Настя. — Ага, — кивнула Соня. — Мы обыскали весь дом. Нет его. Ни в доме, ни в саду. Даже в кладовке смотрели. Ничего. — Быстро же они спохватились… — пробормотала Настя, сжав губы. — То есть родители нам поверили? — осторожно спросила я. — Да. И, кстати, передали извинения Насте. Сказали, что сгоряча не поверили, а теперь сожалеют. И попросили меня прийти к вам и узнать всё, что только можно. — Соня села рядом с нами, положив телефон на стол. — Мама с папой даже провели небольшое расследование. Выяснили, что зеркало было старинное и очень дорогое. Похоже, его действительно кто-то украл. — Конечно, этот колдун, Дориус, — пробормотала Настя, теперь уже уверенно. — Девочки… — Соня повернулась к нам. В её голосе послышалась искренняя просьба. — Пожалуйста, расскажите всё, что вы знаете. Я помню только, что мы с Рикой были у тебя, Настя. И… пирожное-картошку. Всё.       Настя улыбнулась, вскинула подбородок и с лёгкой гордостью сказала: — Ну, мои пирожные сложно забыть. Это уже магия отдельного рода.       И мы все впервые за долгое время легко рассмеялись. Но в глубине души каждая из нас понимала — весёлое только на время. Что-то надвигается. И зеркало было лишь началом.       После нашего бурного обсуждения мы с Настей пересказали Соне всё — от странной встречи до исчезнувшего зеркала и теории о Перхте. Реакция сестры была вполне ожидаемой: глаза расширились, брови полезли вверх, а челюсть чуть не отвисла. — Офигеть! — выдохнула она. — Что за загадочная история? И кто вообще этот колдун… Дориус? — Ну, его видела только Настя, — напомнила я.       Настя нахмурилась, прищурилась и с деланным драматизмом произнесла: — А чьими душами он питается, как думаете? Может, вашими, Соня? — Наши души на месте, разве не видно? — фыркнула Соня и закатила глаза. — А может, это душа той самой Перхты? — предложила я с лёгким азартом в голосе.       Соня на миг задумалась. — Возможно… Как я поняла, она вообще-то добрый дух, да? — О! — внезапно воскликнула Настя, хлопнув ладонью по столу. — У меня появилась идея! — Мне это уже не нравится… — простонала я, откидываясь на спинку стула. — Какая? — с опаской спросила Соня. — Давай мы тебя загипнотизируем, Соня! — с горящими глазами выдала Настя. — Вдруг ты что-то вспомнишь. Какой-нибудь ключевой момент, который всё прояснит?       Соня отпрянула, глядя на неё с сомнением. — Не знаю… Это не звучит как хорошая идея. — Почему нет? — искренне удивилась Настя.       Соня пожала плечами, опустив взгляд. — А вдруг это как в фильмах? Типа, чем меньше знаешь — тем спокойнее спишь… Меньше зеркал — меньше проблем. — Сонь, ну это же Перхта, — мягко сказала Настя. — Она добрая. Она просто… нуждается в помощи. А кто, если не мы? — Минутку, — я усмехнулась, глядя на Настю. — Ты же утром визжала, чтобы она унесла зеркало из твоего дома подальше.       Настя фыркнула и пожала плечами. — Так ведь изменилась ситуация. — Ладно, — вздохнула Соня, — уговорили. Давайте попробуем.       Настя с довольной миной вскочила и ушла в другую комнату. Мы с Соне остались вдвоём — она нервно теребила рукав кофты, будто надеясь вытянуть из ткани хоть крупицу воспоминаний.       Спустя пару минут Настя вернулась, держа в руке старые карманные часы на цепочке. Она села напротив Сони, которая неуверенно села ровнее, будто уже пожалела о своём согласии.       Настя чуть склонилась вперёд, подвесила часы на цепочке на уровне глаз Сони и начала говорить мягким, чуть гипнотическим голосом: — Следи за маятником, — произнесла она, плавно раскачивая часы из стороны в сторону. — Смотри очень внимательно… Представь, что с каждым его колебанием мы разматываем нить. Невидимую. Временную. Минута за минутой, секунда за секундой…       Голос Насти стал медленнее, обволакивающим. В комнате воцарилась тишина, и только мерный звон цепочки и её речь нарушали это странное, напряжённое спокойствие. — А теперь представь, — продолжала Настя, — что эта нить — само время. И оно идёт вспять. Всё, что тебя окружает, отдаляется. Мой голос, стены этого дома, всё исчезает. Сейчас я буду считать от пяти до одного… и с каждым числом маятник приближается к тебе… а твои веки — тяжелее. Тяжелеют, будто налитые свинцом. Твои глаза хотят закрыться. Всё сильнее.       Она начала отсчёт: — Пять… веки тяжелеют. Будто два магнита — притягиваются. Сильнее… и сильнее. — Четыре… всё труднее удерживать глаза открытыми. Нечто тянет их вниз. — Три… ты хочешь моргать. А чем больше хочешь моргать — тем тяжелее глаза. — Два… веки словно каменные, тянет вниз, к земле… — Один… глаза закрываются… и ты полностью расслабляешься…       Соня подчинилась. Её веки дрогнули — и плавно опустились. Тело расслабилось, плечи осели. Казалось, она ушла вглубь себя — в тишину, где слова больше не нужны, где воспоминания могут пробудиться без сопротивления.       Мы с Настей переглянулись. Магия или нет — но что-то начиналось.       Мы сидели молча, будто боясь нарушить тонкую ткань тишины, в которую погрузилась Соня. Время словно растянулось — казалось, прошла вечность, хотя на деле не более десяти минут. Мы с Настей то и дело переглядывались, глазами спрашивая друг друга: «Ну что, будим?» Но прежде чем мы решились на какое-либо действие, Соня вдруг распахнула глаза.       Она села прямо, осматривая нас, будто только что вернулась из другого мира. В её взгляде было что-то необычное — сосредоточенность, лёгкая тревога и… решимость. — Как ты вышла из гипноза? — с недоумением спросила Настя. — Я же даже пальцами не щёлкнула.       Соня поморгала, словно пробуждаясь до конца, и спокойно ответила: — За тебя это сделал Баку. — Баку? — переспросила я, нахмурившись. — Меньше вопросов, — отрезала Соня. — Объясню по пути. Сейчас надо поспешить домой.       Она резко встала, и мы с Настей, не задавая больше вопросов, рванули следом, догоняя её. — Ну? — не выдержала Настя, когда мы втроём уже почти бежали по улице. — Что ты увидела? — Дориус похитил зеркало, — коротко ответила Соня. — А вот где он прячется, знает только одна… шляпа. — Что?! — одновременно выдохнули мы с Настей, но Соня только ускорила шаг.       Дома мы первым делом схватили лопату и направились в сад. Небо затянули облака, и от этого всё происходящее казалось ещё более мистическим. Мы шли молча, шаг за шагом приближаясь к дальнему участку, где когда-то впервые нашли это странное зеркало.       Соня остановилась и, не говоря ни слова, воткнула лопату в землю. — Вот здесь, — произнесла она, слегка дрогнувшим голосом. — Здесь мы выкопали зеркало. И если всё верно… шляпа должна быть где-то рядом. Нужно просто копнуть глубже. — Офигеть… — прошептала Настя. — Мне немного страшно. Ожившая шляпа — это звучит как начало хоррора. — Настя, это твоё стандартное состояние, — фыркнула я, закатив глаза. — А мне вот другое интересно — как выглядит этот ваш Дориус и какая, прости святой Вей Усянь, шляпа может что-то знать? — Я тоже надеюсь, что Баку ничего не напутал… — тихо добавила Соня и принялась копать.       Мы с Настей стояли поодаль, но вскоре тоже присоединились, разгребая влажную землю руками. Пальцы стали грязными, холод пробирал до костей, но остановиться было невозможно. Что-то в воздухе подсказывало: мы близки. — Кажется, мы её нашли! — с неожиданным воодушевлением воскликнула Соня, вытащив из земли грязный, бежевый мешок. — Неужели… — выдохнула Настя. — Подожди. Не разворачивай сразу. Мне нужно… ну, настроиться.       Я с Соней переглянулась и не удержалась от иронии: — Настроилась? Лично мне уже не терпится увидеть это модное чудо природы.       Настя закрыла глаза, сделала глубокий вдох и, наконец, кивнула: — Ладно. Разворачивайте.       Соня аккуратно развернула мешок, и из него показалась старая, потрёпанная временем шляпа. Мягкие поля, слегка помятый верх — на вид она была совершенно обычной. Но стоило мне бросить взгляд на неё, как сердце забилось чаще. Я знала эту шляпу. Знала… но не могла вспомнить откуда. — Что-то она не выглядит живой… — прошептала Настя, настороженно оглядываясь. — Может, Баку ошибся?       Но тут Соня, как будто уверенная в обратном, наклонилась ближе и негромко произнесла: — Карвантус, ты живой?       И тут шляпа заговорила. Голос был хрипловатый, но живой, как будто кто-то с облегчением потянулся после долгого сна. — О! Свежий воздух! Как хорошо! — протянула шляпа, явно наслаждаясь свободой. — Кто вы такие?       Мы замерли.       Настя инстинктивно отступила на шаг. Соня уставилась на шляпу, не веря ушам. А я… просто глупо улыбнулась. — Меня зовут Соня, — сразу представилась она. — А это мои сёстры — Рика и Настя.       Я всё ещё пыталась вспомнить, откуда мне знакома эта шляпа. Что-то в её очертаниях, в тембре её голоса, в самом ощущении рядом с ней — было до боли родным. Но память упорно молчала. — Здравствуйте, — неожиданно воскликнула Настя, всё ещё растерянная, но уже заметно воодушевлённая. — Мы хотим, чтобы вы помогли нам справиться с колдуном Дориусом! — О, Дориус! — закашлялась шляпа, её голос был похож на скрип старого шкафа, долго стоявшего в сыром подвале. — Сколько лет я служил этому злодею… Верой и правдой… И вот когда мне исполнилось сто лет, и я наконец обрёл душу… он попытался меня… проглотить!       Мы с Настей переглянулись. Даже Соня, хотя уже видела многое, похоже, не ожидала такого поворота. — А теперь он похитил зеркало… — сказала Соня, глядя прямо на шляпу. — Зеркало, в котором заключён дух Перхты Рожмберк. Видимо, с той же целью. — О! Моя бедная девочка… — простонала шляпа так, будто сейчас пустит слезу. — Почему ей так не везёт? Вы должны ей помочь! — Мы бы и рады, — с отчаянием в голосе воскликнула Настя. — Но мы почти ничего не знаем об этом Дориусе! — Где он? Как его найти? Как победить?! — добавила Соня. — Девочка моя… — протянула шляпа с театральной обречённостью. — Мне ужасно трудно говорить, лёжа на боку! Посадите меня повыше, пожалуйста. Умоляю!       Соня подхватила шляпу на руки, держа её на ладонях, словно редкую реликвию. — А куда именно? — спросила она осторожно. — Ну как куда? На голову, конечно! — весело откликнулась шляпа. — Я же шляпа! На голове я чувствую себя лучше всего! Это, знаете ли, моё место. — На чью голову? — нахмурилась Соня. — Например… на голову твоей сестры Насти, — небрежно бросила шляпа, будто выбирала удобную подушку. — Эй! — возмутилась Настя, пятясь на шаг. — А почему сразу на мою?!       Но Соня, сдерживая смешок, всё-таки аккуратно водрузила шляпу на голову сестры. Та недовольно поморщилась. — О-о-о, как же хорошо… — простонала шляпа, устраиваясь поудобнее. — Я снова… шляпа. Полноценная, гордая, на чьей-то голове! И никакой сырой земли… Благословенные волосы… Ммм.       Настя чуть дёрнулась от странного восторга шляпы. — А ты, — продолжила она, повернувшись к Соне, потом ко мне, — хм… Деточка, а ты, часом, не колдунья из Хогвартса?       Этот вопрос ударил меня, как гром среди ясного неба. В голове что-то щёлкнуло. Словно вспыхнула давно забытая фотография. Узнавание обожгло меня изнутри. — Подожди… — я сузила глаза и сложила руки на груди. — Распределяющая шляпа… из Хогвартса?.. С каких пор тебя зовут Карвантус? И с каких пор ты служил какому-то злому колдуну, если по легенде ты принадлежал самому Годрику Гриффиндору?       Настя дернулась: — Погоди… Что?       Шляпа вздохнула. Протяжно и с усталостью. — Ах, девочка моя… — грустно проговорила она. — Я… многое не помню. Мне… стерли память. Я лишь смутно ощущаю, что когда-то был частью… чего-то великого. Чего-то… волшебного. Я помню свет… шум зала… детские голоса… А потом — мрак. И вот я — в руках Дориуса. И с тех пор… всё другое.       Мы молчали. Только ветер шуршал листьями под ногами, как будто шептал: Это только начало. — Но как же нам победить Дориуса? — не унималась Соня, вцепившись пальцами в подол своей кофты.       Её глаза горели решимостью, и, казалось, ей было совершенно неважно, кто или что перед ней — даже если это говорящая шляпа.       Шляпа, уютно устроившаяся на голове Насти, вздохнула, будто это был не вопрос, а утомительная обязанность — снова объяснять очевидное. — Победить… вы его не сможете, — проговорил он медленно, с лёгкой грустью в голосе. — Он слишком силён. Это древний дух. Очень древний и очень сильный. И… в сущности, побеждать его и не нужно. Скоро он сам… уснёт.       Я усмехнулась, приподняв бровь: — Как скоро? — Ну… — протянула шляпа, будто решая, стоит ли говорить правду. — Точно не скажу. Может быть, через месяц. А может — через год. Всё зависит от того, какую душу он поглотит следующей. Чем древнее и могущественнее дух, тем быстрее насытится его жажда… и тем скорее он вновь погрузится в спячку. — А если он поглотит Перхту?.. — тревожно спросила Соня. — Вот именно, — вмешалась Настя, голос её дрогнул. — А если он не насытится? Как нам его остановить?       Шляпа слегка зашевелилась, словно размышляя. — У каждого духа… — начал он с расстановкой, — есть нечто, что связывает его с этим миром. Особенная вещь. Секрет. Источник его силы… или уязвимости. Вот и у Дориуса есть такая. Через неё его можно ослабить. Остановить. Быть может, даже изгнать. — И что это за вещь? — спросила я, чувствуя, как в груди начинает разгораться любопытство.       Наступила пауза. Шляпа молчала, потом тяжело выдохнула. — А этого я не знаю. — Что?! — удивлённо воскликнула Соня. — Как это — не знаешь? — Ну вот так, девочка Соня, — ответила шляпа, даже не пытаясь звучать оправдывающе. — Мне стирали память. Я многое забыл. Возможно, и это знание у меня… ускользнуло.       В этот момент у Насти зазвонил телефон. Она вздрогнула, схватилась за карман, достала устройство и, морщась, сняла с головы шляпу, аккуратно передав её в руки Соне. — Алло? Да, мам… — её голос тут же стал тише, почти виноватым. — Да, иду… Хорошо… Уже собираюсь.       Она закончила разговор и посмотрела на нас с досадой: — Ну вот… Мама сказала идти домой. — Как всегда… — выдохнула Соня с лёгким раздражением, сжимая мешок в руках. — Извините, девочки… — прошептала Настя, виновато опустив глаза. — Но я правда должна…       Мы с ней обнялись коротко. Настя махнула рукой, бросила последний взгляд на шляпу и скрылась за воротами.       Оставшись вдвоём, мы с Соней обменялись взглядами. Я кивнула. — Карвантус, потерпи ещё немного, ладно? — ласково обратилась к шляпе Соня. — Мы ненадолго спрячем тебя обратно в мешок, пока не доберёмся до моей комнаты. Там тебе будет спокойнее. И безопаснее. — Ах… что ж, — вздохнула шляпа, примиряясь с судьбой. — Только не слишком туго… и, если можно, лицом к верху. Я ненавижу землю в глазах.       Соня сдержала смешок, мы аккуратно завернули Карвантуса обратно в старый мешок и мы вдвоём направились в дом, стараясь идти как можно незаметнее.       Занавески на окнах тихо колыхались от сквозняка. День клонился к вечеру.       Стоило нам с Соней переступить порог, как с кухни донёсся голос папы — спокойный, но с той едва уловимой ноткой подозрения, которая всегда появлялась у него, когда он чувствовал, что что-то здесь не так. — О, Рика, так может расскажете, что произошло? — спросил он, выглядывая из-за дверного косяка, но не успела я раскрыть рот, как Соня заговорила первой. — Дориус — это колдун. Он украл зеркало, потому что внутри него живёт дух Перхты Рожмберк, — спокойно и отчётливо произнесла она, словно это было что-то совершенно обыденное.       На кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тиканием настенных часов. — Я так и думала, что они опять скажут про духов… — разочарованно вздохнула мама, и я почти почувствовала, как она закатила глаза. — В любом случае, — отозвался папа, уже более деловым тоном, — надо поменять замки. И установить камеры. Не мешало бы и сигнализацию получше.       Я мысленно вздохнула: «Ага, а потом будете смотреть видео, как вам по ночам в окна заглядывают духи с пустыми глазами и древние проклятия на губах…»       Не сказав ни слова, мы с Соней прошли мимо них и направились прямиком в её комнату, будто всё сказанное было просто фоном. Нам было не до убеждений — в Сониных руках несли шляпу, которая несколько минут назад вела с нами самый настоящий диалог. Мы развернули мешок и аккуратно извлекли Карвантуса, положив его на диван. — Ох… сколько здесь цукумогами… — выдохнула шляпа с чувством, будто принюхивалась. — Я чувствую их присутствие! Так вы правда учитесь в Хогвартсе? — Нет, мы обычные люди, — тут же отмахнулась Соня, как будто это объясняло всё и сразу. — «Ну… не совсем…» — с сомнением подумала я, скользнув рукой к ножнам, в которых покоилась моя волшебная палочка.       Было ли это правдой? Я сама уже не была уверена.       Шляпа приподнялась, будто уставилась прямо на меня, несмотря на отсутствие глаз: — Как у обычных людей может быть столько магических вещей? — спросила она с лёгким подозрением. — Ну, мы хоть и обычные, — пожала плечами я, — но, к примеру, у меня есть артефакт в виде волшебной палочки. Так… ну, для самообороны.       Я коснулась ножен, и в этот момент шляпа будто оживилась. — Так ты же ученица Хогвартса, разве нет? — спросила она с неожиданной уверенностью. — С чего ты взял? — нахмурилась я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Алый свитер с гербом Гриффиндора. Волшебная палочка, аккуратно закреплённая на поясе. Энергетика… Ты сама выдаёшь себя, деточка.       Я открыла рот, чтобы с насмешкой сказать: «Да не существует никакого Хогвартса!» — но слова застряли где-то в горле. И я не договорила.       А ведь… если вдуматься…       В моей жизни были Валак — проклятая монашка, от которой стынет кровь. Лукас — наполовину дракон, несущий внутри себя древнее пламя. Демон кольца — Кальцы, с его леденящей чарой. И демон-лис, что тихо нашёптывал мне мысли, словно был моим вторым голосом.       Я не расставалась с палочкой. Я знала, как ощущается магия — холодная, тяжёлая, настойчивая. Я чувствовала её — в книгах, в предметах, в себе.       Так почему я до сих пор убеждала себя, что Хогвартс — это сказка?       Шляпа молчала, будто почувствовала моё замешательство. А я стояла, глядя в никуда, будто между мной и истиной оставался последний, самый тонкий занавес — и мне оставалось только протянуть руку. — Да и у нас этих магических вещей всё больше и больше, — хмыкнула Соня, осматривая комнату с новым вниманием, словно до этого не замечала, как глубоко вросла магия в наш быт. — А теперь ещё и ты.       Я посмотрела на шляпу, которая лежала на диване, словно старая мягкая игрушка, и вздохнула с тяжестью, будто груз, давно лежавший на душе, стал внезапно ощутимее. — Шляпа, которая по логике должна находиться в Хогвартсе… если, конечно, Хогвартс вообще существует, — проговорила я, прищурившись. — А ведь я бы с удовольствием поучилась там… если бы пришло письмо. Но я уже слишком взрослая для этого. Тот возраст, когда приходят приглашения, давно прошёл.       Шляпа будто оживилась, затрепетала полями, словно ветер прошёл по ткани. — Это не так, деточка, — сказал Карвантус с тихой, почти ласковой интонацией. — Для удивительных учеников, таких как ты, случаются исключения. Говорю тебе на своём опыте. — Ты же говорил, что Дориус стёр тебе память, — напомнила я, прищурившись с лёгким подозрением. — С каких это пор ты вдруг снова стал экспертом по Хогвартсу? — Что-то возвращается, — небрежно бросила шляпа. — Фрагменты, обрывки… Иногда образы. Иногда запахи. Или голоса. Память — она как зеркало с трещинами. Не всё видно, но кое-что различить можно.       Мы с Соней переглянулись. Эти его полунамеки начинали вызывать больше вопросов, чем ответов. Но Карвантус продолжал: — И потом… если у вас действительно столько магических артефактов, неудивительно, что вами заинтересовался Дориус. Он обожает питаться добрыми духами. Особенно цукумогами. Он ищет их по всему миру, словно коллекционер редких монет. А тут — целый клад, и всё в одном месте.       Мне стало неуютно. Внутри всё сжалось. Вещи, что казались нам просто необычными или «волшебными», теперь выглядели как приманка, как свечи, горящие в темноте, указывающие дорогу тому, кто охотится в ночи.       Соня тем временем перешла к главному: — Карвантус, один дух сказал мне, что ты знаешь, как победить Дориуса, — голос её был мягким, но в нём читалась настойчивость, упрямая, как вода, точащая камень. — Но я не знаю, — с досадой ответила шляпа, и его поля поникли, как плечи уставшего старика. — Правда. Иногда я его слышу. Он… не спит. И когда бодрствует, его голос прорывается прямо в мою голову. Неясный, как эхо. Иногда — злобный шёпот, от которого ткань моя стынет… — Но почему ты не знаешь его слабость? — выдохнула Соня. — Ты ведь был его шляпой! Разве ты не должен знать его секрет?       Карвантус помолчал. Его голос, когда он заговорил снова, стал ниже, тише: — Я и сам не понимаю всего. Дориус… он хотел меня поглотить. Разорвать ткань, выжать душу, забрать силу. Но Перхта спасла меня. Она, дух зеркала, спрятала меня, укрыла… и, возможно, ради этого пожертвовала своей свободой.       Я прикусила губу. Всё это казалось клубком из чужих жизней, чужих страданий, завязанных на нас. Мы были в самом центре истории, которую, возможно, даже не должны были знать.       И всё же один вопрос жёг меня изнутри, не давая покоя:       Зачем ему вообще нужна была распределяющая шляпа?       Что такого в ней, чтобы захотеть уничтожить?       Почему стёр ей память?       Ответов по-прежнему не было. Только вопросы. И ощущение, будто всё самое важное ещё впереди.

***

      Когда небо окрасилось в медно-розовые оттенки заката, а последние лучи солнца лениво растекались по двору, я тихо вышла из дома, прижимая к груди тёплый термос с мятным чаем. В другой руке у меня была маленькая тарелка с любимыми сладостями — невинное утешение в хаосе последних событий. Направляясь к своему сарайчику, я чувствовала, как с каждым шагом напряжение дня постепенно уходит, растворяясь в вечерней прохладе.       Сарай был моей маленькой крепостью, убежищем, где каждая доска знала мои секреты, каждая занавеска — мои страхи. Здесь не требовалось притворяться. Здесь можно было просто быть собой — с палочкой за поясом, демоном в голове и магией на кончиках пальцев.       Оказавшись у двери, я достала из кармана тонкую бумажную печать с тщательно выведенным символом. Я нарисовала её ещё утром, но только сейчас пришло время её использовать. Приклеив печать к дереву, я прошептала заклинание. Воздух дрогнул, словно от вздоха, и невидимый барьер окутал сарай, скрывая его от чужих глаз — особенно от тех, кто не принадлежал к миру людей. Теперь ни один дух не смог бы увидеть моего укрытия. Оно стало пустым пятном в пространстве. — И что ты делаешь? — раздался знакомый голос.       Я даже не вздрогнула — он появлялся всегда неожиданно, как тень, но уже стал почти привычным.       Рядом стоял Кальци — демон кольца, сопровождавший меня уже долгое время. Его глаза искрились иронией. — Обороняю своё помещение от злых духов, как и учили на занятиях хранителей, — отозвалась я с показной гордостью и фыркнула. — Или я зря туда ходила?       Он усмехнулся, склонив голову набок, наблюдая за мной с каким-то ленивым интересом. — Значит, Хогвартс действительно существует... — выдохнула я, больше для себя, чем для него. — Ну да, — легко отозвался он, словно речь шла о чём-то банальном. — Рита Скитер была настолько обижена за изгнание, что решила раскрыть "маглам" существование магического мира.       Я замерла. Внутри будто что-то оборвалось. — Повтори, — прошипела я, обернувшись к нему.       Кальци повёл плечами, как человек, которому лень вдаваться в подробности, но он всё же заговорил: — У вас это, конечно, считается теорией. Но на деле — Джоан Роулинг и есть Рита Скитер. Её выгнали из мира магии за нарушение кодекса и неэтичную журналистику. Она ушла в мир маглов и... ну, опубликовала всё, что знала. Придумала "мальчика, который выжил" и всю ту историю, чтобы никто не подумал, что это правда. А людям такое понравилось. Они любят магию, пока она не касается их по-настоящему.       Он фыркнул, словно ему всё это казалось забавным. — И об этом знают хранители? — прошептала я, чувствуя, как в груди начинает закипать гнев. — А ПОЧЕМУ МНЕ НЕ СКАЗАЛ!?       Кальци отвёл взгляд, впервые за долгое время теряя свою самоуверенную ухмылку. — Ну... — протянул он, явно не зная, как оправдаться. — Ты сама должна была понять. Это... было частью пути.       Я уже собиралась ответить, когда вдруг раздался стук в дверь. — Кто там? — спросила я настороженно, подходя к двери. — Это я, Соня, — донёсся голос сестры, и я тут же распахнула дверь, впуская её. Барьер исчез с едва слышным шорохом. — Рика! — выдохнула Соня, но не успела сказать больше, как я схватила её за руку и втянула внутрь. — Заходи быстрее! — почти рыкнула я и захлопнула за ней дверь.       Барьер вновь опустился, мягкий, но прочный, как стекло между мирами.       Сарай снова стал невидимым. А внутри начинался новый разговор — теперь уже втроём. — Итак, — начал Кальци, лениво потянувшись и свернувшись клубком на подоконнике, — что у тебя там стряслось, что ты пришла к моей хозяйке?       Соня не сразу ответила. Она стояла у двери, изучая взглядом прикреплённую на неё бумажную печать. Бровь у неё приподнялась с немым вопросом. — Что это? — наконец спросила она, кивнув на печать. — Не важно, — быстро отмахнулась я, не желая вдаваться в подробности, особенно сейчас. — Лучше скажи, что случилось?       Соня обернулась ко мне, и её лицо было серьезным, почти испуганным. — Рика… — начала она сдержанно. — Наши родители… это не наши родители. Это какие-то... монстры.       Я резко нахмурилась, переведя взгляд на Кальци. Тот только пожал плечами и развёл руками, словно говоря: я тут ни при чём. — Я подслушала их разговор, — продолжала Соня, сев на край моей кровати. — Они... они собираются украсть все наши артефакты. А ещё… Баку пришёл ко мне во сне. Он предупредил, чтобы я срочно спрятала магические предметы и наложила на них заклинание неприкосновенности.       Я тяжело выдохнула и опустилась в кресло-грушу, которое мягко обняло меня. Всё внутри будто сжалось от тревоги. — Это заклинание действительно будет полезнее простого прятания, — прокомментировал Кальци, глядя в потолок, как будто говорил сам с собой. — Ты знаешь его? — быстро спросила Соня, напрягшись. — Я знаю многое, — лениво протянул демон, потянувшись. — Но, увы, не всеведущ. Да и не всем знаниям меня учили, знаешь ли. — Ну и что тогда делать? — Соня безнадёжно вздохнула, опустив плечи, и снова посмотрела на меня.       Я молча смотрела на сестру, пока в голове одна за другой не стали складываться мысли. Воспоминание всплыло неожиданно. — Когда появилась Перхта… — начала я, прищурившись. — Она держала в руках волшебную палочку. Ты помнишь?       Соня кивнула, а Кальци оживился. — Ты права, — протянул он, задумчиво потирая подбородок. — Это действительно подозрительно. У обычных духов не бывает артефактов такого уровня. Палочка — это магический инструмент, и её носят только волшебники… или те, кто имел доступ к Хогвартсу. — Вопрос в том… кто она на самом деле, — добавила я. — Вот именно. Но сейчас, похоже, у нас проблем и без этого хватает, — Кальцифер снова зевнул и потянулся.       Соня вдруг хлопнула по коленям. — Точно! В «Книге снов» должно быть заклинание неприкосновенности! Я читала его где-то, но вот на какой странице — не помню…       Она достала телефон и быстро пролистала контакты, набирая Веру. — Надеюсь, она подскажет, — пробормотала я, вставая и подходя к окну. Вечер сгущался, и серые силуэты растворялись в сумерках.       Я выглянула наружу — и сердце на миг екнуло. Родители вышли из дома и неспешно направились в сторону улицы. — Они нас ищут… — тихо проговорила я. — Наверное, думают, что мы у Насти. Ведь мой сарайчик для них невидим.       Соня, всё ещё держа телефон у уха, бросила на меня тревожный взгляд. Кальци встряхнулся, будто почувствовал надвигающуюся бурю.       Телефон у Сони дрожал в её руках, и голос её был натянут, будто струна, вот-вот готовая лопнуть. — Алло… Вера? — отозвалась она с едва сдерживаемой тревогой. — Это… мои родители… они… это не они! Это какие-то жуткие существа! Они говорят о том, что хотят украсть все мои артефакты! Что с настоящими родителями? Где они? Что с ними сделали?..       Я молча наблюдала за ней, как она металась между паникой и отчаянием, а Кальци с подозрительно нахмуренным лицом перестал вертеть хвостом. — Да, Баку тоже так сказал… — продолжала Соня, кивая в пустоту. — Он говорил про заклинание неприкосновенности. Но мы не знаем, где искать его в книге. Она меняет страницы как ей вздумается…       Соня вдруг замерла, прислушиваясь к голосу Веры на другом конце. — Но у меня нет сундука… — прошептала она, затем глаза её резко расширились. — Подожди… У нас же во дворе есть колодец! Старый, пустой…       Тишина, затем удивлённый тон: — Почему по утру? Что за разница?.. А что же сейчас делать? А если эти… существа… снова придут?..       Я не выдержала и перебила её: — Не придут. — Мой голос прозвучал твёрдо и спокойно.       Соня посмотрела на меня, растерянно, будто только сейчас поняла, что я здесь. Она замолчала, слушая в трубке прощальные слова Веры, а потом положила телефон на подушку. — Подожди… ты сказала — не придут? Почему? Как они нас не найдут? Что вообще происходит, Рик? — глаза её округлились, а в голосе звучал надвигающийся шторм.       Я встретилась с ней взглядом, затем перевела его на Кальци. Тот молча кивнул, словно разрешая — или признавая необходимость.       Я вздохнула. Глубоко, словно сейчас собиралась прыгнуть с обрыва. — Ладно… пришло время рассказать тебе. Но клянись, что не скажешь об этом Насте. Ни слова.       Соня приподнялась с места, настороженно выпрямившись: — Клянусь. Говори уже, не томи.       Я кивнула. — Я… не совсем человек. Вернее, не просто человек. Я… хранитель. Хранитель двух миров.       Слова вырвались с облегчением, но как только они прозвучали, повисли в воздухе, словно покрытые инеем. — Хотя… — поправилась я. — Пока только учусь. Так что можно сказать — хранитель на половину. — Ого… — хмыкнул Кальци, усевшись удобнее. — Ты рискнула это сказать. Храбро. — Пришлось, — прошептала я, наблюдая за тем, как лицо Сони стремительно теряет краски.       Её глаза расширились, челюсть медленно отвисла, а разум, казалось, отчаянно пытался связать всё услышанное в логичную картину. — ЧТО?! — выкрикнула она, подскакивая с места. — Что это вообще значит?! Ты… хранитель? Это как понимать?! С каких пор?! — С тех пор, как начались странности, — ответила я спокойно. — Помнишь, как всё стало меняться? Сны, артефакты, демоны, духи… Всё это — часть мира, о котором обычные люди даже не подозревают. Но я — одна из тех, кто должен его охранять.       Соня покачала головой, будто пытаясь стряхнуть услышанное. — Почему ты мне не сказала раньше? Мы же всё делаем вместе! Мы... мы же сёстры! — в её голосе слышалась обида и растерянность.       Я медленно подошла, положила руку ей на плечо. — Именно потому, что мы сёстры… я и не говорила. Я хотела тебя защитить. Но, кажется, теперь уже поздно скрывать.       Соня молчала. Лицо её было напряжённым, но я видела, как внутри неё всё клокочет. Это была не просто правда — это был новый пласт реальности, который внезапно обрушился на её мир. Кальци тихо усмехнулся: — Добро пожаловать в клуб тех, кто знает слишком много.       Соня смотрела в одну точку, будто наконец-то в её голове сложился недостающий пазл. Она выпрямилась, и в её голосе прозвучала неуверенность, смешанная с озарением: — Значит… всё началось тогда, когда у тебя появилась палочка. А ещё... когда ты стала больше спать на уроках. Я думала, ты просто уставала… Но ведь уже тогда что-то было, да?       Я кивнула, чувствуя, как тяжесть недосказанных тайн, наконец, начинает понемногу спадать с плеч. — Помнишь, ты уговаривала меня вернуть волшебную палочку обратно в магазин? А когда мы туда пришли, его уже не было? — напомнила я ей, мягко, почти шёпотом.       Соня моргнула, вспоминая: — Да… Мы тогда подумали, что его просто убрали или что это была шутка… — Но он существует, Сонь. Просто ты не могла его видеть. Этот магазин защищён барьером. Он скрыт от глаз обычных людей, туда могут попасть только хранители и те, кого они приглашают. Магия там другая… густая, настоящая, почти осязаемая. Хозяин той лавки — полу-дракон. Его зовут Лукас. Именно ему я передала Рагмэна, чтобы тот был в безопасности и чтобы Валак его не нашла.       Соня села на кровать, словно иначе её ноги могли бы подогнуться. Лицо её было переполнено эмоциями — изумление, недоверие, страх и… любопытство. — Это так много… — прошептала она. — Столько всего...       Кальци лениво зевнул, наблюдая за нами с полки, и вставил своё слово: — Только хранители могут видеть духов. Это часть их дара. Дар, с которым не шутят. — Тогда как же я их вижу? — Соня посмотрела на меня, глаза её округлились от противоречия.       Я подошла к ней ближе, положила ладонь ей на грудь, прямо над сердцем. — Скорее всего, причина в том, что внутри тебя. — Мой голос был тихим, почти ласковым. — Ты особенная… но по-своему.       Соня попыталась усмехнуться: — Моя суперсила?       Я нахмурилась, чувствуя, как по телу пробежала лёгкая дрожь: — А что ты о ней знаешь? — Только то, что она у меня есть. Не понимаю, что именно она из себя представляет. — Вот и я не понимаю. Я сама пока что учусь. Я — хранитель, но всё ещё новичок. И твоя сила… она другая. Она не похожа на мою. Не от мира духов, и не из моего мира. Возможно, она… изнутри. Из чего-то, что ты даже не подозреваешь в себе.       Я повернулась к столу, взяла с него лист бумаги и показала Соне. На нём был нарисован лис — грациозный, со множеством хвостов, с глазами, полными мудрости и дикости одновременно. — Ты видела этого лиса? — спросила я.       Соня нахмурилась: — Ну… да. Это Курама из «Наруто».       Я слабо улыбнулась. — Он не просто рисунок. Этот лис… он внутри меня. Раньше он появлялся только в мире снов. Иногда я думаю, что он — просто шизофренический элемент моей магии, но что-то подсказывает мне, что он — большее.       Соня фыркнула: — Так ты хочешь сказать, что ты как Наруто? — Нет, Соня. Я хочу сказать, что я владею силой, с которой не умею обращаться. Но в отличие от тебя — я хотя бы примерно знаю, что она из себя представляет. А вот твоя сила… — я замолчала, пожав плечами, — она окутана тайной.       Я тяжело выдохнула, подойдя к своему креслу-груше и плюхнувшись в него. — Всё, на сегодня хватит откровений. Ложись. Спи на кровати, я устроюсь здесь.       Соня не сразу пошевелилась, ещё долго смотрела на меня, словно стараясь прочитать между строк, что ещё я скрываю. Но потом тихо кивнула, сняла кофту и залезла под одеяло.       Я откинулась назад, глядя в потолок, и добавила, уже почти шёпотом: — Просто прими это, Сонь. Завтра будет тяжёлый день. Поговорим обо всём утром… если всё получится.

***

      Утро выдалось прохладным и туманным — воздух был наполнен запахом росы и легкой сырости. Я проснулась от негромкого стука в дверь и, потирая глаза, села в кресле-груше, обняв колени. — Сонь? — сонно позвала я сестру, заметив, что она уже на ногах.       Соня повернулась ко мне и, немного смущённо, кивнула. — Прости… Я не смогла уснуть. Всё думала. И… рассказала всё Насте. Почти всё. Кроме того, кто ты на самом деле. Честно. И я позвала её к нам.       Я устало выдохнула. С одной стороны — не время и не место, с другой… вряд ли уже что-то изменить. — Ладно, — сказала я наконец. — Всё равно нужно решить, что делать с артефактами.       Я поднялась, потянулась, чувствуя, как ломит плечи после ночи в кресле. Мы с Соней собрали артефакты — аккуратно, словно хрупкие стеклянные шары, не говоря ни слова. Потом я открыла дверь сарая, и перед нами появилась Настя, которая в этот момент прикрыла рот от затяжного зевка. — Утречка, девочки. Ну вы и придумали — устраивать тайные сборища на рассвете… — пробормотала она, всё ещё не до конца проснувшись.       Я молча кивнула в сторону старого колодца во дворе, который виднелся сквозь рассеивающийся туман. Мы вышли на улицу, и прохладный воздух тут же обжёг кожу. Встали втроем у колодца — круг замкнулся. Соня положила свои артефакты внутрь: зонт, шляпа, зеркало и т.д. Единственным, что она оставила у себя, была книга снов. — Я всю ночь не сомкнула глаз, — призналась Настя, снова зевая. — Всё думала об этом… об угрозе. Ты, Сонь, точно запомнила заклинание? — Да, — уверенно кивнула Соня. — Я могу повторить его. — Нет, — тут же перебила я. — Пока не стоит. Лучше сначала спрятать всё, а уже потом — заклинание. Так будет безопаснее. — Согласна, — кивнула Настя, задумчиво оглядывая колодец. — Хм… А что у тебя за сила такая, о которой говорили те монстры? — Понятия не имею, — Соня отвела взгляд, и мимолетный взгляд в мою сторону не ускользнул от моего внимания. — Никто мне ничего не объясняет. — А ты её чувствуешь? Ну, знаешь, как тепло внутри или вибрации, или типа того? — с искренним любопытством спросила Настя. — Нет, вообще ничего, — Соня пожала плечами и отвернулась. — Может, тогда они и ошибаются? — предположила Настя.       Я вздохнула, устремив взгляд в глубину колодца, будто надеялась найти ответы на свои собственные вопросы. — Не думаю. Уже не первый дух говорит о её силе. Значит, она есть. Просто… никто не понимает, что это за сила и как её раскрыть.       Настя хмыкнула, почесала затылок и вдруг расплылась в лёгкой, мечтательной улыбке: — Везёт тебе, Сонька. Я бы тоже хотела суперспособность. Знаешь, какую? — Какую? — спросила Соня, немного оживившись. — Телепортацию! — с воодушевлением воскликнула Настя. — Представь, не надо покупать билеты, бронировать отели, стоять в очередях. Раз — и ты во Франции. Потом — хоп, и уже в Италии. Я мечтаю побывать в Таиланде! А ты знаешь, сколько туда лететь? — Сколько? — с улыбкой уточнила Соня. — Девять, а то и десять часов! — возмутилась Настя. — А меня всё время укачивает. А так — чик — и ты уже пьёшь кокос на берегу. Красота!       Я невольно усмехнулась, слушая этот диалог. В этих простых желаниях было что-то почти волшебное — как будто настоящая магия пряталась не только в артефактах и барьерах, а и в мечтах. — Да, это круто… — с сияющей улыбкой сказала Соня. — А какие ещё бывают суперсилы?       Настя оживилась, словно это был её любимый вопрос: — Ну, не знаю… Полёт, левитация, ясновидение, например. Управление временем — представляешь, как круто? Щёлк — и назад на пару часов! — Там их столько, что за раз и не перечислишь, — вмешалась я, мягко усмехнувшись. — Не напрягай свои мозги, особенно с утра. — А вдруг ты можешь превращаться? Ну там… в кого-нибудь? — предложила Настя, широко раскрыв глаза, будто уже представляла это. — В кого? В кролика, что ли? — фыркнула Соня. — А почему сразу в кролика? — возмутилась Настя, сложив руки на груди. — Может, в медведя или… слона?       Я прыснула от смеха: — Ага, представляю: духи в панике разбегаются, а за ними Соня в виде слона, топчущая клумбы. — Не вижу причин, почему духи вообще должны бояться слона, — усомнилась Соня, прищурившись. — Тоже верно, — согласилась Настя и немного поразмышляла. — А может, ты можешь управлять стихиями? Вода, огонь, ветер… — Вот это было бы классно, — с энтузиазмом отозвалась Соня. — А как вообще узнать, какая сила у меня?       Она с надеждой посмотрела сначала на Настю, потом на меня.       Я задумалась, потерев шею. — Обычно такие способности просыпаются в момент опасности или сильной нужды. Экстренная ситуация, стресс… — Тогда этот вариант отпадает, — хмыкнула Соня. — Экстрима у меня было предостаточно. — Ну, тогда остаётся ждать подходящего момента, — развела я руками. — Ждать… — протянула Настя, закатив глаза. — Я терпеть не могу ждать. — Что-то мы с вами разболтались, — встрепенулась она и огляделась. — Пора колдовать. — Прямо как настоящая ведьма заговорила, — пошутила Настя, весело толкнув её локтем.       Но вдруг звонкий рингтон разорвал тишину. Телефон в руке Сони замигал, высвечивая имя: «Вера». — О, это Вера! — Соня поспешно ответила. — Да, Вера… Что? И что же делать? … Нет, ещё нет. Мы только собирались… О, нет… Правда?.. Хорошо, спасибо, что предупредила. Да-да… До связи…       Она отключила звонок, выражение лица стало серьёзным. Мы с Настей замерли, ожидая. — Так, девочки, Вера сказала, что сначала нужно выучить заклинание. Оно на странице девяносто девять. Это важно.       Мы переглянулись с Настей, и я тяжело выдохнула, уже предчувствуя, что всё не будет так просто, как хотелось. Соня тем временем распахнула книгу снов, и её пальцы торопливо заскользили по страницам, которые будто упрямо мешали ей — то перелистывались сами, то загибались, то сливались в одну. — Страница девяносто девять… девяносто девять… — бормотала Соня, погружаясь в древние знаки и строки, где каждая буква казалась частью чего-то большего.       Мы с Настей стояли у колодца, каждый нерв был натянут, как струна. Соня увлечённо читала древние строки, пальцем ведя по строчкам на странице, а я уже чувствовала приближение чего-то... чужого. И не я одна. Настя тоже напряглась, мои глаза метнулись в сторону сада, и рука тут же легла на ножны волшебной палочки.       Тени у дальнего края двора зашевелились. И вот из этих теней, как будто выныривая из чужой реальности, вышли «родители». Только это были не они. Я сразу почувствовала: в этих телах больше нет тех, кого мы с Соней знала с детства. — Эээ... Сонь, — негромко позвала Настя, делая шаг в сторону сестры. — Настя, подожди! Я пытаюсь запомнить! — раздражённо отозвалась Соня, не отрываясь от книги. — Придётся делать это чуточку быстрее, — прошептала я, взглядом показывая на приближающихся «родителей». — Почему? — Соня всё же оторвала взгляд от страниц и обернулась. И в этот момент раздался голос — маминым тембром, но пугающе чужой: — Чем занимаетесь, сестрёнки?       Соня вздрогнула от неожиданности, книга чуть не выпала из рук. Настя лихорадочно пыталась придумать хоть какое-то объяснение: — А... мы тут просто... воздухом дышим. — Нехорошо сбегать из дома ночью, — голос «отца» был металлическим, натянутым, как будто кто-то изнутри пытался подражать человеку. — Да. Детям запрещено это делать, — подхватила «мама», её улыбка казалась нарисованной, неестественной. — И ещё вы украли очень важные для нас вещи, — холодно добавил «отец».       Соня резко выпрямилась, губы дрогнули от ярости: — Это не ваши вещи! — Как ты разговариваешь с отцом?! — «папа» подошёл ближе, и его голос резко огрубел, приобретая гортанный хрип. — Ты не мой отец! — выкрикнула Соня, отступая на шаг назад. — Что за глупости ты несёшь? — «мама» изогнула бровь, будто в насмешке. — Как ты смеешь грубить?! — рявкнул «отец», поднимая руку, как будто собирался ударить.       Но Соня уже начала читать заклинание, дрожащим, но уверенным голосом: — Как свет прогонит тени… как зла огонь потух… так навсегда исчезнет… — Эй! Ты что делаешь?! — «мама» кинулась к ней. — Прекрати! — взревел «отец» и одновременно схватились за Сонину руку.       Произошло что-то невероятное: в ту же секунду, когда их пальцы коснулись Сони, вспыхнула ослепительная вспышка — будто молния ударила прямо между ними. С глухим грохотом оба отлетели назад и рухнули на землю, без движения. А над их телами, словно явившись из ниоткуда, стояли Валак и… Волан-де-Морт.       Я замерла, на долю секунды не в силах поверить своим глазам. — Я же говорила, что у неё есть суперспособности! — ухмыльнулась Валак, глядя на Соню, которая сжала кулаки и тяжело дышала. — Да чтоб тебя… И что теперь делать?! — раздражённо буркнул Волан-де-Морт, взглянув на безсознательные тела на земле. — Что, что?! Бежать! — крикнула Валак, схватив Володю за рукав. — А ну стоять! — выкрикнула я, выхватывая палочку из ножен. — Глациус!       Снежный луч сорвался с наконечника и полетел к ним, но не успел достичь цели — в последний миг их фигуры рассыпались в воздухе, словно дым, оставив после себя лишь пустоту.       Я опустила палочку, сердце колотилось в груди. — Вот чёрт… — пробормотала я, глядя на пустое место, где секунду назад стояли два самых опасных существа, какие только могли прийти в наш мир. — Что я тут делаю?.. — слабо произнесла мама, приходя в себя. Её голос прозвучал тихо, но сразу привлёк наше внимание. Она приподнялась на локтях, огляделась, морща лоб. — Что… произошло?..       Папа зашевелился рядом, потер виски и пробормотал, словно подхватывая её мысли: — У нас опять провал в памяти?.. Я ничего не помню. — Мама… папа… — Соня шагнула к ним и, несмотря на только что пережитое, её голос звучал радостно и нежно. — Я так рада вас видеть! Пойдёмте скорее домой, отдохните… Только мне нужно кое-что закончить с девочками. Вы идите, а мы с Рикой вас догоним, хорошо?       Родители с трудом поднялись с травы, переглянулись и на пару секунд замерли, вглядываясь в нас троих. Будто пытаясь понять, что здесь вообще происходит. А потом, не сказав ни слова, развернулись и направились к дому, лениво потирая затылки. То ли пытаясь выудить из памяти хоть обрывок последних событий, то ли действительно ощущая последствия падения.       Как только они скрылись за дверью, я, всё ещё держа палочку в руке, медленно повернулась к Соне. — Соня… мне кажется, или ты не закончила заклинание? — прищурившись, спросила я, стараясь не выдать слишком бурную реакцию. Пока. — Ты правда не успела договорить? — удивлённо повернулась к ней Настя. — Не успела, — подтвердила Соня, виновато опустив глаза. — Тогда почему они так разлетелись?.. — растерянно произнесла Настя. — Их будто взрывной волной отбросило...       Соня пожала плечами, на её лице читалась смесь растерянности и… непонимания. — Может… это и была моя сила? — предположила она, аккуратно, будто боялась, что ответ обрушится на неё каменной глыбой.       Я вдохнула через нос, на выдохе опуская палочку и при этом чувствуя, как пульс предательски гремит в ушах. И наконец, не выдержав, вспыхнула: — А мне хоть кто-нибудь объяснит?! С каких пор Волан-де-Морт теперь этот ваш Дориус?! И с каких пор он пожирает артефакты?!       Мой голос разнёсся по двору, словно удар грома. Настя вздрогнула так, будто её окатили ледяной водой, а Соня попятилась на шаг, хлопая глазами.       Молчание сгустилось над нами тяжёлым облаком, но я уже знала — после этого утра нам всем придётся взглянуть в лицо куда большему, чем просто семейным тайнам.

***

      С того вечера прошла уже неделя. Вроде бы совсем немного, но ощущалось это как целая жизнь. С тех пор я едва ли позволяла себе передохнуть. Почти каждый день я проводила на занятиях хранителей — сначала групповых, потом, когда этого стало казаться мало, попросила Лукаса, наставника-дракона, о дополнительных, личных уроках. Он не удивился. Просто кивнул и сказал: «Ты готова — это главное».       Теперь мои дни были расписаны до минуты. Утром — тренировки, от которых гудели мышцы так, будто меня всю ночь били колотушками. Потом — практика создания артефактов, высасывающая последние силы. Печатание символов, изучение древних заклинаний, контроль энергии, отработка защитных барьеров, работа с духами. И, конечно, попытки разобраться в своей силе, в том, что на самом деле живёт внутри меня. Курама, как всегда, молчал. Но порой я чувствовала, как его хвосты шевелятся где-то на краю сознания, словно он наблюдает и ждёт... чего-то.       Я не позволяла себе думать. Не позволяла себе остановиться. Мне нужно было быть сильной. Быть готовой.       Соня пыталась меня поймать. Несколько раз звала поговорить, но я находила предлоги, уходила раньше или просто не появлялась. Она не обижалась, я это знала. Просто переживала. А я... я не могла ей дать ответы. Не сейчас.       Я просто… не понимала. Почему он жив? Волан-де-Морт. Это ведь был он. Его тень, его голос, его взгляд. Холодный, чужой, смертоносный. Но как? Ведь Гарри Поттер его уничтожил. Это была финальная точка, разве нет? Или... я ошибаюсь?       Или он, как многие опасные маги и духи, не смог найти покоя? Бродячий дух, изломанный, потерянный, но по-прежнему опасный. Возможно, даже более опасный, чем прежде. Он уже не связан правилами мира живых. Он просто есть. А ещё хуже — он вместе с Валак.       С ней всё проще. Она уже не в первый раз вставляет нам палки в колёса. Изворотливая, коварная, но по-своему предсказуемая. Мы знаем, что от неё ждать. А вот от Володи — нет. Он будто явился из другого мира, из другой истории. И теперь стал частью нашей.       И если он здесь… если он охотится за артефактами… если ему нужна Соня…       Я сжала кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.       Я не позволю ему добраться до неё. Ни ему, ни Валак, никому. Пусть я не понимаю пока, что за сила скрыта в Соне. Пусть я до конца не понимаю и свою. Но я точно знаю одно — я буду рядом. Я не позволю повториться тем ошибкам, что уже были. Я готова учиться, меняться, бороться…       Потому что на кону — не просто артефакты. На кону — она. Моя сестра. Моя семья.       И я не проиграю.       Как только я вернулась домой — уставшая, вымотанная, с телом, отзывающимся болью в каждой мышце, — мне хотелось лишь упасть на кровать и не вставать до завтра. Я использовала свой ключ, прошла через портал и оказалась в своей комнате, когда вдруг до моего слуха донёсся голос Насти, зовущей во дворе: — Соня!       Голос был напряжённый, взволнованный. Это сразу заставило меня насторожиться. Я отложила усталость в сторону и, не раздумывая, вышла из сарайчика. На крыльце, у входной двери, стояла Соня с рюкзаком, очевидно пустым. Лицо у неё было настороженным. Настя вбежала к ней, задыхаясь, будто только что бежала весь путь бегом. — Настя, что случилось? Что-то с артефактами? — осторожно спросила Соня, сжимая лямку рюкзака. — С артефактами? — одновременно с Настей переспросила я.       Но та только покачала головой и выглядела так, будто вот-вот сорвётся с места и начнёт метаться по кругу. Я нахмурилась. Что-то было не так. Что-то важное произошло, пока меня не было. — Я не знаю, но, кажется, меня ограбили! — воскликнула Настя, и голос её слегка дрогнул от нервов.       Я удивилась, но вовсе не так сильно, как Соня. Та побледнела и резко выпрямилась, словно услышала что-то гораздо страшнее, чем просто кража. — Что? Что украли? Сундук?! — выдохнула Соня с тревогой, в голосе её звучала почти паника. — Да какой сундук?! У меня сумку украли! — почти выкрикнула Настя, махнув рукой. — Я спросила у прохожих время — оказалось, прошёл целый час! А я ничего не помню! Вообще ничего! Где я была? Что делала? Как будто меня вырезали из времени! Девочки, мне… мне страшно...       Она обняла себя за плечи, лицо стало бледным, как снег. В глазах блестел страх — не показной, не детский, а тот, который приходит, когда ты сталкиваешься с чем-то, что не можешь объяснить. С чем-то по-настоящему неестественным.       Соня, словно услышав что-то ужасное, отступила на шаг. Её губы дрогнули, и она прошептала: — О нет… Настя, всё очень плохо… Ты настоящая, а она — нет...       Настя и я переглянулись. Соня дрожала, как будто её охватила волна холода, но не физического, а куда более глубокого — магического, предчувствием беды. Мы поспешно зашли в дом. Настя опустилась на диван, выглядела потерянной, как будто её вынули из собственного тела и только что вернули обратно. Я заняла место за кухонным столом, изо всех сил пытаясь понять, что именно происходит.       Соня тем временем нервно ходила туда-сюда, то сжимая пальцы, то снова набирая один и тот же номер на телефоне. Она звонила Вере. Но каждый раз в ответ слышала лишь одно: — «Такой номер не существует.»       Снова и снова. Гудок. Пустота. Тишина. Повтор.       С каждой неудачной попыткой лицо Сони мрачнело, движения становились всё более резкими. Паника медленно ползла в воздухе, сжимая нас всех в одном замкнутом пространстве. Мы с Настей только переглядывались, молча — но обе чувствовали: случилось нечто, что вырывается за пределы обычного. Что-то, что не только изменит наши планы, но и, возможно, разрушит их полностью. — Сонь, пожалуйста, перестань суетиться, — мягко, но сдержанно попросила Настя. — Почему Вера до сих пор не звонит?! — взорвалась Соня, уставившись на экран телефона так, будто могла заставить его заговорить силой воли. — Время идёт, каждая минута на вес золота! Что нам делать?!       Она резко опустила телефон, будто тот её подвёл, и наконец перевела взгляд на нас. — Успокоиться, — твёрдо сказала Настя, несмотря на волнение в голосе. — И перестать мельтешить перед глазами, — поддержала я, сдерживая раздражение. Усталость от тренировок давала о себе знать, и последнее, чего мне хотелось, — это наблюдать, как Соня превращается в клубок истерики. — Сядь и расскажи нормально, что произошло...       Соня резко выдохнула, почти с обидой в голосе: — Я надеялась, что вы хоть что-то дельное предложите...       Несколько секунд она ходила из угла в угол, точно загнанный зверёк, потом вдруг резко остановилась и обернулась к Насте. — Ну так помоги, — бросила она, пристально глядя на сестру.       Этот взгляд… в нём было что-то странное, чуть чужое. Я напряглась. — Эм… нуу… хочешь, я тебе чаю налью? Или кофе? — растерялась Настя, смутившись под давлением. — Да какой чай?! Не до чая мне! — Соня взвизгнула, и в голосе её послышалась та истеричная нота, которая бывает у людей, стоящих на грани. — Э… ты на чай бочку не гони, — вмешалась я, складывая руки на груди. — Особенно мятный. Он тебе нужен — поверь, сама проверяла.       Соня закатила глаза, но промолчала, уставившись в экран телефона. Прошла минута. Мы уже подумали, что она просто уйдёт в молчание, но она снова подняла глаза на Настю. — Я тебя слышу, — тихо, почти угрожающе проговорила она.       Настя вздрогнула, но старалась сохранить спокойствие. — Сонь, не нервничай так, — проговорила она, уже почти на грани, её пальцы теребили край рукава. — Как я могу не нервничать?! — воскликнула Соня. — Это же я во всём виновата! — Соня, нет. Не надо себя винить, — твёрдо сказала я, выпрямляясь. — Это не твоя вина. Валак просто оказалась хитрее, чем мы рассчитывали. А у Насти, к сожалению, слабая защита от духовного воздействия… — Хей! Ну спасибо! — тут же возмутилась Настя, но почти сразу сникла. — Хотя… у меня и правда сумку украли. И гипноз этот… жуть. — Вот, о чём я и говорю, — кивнула я, поджав губы. — Слабая защита — и вуаля. — Да я между прочим тоже пострадала! — заявила Настя с обидой, словно мы её обвиняли. — Девочки, — перебила нас Соня, повысив голос. — Украдены важные магические артефакты, а Вера молчит. Может, вызвать Баку?.. — Она вдруг замолчала, опустив глаза, а затем резко повернулась к Насте. — Почему ты так думаешь?       Настя моргнула, сбитая с толку. — Думаю что?.. Что тоже пострадала? У меня, между прочим, телефон и деньги были в той сумке! — Да нет… — Соня замотала головой, всё ещё будто пребывая в другом пространстве. — Я не об этом. Почему ты думаешь, что Баку не поможет? — Откуда мне знать?! — Настя подняла брови. — Лучше дождаться звонка от Веры. Пусть она решает, вызывать его или нет. — Да, ты права... — кивнула Соня, снова вцепившись взглядом в экран. — Но почему она не звонит?.. Мы теряем драгоценное время! — Как хочешь, но тебе нужен чай, — отрезала Настя, вставая. — Я поставлю чайник. — О, и мне сделай, — подхватила я, лениво откидываясь на спинку стула. — От мяты я никогда не откажусь.       И пока вода начинала шипеть в чайнике, в воздухе повисла тишина. Напряжённая, как перед бурей. — Может, мне ещё раз попробовать набрать Веру? — голос Сони прозвучал с ноткой надежды, и я уловила её взгляд — тот самый, полный внутренней тревоги и наивной веры в то, что всё может вот так просто решиться одним звонком.       Она снова уставилась в экран телефона, пальцы замелькали по стеклу, и спустя секунду она подняла на нас глаза. — Я прислушалась… и мой внутренний голос говорит: позвони Вере ещё раз. — Ну попробуй, — кивнула Настя. — К внутреннему голосу нужно прислушиваться!       Я не удержалась и тихо фыркнула, почти неслышно: — «Спасибо, что мой внутренний голос сейчас спит… а то бы полилась река мата…» — Я вот, например, всегда к нему прислушиваюсь! — с важным видом заявила Настя, явно подбадривая сестру. Соня снова нажала на кнопку вызова. Мы с Настей замерли в ожидании, но ответ был всё тот же: — Набранный вами номер не существует, — сухо и бездушно сообщил автоматический голос. — Может, в первый раз что-то не сработало… — пробормотала Соня, но в её голосе на этот раз уже не было уверенности.       И тут вдруг хлопнула входная дверь. Мы все вздрогнули. На пороге появились наши родители. Папа, как обычно, разувался медленно, с покачиванием на пятках, а мама весело осмотрелась по сторонам. — Привет! — сказал папа, и, заметив Настю, улыбнулся. — О! Настенька, вот ты где! — Твоя мама только что звонила! — подхватила мама. — Беги домой, она тебя потеряла! — Говорит, что ты телефон не берёшь, — добавил папа с недоумением.       Настя всплеснула руками: — Его украли! И сумку тоже! — Украли? — переспросила мама, нахмурившись. — Настя, ты, может, что-то путаешь… — осторожно проговорил папа. — Мама сказала, что твой телефон и сумочка дома, — с мягкой улыбкой добавила мама. — Что?.. Правда?.. Как?! — глаза Насти округлились, и она, кажется, на мгновение даже забыла, как говорить. — Ладно, Сонь, я быстро сбегаю домой, ладно? — Конечно, беги, — устало кивнула Соня. — Всё равно Вера не звонит… а я уже не знаю, что делать. — Я позвоню! — пообещала Настя и поспешно обулась.       Я молча зевнула, чувствуя, как усталость медленно, но уверенно опускается на плечи, точно влажное одеяло. Пока Настя хлопнула дверью и скрылась, я села поглубже в кресло, пытаясь не заснуть на месте. — А ты чего такая грустная, Сонь? — вдруг обратилась мама к Соне. — Да так… просто настроение плохое, — пробормотала та, отводя взгляд. — Ну-ну, сейчас мы тебе настроение поднимем! — бодро сказал папа, уже начиная разбирать пакеты. — Мы купили вкусные пирожные! Пошли пить чай! — Хорошо… — отозвалась Соня рассеянно и направилась в мою сторону. — Настя уже ставила чайник. Вода только что закипела, — сказала я, зевая ещё раз, пока мама проходила мимо и нежно провела рукой по моим волосам. — Отлично, — улыбнулась она и пошла делать чай.       Папа весело шуршал пакетами, извлекая коробку с пирожными, а Соня тихо опустилась на стул напротив меня. Я посмотрела на неё. В её взгляде всё ещё тлел страх — тревожный, осторожный, почти незаметный… но я его видела. — Смотрите, какие красивые! — с улыбкой проговорил папа, доставая из пакета коробку с пирожными и ставя её перед Соней на стол.       Соня взглянула на десерт рассеянно, словно только что очнулась от долгих раздумий. Пока папа отошёл помыть руки, она вдруг насторожилась. Её глаза на мгновение расширились, и она резко обернулась, оглядываясь по сторонам с тревогой. — Кто это сказал? — выдохнула она. — Сказал что? — удивлённо переспросила мама, нахмурившись. — Ты меня слышишь… — тихо, почти шёпотом, повторила Соня, словно цитируя чей-то голос, отзвучавший только для неё. — Я тебя слышу! — бодро отозвался папа, садясь между нами. Повисла неловкая пауза. Все переглянулись. Мама, чтобы как-то разрядить атмосферу, выглянула в окно. — А, это, наверное, соседские дети… Они снова под окнами играют. Я сама от них дёргаюсь всё время, — сказала она, направляясь к окну и прикрывая его. — Наверное, мне просто послышалось… — пробормотала Соня, но в её голосе было слишком много неуверенности.       Она снова огляделась — взгляд дёргался, словно выискивал что-то в углах комнаты. Вдруг она резко повернулась на стуле, уставившись в пустое пространство. — Что?.. Кто здесь?! — вырвалось у неё. — Соня… ты с кем разговариваешь? — осторожно спросила мама, останавливаясь в дверях. — Эм… — Соня перевела взгляд на меня. Я молча нахмурилась и жестом показала: отмахнись, не пались. — Да я пошутила, — буркнула она, явно неубедительно.       Вот теперь я совсем насторожилась. Ранее она уже казалась странной, слишком отстранённой… И теперь моё подозрение усилилось: возможно, её "внутренний голос", о котором она так говорила, больше не просто голос. Похоже, он начал ей отвечать. — Сонь, пожалуйста, не пугай нас так, — вздохнула мама, с явной тревогой. — Мы уже подумали, что ты голоса в голове начала слышать, — подхватил папа, пытаясь пошутить, но голос у него прозвучал не так уж весело. — Всё понятно. Да это я… так, прикололась! — Соня натянуто улыбнулась и потянулась к коробке. — А что там за пирожные? С йогуртовым кремом? Я, не дожидаясь дальнейших разговоров, взяла один и откусила — мягкий, сладкий. Идеально. — Такие, как ты любишь, Сонь. Ну же, пробуйте! — подбодрила мама, доставая чашки. — Сейчас чай заварю.       Соня взяла пирожное, поднесла ко рту… и замерла. Её лицо словно окаменело. В следующую секунду в её глазах промелькнул испуг. — Всё хорошо? — озабоченно спросил папа. — Или ты опять что-то слышишь?.. — осторожно добавила мама.       Соня чуть вздрогнула, затем резко покачала головой: — Н-нет. Просто… пирожные… какие-то несвежие.       Я поперхнулась собственным куском. Несвежие?! Да они просто божественные! Её слова были откровенным отговором. — Я пойду в свою комнату… И вообще, мы с Настей уже чай пили, только что, да, Рик? — бросила она, вставая и бросив на меня выразительный взгляд.       Я сначала растерялась, но быстро включилась и, кивнув с деланным равнодушием, поддержала игру: — Ага, так что мы… ну, пойдём.       Мы встали и неспешно вышли из кухни. Стоило оказаться в её комнате, как я сразу уселась на кровать и с удовольствием доела своё пирожное — на нервах, да ещё после долгого дня, оно казалось самым вкусным на свете.       Соня, не говоря ни слова, прикрыла за собой дверь, обернулась и облокотилась на неё спиной. Потом опустила голову, запустила пальцы в волосы и, кажется, впервые за весь вечер позволила себе вздохнуть — громко, хрипло, вымученно.       Соня вдруг нарушила тишину, и её слова прозвучали неожиданно, как гром среди ясного неба: — ...слышу...       Я сразу насторожилась. Все напряжение в её голосе было отчетливо слышно, и я почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее, как будто всё, что мы говорили до этого, теперь потеряло смысл. Она продолжала, её слова были тревожными и нервными, как если бы она разговаривала с кем-то невидимым, кого я не могла понять. — Кто ты?       Соня молчала, как будто ждала ответа, и я тоже затаила дыхание, не в силах вырваться из этого странного, тревожного момента. Я внимательно следила за её лицом, пытаясь уловить хотя бы малейшую подсказку. — Я уже никому не могу доверять! И тебе в том числе! Почему я должна тебе верить? — она сказала это резко, с отчаянием, как будто ей было трудно взять под контроль свои эмоции. Через минуту, почти не дыша, она спросила: — Чем ты можешь мне помочь?       Я почувствовала, как её сомнения, её страхи растут. Она искала ответы, но боялась, что они принесут ещё больше вопросов, чем решений. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. И тут, словно на смену её внутренним терзаниям, раздался звук телефона — и Соня поспешно достала его. — Вера, наконец-то! — её голос прозвучал с оттенком облегчения, и я почувствовала, как напряжение немного спало.       Соня наконец-то услышала знакомый, родной голос, который, возможно, мог ей помочь. — Соня, прости, что так долго не перезванивала! Я уже всё знаю! У нас тут все уже на ушах! — донеслось до меня слово Веры, и я невольно вздрогнула.       Голос Веры был четким, уверенным и каким-то слегка торопливым. Она не теряла времени. — "А Веру можно считать низшим небожителем, раз она ангел... или она просто ангел-хранитель?" — пронеслась странная мысль у меня в голове, пока я слушала их разговор. — Это моя вина! — возмутилась Соня, её голос был полон разочарования, и я видела, как она опустила плечи, пытаясь найти в себе силы поверить, что всё ещё можно исправить. — Нет. Не вини себя! Мы обязательно вернём все артефакты! — ответила Вера, уверенно и спокойно, словно зная, что всё будет в порядке, что это просто временные сложности. — Как? — спросила Соня, её голос звучал почти отчаянно. — Мы долго совещались со старейшинами и решили, что сейчас наступило время сказать тебе всю правду, — продолжала Вера, и её слова как будто обрушились на нас, раскрывая скрытые тайны, о которых мы ещё не знали. — О суперсиле? — Соня сразу среагировала, её голос наполнился любопытством, и я почувствовала, как воздух стал тяжёлым от волнения. — Да. Внутри тебя живёт дух. Твоё второе я, — сказала Вера, и её слова сразу как-то по-особенному отозвались в воздухе.       В этот момент у меня в голове сложился пазл. Я поняла, о чём шла речь, и с трепетом осознала, кого именно слышала Соня. Кто-то, кто был всегда рядом с ней, но оставался скрытым, пока теперь не открылся, требуя внимания и контроля. — Да, я уже знаю, — произнесла Соня, как будто вдруг поняла, что это не что-то новое, а то, что давно было частью её жизни. — Откуда?! — удивилась Вера, но её голос не был осуждающим, скорее — заинтересованным. — Я слышу её голос. Откуда она взялась? — спросила Соня, и в её голосе ощущалась растерянность, словно она пыталась найти ответы, которых не хватало в её реальности. — Она всегда была. Ты такая родилась. Два духа — одно тело, — ответила Вера, и её слова начали прорезать мрак, с которым Соня сталкивалась.       Я понимала, что это объяснение было ключом, который мог открыть ей двери в её собственную природу. — Кто она? — Соня была ошарашена, пытаясь осознать эту информацию. — Очень могущественный дух. Именно из-за неё к тебе притягиваются все магические вещи и тебя замечают другие духи, — объяснила Вера.       Я тихо выдохнула, понимая, что это действительно всё объясняет. Теперь многое становилось ясным: Соня была не просто случайной фигурой в магическом мире, она была его частью, и её сущность привлекала внимание. — Это действительно всё объясняет, — тихо произнесла я, больше для себя, чем для них. — Почему она раньше не появлялась? — Соня всё ещё не могла понять, почему её жизнь изменилась только сейчас. — Это неизвестно. Наверное, на то были причины, — отозвалась Вера, и в её голосе звучала легкая неуверенность, словно она сама не могла дать точного ответа. — То есть, этому голосу можно доверять? — Соня снова вернулась к одному из главных вопросов. — Нет. Доверять ей нельзя, Соня. Она совершенно непредсказуема. Но она действительно может помочь вернуть артефакты, — Вера наконец дала ясный и определённый ответ.       Я почувствовала, как её слова стали окончательным предупреждением.       Все было теперь в руках Сони, но только она могла выбрать, как поступить.       Соня стояла перед зеркалом, её взгляд был сосредоточен, а пальцы, крепко сжимающие телефон, слегка дрожали от напряжения. В её глазах было что-то беспокойное, как будто она ожидала чего-то, что не могла контролировать. Слова Веры эхом звучали в её голове, и она знала, что теперь всё зависит от того, как она произнесет заклинание. — И как она может помочь? — спросила Соня, её голос был слегка сдавленным, но в нём уже не было того страха, что был ещё несколько минут назад.       Вера, словно прочитав её мысли, ответила с уверенностью, которая на миг окрылила Соню. — Она знает, где искать Валак и Дориуса. И сможет с ними справиться... наверное. Но я знаю, что она очень могущественная, — проговорила Вера, её голос становился всё более решительным.       Соня задумалась на мгновение, словно сомневаясь, а потом спросила, как будто в её душе уже не оставалось места для сомнений: — И что нужно сделать?       Вера молчала несколько секунд, как будто оценивая каждое слово, прежде чем продолжить: — Есть одно древнее заклинание. Слушай и запоминай, — её голос стал намного тише, почти шёпотом, как если бы она передавала сокровенную тайну.       Соня стояла, впившись взглядом в экран телефона, её губы чуть двинулись, пока она слушала каждое слово, каждую паузу в этом заклинании. И вот, когда Вера произнесла последние слова, Соня кивнула, поблагодарив её с тихим "Спасибо, Вера". Звонившая отключилась, и комната наполнилась тишиной, в которой звенела только её собственная тревога.       Подойдя к зеркалу на подоконнике, Соня посмотрела на своё отражение. Она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться, и затем произнесла заклинание: — Во тьму веков, в глубины духа потаённые, то что живёт во мне к тебе взываю! Явись в мой мир, стань мной! Открой могущество своё! И магию верши. Повелеваю!       Как только последние слова вылетели из её уст, воздух вокруг неё затрещал. В комнате появилась тяжесть, как если бы пространство стало плотным, а сама Соня почувствовала, как её внутреннее "я" откликается на вызов. Через мгновение что-то в её теле изменилось.       Прядь её волос, до этого тёмных, вспыхнула ярким рыжим огнём. Она была не совсем естественной, как если бы эти волосы были чужды её обычному облику. А глаза Сони, которые раньше были спокойными и тёмными, теперь сверкали ярким кровавым оттенком, словно в них отражалась сама тьма.       Я наблюдала за ней, сидя на диване, и моё сердце пропустило один-единственный удар. Это было нечто, что не имело отношения к обычному миру. То, что родилось в её теле — это была не просто магия, это был дух, который стал частью неё, и который теперь мог проявиться в полной силе. — Хм? — прозвучал голос, но это был не голос Сони. Это была совершенно другая сущность. Она повернулась ко мне, и я почувствовала, как напряжение в воздухе выросло многократно. — Кто ты?       Я не могла скрыть своего удивления. В её глазах не было ничего человеческого, только холод и расчет. Это был чуждый, далекий взгляд, взгляд чего-то более могущественного и древнего, чем я могла себе представить. — Тот, кого тебе стоит бояться, если ты навредишь ей, — ответила я, глядя прямо в её кровавые глаза, и в моем голосе прозвучала угроза, которую невозможно было скрыть.       Я стояла напротив неё, чувствуя, как весь мой демон, скрытый глубоко внутри меня, вырывается наружу, реагируя на её присутствие.       Она слегка прищурилась, оценивая меня, а потом, словно развлекалась, усмехнулась: — Вот как? От тебя веет демоном и чем-то особенным, — сказала она, её голос был искривлён, будто ей это было забавным.       Я фыркнула, не собираясь позволить ей манипулировать ситуацией. — Как тебя зовут? — спросила я, не скрывая своего недовольства.       Она взглянула на меня с лёгкой ухмылкой, как если бы я была лишь очередной игрой для неё, и ответила с неким сарказмом в голосе: — Зови меня Кирой, — и её улыбка была почти лукавой, как у хитрой лисицы...