Ненавидь меня

Сакура проснулась с ощущением, будто ее переехал товарный состав. Учитывая провалы в памяти прошлой ночи, эта версия казалась вполне правдоподобной. Зарывшись в кровать под одеялом, как в спасительную нору, она отчаянно пыталась оградиться от света, словно от злейшего врага. Мучительное похмелье медленно высвобождало обрывки воспоминаний, и с каждым из них Сакуре хотелось провалиться сквозь матрас в небытие. И дело было вовсе не в угрызениях совести по поводу ночи, проведенной с Кибой. Напротив, в этом импульсивном способе борьбы со стрессом было что-то притягательное. Чувствуя себя уязвимой и одинокой, она нашла в Кибе неожиданную поддержку, плечо, которому можно довериться. Не ожидая большего, она обрела в их общении мимолетное чувство комфорта и понимания. Однако тень разочарования скользнула в душе, когда она вспомнила, кто именно нашел ее в злополучном переулке — сам Учиха Саске. Он отказался от своего показного протектората, который для Сакуры был скорее тягостной обузой, чем заботой. Теперь же куноичи горела желанием доказать ему, что с ней все в порядке. Она хотела казаться невозмутимой и сильной, но внутри бушевал хаос противоречий. За последние месяцы она упорно демонстрировала Саске, что не нуждается в его опеке, что способна выжить в мире, созданном им. На людях она излучала уверенность и контроль. Но возвращение домой становилось болезненным возвращением в реальность. В убежище собственного дома, за запертой дверью спальни, она позволяла себе ослабить бдительность. Быть сильной и независимой — непосильная ноша. Прошлой ночью она пыталась сбросить ее, но усталость настигла Сакуру, когда стрелки часов перевалили за полночь. И Саске стал невольным свидетелем ее слабости. Но хуже стало, когда она последовала за ним. Почему она оставила Кибу и пошла за Учихой? Сакура не находила рационального объяснения. Она попросту поддалась эмоциональному порыву, выпустив на волю клубок гнева и смятения. А затем она позволила себе приблизиться к нему, коснуться его, попытаться соблазнить мстительным обольщением. Зная, что не позволит зайти слишком далеко, она все же хотела быть той, кто сокрушит его самоуверенность, кто потушит пламя в его глазах холодным душем презрения. Но ее пьяный разум допустил роковую ошибку. Саске никогда не заботился о ней по-настоящему. Его предложение руки и сердца не имело ничего общего с искренними чувствами. Она прекрасно понимала мотивы, которыми руководствовался Учиха, когда делал все, что ему вздумается. И он воплотил их почти все, кроме одного — восстановления клана. Сакура была лишь удобным инструментом, способом поставить галочку в списке его целей. В этом заключался смысл его первого предложения. Второе же было попыткой восстановить уязвленную гордость. Отвергнутый возлюбленный просто хотел, чтобы Сакура пожалела о своем решении. Этот горький вывод неожиданно принес ей некоторое облегчение. Потому что Харуно Сакура никогда ни о чем не жалела. Она не позволит себе быть настолько отчаявшейся или сломленной, чтобы принять такое сомнительное предложение. Независимо от подоплеки или целей. Будильник взвизгнул сегодня особенно настойчиво, вторгаясь в ее личные переживания, словно незваный гость. Нить мыслей оборвалась, и в голове взорвалась оглушительная боль. Сакура никогда не любила звуки, нарушающие ее сон, и инстинктивно попыталась заставить его замолчать как можно скорее, чтобы положить конец своим страданиям. Она не глядя махнула рукой, чтобы выключить надоедливый писк, но вместо этого опрокинула стакан воды, а затем все-таки попала по будильнику. Прервав мерзкий звук, куноичи застонала и упала обратно на подушку, закрывая глаза, не заботясь о том, что опаздывает на работу. Звук капающей воды заставил ее снова открыть глаза. Сакура слегка затуманенным взглядом посмотрела на тумбочку, прищурившись от яркого утреннего света. Вскоре она увидела опрокинутый стакан и лужицу воды, которая начинала капать с тумбочки. Нащупав рядом тряпку, она приступила к ликвидации последствий. Вдруг ее взгляд зацепился за две таблетки, тонущие в пролитой воде. Эта находка еще больше озадачила ее. Неужели ее пьяное «альтер эго» предприняло такие меры предосторожности прошлой ночью, прежде чем потерять сознание? Или это был заботливый жест отца? Правдоподобного ответа не находилось. Когда она вернулась домой, отец уже спал. Не обращая внимания, пульсирующая боль в голове снова начала брать верх над способностью мыслить, Сакура рывком схватила мокрые таблетки и запила их небольшим глотком воды. Час спустя, после горячего душа и порции обезболивающего, Харуно шла в больницу и чувствовала себя немного лучше. Она была еще не в форме, но как только с нее снимут наручники чакры, Сакура получит мгновенное лечение от похмелья.

***

— Он только в прошлом месяце начал ползать… да и то, проползет пару футов — и замирает, — проговорила Тентен, в голосе ее сквозила легкая тревога. Сакура одарила улыбкой малыша Хьюга, который, устроившись на смотровом столике, с неподдельным восторгом разглядывал пестрые ряды лекарственных дозаторов. Завороженный, он что-то лепетал на своем, детском языке. — Это совершенно нормальная реакция… Кенджи даже опережает сверстников в развитии, — успокоила Харуно, прикладывая стетоскоп к спинке мальчика. — В этом он вылитый отец. Тентен печально улыбнулась, и в то же время в ее взгляде читалась гордость. — Да, с каждым днем в нем все больше проступает Неджи. Сакура с любопытством взглянула на малыша, склонив голову набок. — Не знаю… — задумчиво произнесла куноичи, наблюдая, как Кенджи ухватил лежащий рядом шпатель и начал размахивать им, словно кунаем. — Внешностью он, может, и пошел в Неджи, унаследовал его утонченность, но характер… характер определенно мамин. Взгляните, как он сейчас улыбается! Тентен одарила Сакуру благодарным взглядом и взяла сына на руки. Сакура проводила подругу до коридора, где они быстро попрощались. Вернувшись, Харуно бегло набросала несколько заметок и передала их секретарше. Сакура редко брала пациентов на плановые осмотры, но для Тентен и ее малыша она всегда делала исключение. Это была привилегия, которой она пользовалась в качестве заведующей больницей. После ухода Тентен все мысли о детях и сожаления о прошлой ночи моментально испарились, уступив место суровой реальности: в больнице начинался хаос. Патрульный отряд генинов попал в засаду разбойников. В последнее время такое случалось все чаще из-за нехватки ниндзя после войны. В отряды набирали детей — генинов, совсем юных, едва достигших этого звания. Их бросали в бой, выдавая задания, непосильные для их уровня. Сакуру буквально трясло от ярости, когда она видела, как в больницу вносят восьми- и девятилетних генинов с травмами, которых можно было избежать, если бы их должным образом подготовили. Но власти, казалось, считали полевую практику лучшим способом обучения, чем заботливая опека в Академии. Ирука никогда бы не допустил такого произвола, но он больше не занимался обучением наследников Воли Огня. Теперь за молодое поколение отвечал нукенин из Киригакуре, принесший с собой варварские методы своей родной деревни. Его звали Тозу, и ходили слухи, что он какой-то дальний родственник братьев-демонов. Похоже, Тозу тоже заслуживал этот титул. Единственным утешением было то, что ему, по-видимому, запретили проводить смертельные схватки. Сакура не знала, кто именно настоял на этом запрете, но была бесконечно благодарна. Только она закончила спасать жизнь очередному генину, как в ее кабинете обнаружилась стопка отчетов о травмах, полученных за прошедшую ночь. Казалось, после отмены сухого закона жители Конохи совершенно разучились пить в меру. Одну половину составляли отчеты о несчастных случаях среди обычного населения. Рядом лежала стопка поменьше, но все равно внушительная: отчеты о травмах, полученных в драках и потасовках. Сакура не успела подписать и половины отчетов, как ее вызвала разъяренная дежурная медсестра с известием о том, что одна из ее подчиненных перепутала лекарства для двух пациентов. Сакура немедленно отправилась на сестринский пост и устроила провинившейся медсестре взбучку. — Мне все равно, что это был всего лишь тайленол и плацебо! — кричала Сакура. — А если бы ты дала разжижитель крови тому, кто и так истекает кровью?! Девушка открыла рот, чтобы оправдаться, но Сакура не дала ей шанса. — Вы дали пациенту не те лекарства… Воцарилась мертвая тишина. Все замерли, боясь пошевелиться и привлечь внимание Харуно. Ее гневный голос эхом отдавался в коридорах, словно предупреждая персонал, что лучше держаться отсюда подальше. — … Отправляйтесь домой, — закончила куноичи. — Вы отстранены от работы на неделю без сохранения заработной платы! Нам не нужны некомпетентные девицы, которые флиртуют с врачами и не обращают внимания на то, что пациенты с похожими именами — разные люди! Для этого и нужны графики! Вы умеете читать?! — Мне… мне очень жаль. Я не хотела пренебрегать своими обязанностями, — пролепетала медсестра, запинаясь. — Это моя ошибка, я обещаю, что больше такого не повторится. Пожалуйста… мне нужна эта работа… моя семья зависит от меня… Голос девушки дрогнул, и она заплакала. Сакура, несмотря на гнев, почувствовала укол сочувствия. Сжав переносицу пальцами, она сделала несколько глубоких, успокаивающих вдохов. Ей нужно взять себя в руки и вести себя более профессионально. Девушка совершила ошибку, и, к счастью, ошибка не имела фатальных последствий. Тем не менее, как бы ужасны ни были такие промахи, Сакура понимала, что большая часть ее гнева не имеет никакого отношения к медсестре. Она просто срывала на бедняге свое личное разочарование, а это было неприемлемо. Тяжело вздохнув, Харуно посмотрела на медсестру более мягким взглядом. — Идите домой, — сказала она твердо. — Завтра утром первым делом зайдите ко мне в кабинет, и мы все обсудим. Если я сочту это уместным, мы позаботимся о том, чтобы вы вернулись к работе раньше. Но вас ждет испытательный срок. Медсестра кивнула и поспешно скрылась, не дав Сакуре шанса передумать. Харуно потерла виски. От головной боли не осталось и следа, но ее место занял стресс. Она повернулась и ушла с сестринского поста, а персонал тут же попрятался по палатам, с головой уйдя в бумажную работу. Харуно направилась в свой кабинет, но услышала чьи-то приближающиеся шаги. Встречным оказался Киба. После событий прошлой ночи она не знала, чего ожидать. Киба стал свидетелем ее странной стычки с Саске. Она бы не удивилась, если бы Инузука злился на нее или просто избегал ее. Он пострадал из-за высокомерной гордости Саске и ее глупой попытки противостоять Учихе. Но, к ее удивлению, через две секунды после того, как он ее заметил, шиноби небрежно помахал ей рукой и криво усмехнулся. — Ты сегодня просто лучик солнца, — прокомментировал он, окинув взглядом медицинский персонал, который, казалось, боялся каждого ее движения. — Хотя, думаю, в следующий раз стоит проявлять свои эмоции немного тише. В Суне тебя точно не услышали. Сакура бросила на собачника мрачный взгляд. Причина его визита в больницу всплыла в ее памяти. — Ты только пришел? Тебя еще не осматривали? Если нет, я могу это сделать. Киба усмехнулся и похлопал себя по боку. — Не беспокойся обо мне, Харуно. Один доктор в клинике залатал меня первым делом сегодня утром. — Киба, ты же знаешь, что тебе не нужно ходить в клинику, мой кабинет всегда открыт для тебя. Он весело рассмеялся и виновато взглянул на нее. — Знаю… но думаю, я еще какое-то время воспользуюсь услугами нового доктора. С ним не так-то просто, но, по крайней мере, я буду в порядке… ты понимаешь, о чем я. Сакуру пронзил укол вины. — Киба, мне очень жаль. Саске не должен был так поступать. У него не было права. Киба пожал плечами. — Да ладно, — он огляделся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. — Жизнь — штука непредсказуемая, — пробормотал он. Воцарилась неловкая пауза. Шиноби отвернулись друг от друга. Сакура изучала медицинскую карту в руках, а Киба смотрел на свои ноги. — Не волнуйся, Харуно, — сказал он, качая головой. — Не думаю, что кто-то из нас искал чего-то серьезного… Если бы я знал, что у тебя есть такой ревнивый парень, я бы поискал кого-нибудь другого. — Он не мой… — начала Сакура, но тут же заметила дразнящий взгляд Кибы и закатила глаза. — Серьезно, это не очень смешная шутка. Он усмехнулся и кивнул в сторону выхода. — Ладно… мне пора. Нужно возвращаться на службу. Сакура кивнула и помахала ему на прощание, собираясь продолжить путь к своему кабинету. — Сакура… — вдруг окликнул ее Киба, заставив обернуться. Он стоял, озабоченно нахмурившись. — Серьезно, будь с ним осторожнее. — Я знаю. — Я знаю, что он был твоим товарищем по команде и все такое, но Учиха сильно изменился. Просто… Саске уже причинял тебе боль. Невысказанные слова вызвали тошнотворный спазм в животе. Неужели Киба думает, что она все еще испытывает чувства к Саске? Неужели после всего, что он сделал, люди считают, что она настолько слаба и жалка, что снова влюбится в Учиху? Что она простит его? — Не думаю, что когда-нибудь смогу считать этого ублюдка своим товарищем по команде. Настоящие товарищи по команде так не поступают. Ее тон был резким, и Киба, очевидно, уловил ее ядовитую искренность. Он понимающе кивнул. — Тогда увидимся через месяц, — сказал он, прежде чем развернуться и уйти. Сакура почувствовала, как тело немного расслабилось, когда ее окликнули в коридоре. Она отвернулась от удаляющейся спины Кибы и увидела, что к ней подбегает невысокая секретарша из вестибюля.