Ненавидь меня

Саске не знал, как себя вести в присутствии другого Учихи. Парадоксально, но эта мысль, казавшаяся немыслимой, стала суровой реальностью. Другой Учиха… Его жизнь, казалось, навечно была окрашена печатью одиночества последнего из клана. После трагической гибели брата, Саске нес это бремя, будучи единственным наследником легендарной крови. Он сам, своей рукой, вычеркнул всех остальных. Но тень прошлого оказалась длиннее, чем он предполагал. Чудом воскресший Обито, словно призрак из пепла, и возрожденный Мадара, украли у него этот титул. И теперь Саске терзался мыслью: сколько еще теней с фамилией Учиха скрывается в закутках истории? Саске мирился с отчужденностью Обито, с его молчаливым присутствием вдали. Они жили разными жизнями, почти не общались, но даже этого было достаточно, чтобы заполнить зияющую пустоту клана. Знал, что не одинок: где-то в мире есть еще один, пусть и далекий, пусть и странный, но все же родной. Это, как бы Саске ни старался отрицать, смягчало его одиночество. Их жизни с Обито текли параллельно, не пересекаясь. Разные пути, но одинаковая горечь разочарования. И, к своему стыду, Саске понимал, что та же горечь, то же отчаяние связывали его и с Мадарой. Он презирал его видение мира, сомневался в самом его существовании, но призрачная надежда на возрождение клана Учиха манила его. Ведь больше всего на свете Саске боялся одиночества. Именно этот страх гнал его по пути мести. Уничтожить все, что породило это одиночество. И вот, этот страх снова стал его двигателем. За это воспоминание цеплялся молодой Хокаге, как за спасительную нить, вытягивающую его из пучины бездны. За людей, за вещи… Саске, как обычно, сидел в своем кабинете, возвышавшемся над Конохой, когда Суйгецу, словно вихрь, ворвался внутрь, не утруждая себя стуком. Саске даже не оторвался от бумаг, пока этот наглец не уселся на один из гостевых стульев и не закинул ноги на дорогущий стол из красного дерева, словно был здесь хозяином. Поставив печать и свою подпись на очередном документе, Саске резким движением скинул ноги Суйгецу со стола. В ответ Хозуки издал возмущенный вопль, на что Саске невозмутимо запустил в него ручкой. Суйгецу едва успел увернуться, ручка пролетела мимо его уха с той же смертоносной точностью, с какой летел кунай. — Полегче, — взвизгнул Хозуки. — Ты же мне глаз вышибешь! — Держи свои грязные ноги подальше от моего стола, иначе лишишься гораздо большего, — отрезал Саске, отправляя законченную работу на стол, к другим документам, и откинулся на спинку кресла, одаривая Суйгецу недовольным взглядом. — Чего тебе нужно? Шиноби расплылся в улыбке. — Кто-то встал не с той ноги. Или вообще не вставал. Серьезно, — подчеркнул он, — тебе нужно с кем-нибудь переспать. Саске испепелил его взглядом, отчего Суйгецу лишь закатил глаза. — Чего тебе нужно? — повторил Саске, возвращаясь к работе с документами. — У меня дела. Суйгецу пожал плечами. — Просто решил навестить старого друга, поболтать. — Мы не друзья. — Томаты, картошка, картошка, томаты, — пропел Суйгецу свою бессмысленную песенку, заставив Саске раздраженно скрипнуть зубами. Даже не стал поправлять его идиотскую оплошность. — Ближе к делу, — продолжил Суйгецу, и в его голосе зазвучали озорные нотки. — Видел на днях твою симпатичную подругу по команде, доктора. — Поздравляю, — монотонно пробормотал Саске, устраиваясь поудобнее и включая компьютер. — Какую черепно-мозговую травму ты заработал, что решил навестить больницу? — Так я видел ее не в больнице, а в тюрьме. — Хозуки внимательно следил за реакцией Саске, удовлетворенно ухмыльнувшись, когда Хокаге замер, его палец застыл над мышкой. Мгновение спустя Саске резко повернулся, его лицо, непроницаемое, как камень, угрожающе смотрело на Суйгецу. — Какого черта Сакура там забыла? — спросил он, и в его голосе прозвучало явственное беспокойство. Учиха не получал никаких сообщений о том, что Харуно была туда вызвана. — У нее нет туда доступа. — Я тоже так думал, — согласился Суйгецу. — Я был в приемной, когда она подписывала документы. Это показалось мне странным, поэтому я мельком взглянул на них, и они оказались вполне законными. Там было указано ее имя, и я решил, что ты передумал. Учитывая твою реакцию, я склоняюсь к мысли, что документы были не такими уж и законными, как казалось на первый взгляд. — Хозуки изучал лицо Учихи и весело расхохотался. — Я так и знал. Саске нахмурился. — Зачем ее туда вызвали? — Харуно должна была подлечить пленника, которого привезли временно, пока Мадара не распорядится о его переводе в столицу. — Он замолчал на мгновение, снова пристально наблюдая за Саске. — Я ее ни в чем не обвиняю, врач просто выполняла свою работу. Но мне показалось немного странным, что кто-то из сомнительных личностей получил доступ к столь высокопоставленному пленнику. На твоем месте я бы убедился, что Харуно понимает пункт о конфиденциальности в тех документах, которые она подписала. Воцарилась долгая пауза. Саске пытался понять, что двигало Суйгецу. Хозуки был одним из немногих в его ближнем кругу, но было бы глупо доверять ему безоговорочно. Дзюго — да, Карин — пожалуй, но Суйгецу? Ни за что. Да, этот член команды Така выполнял приказы и справлялся со своей работой хорошо, но только тогда, когда видел в этом личную выгоду. Сейчас Саске пытался понять, проверяет ли он его таким образом. И как вообще такое могло произойти? Кто выписал эту повестку? И как могло произойти такое нарушение протокола? Наруто. Знакомое имя всплыло в сознании, а в животе поднялась волна тошноты. Неужели это дело рук Наруто? Узумаки попросил о помощи. Но о какой помощи? Для кого? С кем он работает? Саске знал, что Гаара и Наруто стали близкими друзьями во время войны. И так уж случилось, что брат Гаары в настоящее время находился в плену Конохи. Совпадение? Саске не был уверен. Он погрузился в свои мысли, задумчиво постукивая пальцами по столу. Выпрямившись, он сурово посмотрел на Суйгецу. — Я хочу, чтобы ты выяснил, кто подготовил эти бумаги, — проинструктировал он. — Я хочу знать, где произошла оплошность в протоколе. Понял? Суйгецу расхохотался. — Да, я все понял. Саске кивнул и махнул рукой в знак прощания. Суйгецу поднялся, но не сразу ушел. Порывшись в кармане, он извлек флешку и бросил ее на стол. — Я взял на себя смелость скопировать видео. — Черные глаза Хокаге метнулись к флешке. — Возможно, тебе будет интересно взглянуть. -Хозуки собрался уходить, но остановился в дверях, повернул голову и посмотрел на Саске, который смотрел прямо в ответ. — Не волнуйся, все копии я уже удалил. Это единственная запись, что осталась. Бровь Саске дернулась. Суйгецу смотрел на Учиху с озорным огоньком в глазах. — Я могу быть грубым и жестоким, но не слепым. Ты всегда колебался, когда дело касалось Харуно, когда мы сталкивались с твоей старой командой. — Он повернулся и направился к выходу из кабинета. — Ты, Саске, мне нравишься, по крайней мере, гораздо больше, чем дедушка Учиха. Но поверь мне, — он снова посмотрел на Саске, на этот раз серьезно, — Сакура может доставить тебе немало проблем. — Тебе нужно заарканить её… приручить, если хочешь, чтобы она оставалась рядом. Я же буду нем как рыба, но помни, я — одинокая акула, и тонуть вместе с кораблем не собираюсь. Если шлюпки начнут отплывать, я выдам все тайны, лишь бы остаться на плаву. Зачисти свое окружение. Когда дверь за Суйгецу бесшумно закрылась, Саске долго сверлил взглядом пустоту перед собой. Наконец, словно очнувшись, он обернулся к компьютеру. Вставив флешку в порт, брюнет затаил дыхание, ожидая, пока на экране оживут кадры, до мельчайших деталей запечатлевшие каждый шаг и жест Сакуры, с момента её появления у входа в тюрьму и до самого ухода. Каждый новый кадр, каждый ракурс, пойманный всевидящим оком камер, мимо которых проходила Харуно, причинял Саске почти физическую боль. Он сжимал кулаки до тех пор, пока после просмотра последней секунды записи, из разодранных ногтями ладоней не сочилась кровь. Поднявшись на дрожащие ноги, Саске не смог сдержать рвущийся изнутри гнев. Выйдя на середину кабинета, он прикусил большой палец и со всей силы ударил ладонью по полу. От удара в воздух взметнулось облако дыма, и когда оно рассеялось, перед Учихой предстали два призванных существа: змея и ястреб, покорно взирающие на своего хозяина. — Следите за ней, — отрывисто приказал он, осознавая, что даже Джуго недостаточно, чтобы сдержать неукротимый нрав куноичи. И кто знает, что ещё Сакура успеет натворить, прежде чем он докопается до сути происходящего. Сакура сидела за столом, отбивая нервную дробь пальцами по холодной металлической поверхности. Нерастраченная энергия требовала выхода, терзала изнутри. Львиную долю дня Харуно проспала, проснувшись лишь к вечеру, дезориентированной и смутно ощущая, как оказалась в своей постели. В памяти всплывали обрывки воспоминаний: старый полигон, изнуряющая тренировка, и постыдное фиаско, когда все пережитое обрушилось на нее с невыносимой силой. Но как она добралась домой, как оказалась в постели — ускользало от сознания. Ученица Хокаге списала все на усталость и истощение. Ее настигла изматывающая, вдохновленная амнезия. Отбросив беспокойство о том, как она оказалась дома, куноичи поднялась с постели и приготовилась к работе. Сегодня Сакуре было особенно тяжело справиться с грузом вчерашнего дня. Дневная смена в больнице пролетела в бешеном темпе, заполненная непрерывным потоком пациентов. Идеальный день, чтобы отвлечься и погрузиться в рутину, не оставляя места для посторонних мыслей. Но вечерняя и ночная смены разительно отличались. Посетителей было немного, больных — еще меньше. Суетливые коридоры успокаивались. Обычно в полнолуние ночная смена превращалась в нескончаемый кошмар, но сегодня царила зловещая тишина. Лишь несколько пациентов находились в тяжелом состоянии, требуя постоянного внимания. Сакуре никак не удавалось выбросить из головы вчерашние события. Растерянность сковывала ее мысли. Какаши в лучшем случае находится в подвешенном состоянии, но как долго это продлится? Кто будет следить за условиями его содержания и общим состоянием? А Канкуро… что ей делать с этой информацией? Нельзя просто так забыть о случившемся. Если брата Казекаге не освободят, с ним поступят так же, как с Какаши… или еще хуже. Она взяла ручку и начала постукивать ею по столу, не отрывая взгляда от часов. Без четверти девять. Не сдержав ругательство, Харуно отбросила ручку, вскочила с места и начала нервно расхаживать по кабинету. Ей необходимо было что-то предпринять… но что? Что она, черт возьми, могла сделать? Сакура разрывалась на части. Медик не может просто вытащить Канкуро из тюрьмы. Как только Харуно переступит порог больницы, на нее тут же наденут наручники и лишат свободы. И никто из тех, кто находится на свободе, не станет ей помогать. Канкуро вызвали на допрос, но за что? Она могла бы спросить Ино, но подруга никогда не делилась с ней темными сторонами своей работы. Во-первых, из осторожности, а во-вторых, из-за риска наказания. Сакура не могла подвергать Ино опасности, ведь ее мать и весь клан Яманака нуждались в ней. Кстати, о семье: знает ли Гаара, что его брат в плену? Сакура глубоко вздохнула и бессильно опустилась в кресло. Уронив голову на стол, она тупо уставилась на папку, прислоненную к стене рядом со столом. Рядом лежал увядающий папоротник, а на горшке был нарисован узор из маленьких силуэтов слизняков. Маленький подарок, который Ино подарила ей на день рождения весной. Сай раскрасил горшок еще до того, как начал выполнять задания для нового повелителя. Простой жест, согревающий ее сердце. В тот же день в ее комнате появилась записка от Наруто, в которой сообщалось, что он жив. Эти два знака внимания дали Сакуре силы бороться, напоминая о том, что еще не все потеряно. Легкая улыбка тронула ее губы при взгляде на неуклюжий рисунок слизняков, отражающий заботу и тепло, которые Сай в него вложил. И вдруг ее осенило: Сакура точно знала, что ей нужно делать. Вскочив, куноичи стремительно направилась к двери и выглянула в коридор. Поздний час окутал больницу тишиной. Привычная суета дневной смены давно утихла. Убедившись, что никого нет, и пациенты спят, Сакура закрыла дверь кабинета. Лихорадочно оглядываясь по сторонам, она попыталась собраться с мыслями и обдумать план. Сначала куноичи подошла к своему столу. Схватив листок бумаги, она принялась искать ручку. Наконец, найдя ее, Сакура застыла над чистым листом, пытаясь сформулировать то, что нужно написать. Через мгновение, повинуясь внезапному порыву, она вывела короткое сообщение, используя шифр союзных наций времен войны. Код был устаревшим, и, возможно, легко поддавался дешифровке, но у Сакуры не оставалось выбора. Закончив послание, она плотно свернула бумагу и применила быстрое запечатывающее дзюцу для дополнительной безопасности. Повернувшись к центру кабинета, Харуно отодвинула лишние стулья, освобождая пространство.