Кстати, о крови...

      Фрэнк тихонько наигрывал случайно пришедшую в голову мелодию, сидя на кровати. Он не позаботился о том, чтобы скинуть с себя пыльные кеды, которые давным-давно пропитались потом и кровью, его не волновало, что твориться за окном, не думал о своей маме или о ком-то еще. Содержание головы походило на выжженное поле, в котором гулял знойный ветер, поднимавшийся буквально из-под земли. Айеро любил такие моменты: состояние походило на некий транс, в котором можно было придумать нечто интересное, весьма мелодичное и необычное, но почему-то сейчас гитара издавала только конкретные звуки, походившие на «дьявольский» тритон. Нет, это определенно был он, но Фрэнк будто не замечал этого и продолжал настойчиво, с большим рвением играть.       В комнату постучали. Это была милая женщина, миссис Айеро, мать Фрэнка, которая услышала странные звуки, доносившиеся из спальни сына. — Милый, — заходя, начала Линда, — знаешь, я всегда говорила, что ты любишь довольно специфическую музыку, но я не думала, что ты меня сможешь удивить здесь еще больше. Что ты играешь?       Фрэнк молчал. Его взгляд был пустым, холодным, движения монотонны и четко отработаны. — Фрэнк? — женщина начала приближаться к своему чаду, которое пугало ее до глубины души. Мурашки волной пробежали по телу. — Фрэнки? — коснувшись плеча, она слегка потрясла сына. — Дорогой, ты в порядке? — А? Что? — очнулся Фрэнк. Его будто выдернули из сна. — Ох, мам… — парень наконец-то перестал играть. Мило улыбнувшись самой любимой женщине на свете, он отложил свой инструмент и подвинулся, освобождая место матери, как бы приглашая ее присесть. — Фрэнки, ты меня пугаешь, — обеспокоилась Линда. — Ты в порядке? — она взяла сына за подбородок и попыталась повертеть его голову, но парень вырвался и перекатился на другой конец кровати. — Мам, прекрати. Все в порядке, я просто увлекся, — отмахнулся Айеро. — Но Фрэнк… — Все в порядке, — резко оборвал мать юноша и грозно посмотрел на нее. — Все нормально, правда, — немного обмяк. — Ты же знаешь, все как обычно. Я в норме.       Линда недоверчиво посмотрела на сына. Она прищурилась и поджала губы, ожидая настоящих слов, а не очередных отговорок. — Правда, мам… Не надо, не переживай, — Фрэнк попытался улыбнуться. Приподнявшись, он обеими руками обнял за шею свою любимую мамочку и поцеловал ее в висок. — Тебе не стоит беспокоиться обо мне.       Тяжело вздохнув, Линда обняла сына в ответ. Она ничего не могла добавить к этим словам: бесполезно спорить с таким взрослым, давно самостоятельным мальчиком. Женщина прекрасно знала, что происходит, но не могла пойти против решения сына. Ей оставалось молиться и надеяться на чудо. Еще совсем немного, и Фрэнк бы покинул эту чертову школу, возможно, он даже смог бы поступить в какой-нибудь колледж в другом городе, смог бы наладить свою жизнь. Линде хотелось, чтобы ее сын был действительно счастлив. Мысленно она каждый день желала для мальчика спокойствия и блага, а так же хотя бы парочку друзей. Безусловно, Фрэнк тепло общался с Джамией, милой девочкой ее подруги, но все, казалось, было не то. Иногда Айеро мог видеться с ней по выходным, весело проводить время, ведь они и правда были приятелями, но хотелось иметь единомышленников в школе, таких парней, с которыми и в огонь, и в воду. Ему хотелось гореть не ненавистью, а любовью к этому миру, которой он бы делился с близкими людьми. Но миллион «но», сложившихся из странного стечения обстоятельств, привели Фрэнка к той точке, в которой находится на данный момент. И сейчас юноше предстояло познать иные грани этого мира. — Милый, — Лида нежно провела рукой по волосам сына и так же аккуратно убрала его отросшую челку с лица, заправляя пряди волос за ухо, — пойдем ужинать? Я приготовила тыквенный суп.       Фрэнк широко улыбнулся. Он обожал все, что делала его мама, но особенно он был благодарен ей за то, что она никогда не была навязчивой женщиной. Мать понимала, что рано или поздно ее ребенок сам захочет поговорить о случившемся, просто именно сейчас — не подходящий для него момент. Захватив телефон, Фрэнк направился на кухню со своей мамой. По пути он быстро написал Джамии о том, как сильно нужна ему встреча. Девушка, долго не думая, сразу же дала положительный ответ. Они договорились встретиться через пару часов на углу школы Айеро, ведь тому нужно многое рассказать и, главное, показать.       Уэй снова с головой ушел в работу, но на этот раз она была чересчур необычной: Джерард красил свечи черной гуашью. — Черт, братец, да ты и правда тронулся умом, — подкравшись незаметно, усмехнулся Майки. Старший не отвечал. Он, высунув кончик языка, почти что не дыша, чернил воск. — Майки, раз это спрашивают, то, значит, это нужно. Клиент просит — я даю. Спрос рождает предложение. — Да, да, я знаю, у нас тоже был курс экономики, — младший брат закатил глаза и достаточно театрально зевнул. — Но если правда, то ты настолько сильно запал на незнакомого пацана?       Джерард почесал шею черными пальцами и хмыкнул: — Эм, знаешь, Майки, это немного не то. Здесь есть что-то… что-то такое… — Мне кажется, ты говоришь подобное о каждом парне, который тебе мало-мальски приглянется. Не находишь это странным? — вздернув бровь, припустив очки на переносице, спросил Майки. Его тон был настолько холодно скептическим, что могло бы напугать старшего брата, но тот лишь пожал плечами в ответ. — Нет, серьезно, это что-то другое. — Думаю, ты достаточно насиделся взаперти. Ты чем-то надышался, наверно, одной из своих красок. Иди проветрись, — саркастически ответил Майки. Джерард вскипел. Ему не нравилось, когда над ним пытался насмехаться собственный брат, его лучший друг, буквально его единственный друг. — Да иди ты к черту, Майкл! — вскочил Уэй, отбросив все свои чернильные дела. — Знаешь, мне и правда не помешает подышать свежим воздухом: здесь слишком сильно воняет твоим занудством.       Майки покачал головой и недовольно цыкнул: — Подожди, Джи, — он потянул руку к своему брату, пытаясь остановить того, остудить этот оголенный провод нервов, — правда, не злись.       Джерард со всей своей брезгливостью отшатнулся от младшего брата, схватил свое пальто и устремился к выходу. Ему действительно стоило бы остыть, но сделать это рядом с раздражающим его человеком просто невозможно. Почему-то в некоторые моменты жизни Уэя его никто не мог понять: ни семья, ни психиатр, ни даже он сам. Какая-то чертовщина творилась в лохматой голове, которая растекалась по венам. Это было так ощутимо, словно разряды тока проходили волной по телу, и это было не остановить. Джерард пытался убежать вглубь себя, пытался убежать физически, но ничего из этого ему не помогало. Транквилизаторы, что прописал врач, работали определенное количество часов, поэтому Уэй периодически взрывался как мина, задетая глупым сапером.       Молодому человеку абсолютно некуда было идти, но и бесцельно бродить по шумному городу не доставляло никакого удовольствия. Хотелось отсидеться, переждать эту внутреннюю катастрофу эмоций. Все, что мог сделать Джерард, — зарыться головой в песок и громко-громко кричать в бездну, до тех пор, пока сам Сатана не заберет его душу в отместку за то, что какой-то жалкий человечишка посмел нарушить покой владыки. Уэй хотел похоронить свое глупое сердце, которое колотилось невпопад, которое заставляло испытывать гнев и страх, которое не давало успокоиться ни на минуту.       Кстати, о крови… Багряная ярость, что источал Джерард, что виднелась в красных от усталости и гнева глазах юноши, привела его к окраине города, к тому самому старинному, почти что заброшенному кладбищу. Видимо, пришел его черед. — Нет, Джамия, я буквально чуть не обосрался! — докуривая, воскликнул Фрэнк. Он рассказал все, что произошло с ним, начиная с «меня опять хотели убить эти ублюдки» и заканчивая «я реально оказался в трансе, что-то на грани, где-то между этим миром и тем самым, ну, ты понимаешь». — Но ведь ты это так и не сделал, — засмеялась подруга, — так что можешь жить спокойно, если, конечно, тебя не мучает вопрос стула.       Фрэнк хмыкнул, закатив глаза: — Ради всего святого, Джам, не начинай… — Ох, теперь ты вспомнил о святых? — не унималась девушка. — Мне казалось, ты перешел на темную сторону. — Прошу, я никуда не уходил, — Фрэнк опустил голову, пряча испуг в глазах. — Мне просто стало интересно, вот и все, — он развел руками, пытаясь убедить подругу, что все под контролем, но показушное равнодушие выдавало животный страх Айеро. — Фрэнк, ты боишься, — понизила голос Джамия, — это видно. И даже не думай со мной спорить, — она поднесла указательный палец к губам приятеля, который уже был готов снова что-то возразить, но тут же закрыл рот. — Ты думаешь, что все не просто так, и поверь, если ты действительно так считаешь, то остановись, пока не стало слишком поздно, — почти что шептала Джамия, максимально приблизившись к лицу парня. — Послушай, — Фрэнк аккуратно убрал руку подруги от своего лица, взял ее за запястье и продолжил, — я не знаю, что из этого правда, а что нет, но в одном я точно уверен: меня пиздец как заебала эта ситуация. И лучше я попробую и сделаю несуществующую глупость, чем буду жалеть о том, чего не сделал.       Джамия молчала. Она слишком хорошо знала натуру этого парня: он будет биться до последней капли крови. Оставалось лишь смиренно замолчать и проследовать за другом, ведь кто еще, если не она, позаботиться об Айеро? — Ладно, черт с тобой. Да, именно черт с тобой! Но что нам делать? Каков план?       Фрэнк коварно улыбнулся и плавно повернул голову в сторону кладбища. — Смотри. Нам нужно именно сюда. — Что? На кладбище? Ночью? Зачем? — испуганно лепетала Джамия. — Черт, черт, черт! — не унималась она. — Фрэнк, кусок ты говна, что ты собрался делать? Воскрешать мертвых? Есть их плоть? Сношаться под луной, оскверняя могилы усопших?       Фрэнк лишь рассмеялся и потащил за собой подругу, не давая ей вырваться. — Мне просто нужна земля, Джам, успокойся. Просто кладбищенская земля.       Джерард стоял и неспешно курил у ворот, будто наслаждаясь последней сигаретой в этой жизни. Он облокотился на ржавое ограждение и смотрел вдаль, словно прощался с этим миром. В какой-то момент ему показалось, что город стал таким маленьким, незначительным, как и все, что до этого делал Уэй. Он был натуральным неудачником среди натуралов и не очень. Бесполезно прожитые годы вызывали гадкую жалость к самому себе. От этого скручивало желудок, руки начинали дрожать, а в глазах, которые обычно были цвета осенней травы, скапливалась какая-то солоноватая жидкость, именуемая слезами. — Ты омерзительно жалок, Джерард, — выдохнул эти слова юноша вместе с сигаретным дымом. — Меня от тебя тошнит.       Из темноты раздался кашель, и Уэй подпрыгнул на месте. На секунду показалось, что он уже начал слышать призраков. Потушив о подошву ботинка окурок, молодой человек, стараясь унять бешено колотящееся от страха сердце, стал вглядываться в темноту. — Оу, привет? — Фрэнк в очередной раз поздоровался первым. — Это ты, тот самый парень из похоронного бюро? — Айеро так же стал всматриваться в мрачную сутулую фигуру, у которой, казалось, отсутствовало лицо. — Эм, да, — неуверенно начал отвечать Джерард. — О, погоди, — он тут же встрепенулся, и волосы наконец-то смогли продемонстрировать его бледное осунувшееся лицо, съезжая по бокам, — а ты тот самый парень со спецзаказом? — почти смеясь, спросил он. Фрэнк хихикнул в ответ. — Да, прости. Это было и правда странно. — В любом случае ты заставил меня попотеть, приятель, — Джерард тут же направился к незнакомцу и стал демонстрировать свои черные руки. — Видишь? Это я красил свечи для тебя. Подумал, раз они так популярны, то стоит исполнить желания клиентов. — Ох, правда? — с испугом спросил Фрэнк. — Это правда так популярно? — Нет, конечно же нет, — нервно засмеялся Уэй. — На самом деле ты первый, кто спросил об этом, но я решил на всякий случай покрасить эти свечки, вдруг ты захотел бы вернуться, — последние слова были скомканы и съедены смущением молодого человека. К счастью, никто не смог увидеть, как сильно тот покраснел. — Приятель, после такого я точно приду к тебе снова! — обрадовался выпускник. — Что ж, жди меня завтра. Кстати, я Фрэнк, — он наконец-то отпустил Джамию, которая была весьма смущена происходящим, и протянул руку мужчине. — Джерард, — все еще невнятно от излишней скромности, но до безумия мило пролепетал тот и немного неуверенно пожал руку в ответ. Все же заказывали черные свечи, а не ладони.