Кстати, о крови...

      Джерард вернулся домой, когда на улице было неприлично темно и вот-вот начало бы светать. Пока глаза пытались привыкнуть к мраку, парень уже в стиле ниндзя преодолел несколько комнат и, наконец, попал в свою, точнее, в ту, что приходилось делить с младшим братом. Размотав шарф и сняв его вместе с пальто, Уэй попытался повесить на дверцу шкафа верхнюю одежду, но она с грохотом свалилась, попутно захватив на пол что-то еще. От резкого шума Уэй-младший подскочил. Сонный, не разомкнувший как следует глаз, он нащупал выключатель светильника, а после натянул очки. Они болтались на носу: одна душка свисала мимо уха, и оправа перекосилась, давая не очень четкий обзор через линзы. — О боже, Джерард, — пробормотал Майки, — где ты был? — Гулял, — сухо ответил тот. Он прошел к своей кровати и тут же плюхнулся всем телом на не заправленную постель. Руки тут же оказались за головой, представляя из себя и поддержку, и подушку, ноги скрестились, а глаза постепенно стали закрываться. Джерарду не хотелось спать, но больше всего его пугали перспективы диалога с братом, поэтому он предпочел наименьшее из зол. — Выключи свет, я устал, — все так же сквозь зубы пробубнил он. — Джерард, ты все еще злишься? — сознание возвращалось из забытья, и Майки начал включаться в разговор, который так старательно пытался избежать старший. — Джерард, прости меня, — тут же смекнул, — мне жаль, что все так вышло. Я не хотел говорить тебе все это… — Но ты сказал, — перебил брат. — Да, сказал и очень жалею об этом. — Зачем? Ты же действительно так думаешь, — хмыкнул Уэй. — Ты все сделал правильно, Майки. Не будет теперь недомолвок. — Да послушай, — Майкл наконец-то сел, поправил оправу и с прежней строгостью посмотрел на старшего брата. — Да, я правда считаю, что порой ты забываешься. Очередная влюбленность может сделать тебе больно, Джи, ты и сам прекрасно понимаешь это.       Наступила пауза, которая неприлично затянулась, но ни один из парней не был готов продолжать диалог. — Спокойной ночи, Майки, — вздохнул Джерард и отвернулся к стене. — Доброй ночи, Джи, — так же грустно, но до боли искренно прошептал тот в ответ.       Джерард был окрылен встречей с прекрасным мальчишкой. Теперь он знал, что это Фрэнк, Фрэнк Айеро, который учится в выпускном классе, играет на гитаре и зачем-то гуляет ночью по кладбищу со своей милой подругой Джамией. Это забавляло Джерарда: он никогда не страшился подобных вещей, и его поражала увлеченность Фрэнка тем же. Уэй смог даже взять номер телефона нового знакомого, но если быть честным, то тот сам его дал, когда набирал в пакетик землю с могилы случайной покойной женщины. Все было так легко, невзначай: встреча, непринужденный диалог под луной, трепет сердца, красные щеки и стыдливо спрятанные глаза. Уэй никогда не был в подобной ситуации, и он ни разу не чувствовал того, что происходило с ним сейчас: в груди все пылало, под ребрами тянуло, а низ живота сладко ныл. И если бы руки Джерарда коснулся Фрэнк, то у первого с вероятностью девяносто девять и девять процентов произошел бы взрыв, и все внутренние органы разлетелись к чертовой матери, украшая памятники и засохшие деревья. Возможно, попало бы и на Айеро, но почему-то Уэй был уверен в том, что тот лишь развеселится от такой человеческой саморазрывающейся пиньяты. Джерард верил в еще одну встречу, ведь коротышка обещал зайти за свечами. За странными черными свечами, но это последнее, что беспокоило продавца из похоронного бюро. Юный художник ни за что бы не упустил возможности в очередной раз увидеть идеального парня и сделать еще один набросок. Он жадно впитывал глазами каждую клеточку тела Фрэнка, боясь что-то упустить. Ему было важно как можно точнее и изысканней изобразить выпускника. «Во имя искусства», — как бы соврал Джерард, если бы брат полез с очередными расспросами по поводу случайно заблудшего клиента. Но Майки спал, небо начинало стыдливо краснеть за солнце, которое из раза в раз подглядывало за людьми. Еще немного попыхтев, поворочавшись, Уэй-старший уснул, что было очень кстати, ведь до звонка будильника оставалось всего лишь пятнадцать минут.       Фрэнк был бодр как никогда, хотя он проник в свой дом почти что с восходом солнца, а после, не переставая, написывал Джамии, отправляя одну за одной глупые смс. Айеро был ужасно перевозбужден, от чего, думалось, выпрыгнет сердце и дальше поскачет по городу в поисках Джерарда. «О боже», — выдохнул парень, вспоминая бледное лицо Уэя, которое подсвечивала луна, и то, как тот прятал свои блестящие глаза. «Как девчонка», — прыснул Фрэнк, но почему-то эта мысль не была на самом деле ему отвратительна: феминные черты нового знакомого заставляли организм участвовать в обильном слюно- и потоотделении.       Джамия давно перестала отвечать своему самому глупому гейскому другу, который, нет-нет, да западет на очередного паренька. Но все не так и все не то, потому что именно сейчас происходило нечто ужасное: Фрэнк начал влюбляться в парня вампирского происхождения, что по ночам шастает по кладбищам. Не то что бы Айеро отличался чем-то, и все же Джамия, как самая верная подруга, не могла дать в обиду своего мальчика.       Все утро и весь обед Джерард не закрывал рта: он постоянно зевал, да так широко, что, казалось, сможет проглотить весь ассортимент гробов. Уэй практически рискнул лечь в один из них и сладко задремать, но он боялся пропустить долгожданного гостя. Фрэнк обещал зайти за свечами после школы. Ничего такого, просто забрать свой спецзаказ, который тщательно готовил для него продавец. Лишь деловое общение, которое явно постепенно начало превращаться в нечто большее с того момента, как, нет, не зашел Фрэнк в похоронное бюро, не тогда, когда Джерард разглядел низенького незнакомца у букинистического магазина и даже не в тот день, когда Айеро в очередной раз был жестоко и беспричинно избит за школой; стартом послужило рождение каждого из парней. Именно в тот момент, когда каждый из них впервые самостоятельно глотнул кислород в этом мире, и началась данная история. И то, что каждый из них чувствовал сейчас, было внутренним магнитом, который тянулся к своему нужному полюсу.       Уэй ждал, бесконечно пялясь на циферблат. Стрелки часов предательски медленно шевелились. Он уж было подумал, что пора заменить батарейку, но цифры в телефоне не могли так подло обманывать: они показывали то же самое. «Ну конечно же он не придет», — решил для себя Джерард, выводя очередную раскладку будущего комикса. «Зачем я ему сдался? В смысле, зачем ему сдались мои свечи? То есть свечи, которые я красил». И правда, зачем? Этого мужчина никак не мог понять. Он решил остановиться на том, что Фрэнк — просто чудаковатый парень, такой же, как он, который любит жить словно вампир: мрачно, театрально и по-готически романтично.       Вибрация в штанах заставила Джерарда поежиться и отвлечься от самобичевания. Пришло сообщение от брата. «Мы можем поговорить?», — писал он. Джерард лишь фыркнул и отложил телефон. Снова смс: «Я вижу тебя. Ответь», — сухо, но холодно требовательно писал Майки. Уэй посмотрел в окно. На другой стороне улицы стоял брат. Джерард закатил глаза, вскинул голову, как бы убирая волосы с лица, и жестом позвал юношу, зная, что тот действительно пристально смотрит за ним и, возможно, не одну минуту. Брат, делая вид, что его все это абсолютно не волнует и не касается, вальяжно перешел дорогу, и с ноги открыл дверь навстречу примирению. — Джи, — уже вновь делая виноватый вид пробормотал Майки, — давай поговорим? Пожалуйста…       Почему-то Джерард не мог долго злиться на брата, ведь тот действительно был его единственным близким человеком в этом мире. Он вышел из-за стойки и неловко раскинул руки в стороны, показывая, что готов простить все глупые слова и наконец-то обнять маленького засранца. Майки лишь криво улыбнулся и тут же обнял брата в ответ. Старший похлопал его по спине. Оба замерли и какое-то время молча так и стояли, прижавшись друг к другу. Без лишних слов было ясно, что каждый из них жалеет обо всем, что было ранее сказано и сделано: Джерард прекрасно понимал, что Майки желал ему только добра, он до безумия любил его; младший же брат знал, что хрупкая душа его друга не всегда готова к какой-либо критике. Они все понимали и чувствовали боль друг друга как свою.       Наконец-то оторвавшись от братских объятий, Джерард, все еще держа за плечи Майки, улыбнулся ему: — Знаешь, мне так много хочется рассказать тебе… — Знаю, — улыбнулся тот в ответ. — Пожалуйста, расскажи, — и Майки искренне ждал всех подробностей личной жизни.       Молодые люди зашли за прилавок, и, усевшись поудобней, Джерард начал рассказывать о ночных приключениях. Он, не упуская ни одной детали, поведал о неожиданной, но самой чудесной встрече с милым Фрэнком, о его забавных увлечениях на кладбище и о том, какой волшебных смех у этого парня. Майки лишь периодически хихикал и что-то уточнял по поводу нового увлечения брата, ведь в случае чего, он не хотел, чтобы Джерард попал в плохую компанию. — А что насчет комикса? Ты так и не рассказал мне о нем. — Ох, черт, да! — воскликнул Уэй. — Майки, мне кажется, это действительно то, что может выстрелить. Знаешь, я и правда вдохновился, — с безумным взглядом он смотрел то на брата, то в свой скетч-бук. Джерард снова начал тыкать своим костлявым пальцем в листы, рассказывая очередную волшебную историю, что родилась в его гениальной голове. — Вот это — маленький юный вампир, а вот это, — перелистывает и показывает следующий набросок, — еще один вампир, но он гораздо старше и опытней… — Погоди, — перебил Майки брата, — этот второй вампир подозрительно похож на тебя. Джерард рассмеялся: — Ну, да, знаешь… ах, есть такое. Просто я, ну, в общем, я… — формулировать мысли иногда никак не удавалось Уэю. — Это лишь история, ничего больше, — заключил он наконец. — Ладно, ладно, расслабься. Просто расскажи, в чем суть.       Джерард, недолго думая, продолжил. Он тут же поведал темную историю, которая буквально день назад родилась в нем: Фрэнк, то есть юный вампир, и Джерард, в смысле опытный вампир, — два жутко милых парня из враждующих кланов. Их история начинается практически так же, как у пресытившегося всем Шекспира со своей мейнстримной пьесой «Ромео и Джульетта». История, набившая оскомину, начинала играть совершенно по-новому. И Уэй обещал неожиданные повороты и, конечно же, самый счастливый и счастливейших финалов. Пока с широченной улыбкой, которая оголяла маленькие зубки несостоявшегося вампира-продавца гробов, Джерард в мельчайших деталях описывал идею, а Майки, как самый верный друг, с большим вниманием слушал, в бюро снова залетела иссиня-красная фигура Айеро. — Привет, ребят, — кровавым ртом улыбнулся братьям Фрэнк и попытался помахать почти что не функционирующей рукой. — Я за свечами. Джерард, как полоумный городской сумасшедший еще шире улыбнулся и встал со своего места. — Фрэнк, привет, — он чуть ли не сказал: «Где тебя носило, маленький негодник, ведь я так устал изнывать в ожидании твоего милого личика». Конечно, Джерард погорячился насчет «милого личика» — Фрэнк, казалось, выглядел хуже обычного. Сердце бешено заколотилось, а тело словно иглы пронизывали. — Ох, Фрэнк, — выдохнул Уэй, — что с тобой?       Айеро не с первого раза понял, о чем пытается узнать новый знакомый. Он в недоумении таращился то на одного брата, то на другого. Как только Майки показал на его лицо, задавая все тот же вопрос, но уже без слов, пытаясь обойтись навыками пантомимики, Фрэнк тут же дернулся и инстинктивно прикрыл лицо руками. — Ах, это… Да так, ерунда, — он попытался улыбнуться, но все было похоже на оскал беззащитного волчонка.       Ни один из Уэев не мог проронить ни слова: они замерли, ожидая реальных объяснений Фрэнка, но тот лишь мялся на месте и исподлобья поглядывал на парней. Первым сдался, как ни странно, Майки: — Боже, Джерард, представь нас хотя бы.       Уэй был поражен такой прямолинейностью и открытостью брата, но, опомнившись, все же промямлил что-то в духе: «Фрэнк — Майки, Майки — Фрэнк». Айеро помахал парню, все еще стоя у двери, не решаясь пройти дальше. — Какой же ты социально неловкий, — закатив глаза, пробубнил Майкл. Он подошел к Фрэнку и протянул руку. — Раз мой брат так сопротивляется нашему знакомству, то мне придется брать все на себя. Впрочем, как обычно. — Майки, заткнись, прошу, — умоляюще прошептал Джерард, но тот будто не слышал. — Знаешь, Фрэнки, он вообще тот еще молчун. Наверняка он не рассказал что-то еще.       Речь о «чем-то еще» зашла так скоро и неожиданно, что даже Айеро подавился воздухом: — Эм, прости, о чем? — недоуменно пялился он на худощавого парня в мутных очках.       В этот момент Майклу хотелось откусить себе язык, а Джерарду буквально провалиться сквозь землю и похоронить себя заживо вместе со своим стыдом. — Не обращай внимания, — взяв себя в руки, собрав остатки мужества, начал Уэй-старший. — Майки не всегда понимает, о чем он говорит, — Джерард грозно посмотрел на брата, прожигая взглядом в нем гигантскую дыру. — Этот младший братик так и не вырос, — на это Майкл лишь фыркнул и вернулся на свое место. — Так что стряслось, Фрэнки? — спросил он, кладя ногу на ногу. — Почему ты выглядишь как дерьмо в квадрате? — любопытничал Майки. — Спасибо, — рассмеялся Айеро, — но это мой повседневный образ. Знаешь, люблю выглядеть как жалкое ничтожество.       Майки лишь пожал плечами и чуть отвернулся, давая понять, что уступает роль собеседника Джерарду. — Что ж, — продолжил Фрэнк, поворачиваясь к продавцу, — я пришел за свечами, как и обещал.       Джерард глупо улыбался и почти что окропил слюнями пол. Он смотрел на окровавленного подростка и не мог понять, чего в нем больше: жалости к мальчику или животной похоти.       Майки издал звук тактичного кашля, как бы напоминая брату о том, что нужно хотя бы иногда дышать. — Конечно, сейчас, — перегнувшись через широкую столешницу, Джерард полез за свечами. Футболка к этому времени жила своей жизнью и словно подталкивала хозяина на развратные приключения. Фрэнку оставалось лишь украдкой подглядывать за бледным телом продавца. — Вот, — элегантно убрав волосы с лица, но так и не поправив одежду, Уэй протянул пять свечей покупателю. — Я не знаю, хватит ли тебе этого, но пока что так, — скромная улыбка появилась на его лице, и Фрэнк был готов поклясться, что впервые видит настолько обворожительное личико. Он не смог сдержать улыбки в ответ. — Спасибо, Джерард. Сколько я за них тебе должен? — Оу, — замялся тот, — да нисколько. Прошу, забери их так. Считай, это подарок. — Тогда я просто обязан тебя отблагодарить как-нибудь иначе, — возразил Фрэнк. — Нет, прошу… — пытался остановить его Уэй. — Не спорь, — достаточно резко оборвал его школьник, что повергло в шок даже Майки. — Я обязательно что-то должен тебе отдать в ответ. Ты любишь кофе? — вдруг поинтересовался Фрэнк. — Эм, да… — растерялся Джерард, словно не ему был задан вопрос, будто он впервые слышит такое странное слово «кофе». — Что ж, — просиял Фрэнк, — тогда это не последний раз, когда я нахожусь здесь. Жди кофе, — игриво подмигнул выпускник, от чего Уэй практически залился краской. Бесстыдный мальчик. На этой похотливой ноте в трагической атмосфере гробов Айеро выскользнул на улицу, помахав на прощание Майки. — Вот же ж… — Да, Майки, я знаю, — все так же ошарашенно произнес Джерард.       Лежа в постели, перебирая утренние воспоминания, Уэй не мог успокоить свое влюбленное сердце: неужели Фрэнк заигрывал с ним? Не в силах уняться, Джерард хотел уже было отправить смс похотливому мальчишке и в самой негодующей форме возмутиться его поведению, но тут его опередили. «Надеюсь, ты любишь сладкое? ;)» — Майки! — воскликнул брат, вскакивая с кровати. — Ты глянь, — сунул под нос телефон. Немного погодя, младший брат наконец-то сообразил, в чем же дело и рассмеялся. — Подмигивающий смайлик! Вот же ж… — негодовал Джерард, но почему-то улыбка не хотела сползать с его сияющего лица. — Чертов негодник, — сквозь смех проговорил Майки.